Дневник революции

Книга первая. Ясень

Глава 1. Пророки

Из дневника Аска
5 сентября 2772 года
«Ты уже не потерян» – это было первое сообщение, которое я получил из штаба «Чайка». Он находился по ту сторону Малого Солнца на планете Со;вуло. Любые контакты с этой планетой были запрещены. Когда был введен этот запрет и почему, было неизвестно, а, если существовала какая-то информация об этом, то она тщательно скрывалась.  Практически никто не выяснял причины запрета, потому что те, кто пытались это сделать были подвержены преследованиям со стороны «Единого Ока». «Единое Око» или «ЕО» – это могущественная и секретная организация, под управлением которой находилась сорок одна планета. Они были разделены на четыре сектора.
Первый сектор – «Фео». В него входило десять планет, Фео – самая большая из них. Там и располагалось главное управление «ЕО». Четвертый сектор – «Йе;ра». Сорок семь лет назад это была независимая федерация одиннадцати планет, но она была порабощена «Единым Оком» и на нее распространилась его зона влияния. Кстати, именно здесь я и живу. Поэтому могу рассказать об этом секторе более подробно. О других я знаю не так уж и много, только то, что позволено нам знать. Поэтому про второй сектор «Асс» и третий сектор «Лагу;з» было известно только то, что в одном из них находилась центральная база данных, а в другом – огромные запасы воды, которые поддерживали жизнь во всех секторах. В состав этих секторов входило по десять планет. Бывшие федерации «Асс» и «Лагуз», а ныне сектора «2» и «3», в отличие от «Йера», добровольно вошли в состав Империи Ха;гни более ста лет назад практически одновременно. Со стороны «ЕО» не было никаких военных действий. Силы еще независимых на тот момент федераций Асс и Лагуз во много раз превышали силы «Единого Ока», зона влияния которого распространялась только на федерацию Фео, в котором «ЕО» захватил власть несколькими годами ранее. Почему такие мощные федерации, как Асс и Лагуз были присоединены к империи – мне неизвестно. Формально они не являлись колониями, как «Йера», но эти сектора – часть Империи Хагни и всё в них подчиняется системе, созданной «Единым Оком». Хагни в переводе с древнего языка означает – Крепость. Это всё, что мне удалось найти в сохранившихся книгах и рукописях.
Были  ещё четыре планеты, независимые. Они образовывали федерацию Зи;у, которая находилась по ту сторону Великого Солнца. Ходили слухи, что «ЕО» планирует захватить ее, а возможно даже уничтожить. Слух о захвате никого не удивлял, а вот об уничтожении… Это казалось странным, ведь Зиу была развитая федерация, конечно, не столь богатая, как Фео, но и не такая бедная, как Йера, которая была почти разрушена во время захвата. Видимо, в Зиу было что-то, чего «ЕО» остерегалось. 
На моей планете Йера, именем которой назван четвертый сектор, сейчас осень. Лучи нашего Солнца уже не такие жаркие, а на планете Совуло вот-вот должна начаться зима. Наши орбиты приближаются друг к другу только один раз в год, и скоро это должно было случиться. Мысли о ней не давали мне покоя с того момента, как со мной установили связь. Это произошло, когда я вышел за границы города. Там находились леса, охраняемые солдатами «ЕО». В пределах городов не было никакой растительности с тех пор, как нас захвалили. Военных на границах городов и запрет доступа в леса «Единое Око» объясняли тем, что это мера по защите экосистемы планеты от нас, жителей, которые привели свою планету в упадок.  Перемещение из одного города в другой производилось только по подземным дорогам. Помимо военных, леса окружал еще и высокий забор – система безопасности, которая была создана в секторе «Асс». Она называлась «Вакуум».
Новое поколение, которое не помнило войны, проживало жизнь в условиях, созданных «ЕО». Большинство это даже устраивало. Но были и ярые противники политики «Единого Ока», которые не могли смириться с колонизацией и запретом перемещения между секторами. Пару лет назад в «Йера» было восстание, в котором приняли участие восемь из одиннадцати планет сектора. Силы изначально были неравны. Оружие у нас было только то, что осталось после войны. Новое оружие создавалось в «Асс» и поставлялось только для оснащения солдат «ЕО». Конечно же, были контрабандисты, которые продавали нам новое оружие за немыслимую цену, но были и те, которые помогали нам во время подготовки восстания. Но все равно оно было подавленно из-за технического превосходства «ЕО». После этого «Единое Око» издало новый закон: «Перемещение между планетами сектора запрещено». «ЕО» уничтожало на корню всё, что могло пошатнуть его систему. Практически все межпланетные корабли были изъяты или уничтожены, немногие успели передать свои суда дружественной группировке контрабандистов с планеты Гард из второго сектора до лучших времен.

7 сентября 2772 года
Я не относился ни к повстанцам, ни к тем, кто смирился. Я из тех, кому не все равно. Но я считаю, что подобными восстаниями мы лишь вызовем больший гнев «ЕО», а значит и еще больше запретов, которые могут окончательно разрушить наши надежды на освобождение. Не так давно мне пришла посылка. В ней я нашел карту, на которой было указано точное местонахождение одного из локаторов «Вакуум». Я понимал, что эта система безупречна и, как только я приближусь к забору, сработает тревога. Можно было подумать, что меня хотят подставить, например, повстанцы, чтобы меня арестовали. Из-за моих отказов помогать им в постоянных попытках организации восстания у меня появилось много недоброжелателей среди них. Поскольку повстанцы знали, что я не смирился с политикой «ЕО», они не могли понять, почему я не вступаю в их объединение. Это и вызывало подозрения и агрессию. После неудачного восстания многие потеряли веру в повстанцев и их ряды резко сократились. Предводитель повстанцев А;эвор – настоящий воин, преданный своей миссии. Он считал своим долгом вернуть независимость федерации Йера, так же, как и его предки. Он любыми способами пытался восполнить свои ряды. Несколько раз он угрозами пытался заставить меня стать одним из них, но это ни к чему не привело. Поэтому у меня и возникла мысль об их причастности к этому необычному «подарку». Я внимательно осмотрел посылку. Это был металлический ящик. В нижнем левом углу я заметил несколько титановых марок, это могло значить лишь то, что посылка пришла с другой планеты. Причастность контрабандистов была очевидна, но я все еще сомневался.  Может быть, она досталась повстанцем от них во время подготовки восстания два года назад? Но то, что я обнаружил в следующую секунду, тут же рассеяло все мои сомнения. В ящике лежал прибор. Подобных я никогда не видел в наших краях. Он выглядел абсолютно новым в отличие от всей техники, которая находилась  в секторе «Йера».  И он не был похож на оружие, которое привозили во время подготовки восстания.
Прибор напоминал полусферу, сделанную из неизвестного мне материала. Он практически ничего не весил и был абсолютно гладким, без каких либо кнопок и надписей. Еще кое-что меня поразило: к прибору на серебреной цепочке был прикреплен амулет. Он напоминал серебряную монету, на которой были изображены символы всех планет четырех секторов. Я надел его на шею и решил вновь раз осмотреть ящик. Я чувствовал, что должно быть что-то еще. Предчувствие не обмануло. Спустя несколько минут я обнаружил на дне ящика небольшой слой пыли и провел по нему пальцем. Тут же появились буквы, светящиеся голубым светом: «Ты уже не потерян. Штаб «Чайка». Совуло». Через мгновение оно исчезло. Я застыл от неожиданности и удивления. О штабе «Чайка» я слышал лишь однажды, когда находился у повстанцев. Контрабандисты рассказывали Аэвору о неком штабе на планете Совуло, который обладает информацией о «ЕО» и его планах, и действительно имеет силу, достаточную для того, чтобы вернуть независимость секторам. Аэвор посмеялся, сказав, что невозможно выяснить планов «ЕО», кроме того, никто никогда даже не видел того, кто стоит во главе «Единого Ока», и никакой мифический штаб не может помочь в восстании. Но вот, оказалось, что этот штаб не миф. Всю следующую ночь я думал о том, что произошло. Пытался взвесить все «за» и «против». Я был на удивление спокоен, и, почему-то, даже появилось ощущение, будто случилось то, чего я давно ждал. Предчувствие твердило мне не бояться. Я в очередной раз доверился ему.
Дождавшись ночи, я взял карту, прибор-полусферу и направился за пределы города. Ввысь уходили давно заржавевшие трубы, непрерывно работающих заводов. Тучи дыма и смога висели над городом. Казалось, сам воздух впитал в себя память о той войне. Дожди здесь всегда токсичны, осенью они шли почти каждый день. На одежде оставались разводы от капель, иногда они прожигали даже металлизированную ткань - единственную защиту от этих токсинов. Череда мокрых улиц и площадей оставалась позади, мелькая мутными огнями. На скайци;кле я быстро пересек пустой город. За пределами мегаполиса проносились эирка;ры. Свет фонарей отражался от дороги и растворялся в тумане. Спустя несколько минут я доехал до места, где обрывалась дорога и начиналась запретная зона. Оставив скайцикл на обочине, я оказался около забора. Карта привела меня к месту, где не было солдат, а была только система «Вакуум». Она представляла собой зону, контролируемую радарами, которые фиксировали происходящее и в случае нарушения били тревогу. Как только я подошел к месту, указанному на карте, прибор-полусфера засветился молочно-голубым светом, став сферическим, и повис в воздухе, создав вокруг меня овальную оболочку. Внутри я чувствовал себя совершенно обычно. Осмотревшись, я сделал пару шагов к забору. Я замер, у меня перехватило дыхание. Должна была сработать сигнализация и появиться военные, но… этого не произошло! Локатор не засек меня. Я смог перебраться через забор и быстро направился вглубь леса. Я проник в безупречную систему «Вакуум».
Я шел в темном лесу, только прибор-полусфера освещал мне путь. Там не было никаких дорог и троп. Я шел туда, куда указывала карта, и, внезапно, заметил такое же молочно-голубое свечение, как исходило от прибора. Через пару минут я оказался у источника света. Это был ящик, такой же, как прислали мне. Как только я подошёл к нему, карта выключилась, и свечение от ящика прекратилось. Те же марки, такой же размер и материал. Но отличие заключалось в том, что я не смог его открыть, так же просто, как тот, что прислали мне домой. Я склонился к ящику так, чтобы прибор хорошенько освещал его.  Одна из марок показалась мне знакомой, я попытался вспомнить, где видел такой рисунок. Вдруг я почувствовал, что мою шею притягивает к ящику. Тут я увидел, что амулет, который я нашел в первом ящике вместе с картой и прибором-полусферой, парил в воздухе. Он висел у меня на шее и его, как магнитом тянуло к марке. И я вспомнил, где видел такой же рисунок. Я снял амулет, и, держа его на цепочке, поднес ближе к ящику. Он тут же соединился с маркой и все символы на нем засветились. Ящик открылся. Там лежал прибор, похожий на наушник, к нему были прикреплены очки из прозрачного материала. Линзы были покрыты тонким слоем серебра и поблескивали металлическим светом. Сам наушник был сделан из такого же материла, как и прибор, создавший вокруг меня оболочку, благодаря которой меня не засекли сканеры. Я надел наушник с очками и стал осматривать дно ящика в надежде найти еще одно сообщение. Обнаружив слой пыли, я провел по нему пальцем. Так же, как и в тот раз появились буквы голубого цвета:
– «Мы пытаемся связаться с тобой. У тебя есть дубликат моих ключей. Ты все увидишь. Штаб «Чайка». Совуло.». Через несколько секунд оно растворилось в воздухе. Амулет упал на землю. Закрыв ящик, я сел на него, подобрал амулет и надел на шею. В наушнике было тихо, в очках все выглядело так же, как и без них. Я их снял и рассмотрел. На наушнике было пару кнопок, при нажатии на которые ничего не происходило. Пытаясь включить наушник, я провозился с ним пару часов. Уже начало светать. Что могло быть дубликатом ключа? Может быть, я что-то упустил? Я еще раз осмотрел ящик, но он был пуст. Не зная, что делать, я сложил в него все приборы и пошёл к забору. Когда я перебрался через защитную систему и отошел на несколько шагов прибор, создававший вокруг меня оболочку, упал мне в руки, приняв прежний вид полусферы. Меньше чем через четверть часа я уже был дома.

