Глава 13. Неожиданности кольца

   
    На этот раз, Конан, как и при путешествиях в астральном теле туда, где была на тот момент Ника - тоже, и на этот раз, куда-то явно поплыл... А точнее, теперь эффекта перемещения не было, он сразу будто провалился в мягкую вату – и оказался внутри некоего пространства, объёмного, почти вещественного - но, тем не менее, явно продуцируемого откуда-то, и одновременно созерцаемого, как объёмный фильм, как голографическая объёмная картинка.

    Это явно не было реальностью, а только наваждением - и, тем не менее, Чедвик каким-то магнетическим образом оказался сознанием внутри незнакомой ему комнаты. Он завис где-то под самым потолком... Конечно, явно, не будучи в теле: он даже не мог здесь увидеть свои руки, когда нарочно вытянул их вперёд, и на них посмотрел.

     Нет, рук не было. И его тела здесь не было, даже астрального, полупрозрачного. Он остался там, где и был раньше. Совсем в другом месте, по-прежнему в Обсерватории.

     Тем не менее, по той самой комнате, которая предстала его взору, туда-сюда, вымеривая её шагами, двигался человек, лысоватый, похожий на крысу, с маленькими чёрными усиками под носом. Этот человек был чем-то взволнован. Потом он присел за стол, и начал просматривать какие-то документы. Однако, с того места, где находился Чедвик, их было не рассмотреть. Сидя за столом, человечек продолжал нервно дёргаться; наверное, сводки, получаемые с фронта, его не радовали. Потом взял бумагу, перо, окунул его в чернильницу - и  так же нервно, начал что-то писать. При этом, массивное кольцо на пальце, по всей видимости, стала мешать ему, и тогда он снял его, и положил на стол, рядом с бумагой.

     Невидимый здесь, Конан мысленно содрогнулся. Он знал этого человека. Не лично, конечно. По снимкам, фотографиям, фильмам и картинам. Но, не ошибка ли это? Точно, это именно он?

    - Это – Гитлер, в своей резиденции. Январь 1943 года, - раздался где-то сбоку голос Елены Ган.

    Конан вздрогнул.

   - Не бойся, он нас не слышит. Да и вообще, то, что сейчас ты видишь – происходит не здесь и не сейчас. Предметы хранят память. А мы... Научились считывать с них информацию. Мы – это не я лично. Мы – это, можно сказать, техномаги: это они научились получать информацию от Единого Вселенского Компьютера, выходя на нужные данные через тот или иной артефакт: то есть, такой предмет, который может её сохранять. Не всякий предмет становится артефактом, а только тот, который в силу особых обстоятельств, вложенной в него магической, эмоциональной или ментальной силы, приобретает свойства аккумулятора.

     Процесс считки предмета – это и определённый магический ритуал, и направленное действие на предмет особых техномагических  приборов, да ещё при определённом, космическом, то есть, астрологическом влиянии на магнитосферу земли. Впрочем, сейчас – не забивай себе всем этим голову. Только, прими как данность, что все участники – тоже как бы компоненты техномагического оборудования. При этом, ты – проводник, а я – медиум, и мы связаны друг с другом особым заклинанием. И потому, что бы здесь ни происходило, мы с тобой можем это воспринимать - и одновременно общаться. Для лучшего считывания событий, положи на Философский Камень на груди свою левую руку. Мы идём в прошлое, и твой камень Трисмегиста поможет нам в этом, он усилит яркость впечатлений. Именно мы передаём их остальным, мы ярче и детальней всех это воспринимаем. У Олькотта другая будет задача: он – фиксатор, приёмник, тот, кто потом всё задокументирует, запишет – и проведёт аналогии с известными историческими лицами, точно определит их, соотнесёт с историческими событиями – и подтвердит или опровергнет известные всем исторические факты.

  - Он нас точно не увидит? Гитлер…

  - Нет, конечно. И не почувствует. И не услышит: нам можно смело разговаривать между собой. Я же пояснила: то, что мы видим, не происходит сейчас, мы как бы смотрим запись прошлых событий.

   – Ну, да... Просто, трудно это принять: я вижу всё довольно реально.

