«Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей»* — с такой похмельной памятью я понес подсыхающую кулебяку, оставшуюся от двухдневных именин, к бульвару, где во времена известной раздачи суверенитетов появилась роскошная помойка, настоящая Территория со всевозможными формами и структурами скоплений — кучами и кучками, россыпями и отдельными ведрами, искусными пугалами на вешалках и, конечно же, самими контейнерами, исполняющими роль указателей аллей и парадных подъездов.
Легкомысленный по колориту, но строгий по предметной топографии ландшафт дописывали сомнамбулические поисковики, задумчиво разглядывающие покалеченных плюшевых медведей и расправляющие им свалявшуюся шерсть на загривке, — жест, дозволенный куклами хоть кому-то в этом некукольном мире.
На арене Территории, этого широкого амфитеатра, стоял, опершись на палку и покачиваясь, искатель в лохмотьях отставного короля. Он безошибочно заприметил меня издалека, дождался, пока подойду, и хрипло, экономя силы, спросил:
— Что несешь, брат?
— Рыбный пирог. Только ты уж прости, он давно испечен, не вчера.
— Это ничего, все равно я его сегодня есть не буду.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.