8 сентября 2772 года
Я живу в небольшом доме, неподалеку от центра города. У меня три комнаты, две из них я сдаю, чтобы не приходилось работать на заводах. Других мест работы на планете практически не было. Новое оборудование сюда не поставляли и заводы производили те же материалы, что и сто лет назад. Из-за токсичных дождей, которые появились только после войны, они быстро приходили в негодность. Единое Око никаким образом не способствовало восстановлению планеты. Были небольшие подпольные лавки, которые сотрудничали с контрабандистами, там можно было найти все, что угодно.
Еду, одежду и прочее нам поставляло «ЕО». Практически вся зарплата рабочего уходила на покупку самого необходимого. Провиант привозили на планету на внушительных размеров фургонах – супла;йнах. Иногда, когда не платили зарплаты или повышались цены, рабочие устраивали забастовки и грабили их. Тогда на всех планетах сектора творилась еще большая разруха, чем обычно. Благодаря тому, что я сдавал комнаты, у меня оставалось немного денег после расходов на жизнь. Они уходили на поддержание рабочего состояния моего скайцикла. Поэтому большую часть времени я проводил в гараже, который находился в подвале дома. Во время войны он был бомбоубежищем. С тех пор тут остались какие-то детали, приборы, карты, старинная мебель и то, что меня больше всего заинтересовало – книги. Они находились в специальном контейнере, благодаря, которому до сих пор сохранились. В них я нашел информацию о нашей галактической системе Сапе;й, о том, как устроен скайцикл, который тоже стоял в подвале со времен войны. Я сумел купить у контрабандистов новые детали, которые были необходимы для ремонта скайцикла, и заменил всю его аппаратуру. Теперь он, как новый. Там же, в подвале, не так давно я нашел несколько семян. Я посадил их, и одно из них проросло, что меня очень обрадовало. Возможно, это было единственно растение в Мегаполисе. В одной из книг я нашёл, что это дерево – Ясень. Забавно, это было значение моего имени на древнем языке. 
Я сидел за столом у себя в комнате. За окном смеркалось, шел небольшой дождь. Я включил лампу. Она осветила маленькую комнату. У стены стояла кровать, над ней висела карта нашей галактической системы Сапей, в которую входят четыре сектора, находящиеся под влиянием «ЕО» и независимая федерация Зиу. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой располагались несколько фотографий в белых рамках. У другой стены стоял маленький гардероб. Над столом висели перерисованные из книг изображения деревьев, а на столе стоял горшок, в котором рос маленький ясень. Я поставил на стол ящик, который нашел вчера ночью в лесу. Достав из него наушник, я вновь попытался его включить. У меня опять ничего не вышло. Прибор-полусфера тоже не работал, видимо, он реагировал только тогда, когда находился близ системы «Вакуум». Карта так же была выключена. Амулет совершенно обычно висел у меня на шее, его не тянуло к ящику, как вчера. Поняв, что ничего невозможно сейчас сделать, я выключил свет и лег спать.
Меня разбудил сигнал, исходивший от наушника. Это произошло несколько часов спустя. Его кнопки светились, а у очков появилась белая окантовка. Я вскочил с кровати и надел наушник. Сигнал продолжался. Я нажимал на все кнопки, как вдруг услышал автоответчик:
– «Связь может быть установлена через семнадцать минут», и начался обратный отсчет. Тут я увидел, что карта вновь работала и указывала направление. Я быстро оделся и спустился в подвал. Оставалось около десяти минут до установления соединения. На скайцикле я мчался за пределы города. Доехав до места, где обрывалась дорога, я побежал к забору. Прибор-полусфера был у меня в руке, и как только я оказался близко к «Вакуум» вокруг меня образовалось защитное поле. Перемахнув через забор, я побежал в направлении, указанном на карте. «Связь может быть установлена через четыре минуты» – слышалось в наушнике. Сухие листья шуршали под ногами. Мне показалось это странным, ведь уже несколько дней шел дождь. Я не придал этому значения, моей целью сейчас было успеть вовремя оказаться на месте, указанном на карте. Прибор-полусфера освещал мне путь. В наушнике автоответчик продолжал вести отсчет:
– «Связь может быть установлена через двадцать шесть, двадцать пять, двадцать четыре…». Как только я оказался на месте карта выключилась, – «Связь может быть установлена через три, два, один…» - автоответчик отключился  и раздался голос:
  – Аск, ты меня слышишь? Штаб «Чайка» на связи, – я замер, неужели это действительно происходит? Я услышал голос молодой девушки, он звучал уверенно, но слегка суетливо:
– Аск, ответь, связь скоро прервётся!
– Да, слушаю, – заикаясь, ответил я.
– Меня зовут Со;львейг. Это я отправила ящики. У тебя есть дубликат моих ключей, это амулет! Благодаря ему ты сможешь разблокировать пле;ингласс – это очки, которые прикреплены к наушнику. Сделай это за пределами «Вакуума» и возвращайся, когда мы вновь сможем выйти на связь. Ты всё увидишь. Не пугайся. Как только будет возможно связаться, приборы будут активироваться. У тебя есть какие-то вопросы? – я стоял неподвижно и пытался осознать всё, что она говорила, – Аск, остаётся всего несколько секунд, мне придется отключиться, иначе «Вакуум» засечет сигнал, – мне ничего не приходило в голову кроме как:
 – Сольвейг, почему в пределах «Вакуум» листья сухие? – она сказала, усмехнувшись:
– Как только ты вернешься сюда с активированными очками, ты всё увидишь, – вновь включился автоответчик: «Связь прервана. Связь может быть установлена через: «нет данных»». После этого сообщения наушник погас.

14 сентября 2772 года
  Несколько дней ничего не происходило. Все это время дождь не унимался. «ЕО» уже около недели не выдавало заводам зарплату, в городе начались беспорядки. Неподалеку от моего дома рабочие захватили суплайн и боролись за еду и воду. Это был далеко не единственный подобный инцидент в Мегаполисе. С тех пор, как со мной связалась Сольвейг, я не покидал дома. В ту же ночь я сумел активировать очки. Это оказалось довольно просто. Надо было всего-навсего вставить амулет в небольшой зазор на наушнике, после чего у плеингласс появлялась светящаяся окантовка. Остальные приборы не активировались, значит Сольвейг не могла выйти со мной на связь.

19 сентября 2772 года
Сегодня на удивление не было дождя. Вместо этого с неба падали серые снежинки. Это значило, что планета Совуло подошла настолько близко, что своим дыханием охладила всегда влажную атмосферу планеты, и у нас пошёл снег. Такое потрясающее явление случалось лишь один раз в год и длилось один день. Все остальное время она находилась очень далеко от нас.
Был вечер. Я спустился в гараж, чтобы проверить электронику на скайцикле. После дождя некоторые системы выходили из строя. Вдруг раздался сигнал приборов. Вбежав в комнату, я надел наушник. В нём я вновь услышал автоответчик: «Связь может быть установлена через семнадцать минут». Мне оставалось только взять приборы. На карте уже был показан маршрут. Я активировал очки с помощью амулета и в защитном поле прибора-полусферы проник в зону «Вакуум». Я добрался до места быстрее, чем автоответчик закончил свой отсчёт, и через пару минут услышал знакомый голос:
– Привет, Аск, – сказала Сольвейг.
– Здравствуй, – ответил я, и тут обратил внимание на то, что вокруг меня. Это был вовсе не лес, как секунду назад. За спиной у меня оказались несколько сухих деревьев, а впереди начиналось взлетное поле для кораблей. Все они были из второго сектора «Асс».
– Сольвейг, что происходит?
– Ты хотел знать, это твой выбор, – ответила она – это то, что происходит на самом деле. Защита леса с помощью «Вакуум» – только прикрытие, – я вспомнил, что многие из повстанцев делали такое предположение, – на самом деле «ЕО» вырубили практически все леса, а то, что вы видите, находясь по ту сторону забора – это голограмма. «Единое Око» создало в секторе «Асс» огромный механизм, с помощью которого возможно по кусочкам извлечь ядро планеты. На твоей планете этот процесс уже запущен. К сожалению, это далеко не первая подобная операция.
Я не мог произнести ни слова, а она продолжала:
– Слушай, Аск, у нас мало времени, скоро прибор автоматически отключится, чтобы «Вакуум »не засек сигнал. Сегодня единственный день, когда мы можем забрать тебя. Совуло находится очень близко к Йера. Я хочу, чтобы ты помог мне в противостоянии «Единому Оку». Я долго искала людей, которые были бы на это способны. Если ты готов помочь мне, то должен вернуться на это же место ровно через час. В это время наши планеты будут на максимально близком расстоянии друг от друга. Автоответчик начнёт отсчёт. Ты будешь переправлен на планету Совуло, после чего, мы встретимся в штабе «Чайка». Если ты не придёшь, приборы выйдут из строя, и ты больше не сможешь их активировать, – в этот момент связь оборвалась и автоответчик начал отсчёт. Я осмотрелся. Неужели всё то, что говорило нам «ЕО» – ложь? Я снял очки и увидел вокруг лес, под ногами у меня были опавшие листья. Я снова надел очки и увидел то, что видел при разговоре с Сольвейг, – взлетные полосы для кораблей.
– «До отправления двадцать одна минута», – послышалось в наушнике, когда я собирал свои вещи. В рюкзаке уже лежали все приборы, присланные из штаба «Чайка», фотографии, раньше стоявшие на тумбочке рядом с кроватью и теплые вещи, ведь на Совуло зима. Я чуть не забыл про маленький ясень, стоявший у меня на столе и, аккуратно поставил его в небольшую металлическую, но очень легкую коробку. В таких коробках мы покупали еду, доставляемую суплайнами. Я положил коробку в рюкзак и продолжил собираться. Ящики, в которых приходили приборы, я спрятал в подвале среди старой мебели. Сказав, что уезжаю на некоторое время, я попрощался пожилой женщиной Юви;ной, которая снимала у меня одну из комнат уже около трех лет. Я  разрешил ей забирать себе деньги, которые платит арендатор второй комнаты. Последний раз взглянув на свою комнату, я запер дверь. Уже на выходе меня догнала соседка, и положила в мой рюкзак только что приготовленную выпечку, которой часто угощала меня.
– «До отправления восемь минут», – автоответчик продолжал отсчёт. Я был уже около «Вакуум».  Мне было жаль оставлять мой скайцикл. Попытаться перетащить его через забор, было бы бессмысленно, естественно, у меня бы ничего не вышло. Неподалёку от «Вакуум» я увидел кучу земли. Я понимал опрометчивость своих действий, но всё-таки отъехал подальше и, разогнавшись, включил дополнительный двигатель. Скайцикл резко подбросило вверх, и он перелетел через забор. Тут сработала тревога. Ведь защитное поле прибора-полусферы распространялось только на меня.
– «До отправления две минуты», – прозвучало в наушнике. Я нёсся к месту взлета. Там я увидел опущенный трап корабля с символом планеты Асс и прямо на скайцикле заехал на корабль. Взлет.
Придя в себя, я оглянулся и увидел команду контрабандистов:
– Ну, даёшь! – сказал один из них – У нас могут быть большие проблемы из-за тебя! – вышел высокий массивный мужчина с длинными волосами и бородой:
– Меня зовут А;сбьёрн, я капитан корабля. Это моя команда, – он указал на семерых человек, что были на борту, – наша задача – доставить тебя на Совуло в штаб «Чайка». Но из-за того, что тебя засекла система «Вакуум», мы вынуждены сменить курс. Вокруг Йера уже летают военные корабли «ЕО». Нас могут засечь, поэтому мы высадим вас на обратной стороне планеты. До штаба вам придётся добираться самим - сказав это, он ушёл.
– Нам? – переспросил я вдогонку. Тут ко мне подошёл один из членов команды: 
– Как ты вообще додумался до такого? Сольвейг будет недовольна тем, как ты проявил себя в первый же день, – он рассмеялся. Это был молодой  парень, примерно моего возраста, крупный, чем-то напоминающий медведя, – Меня зовут Бе;рнхард, – сказал он, улыбаясь, и рассказал, что они контрабандисты из сектора «Асс» с планеты Гард, которые помогали повстанцам во время восстания два года назад. Их команда называется «Видбьёрн», что на древнем языке значит «Лесной медведь». Оказалось, что он, так же как и я теперь, на  службе в штабе «Чайка». Поэтому добираться до него мы будем вместе.
– Итак! - услышали мы голос капитана Асбьёрна, – через пять минут вы должны быть готовы к выходу. Стоянка будет одну минуту, – я быстро переоделся в тёплую одежду, и вскоре мы с Бернхардом стояли у выхода. Там же стоял мой скайцикл, из-за которого нам теперь придётся пересечь пол планеты.
– Какое сейчас число на Совуло? – спросил я у капитана, когда мы приземлились, и опустился трап. Вокруг корабля и до горизонта все было белым.
– Первое декабря - сказал Асбьёрн – Первый день Зимы.