   -  Знаешь ли, Конан… Недаром именно я взялась считывать напластования с этого кольца. Я чувствую свою вину. Кажется, что в какой-то мере и я тоже заварила всю эту кашу. В прошлом воплощении, конечно. Вот уж действительно, нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся… Как они умудрились исковеркать мои мысли, а? Уму не постижимо. Всё, что я хотела – поднять духовность, истинную, а не мнимую – не биение глупое об пол лбом, не переложение ответственности за свои поступки на батюшку. А реальный ответ за свои действия, развитие мысли, интеллекта, творчества, души – вот чего мне хотелось тогда. Не думая, что на ту эзотерику после меня съедут те, кто, мягко говоря, с кукушкой в голове… Как этот, к примеру. А потом, на этом основании, некоторые личности посмертно обвинят меня в создании расовой теории… Да, я говорила, что до человечества на Земле были и другие расы... Но, это же совсем другое! Не те расы, которые существуют здесь, одновременно, и совершенно равноправны! Действительно, этот ветхий шарик и до нас повидал многое, такое, от чего теперь не осталось и следа… Но я не собиралась делить на враждебные расы современное человечество. И не я создавала тех чудовищ, которых создал так называемый сон разума – а вернее, злоба человеческая: к примеру, таких, как Жругр или Ктулху. Или – вот этот, так сказать, человек, что сидит сейчас перед нами… Он тоже – концентрат чужой психической силы… Силы общей ненависти. Он – фетиш. Он – тоже своего рода артефакт – накопитель...

   Но, я всё же виновата, Конан... Слишком была самонадеянная, слишком прямая, и...взбалмошная.  Не всё и не всем надо было открывать, и не во всякие свои откровения верить... Но, что случилось - то случилось. И этого уже не исправить...

   И вот перед нами Гитлер. Одно тайное общество лишило однажды эту гадюку яда: мы конфисковали его кольцо. Но, оккультной силы он лишился только в этой реальности: реальности одного из двух миров, которые, всё же, необъяснимым образом связаны между собой, а также, имеют общее начало, исток. В другой, параллельной реальности именно это чудовище развязало страшную войну. А вовсе никакой не Ктулху. Это может звучать фантастически, можно воскликнуть: не верю, так не бывает! Не могут такое совершать люди! Увы, могут… 
Там, в параллельной реальности - это сделал он. Развязал мировую войну. Разбудил вселенские силы зла. Вернее, впрочем, не он один - определённые силы дёргали его за ниточки, как кукловоды куклу. По существу, Гитлер - просто видимая верхушка айсберга. Одержимый псих, которого потом никто не смог остановить в его безумии: военная машина уже неслась по наезженной колее, на оптимальной скорости… И это безумие оказалось заразным.

  Но, смотри, Конан, что-то сейчас произойдёт. Сейчас мы в точности увидим, как в нашей реальности эту змею лишили жала…

  Раздались шаги по коридору, и в комнату вошёл адъютант.

  - Вас к телефону, мой Фюрер!- сказал он, предварительно поприветствовав Гитлера тем самым жестом, который был у них принят.

   Гитлер вышел  и последовал за адъютантом. А его кольцо, и, как теперь стало видно, то самое, которое в их реальности сейчас пребывало в поле действия магического шара, и с которого теперь считывалась информация - осталось лежать на столе.

   И вскоре, из-за занавески появился человек в форме гестапо, в чёрных кожаных перчатках. Он схватил кольцо, упаковал его в маленькую металлическую коробку – и вышел отсюда прочь.

   - Это – наш тайный агент. То есть, он – тайный агент одного эзотерического общества. Отважный человек. Я знаю эту историю… Он проник в «святую святых», убил там, в коридорах, гестаповца, снял с него форму, выкинул из окна труп во двор и переоделся в туалете. Добрался до этого кабинета, хотя, когда шёл по коридору, натыкался пару раз на фашистов. Ничем себя не выдал. Потом, когда Гитлер выглянул в коридор, этот человек уже прятался там, над ним, зависнув под потолком… Упёрся в стены руками и ногами, и так и висел сверху. А когда фюрер вышел, а он забрался в этот кабинет. Спрятался за шторой. Вернулся Гитлер – и, в конце концов, его вызвали к телефону, как ты видел. А нашему агенту тогда удалось не только забрать кольцо, но и уйти. Будучи переодетым в гестаповца, он вышел из этого кабинета, прошёл по коридору в направлении, противоположном той приёмной, в которой был телефон, вылез там где-то в окно, спустился во двор – и, миновав его, через забор вылез на соседнюю улицу. Там, за углом, его ждала машина. Вскоре, но не сразу, Гитлер обнаружил отсутствие своего любимого кольца… А через пару недель, эта пропажа довела его до психушки. Потом, в нужный момент, старик Виллигут припомнит ему этот нервный срыв, сделает этот факт достоянием общественности - и Фюрер будет смещён с руководящего поста.

   Картина померкла, а потом перед лицом Конана, чуть погодя, предстала совсем иная сцена.

   В этот раз, они резко оказались где-то на улице.