Глава 2. Белый День

Из дневника Сольвейг
1 декабря 2772 года
Сложнее всего найти самого себя.
– Где же они? – я начинала беспокоиться.  Вдруг раздался звонок. Я включила наушник:
– Штаб Чайка, Сольвейг, слушаю, – на связи был капитан Асбьёрн –  Как на другой стороне планеты?! Срочно пришлите мне их координаты! – я бежала вниз по лестнице, когда открывался люк подземной стоянки. Сев на корабль, уже через минуту я летела к месту, где должны были быть Аск и Бернхард.
– S1, сколько часов нужно, чтобы добраться туда? – бортовой компьютер  выдал результат:
 – «Приблизительное время прибытия через девятнадцать часов», – я попыталась связаться с Аском с помощью наушника, но ответа не было.
– Что еще он натворил? – мелькнуло у меня в голове. Я связалась со штабом: 
– Нэм, активируй им карту и укажи на ней ближайшее поселение, в котором они смогут переночевать.
– Хорошо, уже отправляю. Ну и союзника ты нашла! – в голосе Нэма слышалась улыбка.
– Я в него верю, – услышал он мой ответ.
– Надеюсь, ты не ошибаешься, – сказал Нэм – До связи.

Из дневника Аска
А в это же время на другой стороне планеты…
– Аск! Как ты умудрился потерять его?! – кричал Бернхард сквозь смех.
– Да я не знаю…  Я хотел связаться с Сольвейг. Ведь мы даже не знаем, куда нам идти, – ползая на коленях и разгребая снег, я пытался найти наушник. Бернхард делал то же самое.
– Ты не перестаешь удивлять меня, Аск! – сказал он – Ты что, действительно веришь, что мы сможем найти этот  маленький наушник в таких сугробах? Ты даже не заметил, как обронил его! – внезапно Бернхард  кинулся снежком и попал мне в затылок.
– Эй! Мы не так уж далеко ушли от места посадки корабля, – сказал я, бросив ответный снежок. Это переросло в небольшую перестрелку, после чего мы, смеясь, упали на снег. Вокруг было абсолютно белое поле. Эта пелена покрывала, казалась, всю планету. Я посмотрел на небо. Оно было ярко голубого цвета и на нем не было ни облачка. Меня это поразило. Оно казалось таким высоким и необъятным… Прожив всю жизнь на планете Йера, я никогда не видел ничего подобного.
– Бернхард, – позвал я.
– Что, Аск? – послышался  голос моего нового друга, который лежал в нескольких метрах от меня и тоже смотрел в небо.
– С контрабандистами ты побывал на многих планетах? Ты был в секторе «Лагуз»? Там действительно сплошь вода?
– Да, я был там однажды, – ответил он – Это удивительное место! Все планеты полностью покрыты водой, только иногда попадаются небольшие островки суши. На них обитают чайки. Они могут очень долго летать над водой без сна. Это потрясающие птицы! Кроме этого там лишь искусственно возведенные насосы, которые качают воду. «ЕО» еще плохо изучило этот сектор, потому что позволяет «Лагуз» сохранять формальную независимость, чтобы избежать восстания. Кстати, главная планета сектора, – это родина Сольвейг. Я, привстав на локти, посмотрел на Бернхарда: 
– Как же там жить, если вокруг только вода? И как Сольвейг оказалась здесь?
– Я точно не знаю, но мне рассказывали, что прямо на дне располагаются города! Говорят, там есть скрытые пещеры, пройдя через которые, можно оказаться в Мегаполисе полном людей, зданий и всего, что должно быть в обычном городе! Лично я даже не представляю, как это возможно! – рассмеялся Бернхард, – а о том, как Сольвейг оказалась здесь мы с ней не говорили. Думаю, скоро ты сам сможешь спросить у неё об этом. – Бернхард встал и начал отряхиваться, что-то бормоча себе под нос. Было забавно наблюдать за его неуклюжими движениями. Он заметил, что я улыбнулся и, смеясь, сказал:
– Посмотрю я, как ты будешь улыбаться, когда тебе влетит от Сольвейг.
– Давай лучше подумаем, что нам делать сейчас, – сказал я, доставая из рюкзака карту, – интересно, она что-нибудь покажет? – мы взглянули на неё. Карта работала, на ней был отмечен населённый пункт.  Сев на скайцикл, мы двинулись в указанном направлении.
– Сольвейг позаботилась о нас, – сказал Бернхард – скорее всего она уже летит к нам.

Из дневника Сольвейг
В то же время…
Начало темнеть. Скорость корабля была на максимуме. Я всматривалась в белоснежную даль.
– S1, сколько часов осталось? – казалось, путь был бесконечно долгим.
– «Предполагаемое время прибытия через девять часов», – на глаза мне попался отчет об Аске, который подготовил Нэм. Он родился и вырос на планете Йера, так же, как и его мама, а его отец с планеты Фео. Родителей звали Ге;рда и Фре;йр. У Аска было благополучное детство, но, когда ему исполнился двадцать один год, жизнь в одночасье изменилась. Папа и мама отправились в первый сектор, чтобы забрать его двоюродного брата Ба;рни. Он остался один из-за того, что «ЕО» в то время проводило операцию под названием «Эрн». Она заключалась в том, чтобы отправить лучших учёных из всех секторов на планету Асс для разработки какого-то проекта. От лица «ЕО» приходили военные, и уводили тех, кто был нужен. И вот однажды родителей Барни увезли. Через несколько дней должны были приехать и за ним, чтобы переселить в город-лагерь, неподалёку от Мегаполиса. Туда отправляли всех детей, которые из-за операции «Эрн» остались сиротами. Родители Аска хотели успеть забрать Барни до того, как его увезут из города, иначе, если бы они опоздали, ничего невозможно было бы сделать. Поскольку уже тогда перемещение между секторами было запрещено, им пришлось отправиться туда с нелегальными перевозчиками. Те следовали всегда разными путями по три-четыре корабля. Маршруты зависели от того, как солдаты «ЕО» патрулировали границы секторов. Но из этого рейса вернулись не все корабли. Известно только то, что Герда и Фрейр добрались до планеты Фео и забрали Барни, но на обратном пути корабль, на котором они летели, пропал. Что касается операции «Эрн», известно, что онп проводилась для разработки технологии, с помощью которой «ЕО» сейчас извлекает ядро из планеты Йера. «Единое Око» опробовало его чуть больше года назад на одной из планет четвертого сектора. Мы следили за всем процессом с помощью команды контрабандистов «Видбьёрн».