   Туман, каменная мостовая, набережная реки, закованной в гранит, крепкие, добротные, невысокие здания. Прохожие в пальто, с поднятыми воротниками... В такую погоду хочется поскорей домой: пить горячий чай.

   Была глубокая, ненастная осень…



Из записей Олькотта: видения из шара. Слой первый.

    Серая вода реки, закованной  в гранит, покрыта рябью. В такие дни, как этот, ничем не примечательный день осени 1932 года, думаешь о несбывшемся и сокрушаешься о невозможном. Парки пустеют, люди поникают и блёкнут.

     Кризис в стране нарастал, всё сильнее выпячивая острые углы. Люди зверели, и даже это нереальное, странное безвременье, с пустынными улицами и пронзающим ветром – казалось лишь временным затишьем перед страшной  бурей. Тупик и прозябание, горе  и безысходность плыли над улицей, наползали на город тяжёлым свинцовым туманом. Безработица грозила почти каждому, семьи распадались, психиатрические больницы были переполнены.

    Человек в чёрном, старом пальто, бредущий по набережной, тоже не ощущал впереди для себя никаких перспектив. Карьера художника не заладилась: кому сейчас нужны картины? Нужен только хлеб… В результате – нечем заработать на жизнь, и пришлось заниматься делами весьма грязными: организацией и прослушиванием борделей, вместе со старым гипнотизёром Гануссеном, который не гнушался при этом применять наркотики к своим жертвам. И опять – выселение из наёмного жилья, спешный поиск нового, с опасностью и вовсе остаться на улице. Грязная, тесная, неуютная квартирка с клопами, с видом из окна на стену. И сбор компромата на элиту Веймарской республики, как основное занятие. Но политика – вообще грязное дело. Никогда оно не бывало, и не будет чистым. И если б не какая-никакая, так сказать, политическая деятельность, ему бы и вовсе нечем было снова вперёд заплатить за старое, полное клопов, съёмное жильё.

   Они собирались в стаи и выли на луну, как голодные волки. Горе – политиканы… И он – один из них, один их самых громких. Даже в тюрьме уже побывал: из-за участия в Пивном путче.

   Кто-то сказал, что сон разума рождает чудовищ… На самом деле, их рождает сам разум. Разумный до беспредела, разум, исчисляющий, где выгоднее. Кому именно выгоднее разодрать глотку, впиться в пульсирующие жилы, чтобы напиться свежей, тёплой крови. Кого выгоднее разбить, подавить и уничтожить - следуя чужим указаниям, чтобы урвать себе куш.

    Вполне оплачиваемая, хотя и грязная, работёнка.

Романтики и вдохновители человечества не разумны. Разумны и выносливы его хищники, которые очень разумно изобрели отравляющие вещества: иприт и хлор, и уже начали создавать разумную и сильную машину: танк.

    «Нас слишком много на этой планете, - сказал разум, - Критическая масса уже превышена. И потому…разумно убивать».

     Маленький, сжавшийся под ветром человечек размышлял примерно таким образом. Он знал, кого винить во всех своих бедах и злоключениях: да всех вокруг! Художника может обидеть каждый... Несчастный плешивец с грандиозными, но пока что скрываемыми от всех амбициями, разучился рисовать: это было невыгодно и жалко. Зато, он теперь умел ненавидеть. А это было вполне  востребовано обществом... И всю свою ярость, всю свою показательную ненависть он  вложил в ту пламенную речь, в январе, в Дюссельдорфе, благодаря которой  весьма существенно поправились дела НСДАП.

   Ему понравилось, как им тогда восторгались  люди, и он хотел бы, чтобы его ненавистью восторгались ещё сильнее, чтобы им восторгались многочисленные толпы…Тысячи, миллионы людей - и он, один, на трибуне… Выше всех, управляет всем, и весь мир – зависит только от него! Вот о чём была его тайная мечта.

                *
- Подождите! Минуточку, мне необходимо с вами поговорить! –  сзади его догонял незнакомец. - Постойте. Это очень важно!

  «Откуда же он здесь взялся? Только что, на улицах было абсолютно пусто. Вечер…Опасное время для прохожих», - будущий фюрер осторожно, по-крысиному, обернулся всем корпусом.

  Некто только что вышел из дорогого авто, отпустил шофёра и теперь бежал следом, направляясь к нашему герою. Это был высокий, статный незнакомец, одетый в дорогое, тёмно-серое драповое пальто с воротником из натурального меха и в новые, слегка поскрипывающие при ходьбе, тёплые ботинки. Однозначно, он не был похож на уличного грабителя. Отнюдь. Совсем не похож.

   А потому, можно было не убегать, можно было остановиться и подождать.

   Человек в дорогом пальто поравнялся с мелким крысёнышем, а затем несколько театрально произнёс:

    - Я вас искал. Нам нужно поговорить, - и он полез в карман. Крысёныш опасливо огляделся. Улица была пустынной. Никого вокруг. Что, если этот вынет сейчас пистолет? В его глазах застыла паника…

    Но незнакомец извлёк вовсе не оружие, а дорогой серебряный портсигар.
Протянул его замухрышке:

  - Угощайтесь!

   Сигары у статного незнакомца были великолепны, отличались дороговизной и роскошью.

  Тем не менее, плешивец от них отказался: он не только не пил, не курил, но и был вегетарианцем. Он очень заботился о своём здоровье. И о зубах. Особенно – о зубах. Крепкие зубы на старости лет – не в этом ли счастье?

  - А я закурю, пожалуй. Вы меня не знаете, но я вас знаю, - так начал разговор незнакомец в дорогом пальто, затянувшись  сигарой и выпуская дым в холодный, туманный воздух. Вместе эта странная пара двинулась вдоль набережной. – Мы следили за вашей деятельностью во время Пивного путча. И нам очень понравилось ваше выступление перед бизнесменами. В Дюссельдорфе. Кажется, в конце января. Меня подослал к вам Альфред Гугенберг, он очень вас расхваливал. Давайте договоримся, что не важно, как меня, собственно, зовут: я сейчас представляю не себя лично, и разговариваю с вами не как частное лицо,  а как член весьма уважаемого общества. Впрочем, широкой общественности мы не известны, и никто о нас никогда не слышал. Но, в наше общество входят весьма сильные и влиятельные люди. Наш Германенорден берет начало от небезызвестного вам, я полагаю, оккультного общества Туле. Это мы содействовали организации НСДАП. А теперь, мы купили и впредь будем финансировать некоторые газеты, чтобы повлиять на общественные настроения в нужном нам ключе. Эти газеты станут вашим рупором, если вы согласитесь на сотрудничество. Тогда – вам и карты в руки. Поскольку, в целом вы нам подходите. Нам нужен человек, который говорит зажигательно, может увлечь массы своими идеями и устремлением. Недавно мы как раз посовещались - и сделали ставку именно на вас. Действуйте. А мы вам поможем. Всё будет: финансирование, пиар… Один лишь уговор: если вы придёте к власти, вы обязуетесь бороться как с ненавистными нам евреями, так и с этими выскочками – коммунистами. Обещаете? Перед вами откроется весьма перспективная дорога, и даже мировая слава будет не за горами.  Нам весьма импонируют ваши идеи, они зажгут сонные массы: впредь говорите о том, что мы – наследники арийцев, великая раса, которая должна управлять миром... Итак, вы согласны на сотрудничество?

  - Да! – маленький человечек в старом пальто гордо выпрямился, параноидально осознавая свою значимость и величие.

  - Понимаете, большинство из нас занимается поставками и разработкой оружия. Мы предоставим в ваше распоряжение реальную силу. А вы… Вы умеете воздействовать на массы, внушать им всё, что угодно. Вот и внушайте. За вами пойдут, вам поверят. И Германия станет сильной, как никогда… Мы ещё не раз с вами встретимся. И всё обсудим. А пока, в знак сотрудничества – и как опознавательный знак, понятный всем, кто входит в Германенорден, всегда, на общественных мероприятиях, носите это кольцо. Оно – здесь, в металлическом футляре, - и незнакомец, который так и не представился, протянул будущему фюреру маленький серебряный шарик, выполненный виде глобуса, с очертаниями материков. Это был своеобразный и оригинальный футляр.

   – Это кольцо - необычное, - продолжил он. – Несомненно, оно принадлежало самому Аттиле. На это указывали все наши экстрасенсы, которым, независимо друг от друга, предлагали исследовать его. Оказалось, что в наших тайных хранилищах оно находилось уже более сотни лет, и я уж не знаю, как оно к нам попало. Возьмите это сокровище, обязательно надевайте его при всех выступлениях и в особенные периоды своей жизни – но всё же, не носите его постоянно. Оно должно временами отдыхать. В такие дни и часы – охраняйте его, берегите, как зеницу ока. Артефакт очень сильный, вдобавок, наши колдуны и эзотерики вложили в него ещё и дополнительную мощь… Итак, до встречи. Наши люди найдут вас, передадут вам деньги и скажут, что нужно делать. Вот вам на первое время: на карманные расходы, - и в руки плешивца с маленькими, аккуратненькими усиками  вмиг перекочевала довольно увесистая пачка денег.