Из дневника Аска
А в то же время на другой стороне планеты…
Высокие сугробы и холодный ветер сильно затрудняли движение к цели. К тому же быстро стемнело. На скайцикле дальше двигаться было невозможно. Мы решили остановиться, так как сильно проголодались. Я вспомнил про выпечку, которую перед выходом из дома мне дала соседка Ювина, и достал сверток. Благодаря материалу, из которого он был сделан, выпечка внутри была еще теплой. С аппетитом набросившись на неё, мы не заметили, как съели всё, что было. Судя по карте, нам оставалось всего пару миль до пункта назначения.
– Надо скорее попасть в поселение, иначе нас просто напросто засыплет снегом, - сказал Бернхард.
– Да и еды у нас не осталось – сказал я, смахивая снег со скайцикла. Поняв, что доехать на нём в обычном режиме не получится, я решил включить второй двигатель, благодаря которому, мне удалось перелететь через ограждение «Вакуум».
– Садись, топлива должно хватить, – сказал я Бернхарду – будет немного трясти, так что держись крепче. Скайцикл рванул вперёд. Он стал практически неуправляемым на такой скорости, и продолжал так лететь до тех пор, пока не врезался в большой сугроб. Снег смягчил падение. Мы были в порядке, так же, как и скайцикл. Бернхард опять смеялся. Его оптимизм был заразительным, даже в такой ситуации он не унывал. Я посмотрел на карту:
– Мы  почти на месте. Давай лучше пешком, – сказал я другу.
– А я бы ещё разок прокатился, – ответил Бернхард, улыбаясь.
Из дневника Сольвейг
В то же время…
– Сольвейг, приём, – меня разбудил голос Нэма.
– Слушаю. 
– У меня плохие новости. Поселение, которое было к ним ближе всего, оказалось разрушенным. Никаких зданий не осталось, в лучшем случае пара деревянных сараев, – Нэм был взволнован. После испытания оружия, которое устроило «ЕО», на Совуло погибли все жители. До сих пор последствия дают о себе знать. Климат изменился, почти весь год температура не поднималась выше минус двадцати градусов по Цельсию. Всего пару месяцев в году на планете Совуло не было снега.
– Поняла тебя, сейчас что-нибудь придумаю, – сказала я и отключила наушник, – S1, включить режим «Спэйс»!
– «Предупреждение: использование космического режима на малых высотах запрещено».
– Да включай же ты! – система не реагировала, – придётся мне тебя отключить… Переход на ручное управление!
– «Переход на ручное управление заблокирован».
– Ага… Нэм! – я вспомнила, что после аварии, которая произошла на Лагуз, он поставил блокировку на функцию отключения системы. Я включила связь:
– Нэм…
– Я догадываюсь, чего ты хочешь. Даже не думай об этом! В тот раз тебе повезло только потому, что вокруг была вода! Хотя я до сих пор не поминаю, как тебе удалось выбраться из затонувшего корабля.
– Нэм, ты же понимаешь, что иначе я могу опоздать.
– Здесь снег, если ты заденешь его дном корабля, то сразу потеряешь управление, и о последствиях я даже думать не хочу!
– Это единственная возможность. Мы должны использовать её.
– Будь осторожна, Сольвейг, – я отключила наушник, и в тот же момент услышала отчёт системы: «Переход на ручное управление выполнен. Удачного полёта».
– Да! – я схватила штурвал и включила режим «Спэйс».

Из дневника Аска
А тем временем…
  – Аск, я вижу его! – свет от фар скайцикла коснулся деревянных домов. Через несколько минут мы уже были в одном из них. В доме оказалась всего одна большая комната, в которой судя по всему раньше находились и кухня, и спальня. У камина лежала небольшая охапка дров. Я развёл в нём огонь.
– Чувствуется, давненько здесь никого не было, – сказал Бернхард, осматривая дом. В стенах были щели, в которые сквозил ветер. Северная стена дома была совсем плоха, и мы сдвинули к ней мебель, чтобы меньше дуло.
– Здесь совершенно ничего нет, – не унимался Бернхард, осматривая пустую кухню. Он перетащил матрац от старой кровати ближе к камину и, устроившись на нем, сказал:
– Сегодня Белый День.
– Что? – переспросил я.
– Белый день, он считается концом старого и началом нового цикла. Сегодня можно потерять всё. Самое страшное – это потерять Себя, – улыбка, которая обычно была присуща Бернхарду, на мгновение исчезла с его лица.
– Но как это может случиться? – спросил я.
– Даже знать не хочу, – ответил Бернхард – мне рассказала об этом Сольвейг, когда мы впервые встретились в штабе.
– В каком сугробе ты потерял свой оптимизм?! – решил, было, я подбодрить Бернхарда, но он сам уже улыбался и строил планы:
– Когда мы вернёмся в штаб я оттуда ни ногой! В моём секторе «Асс» всегда жуткая жара! Я до сих пор не могу привыкнуть к такой погоде! – возмущался он, укутываясь в плед. Я улыбался, наблюдая за ним. Он действительно своей неуклюжестью напоминал медведя. Мы условились, что каждые три часа будем сменять друг друга, чтобы поддерживать огонь в камине. Ещё несколько минут поворчав о холодной погоде, щелях в стенах и неудобном матраце Бернхард уснул. Меня охватили тревожные мысли от того, что Бернхард рассказал о «Белом дне», стало не по себе. Решив как-то отвлечься от этого, я сел на один из стульев, стоявших тут, видимо, уже много лет, и стал рассматривать амулет. В свете пламени он блестел серебряным светом. Вскоре огонь начал затухать, а я и не заметил, как закончились дрова.
– Надо найти, чем поддержать огонь, – я направился к выходу. Пол сильно скрипел, и мои попытки идти тише, чтобы не разбудить Бернхарда не увенчались успехом. Но он спал крепко и даже ухом не повёл. Оказавшись на улице, я включил фары скайцикла, чтобы хоть что-то увидеть. Была метель. Всё, кроме черных деревянных домов и темного неба, было белым. Метель окутывала, и возникало ощущение, что она затягивает меня. Вдруг раздался звонок. Он не был похож на привычный сигнал приборов. Я оглянулся, закрываясь руками от пронзительного ветра, и пытался найти источник сигнала. Неподалёку от дома, где мы остановились, прямо посередине улицы, стояла телефонная будка.
– Вот это да… – подумалось мне – Неужели она еще может работать? – я подбежал к ней и снял трубку, с оледеневшего провода упал снег.
– Алло, – в трубке была тишина – Алло, говорите, – не было слышно ничего, кроме воя ветра.

Из дневника Сольвейг
Некоторое время спустя…
Мне удалось остановить корабль прямо у заброшенного поселения. Я добралась до места гораздо быстрее чем, если бы летела в обычном режиме. Сообщив Нэму, что всё хорошо, я отправилась искать ребят. Была ночь. Я шагнула в метель и вскоре увидела скайцикл с включёнными фарами.
– Бернхард! – тот сидел у потухшего камина, – Где Аск?! – губы его едва шевелились. Он был настолько замерзший, что с трудом сумел рассказать о том, что произошло:
– Я проснулся от холода и увидел, что камин потух. Аска уже не было. Я пытался, но не смог найти его.
– Скорее, Бернахард! – я помогла ему встать и отвела на корабль. В таком состоянии он никак не мог мне помочь. Спустя минуту я снова стояла в метели. 
Из дневника Аска
Через несколько минут…
 – Аск! – эхом раздался голос.
– Сольвейг! Где ты? – озирался я, пытаясь найти её. Уже наверное около часа прошло с того момента, как я взял эту злосчастную трубку и будто бы оказался в совершенно другом месте. Дома исчезли, свет от фар скайцикла растворился в снежной пурге.
– Аск! Не пропадай! – эхо стало тише. Я метался из стороны в сторону, не понимая куда бежать. Вдруг меня осенило, я подбежал к будке:
– Сольвейг! 
– Аск, ты слышишь? Уходи оттуда!
– Но Сольвейг, если я уйду, то потеряю единственную связь с тобой!
– Нет, это только иллюзия истинной связи, так же, как и эта метель, это только иллюзия того, что мы далеко друг от друга! Чтобы связаться, нам не нужны эти провода!
– Я не понимаю! Как я могу найти тебя? – кричал я.
– Иди на свет! – тут связь оборвалась. Еще пару минут я ждал звонка и не решался отойти от будки.
– Нужно идти, – твёрдо сказал я себе и стал прорываться сквозь метель, прочь от этого места.

Из дневника Сольвейг
А тем временем…
Я побежала, как можно дальше от телефонной будки.
– Это только иллюзия, только иллюзия, – повторяла я вслух. От ветра слезились глаза, разглядеть что-то в белой пелене было очень непросто. Но я продолжала бежать, сама не зная куда. Что-то вело меня. Вдруг я увидела свет. Он был холодным, удивительно чистым и белым. Я, что есть сил, побежала к нему. Оказавшись ближе, мне стал виден силуэт. Он тоже двигался в мою сторону.
– Аск! – я точно знала, что это он. Подбежав, Аск крепко обнял меня:
– Сольвейг! Наконец-то я нашёл тебя! – рядом со мной стоял парень среднего роста, худощавого телосложения. Его светлые волосы, развеваемые на ветру, касались острых скул. Нос его был прямой и заостренный, а кожа – очень светлой. Но больше всего меня поразили глаза – они были удивительного синего цвета. Никогда прежде я не видела таких глаз. Несколько секунд я не могла отвести от него взгляд, а потом, немного растерявшись, спросила:
– Попадать в переделки твоё хобби? – он улыбнулся. На моей карте было показано местонахождение корабля, оказалось, что мы были всего в нескольких десятках метров от него.
– Бернхард уже ждёт не дождётся, когда мы вернёмся. Думаю, он будет безумно рад тебя видеть, – сказала я, снова взглянув на Аска. Он посмотрел на меня, сказав:
– О, я чувствую, что всю дорогу нам придётся слушать его ворчание.