  - Прощайте, – бросил незнакомец и устремился прочь, не оглядываясь. Вскоре, он миновал проезжую часть улицы - и прошёл дальше. А будущий фюрер всё наблюдал, как человек в дорогом тёмно-сером пальто, покинув перекрёсток, связанный с мостом через реку, двинулся дальше вверх, вдоль узкой улицы. А вскоре, его драповое пальто исчезло за углом унылого серого здания из природного камня. И только тогда, бывший его собеседник  с дрожащим любопытством вскрыл подаренный ему серебряный глобус: обе его части ввинчивались одна в другую. Внутри этого глобуса, как в шкатулке, он обнаружил массивное старинное кольцо с небольшим камнем на выпуклой металлической крышечке. Должно быть, когда-то под этой крышечкой был тайник, и она открывалась, и в кольце, а вернее, в перстне с секретом, было заключено нечто. В старые времена, нередко в тайниках перстней хранили совсем миниатюрные камеи, волосы любимой, или... Яд.  Но теперь, эта крышечка была припаяна намертво. Должно быть, его секретный затвор сломался навсегда.

   Адольф взял это кольцо и сразу же надел себе на палец. И ему показалось, что оно сверкнуло, как на солнце: при абсолютно хмуром небе.

   Миновав перекрёсток, он поднялся вверх по набережной и перешёл дорогу. Дойдя до серого здания, за углом которого недавно скрылся незнакомец, Адольф повернул и уже не увидел там ни одного прохожего; и лишь где-то далеко впереди, там ехал чёрный автомобиль. И отсюда явно было не разобрать его номер.

   Будущий вождь распрямился, гордо закинул назад непокорную длинную чёлку. И, чеканной походкой, направился дальше, вдоль ничем не приметной городской улицы.

  Настроение у Адольфа поднялось и стало теперь просто отличное, несмотря на начинавший накрапывать дождь. Теперь осталось лишь одно: получить в руки вожделенное Копьё Всевластья, на которое он всегда с вожделением и восторгом смотрел в музее Вены, когда был начинающим художником. Там был выставлен наконечник того древнего копья, христианская реликвия, называемая «Копьё Оттона III – императора  Священной Римской империи». Когда  он будет им обладать, то непременно подарит Копью серебряное или золотое древко… Реликвия пока что абсолютно недосягаема: она хранится в бывшем дворце Габсбургов, далеко отсюда. Но, нет ничего неисполнимого: Адольф решил, что обязательно доберётся до той христианской святыни. Однажды, он почувствовал мощь того Копья. Ещё тогда, когда он смотрел на него, каждый день посещая тот музей, оно манило его к себе. И ещё тогда он хотел заполучить его, ему казалось это обладание необходимым условием для того, чтобы стать великим правителем; в грёзах и маниакальных видениях он видел, как от его распоряжений зависят судьбы миллионов, и как он выступает перед ними на трибуне... Теперь это видение стало реально осуществимым, и он уже мнил себя великим... Как только надел на палец это кольцо.

   Потом он сделает заказ опытному ювелиру, чтобы тот украсил его ещё большим количеством золота и каменьями, но суть и внутренность кольца он оставит прежней.

   И обязательно раздобудет Копьё. Непременно, раздобудет.

                *
    Человек, который презентовал кольцо Адольфу, нисколько не лукавил. Он действительно взял его в одном из тех тайных хранилищ, которые принадлежали влиятельным магнатам. Таким, которые не слишком афишировали свою деятельность.

   Впрочем, попал артефакт в их хранилище совершенно случайно… Ведь только благодаря случайности, предок одного из членов тайного общества, любопытствуя, заявился на поле под Ватерлоо, уже после окончания той битвы. И так же случайно этот молодой человек заметил, как что-то сверкнуло в траве. И поднял кольцо. Будучи осторожен, при этом он не снял с рук лайковых перчаток. И не надевал никогда этот артефакт, но хранил его в особом тайнике, думая, что, возможно, это кольцо принадлежало самому Наполеону. Но, под конец жизни он страдал слабоумием, и совсем забыл о том кольце и его ценности. А  его правнук, вступая в ряды некой тайной организации, делая необходимый и положенный члену вклад в общую казну, отдал это кольцо в общее хранилище.

  Там оно и пребывало, никем особо не востребованное. Пока один из любопытствующих членов того ордена, начинающего вновь набирать силу, не побывал в общем хранилище и там не заинтересовался старинным артефактом. Именно тогда, он, для его оценки, пригласил не только ювелиров и историков, но и особых специалистов – магов и экстрасенсов, чтобы и подобные люди тоже исследовали тот таинственный предмет…