Глава 3. Пираты

Из дневника Аска
2 декабря 2772 года
Ты  не должен ждать того, кто придет, чтобы задать тебе самые важные вопросы. Ты сам должен задать их  себе.
Открыв глаза и несколько секунд пытаясь понять, что происходит, я обнаружил себя лежащим на диване в довольно просторном помещении. Я был укрыт пледом, рядом стоял небольшой столик с чашкой, от которой исходил едва заметный горячий пар. Около чашки лежала записка. Я привстал, чтобы дотянуться до неё, и почувствовал слабость во всем теле. Постепенно я стал приходить в себя, и в памяти отчетливо отобразилось всё, что произошло прошлой ночью.
– Вот это да… –  мелькнуло в моей голове – первый день новой жизни оказался незабываемым – я взял со стола записку: «Как только проснешься, выпей лекарство. Бернхард приболел после вашего приключения, так что не советую ходить в его комнату. Нэм введет тебя в курс дела. Сольвейг». Чуть ниже было написано корявым почерком: «Я нормально себя чувствую, так что приходи в комнату V21. Мне скучно весь день одному. Бернхард». Я улыбнулся и выпил то, что было в чашке. Ее содержимое вовсе не было похоже на лекарство, а напоминало вкусный кофе.
– Интересно, кто такой Нэм, – полежав несколько минут, я встал с дивана, и тут одно из кресел, стоявших ко мне спинкой, развернулось:
– Я не заметил, что ты уже проснулся - передо мной стоял парень лет тридцати, примерно моего роста. У него были пепельного цвета волосы, очень светлая кожа, а глаза имели сильно зауженную миндалевидную форму. Он, почему-то, произвел на меня не очень приятное впечатление.
– Не думал, что в этой комнате есть кто-то, кроме меня, – сказал я от неожиданности – Меня зовут Аск - парень рассмеялся:
– Я знаю о тебе практически всё. Мое имя Нэм, – представился он, – я работаю вместе с Сольвейг.
– Да, она написала, что ты расскажешь мне что-то.
– Конечно, только чуть позже. Сейчас я должен доделать наш маршрут. Можешь пока прогуляться по штабу, – сказал Нэм, сев в кресло, и вновь отвернулся. Я осмотрелся. Похоже, это была центральная комната штаба, потому что из нее шло четыре коридора с квадратными табличками «S», «V», «N» и «Y». Стена за диваном, на котором я спал, была полностью прозрачная. Я подошел к ней. На улице шел снег, близился закат.
– А где Сольвейг? – спросил я.
– Она вернется позже, – отозвался Нэм.
– Есть время навестить Бернхарда, – обрадовался я, – а еще не мешало бы поесть, – найдя дверь с надписью «V», я обернулся, и, увидев, что Нэм погружен в работу, решил не отвлекать его расспросами о еде. Я вышел в коридор. Он был в темных тонах, но довольно уютным. На стенах висели картины. Они были необычными, я останавливался около каждой, не смотря на то, что все они были выполнены в одном стиле, в черно-белых тонах. Я даже чуть было не прошел мимо комнаты Бернхарда. Постучав в дверь, я услышал его голос:
– Аск, это ты? Заходи! – я вошел в комнату и увидел Бернхарда, который сидел за столом и увлеченно над чем-то работал.
– Подожди, я освобожусь через несколько минут, - сказал он.
– Хорошо, – ответил я, недоумевая, и сел на кресло. Стол Бернхарда стоял около такой же прозрачной стены, как была в центральной комнате. Мы находились на втором этаже, открывался красивый вид на заходящее солнце.
Бернхард обернулся и подозвал меня к себе. Подойдя, я увидел на столе картину, все в тех же черно-белых тонах, как были в коридоре.
– Теперь ты меня удивляешь! – сказал я другу – это поразительно! – Бернхард, улыбаясь, встал из-за стола.
– Долго же ты спал, – сказал он – я уже не знал чем себя занять от скуки, – я улыбался, продолжая рассматривать причудливые узоры на картине.
– Я так голоден, – протянул Бернхард.
– Я бы тоже не отказался перекусить, – мы направились к выходу, прихватив с собой новую картину. На стене коридора было как раз одно свободное место, туда Бернхард ее и повесил.
– Теперь начнется новая история, а этот период окончен, – мы шли, задумавшись над его словами. Столовая была небольшой, но светлой, на столе стояли несколько тарелок, накрытых стеклянными крышками. Мы сели за стол. Когда я приподнял крышку-купол, то нашел там ароматную горячую еду. Мы с Бернхардом принялись трапезничать. Через несколько минут к нам присоединился Нэм. Бернхард рассказывал ему что-то, громко смеясь. Нэм улыбался, снимая показания с приборов, с которыми он, видимо, не расставался. А я сидел, задумавшись о своей планете и о своем выборе. Меня не терзали сомнения, не было ни тени печали, и я не скучал по тому, от чего улетел, хотя еще и не знал, что меня ждет здесь. В этот момент по громкоговорителю раздался голос Сольвейг: 
– Всем собраться в центральной комнате, – меньше, чем через минуту мы уже были там.
– Итак, – начала Сольвейг – из-за сложностей в составлении безопасного маршрута вряд ли Нэм успел вам что-то рассказать, – я, наконец, смог увидеть ее. Вчера я был то ли ослеплен свечением, исходившим от Сольвейг, то ли от сильного снегопада и холода перестал что-либо видеть и понимать. Но теперь на корабле в свете приборов и периодически мигающих ламп я увидел ее лицо. Карие глаза смотрели внимательно, казалось, насквозь. Мне стало немного не по себе от такого взгляда. Она была высокого роста, стройная. Темные волосы были немного ниже плеч, нос – прямой и тонкий, аккуратные губы. Сольвейг производила странное впечатление. Казалось, она абсолютно расслаблена, движения ее рук были плавными, говорила она достаточно медленно, но при этом твердо стояла на обеих ногах, а голос ее был уверенным и громким, все слова звучали отчетливо. Но, в какой-то момент мы встретились глазами, и я увидел ее настоящую – взгляд теплый и мягкий, немного наивный и бесконечно добрый.
– Мы должны улететь с планеты Совуло, как можно быстрее, потому что «Единое Око» так просто не оставит тот инцидент, который произошел, когда ты, Аск, попал в зону видимости системы «Вакуум». Несколько их кораблей уже на западной части планеты. Патруль движется в нашу сторону, но медленно. Хорошо, что сегодня выпал снег, он скрыл наши следы, – вдруг мы услышали сигнал и мигающий индикатор на одном из приборов. Нэм подбежал к нему.
– Твой потерянный наушник активирован! Они запросто могут нас найти теперь! – Сольвейг подбежала к Нэму, я сидел, открыв рот, а Бернхард еле сдерживал смех.
– Как им удалось найти его в таких сугробах? – недоумевал я.
– Нэм, что мы можем сделать? Они наверняка уже вычислили наши координаты, – спросила Сольвейг. Нэм не сводил глаз с приборов: 
– Единственное, что мы можем сейчас сделать – это поскорее убраться отсюда и спрятать штаб. Но все самое ценное придется взять с собой, не исключено, что они найдут его.
– Уничтожай всю информацию на своих стационарных приборах, мы вывезем блок «Y», там есть копия, – сказала Сольвейг. Мы с Бернхардом безмолвно наблюдали, но тут Сольвейг обратилась к нам:
– Заберите все приборы, которые найдете в блоке «N» и оружие тоже. После этого возьмите все необходимое в блоке «V» – вещи, еду и воду. А я очищу блок «S». Нэм, как только закончишь здесь, помоги мне в блоке «Y». Как ты думаешь, через сколько часов они будут у нас? – Нэм на мгновение задумался: 
– Учитывая, что это корабли сектора «Асс», то уже часов через пять.
– Вы поняли? У нас мало времени. Через полчаса всем собраться на подземной стоянке! – она скрылась в коридоре блока «S». Я стоял, пытаясь осознать, что происходит, когда Бернхард резко потянул меня за собой. Мы бежали по коридору блока «V», я, не останавливаясь, спросил: 
– Бернхард, а как же твои картины? Тебе не жаль оставлять их здесь? Ведь, если солдаты «ЕО» доберутся сюда, они все уничтожат! –  Бернхард ответил, улыбаясь:
– Конечно, жаль, они часть меня. Первую я нарисовал, в мою первую ночь здесь. Они – отражение моей памяти. Но надо отпустить прошлое. Этот период действительно закончился, – я вспомнил наш разговор по пути в столовую и улыбнулся ему в ответ. Бернхард указал мне на дверь, сказав, что там лежат рюкзаки с теплой одеждой и лекарствами. А сам побежал в столовую, забрать еду и воду. Я открыл дверь и оказался в маленькой комнате, которая скорее напоминала кладовку. Включился свет, и я увидел девять рюкзаков. Когда я, взяв их, выходил из комнаты, то увидел Бернхарда, около арки в центральную комнату с каким-то большим сосудом в виде куба, который висел в воздухе, примерно в пяти дюймах над полом. Этот ящик был цвета темной стали. Когда я подошел, то увидел в нем коробки с едой и воду, еще там лежал какой-то небольшой прибор, туда же Бернхард сказал мне сложить рюкзаки. Зайдя в центральную комнату, мы обнаружили, что Нэма уже нет, стационарные приборы не работают, у некоторых из них разбиты мониторы. Я обратил внимание, что стало темно, и посмотрел в сторону стены, которая была прозрачной. Оказалось, что снаружи она полностью покрыта каким-то металлом.
– Скорее, Аск! – подгонял меня Бернхард – идем в блок «N».
– А что там? – спросил я.
– Ты что, совсем не слушал Сольвейг? – смеялся он – это блок, в котором находится оружие.
Через пару минут наш стальной куб был полон. Оружия было мало, большую часть сосуда занимали рюкзаки. По громкоговорителю мы услышали голос Сольвейг. Она сказала, что времени нет и, что она уже ждет нас на подземной стоянке. По пути туда мы встретили Нэма, он был с таким же кубом, который был набит приборами, часть он нес в руках. Мы с Бернхардом помогли ему. Люк подземной стоянки был открыт. Над нами возвышалось небо, полное звезд. Чувствовался свежий морозный воздух. Я глубоко вдохнул, закрыв глаза.
– Аск, не отставай, – я забежал в багажный отсек, где уже стояли мои спутники.
– Но как мы спрячем штаб? – вдруг спросил я.
– За этим дело не станет, – улыбаясь, ответил Бернхард. Корабль бесшумно начал подниматься в воздух. Я заметил, что мы взлетели только потому, что услышал, как закрылся люк подземной стоянки. Сольвейг позвала нас к пульту управления кораблем. Когда мы подошли, я увидел, что дно корабля прозрачное. Я стоял на нем и смотрел, как штаб «Чайка» уходит под землю.
– Будем надеяться, что его не найдут, – сказал Нэм – Некоторые данные они все-таки могут восстановить… – мы поднимались все выше над землей. Некоторое время все молчали. Паузу прервала Сольвейг: 
– Теперь мы, наконец-то, можем поговорить. Итак, сейчас мы летим на планету Альги;з. Вскоре, мы покинем второй сектор, но пока что это невозможно. Нам необходимо попасть на планету И;нгваз, она находится в секторе Лагуз. Там «ЕО» пытается найти храмы. В них есть то, что они хотят использовать в военных целях.
– Но что такого может быть в храмах, что можно использовать в таких целях? - я был удивлен и не мог сдержать вопрос, не дослушав ее.
– Информация. Считается, что жизнь в нашей галактике зародилась именно на планете Ингваз. Там остались древние храмы и «Единое Око» пытается найти их. Им мешает то, что они скрыты под водой, как и все города. Ты знаешь что-нибудь о ситуации в секторе «Лагуз»?» – спросила Сольвейг.
– Да, – ответил я – Бернхард рассказывал мне, – Сольвейг улыбнулась. Ее внезапная улыбка разрядила обстановку, но мы все до сих пор были взволнованы.
– Альгиз удивительная планета, – продолжила Сольвейг – лучшее место для укрытия в секторе. Это планета контрабандистов.
– Да, – сказал Бернхард – это очень большое объединение и очень богатое. Они построили целый город под землей, из-за близкого расположения к ядру планеты там очень жарко. «Единое Око» до сих пор не подозревает о существовании города. Ходят слухи, что главарю этих контрабандистов удалось безызвестно войти в правительство «ЕО» и поэтому он в состоянии укрыть своих людей и город.
– Надеюсь, нам удастся затеряться там, – сказал Нэм – приблизительное время прибытия через девять часов.
Корабль уже покинул границы планеты Совуло. Вскоре Бернхард ушел спать в свою каюту, а Нэм спустился в багажный отсек, чтобы разобраться в том, что мы в спешке забрали из штаба. Я сидел на диване, Сольвейг была рядом. Она смотрела в иллюминатор, как будто пытаясь что-то найти в бесконечных мириадах звезд. Следующий разговор навсегда остался в моей душе:
– Было бы здорово, если бы счастья было больше, а зло было, лишь каплей, - вдруг сказала она – и если бы таких людей, как мы, со светом внутри было больше, - я посмотрел на нее. Она не отрывала глаз от фантастического вида, который открывался из иллюминатора.
– Я никогда не видел такого раньше, – тихо сказал я, сев на прозрачный пол. Появилось ощущение, будто нет этой границы между мной и бесконечной вселенной. Я растворился в ней.
– Как узнать правильный ли мы выбрали путь? – спросила она. Я ответил, немного подумав:
– Внутреннее ощущение, - она улыбнулась, и тишина повисла в воздухе. Я чувствовал себя очень спокойно. Это даже показалось мне немного странным. После того, как пропала моя семья, и я остался один, решения всегда давались мне не так уж просто.
– Как сделать правильный выбор, при встрече лицом к лицу со злом? - спросил я.
– А что есть «правильно» для тебя? – откликнулась она. Я удивленно посмотрел на нее. Позже я понял, что она имела в виду.
– Пора спать, завтра трудный день. – сказала Сольвейг, – Твоя комната рядом с комнатой Бернхарда, – обернулась она в дверях. Я сказал, что хочу остаться тут, и она ушла. Я уснул на прозрачном дне корабля почти всю ночь, просмотрев на бесконечный и холодный океан звезд, и проснулся только, когда корабль приземлился на планете Альгиз.

Глава 4. Корабли в небе

Из дневника Сольвейг
3 декабря 2772 года
Чудеса случаются с теми, кто их творит, преодолевая себя.
Рано утром мы приземлились на планете Альгиз. Чтобы попасть в подземный город, необходимо было дождаться открытия ворот. Их местонахождение выяснил Нэм. Бернхард связался с капитаном Асбьерном, чтобы тот нашел на планете человека из команды «Видбьерн» и договорился о том, чтобы нас пропустили в город. Ворота открывались несколько раз в сутки. В это время десятки кораблей курсировали вокруг планеты.  Уже через пару часов все было улажено, и мы приземлились в городе.
Нам предстояло найти место, где мы могли бы переждать пару недель, пока «ЕО» перестанет так тщательно контролировать границы секторов. Для начала мы решили перекусить и, чтобы не тратить запасов на корабле, отправились в город. Никогда прежде я не бывала на этой планете. Поэтому нашим проводником здесь стал Бернхард.
– Я был здесь за полгода до того, как попал к тебе, – сказал он – найти стоянку, – не проблема, но оставлять корабль без присмотра небезопасно.
– Я останусь на борту, - подхватил Нэм – у меня есть еще несколько незаконченных дел.
Город был в непрерывном движении. В небе на небольшой высоте проносились корабли. Было очень жарко, казалось, земля плавится под ногами. Мне и Аску было не по себе от такого климата, а Бернхард чувствовал себя отлично.
– Это не то, что на Совуло! Наконец-то нормальная погода, – говорил он, – немного жарче, чем на моей родной планете, помнишь, я рассказывал тебе про нее, Аск?
– Помню-помню, – торопливо отвечал тот, – давай, скорее, найдем место, где можно хотя бы попить.
Я улыбалась, наблюдая за ними. На улицах города были толпы людей. Они кружили вокруг торговцев. На прилавках можно было найти, казалось, все, что угодно.
– Сколько же тайн хранит этот город – думала я. Остановиться мы решили в небольшом кафе, которое было сделано в стиле старой пиратской таверны. Там было шумно, бегали дети. Сев за столик, мы заказали еду. Я наблюдала за людьми. Каждое новое место для меня было интересно именно людьми. Бернхард, как обычно, не уставал от разговоров, и что-то рассказывал Аску.
– Интересно, откуда здесь столько детей, – рассуждала я вслух.
– Здесь же так здорово! Они представляют себя настоящими пиратами, это для них вечный праздник, – предположил Бернхард.
– Что-то сомневаюсь… – пробормотал Аск.
– Они сироты, – вдруг послышался хриплый голос. Я обернулась. Около дверей в кухню стоял старик, облокотившись о стену, и курил трубку. По его виду можно было догадаться, что он один из поваров, – кто-то из них родился здесь, а кого-то оставили, – сказал он, не спеша выдохнув дым, и скрылся за дверью. Мы замолчали, даже у Бернхарда пропало желание говорить.
– Пойду, закажу еще что-нибудь, – проворчал он через некоторое время, вставая из-за стола. Я заметила, что Аск о чем-то задумался, его лица коснулась грусть.
– Что-то случилось? – спросила я тихо. Он засмущался, но ответил:
– Я вспомнил про моих родителей и брата. Они пропали…
– Знаю, – сказала я. Он улыбнулся с облегчением, что ему не придется рассказывать эту историю. Я заметила, что Аску было бы непросто говорить об этом. Вдруг он улыбнулся: к столу подошел маленький мальчик, вокруг бегали еще несколько детей. Они смотрели на нас, в воздухе повисла пауза:
– Давай угостим их, – предложила я.
– Почему бы и нет? – ответил он. Дети уселись за наш небольшой стол. Двое сели ко мне на колени, мальчик постарше сел рядом с Аском. Тут вернулся Бернхард:
– Какие-то вы оба невеселые, – сказал он, обращаясь к ним. Аск с мальчиком переглянулись. Бернхард и дети над чем-то смеялись. Аск тоже повеселел. Вскоре стол был полон еды, все поели. Бернхард начал рассказывать детям одну из своих захватывающих историй, они с воодушевлением слушали его. Только мальчик, который сидел рядом с Аском был равнодушен к этому, он выглядел серьезным и замкнутым:
– Как тебя зовут? – спросила я. Он не ожидал вопроса и растерянно посмотрел на меня, после чего ответил:
– Барни.
– Прям как твоего брата, Аск, – заметила я. Они резко посмотрели друг на друга. Это продолжалось несколько секунд, после чего он отвернулся.
– Какое совпадение… – тихо сказал Барни – моего двоюродного брата так зовут.
За столом воцарилась тишина. Бернхард посмотрел на Аска, дети смотрели на Барни.
–Неужели? – мелькнуло у меня в голове.
– Вот видите, дети, – нарушил молчание Бернхард – как я вам и говорил – чудеса случаются.
  Вдруг Барни встал из-за стола и побежал в сторону двери. Аск, видимо, не мог поверить, что такое возможно и  так и не сдвинулся с места. 
– Аск! Ты можешь опять потерять его! – крикнула я и ринулась за мальчиком.
– Барни! – он не останавливаясь бежал все дальше от кафе. Я следовала за ним. Узкие улицы и хаотичное движение людей отдаляли меня от него, но я не переставала пробиваться сквозь толпу. Вдруг я заметила, что он нырнул в открытую дверь одного из магазинов. Когда я забежала туда, то увидела, что он уже на втором этаже и продолжает подниматься выше. Он, видимо, решил, что я отстала, поэтому перестал бежать. Я, незаметно для него, поднялась на второй этаж и стала наблюдать, что же он будет делать. Он выглядел растерянным. Постояв несколько секунд, он отправился дальше, еще выше по лестнице. Я пошла за ним. Поднявшись, я увидела выход на крышу и осторожно заглянула туда. Он сидел на краю, рядом лежало одеяло. Видимо, он тут бывал. Я тихо подошла к краю крыши и села немного поодаль от него. Он меня уже заметил, но убежать не пытался.
– Зачем ты пришла? – немного грубо спросил он. 
– Потому что ты вовсе не хочешь остаться один, – ответила я. Он посмотрел на меня, нахмурившись, несколько секунд помолчал, а потом спросил:
– Это правда, мой брат?
– Да, – ответила я.
– Тогда почему он не пришел за мной?!
– Потому что он разволновался еще больше, чем ты, – улыбнулась я – буквально за несколько минут до того, как ты появился, он вспоминал о тебе.
Открылись ворота в город и влетели около десятка кораблей. Барни затих, закрыв лицо руками. Я села рядом и положила руку ему на плечо. Вдруг он обнял меня и сказал сквозь слезы:
– Каждый день я смотрел на эти ворота и мечтал, что за мной прилетят, – прижавшись ко мне, он затих, а через мгновение я поймала его внимательный взгляд, – Вы ведь не оставите меня здесь? – я посмеялась:
– Выброси эти мысли из своей головы. Ты больше не одинок, – он улыбнулся и, засмущавшись, отпустил меня.
– Пойдем, – позвала я – Аск уже, наверное, с ума сходит! – и мы, смеясь, отправились назад. По пути он рассказал, что действительно жил на этой крыше, а в этой таверне он и другие дети были потому, что их там кормят. Оказалось, что хозяин таверны это тот старик-повар, который заговорил с нами. Поговаривали, что когда он был ребенком, в этом городе его оставил отец-контрабандист, потому что был в розыске и, как выяснилось, вскоре после того, как он покинул город, его убили солдаты «ЕО».
Когда мы зашли в кафе, Аск вскочил из-за стола, а Барни побежал к нему. Аск взял брата на руки, сказав:
– Прости, я просто… – тут Барни перебил его:
– Молчи! – и крепко обнял.
– Чудеса случаются. Ты хорошо усвоил этот урок? – обратилась я к Аску. Он улыбнулся. Мы расплатились, захватили еды для Нэма, попрощались с детьми и направились к кораблю. Аск держал за руку брата, тот о чем-то рассказывал. Мы с Бернхардом шли немного позади. Жара практически не ощущалась. То ли мы уже просто привыкли к ней, то ли в связи с последними событиями она переслала казаться, чем-то значимым. Мы остановились на несколько минут, чтобы договориться по поводу стоянки корабля.
– Да-а… – протянул Бернхард – дорого нам обойдется этот «отпуск». Тут все так и норовят обобрать! - мы решили прогуляться. Всю оставшуюся дорогу он продолжал ворчать. Я не слушала его, меня больше интересовал город и его жители. Аск и Барни тем более не обращали на него внимания, они увлеченно разговаривали, не отходя друг от друга ни на мгновение. Поскольку мы находились под землей, солнца не было видно. Над городом находилось что-то вроде защитного поля в виде купола. Я его заметила только потому, что решила найти источник света. Оказалось, что это были лампы с внутренней стороны поля. Когда мы вернулись на корабль, был вечер. Бернхард сразу же отправился к Нэму, чтобы рассказать о том, что сегодня произошло и, чтобы показать дорогу к стоянке кораблей. Братья рассказывали друг другу о том, как они жили эти три года. Я тем временем решила посмотреть маршрут, который должен был сделать Нэм. Но включив карту, я его не обнаружила.
– Странно, – подумала я. Почему же тогда он не пошел в город? Я думала, он хотел его закончить, а оказывается, Нэм даже не начинал. Я не стала спрашивать у него, почему так получилось. За время нашего знакомства многое случалось.

Воспоминания…
2772 год
Мы с ним познакомились на планете Лагуз, в Мегаполисе. Его, так же, как и меня, не устраивала политика «ЕО». Он понимал, что рано или поздно «Единое Око» изменит политику по отношению к третьему сектору. Он знал, что я собираюсь улететь на планету Совуло, потому что на Лагузе собрать надежную команду для противостояния «ЕО» было крайне рискованно, кроме того здесь я уже успела привлечь внимание правительственных органов.  На самом деле большую часть населения не устраивало то, что «Единое Око» захватывает власть. Все понимали, что скоро будут происходить изменения и не в лучшую сторону. Но поскольку это было не очень ощутимо, никто не хотел что-то делать уже сейчас. Но Нэм был из тех, кто стремился что-то изменить. Он не боялся улететь на другую планету, его, казалось, ничего не держало. Последней каплей стал очередной закон «ЕО», который сокращал количество собраний сената. Раньше эти собрания проводились четыре раза в год, первое – на планете Фео, второе – на планете Асс, третье – на планете Лагуз и четвертое - на планете Йера. На нем присутствовали сенаторы всех четырех секторов. Так же присутствовали представители федерации Зиу. При;нцепс – первый из сенаторов, сменялся раз в год. Забегая вперед, скажу, что примерно через полгода после того, как мы улетели с планеты Лагуз, «ЕО» ввело еще один закон, который гласил, что отныне принцепс не будет сменяться, и утвердил на эту должность своего представителя.
Нэм отлично разбирался в составлении маршрутов и технике. Это очень пригодилось нам с самого начала и помогает до сих пор. Первое что нам необходимо было сделать – найти корабль, который может летать на большие расстояния. Тот корабль, что был у меня подходил только для полетов в атмосфере планеты и, конечно же, на нем можно было перемещаться под водой. На нем был режим и для межпланетного полета – «Спэйс», но им невозможно было воспользоваться. Оболочка корабля была старой, и ее просто-напросто разорвало бы на такой большой скорости.  Местные контрабандисты помогали мне тем, что у них я оставляла свой корабль на стоянку, не безвозмездно, конечно. Но, когда я хотела купить у них межпланетный корабль, они отказали мне. Это было странно. Контрабандисты на Лагуз вовсе не славились богатствами, как на планете Альгиз, например. Получается, они сделали это в ущерб себе. Со временем мне стала понятна причина их поведения. Они не знали моего плана, кроме того, что, покинув планету, я не собираюсь присоединяться к контрабандистам. Но я намеревалась нарушить закон, установленный «ЕО». Они не хотели быть к этому причастными, сотрудничать пираты были готовы только со «своими». Они сами нарушали закон, но при этом считали, что  никак не идут против «ЕО» и его политики. Они не строили планов его свержения. Во мне же они усмотрели именно это.

19 марта 2772 года 
Отказ контрабандистов помочь не остановил меня. В этот день я направилась в город. Он меня вдохновлял, там я находила ответы на многие свои вопросы. И вот, неожиданно появился Нэм. Он сказал, что действительно хочет улететь и вряд ли у него когда-нибудь еще будет такая возможность. Я рассказала ему о своем плане, показала на карте местонахождение штаба на планете Совуло. Он сразу же взял на себя составление маршрута. Мы условились встретиться через пару дней, а за это время хорошенько подготовиться.

21 марта 2772 года
Мы встретились рано утром. Нэм с гордостью вручил мне прибор-карту, маршрут полета на Совуло был готов. Чтобы это провернуть, необходимо было попасть на один из островов. Там находились базы «ЕО». Солдаты практически круглые сутки патрулировали поверхность планеты. Этого не происходило лишь один раз – в полночь и всего на 60 минут, когда происходила смена патруля. То есть у нас был всего час, чтобы заполучить корабль и скрыться.
– Ты уверен, что не передумаешь? – спросила я Нэма за пару часов до полуночи – если ты захочешь вернуться, это будет очень не просто.   Он улыбался:
– Другой возможности у меня не будет, я не хочу упускать ее.
Итак, до смены патруля оставался час. Я отдала Нэму наушник, благодаря которому, мы с ним оставались на связи. Сев на мой небольшой корабль, мы направились к поверхности воды. Я смотрела в иллюминатор, город ночью был особенно красив. Его огни растворялись в огромном океане, который, казалось, в любой момент может убить этот маленький огонек, но он охранял его. Нэм родом не с Лагуз, а с маленькой планеты третьего сектора под названием Берка;н. Он давно улетел оттуда в поисках чего-то большего. Там была спокойная жизнь, но он не хотел этого спокойствия. И хотя у него не было особой цели или мечты, он просто не мог сидеть на месте, многим интересовался. Помимо увлечения техникой, у него была масса других увлечений. Он разбирался в разных сферах, но знал их не углубленно. Несмотря на это он был интересным собеседником и появился очень вовремя. Перебраться на другую планету в одиночку мне было бы труднее, и ушло бы гораздо больше времени на подготовку.
Оставалось пятнадцать минут до смены патруля. Мы уже были на острове. Благодаря тому, что я следила за этой базой уже несколько недель, я знала, с какой стороны острова нет солдат. Это небольшая территория, на которой находился песчаный пляж, а чуть поодаль - густые заросли. План заключался в следующем: Нэм проникает на один из кораблей «ЕО» и летит сюда, а я на своем корабле залетаю в заранее открытый им багажный отсек. После чего мы сразу же покидаем планету. Если что-то пойдет не так, как запланировано, то мы условились встретиться на соседнем острове. Там есть пещера, которую очень сложно найти, если не знаешь ее точного местонахождения. Я нашла ее на прошлой неделе и описала Нэму, как туда добраться.
Гроза разрывала небо. Шел сильный дождь.
– Не самая удачная погода для полетов, – заметил Нэм. Я ничего не ответила.
– Смотри, – позвала я его – тут есть проход прямо к заднему входу ангара, – сказала я, указывая на узкую тропинку сквозь заросли – я сделала его вчера ночью. Растения лучше не трогать, поэтому воспользуйся этим прибором, – я дала ему прибор-полусферу, создающую защитную оболочку вокруг его обладателя.
– Мы на постоянной связи, – сказала я, указывая на наушник – помни, что ты должен вылететь из ангара под видом одного из сменных патрульных кораблей, но если вдруг тебя захотят остановить с проверкой, то скорее улетай. Кораблям «ЕО» не страшен обстрел, поэтому тебе ничего не угрожает. Но все-таки, если сработает сигнал тревоги, я, чтобы отвлечь их, создам искусственный взрыв, рядом с одним из ангаров. Это введет их в замешательство и, они скорее побегут хватать того, кто остался на острове, чем того, кто улетает на корабле, понимая, что его им вряд ли удастся поймать.
Оставалось пару минут до смены. Нэм уже скрылся в зарослях. Я стояла на берегу и смотрела на бескрайний океан. Практически все жители Лагуза видели его только изнутри. Уже на протяжении двухсот лет одна из уникальных федераций с древнейшей историей находится под властью «ЕО». К памятникам культуры, которые находились в городах, «Единое Око» ограничило общественный доступ, оправдав это тем, будто проводятся реставрационные работы. Они хотели взять под свой контроль и Храмы, которые находились в открытом океане, за пределами городов. Но Жрецы – хранители Тайного Знания, предвидели развитие событий, связанных с возникновением «ЕО» и спрятали всю информацию о храмах и путях к ним. Когда власть «Единого Ока» стала укрепляться, оно позволило себе проводить массовые допросы, чтобы выяснить все о жрецах, храмах и как в них попасть. Жрецы отказывались как-либо контактировать с новым правительством. Но «ЕО» была нужна информация и, вскоре хранители стали пропадать. Все понимали, чьих это рук дело, но что возможно было сделать? Жрецы покинули города. Последняя ниточка, которая могла привести «ЕО» в храмы, ускользнула. Хотя поговаривают, что потомки жрецов возвращались, и они до сих пор живут среди обычных горожан. А «ЕО» до сих пор занимается поиском. Я посмотрела на часы, время было 00:04. Нэм уже должен был находиться на корабле, тревога не сработала. Я направилась к своему кораблю, как вдруг услышала шум за спиной. Обернувшись, я увидела солдата «ЕО».
– Скорее, улетай! – неожиданно крикнул он, даже не думая меня схватить – да, лети же!
 Я стояла пару секунд, опешив, после чего бросилась к кораблю. Уже слышны были голоса приближающихся солдат. Сев на корабль, я поднялась в воздух.
– Нэм, ты слышишь меня?
– Да, Сольвейг, – послышалось в наушнике – корабль у меня, я лечу в сторону пляжа. Я видел солдат, но они не пытались даже стрелять, а ты готова сесть на борт?
  – Нэм, улетай в сторону пещеры, солдаты нашли меня! Встретимся там!
– Что?! Я не слышал сирены, что произошло?
– Я не знаю, тут что-то не так!
  С земли начался обстрел. Я взяла курс в сторону острова, на котором мы условились встретиться с Нэмом. Для этого необходимо было пролететь над базой «ЕО». Я уже пересекла заросли, когда увидела, как с базы поднялись четыре корабля, преградив мне путь.
– Против них мне не справиться, – мелькнуло в голове. Я развернула корабль и полетела в другую сторону. Они быстро нагоняли. Я увидела, что они актировали самонаводящиеся пушки. Эти уже не промахнутся, как солдаты на берегу. А если это произойдет, то от меня и моего корабля ничего не останется.
– Включить режим «Спэйс»! – бортовой компьютер выдал предупреждение: «использование режима Спэйс на небольших высотах запрещено». Скорость возросла в разы, но мне не удавалось поднять корабль, я летела очень близко к поверхности воды. Корабли «ЕО» отставали всего несколько секунд, после чего вновь стали стремительно приближаться. Я заметила, что их не четыре, как было сначала, а три. Это показалось мне странным.
– Куда он мог деться? – подумала я. Вдруг один из кораблей выстрелил. Снаряд летел точно в меня, но вдруг в него попал другой снаряд. Произошел сильный взрыв. Ударная волна еще сильнее прижала мой корабль к воде. Из-за дыма от взрыва ничего не было видно. И тут меня перевернуло. Корабль дном задел вершину подводной горы, которая едва заметно выходила из воды. Я увидела ее только мгновение назад, и мне не удалось совершить маневр, чтобы избежать столкновения. Корабль начал уходить под воду. Он тонул быстро, приборы от сильного сотрясения вышли из строя, и я никак не могла переключить систему на «аква-режим». Мне ничего не оставалась кроме как скорее покинуть корабль, пока я еще не очень глубоко и могу доплыть до поверхности. Когда я открыла люк, вода хлынула внутрь корабля, и меня волной захлестнуло обратно. Я с трудом выбралась из него и, что есть сил, поплыла вверх. Было темно, но виднелись  прожекторы с кораблей «ЕО», они уже искали меня. Начала кружиться голова, кислорода почти не осталось, но поверхность была уже близко.
– Еще немного! – последняя мысль, промелькнувшая у меня в голове, после которой наступила Тьма. Следующее, что я услышала – это крик чайки. Он был настолько пронзительным и отчетливым, что я тут же открыла глаза. Я пришла в себя на поверхности воды, не помня, как это произошло. На тот момент меня больше волновал приближающийся  корабль. Прожектор его не работал, но он явно направлялся ко мне. Попытки уплыть были бы тщетны, поэтому я не стала тратить сил, которых у меня и так не было. Но тут я услышала знакомый голос:
– Не бойся! Это я предупредил тебя на берегу. Я помогу тебе! – с корабля скинули лестницу. Один из кораблей с прожектором направлялся в нашу сторону, – Решайся! Иначе мне придется сдать тебя им! - крикнул пилот в шлеме. Я ухватилась за лестницу. Он быстро поднял меня на борт и сказал спрятаться в багажном отсеке. Тут по рации раздался голос солдата, который, по-видимому, был пилотом подлетевшего к нам корабля.
– Солдат, вы меня слышите? Почему ваш прожектор неактивен?
– Он, почему-то отключился. Сейчас я попробую включить его снова, – ответил тот, кто помог мне, – все работает.
– Продолжайте прочесывать местность, мы должны найти ее!
– Так точно, сэр, – после этого мы разлетелись в разные стороны.
– Эй, не бойся, – обратился он ко мне –я тебе все объясню.
– Хорошо, – ответила я. Через пару минут мы оказались над  маленьким островом, который был достаточно далеко, чтобы корабли «ЕО» не видели нас. Приземлившись, пилот сошел с корабля и подал мне руку. Я вышла за ним. У меня кружилась голова, было тяжело стоять на ногах. Я села на песок. Он снял шлем. Небо полное звезд осветило его лицо.
– Меня зовут Вигман Адальберт, – сказал пилот корабля, приветливо улыбнувшись. Я увидела, что это молодой человек, не старше двадцати семи лет. У него был открытый взгляд, темные волнистые волосы до плеч, смуглая кожа.
– Почему ты помог мне? – спросила я – ты ведь солдат «ЕО», – он сел рядом. Немного помолчав, видимо, обдумав, может ли сказать мне то, что собирался, он промолвил:
– Я действительно солдат «ЕО», но это мое прикрытие. На самом деле я Потомок Жрецов, –  я удивленно посмотрела на него. Он спокойно продолжил:
– То, что может помочь тебе в борьбе с «ЕО» находится на планете Ингва;з, в одном из храмов. «Единое Око» ищет эти храмы, но благодаря Жрецам у них никогда не получится найти их. Мы давно знали о тебе. Ты подняла довольно большую волну возмущения в городе.
– Да, только эта волна обрушилась на меня, а не на «ЕО», – с улыбкой заметила я. Он не смутился:
– В любом случае, ты можешь создавать резонанс и именно благодаря этому мы узнали о тебе, и сейчас я тебе помог.
– Получается, «ЕО» знает, что в храмах хранится что-то, что может разрушить его власть? – спросила я.
– Не знаю, что именно известно «Единому Оку», но какой-то информацией его руководство обладало с самого начала правления, все это время они ищут эти Храмы и Жрецов.
– А зачем ты работаешь на «ЕО»? – я не очень понимала, как может Жрец находится в подчинении у «Единого Ока». Он, не задумываясь, ответил:
– Благодаря этому я знаю примерный план действий «ЕО», и могу предупредить Жрецов в случае необходимости – у меня не возникло вопросов такого плана, как: «почему древнее общество помогает мне? Неужели они верят в меня, и я действительно иду в правильном направлении? Не обманывает ли меня этот человек?». Я просто спросила:
– Как я найду этот Храм?
– Я буду там, когда придет время, и ты прилетишь на Ингваз – ответил он – но прежде ты должна собрать союзников и информацию. Мы будем на связи, только ты никому не должна говорить обо мне и о том, что я помогаю тебе.
– Хорошо, – сказала я. Он расстегнул воротник формы и, сняв что-то с шеи, протянул мне. Это были серебряные амулеты, напоминающие монеты. На них были изображены знаки всех планет четырех секторов и планет федерации Зиу.
– Один из них – твой, – сказал он – второй, – твоего истинного союзника.
– Что это значит? – не поняла я.
– На твоем пути тебе встретятся те, кто будет выдавать себя за твоих друзей, кто скажет, что готов идти с тобой до конца, но ты должна чувствовать, искренни они с тобой или нет. Этот амулет ты отдашь тому, кого сочтешь своим истинным союзником. Он – твое второе «Я», так что выявить его достаточно просто, но вот найти… – он замолчал. На мгновение мне показалось, что однажды, когда-то давно, будто во сне кто-то уже говорил мне эти слова.
– А что означают твои амулеты? – спросила я.
Он указал на один из оставшихся на его шее:
– Это знак планеты Ингваз, я родился там – он показал обратную сторону амулета, – это печать Жрецов, – символ напоминал очертания птицы, – а эти, - указал он на два других – такие же, как я отдал тебе. Всего существует двадцать два амулета.
– Как мы будем оставаться на связи? – спросила я.
– О, чуть не забыл! – он начал что-то искать в небольшой сумке, которая была у него на поясе. Через пару секунд у него в руках оказалась маленькая черная пирамида. Она была сделана, из какого-то гладкого камня и практически ничего не весила.
– Как только захочешь связаться, приложи амулет к основанию пирамиды, – сказал он, – нам пора, иначе на базе заметят мое отсутствие. Куда полетел твой напарник?
– На остров к югу от вашей базы.
– Летим, – сказал он, ловя прохладные потоки восточного ветра. Высадив меня на острове, он сказал:
– Вы можете улететь прямо сейчас, на моем радаре показано, что корабли «ЕО» двинулись на поиски к северу. Я знаю, ты не оставишь своей миссии, Сольвейг, поэтому я помог и помогу тебе снова, когда придет время.
– До встречи, Вигман Адальберт, – сказала я, махнув рукой бесшумно поднимающемуся в небо кораблю. Не теряя времени, я тут же направилась к пещере, Нэм был рад меня видеть.
– Что случилось, где ты была? – спрашивал он, когда мы уже были на пути к планете Совуло.
– Авария, – отвечала я, – воспользовалась режимом «Спэйс» на небольших высотах. Кстати, у меня появилась идея, как можно назвать штаб. Нэм удивленно посмотрел на меня:
– Чайка. Штаб Чайка.

5 декабря 2772 года
Увидев, что Нэм не начал заниматься маршрутом, я решила сделать его сама.  На это у меня должно было бы уйти пару дней. Я как раз составляла его, когда на борт поднялся Бернхард. Аск, Барни и Нэм в это время отправились в город. Бернхард собирался пойти с ними, но почему-то вернулся.
– Что случилось, Берн? – спросила я его.
– Я чувствую, что что-то не так, – ответил он – чем ты занимаешься?
– Составляю наш маршрут на планету Ингваз, – улыбнувшись, ответила я.
– А, значит вот в чем дело… – протянул Бернхард, плюхнувшись на диван, – Теперь понятно. Твои предположения по поводу Нэма оказались верными?
– Да, я думаю, скоро он нас покинет. Поможешь мне с маршрутом?
– Конечно, – ответил Бернхард, взяв со стола карту - за дни, проведенные здесь, я выяснил, когда открываются ворота города.
  – Хорошо, как только мы закончим с этим, определимся со временем вылета. Я договорюсь с капитаном Асбьёрном, чтобы он помог нам с выходом отсюда.
– В городе неспокойно, – сказал Бернхард – две местные банды что-то не поделили. Лучше бы нам улететь прежде, чем они начнут разборки.
День прошел быстро, мы и не заметили, как стемнело. Через пару часов после того, как мы с Бернхардом начали работать над маршрутом пришли Аск и Барни. Они присоединились к нам. Оказалось, что Барни увлекался картами и по мере возможностей даже изучал их, незаметно проникая в местную библиотеку. Сегодня он как раз показывал ее Аску и они купили там пару книг. Нэм вернулся уже за полночь, когда все спали.

6 декабря 2772 года
Утром он сказал, что уходит. На вопрос Аска: «Почему?!» он ответил, что ему это слишком уж в тягость, от этого нет никакой прибыли. Да и идти против «ЕО» дело заранее проигрышное и подсудное.
– Тогда зачем ты начал это? Почему ты был тут все это время? – не унимался Аск. Нэм на мгновение замолчал и, с изменившимся взглядом, тихо сказал:
– Я почувствовал что-то, будто это действительно может куда-то привести. Но сейчас я вижу, что мое положение лучше не стало. Я хочу двигаться дальше, а с вами я стою на месте, – на этом он ушел. Больше мы о нем ничего не слышали.
– Готовимся к вылету, – сказала я. Карта была готова уже вчера вечером. Удивительно, как может ускорить процесс совместное движение к одной цели. Я связалась с капитаном Асбьёрном. Он сказал, кто встретит нас у ворот из города и, уже меньше чем через час мы направлялись в сторону третьего сектора «Лагуз» на планету Ингваз.

Глава 5. Воин Света

Из дневника Аска
7 декабря 2772 года
Я был безумно рад и до сих пор не верил, что Барни здесь. Удивительное совпадение или судьба? Я думаю, и то и другое, ведь судьба это и есть череда удивительных совпадений. Он дал мне ответы на некоторые вопросы, которые томились во мне последние два года. Барни было всего десять лет, когда его родителей увезли в сектор «Асс». Он рассказал мне о том дне:
– Это было утром 4 ноября 2771 года. Родители собирались прогуляться со мной до школы. Уже перед самым выходом в дверь позвонили, а потом раздался выстрел, который выбил замок. На пороге мы увидели людей в форме, они выдали папе какой-то электронный документ, они все время повторяли: «Это обязательное требование, мы действуем от лица «ЕО»». В школу в этот день я не пошел. Мама плакала и обнимала меня, папа ругался с ними. Я не понимал, что происходит. Спустя несколько минут все закончилось. Последнее, что успели сказать мне родители это то, что я не останусь один, что меня заберет мой дядя. И твои родители, Аск, действительно приехали меньше, чем через два дня. В это время я был у друга, живущего по соседству, его мама присматривала за мной. Она объяснила мне, что произошло. Ее мужа, отца моего друга, забрали в тот же день, что и моих родителей. Он тоже был ученым. Когда дядя Фрэйр и твоя мама приехали, мои вещи были уже собраны. Мы сразу же отправились на вокзал. Когда мы сели на корабль, пилот сказал, что прибытие на планету Йера через двадцать восемь часов. Корабль остановился один раз, это было на границе между секторами. У меня с собой была моя любимая книга с картами, и я отслеживал и обводил на ней наш маршрут. Мы простояли на границе больше часа, нам так и не рассказали почему. На корабле пилотами были контрабандисты, я подружился с некоторыми из них. Они рассказывали мне, где им довелось побывать, делали пометки в моей книге, что-то даже вычеркивали, бормоча и вспоминая какое-то «ЕО», и записывали, то, что было, по их мнению, правильно. Я как раз сидел с одним из пилотов, когда на нас напали. Он нажал кнопку тревоги и, схватив меня, побежал в багажный отсек. Там пилот спрятал меня в одном из ящиков, сказав, что мы не долетим до планеты Йера, и что я должен сидеть тут тихо, пока корабль не приземлится, а потом незаметно убежать. После этого он ушел. Как только за ним закрылась дверь, я услышал выстрел, и как что-то тяжелое упало на пол. Я сидел в темноте в закрытом ящике. Люди кричали. Потом корабль резко тряхнуло. Как я понял потом, это была стыковка с кораблем напавших на нас. Они переместили весь багаж, включая мой ящик, к себе на борт. Не знаю, сколько времени мы летели. Как только мы приземлились, и я услышал, что открылся багажный отсек, я выскочил из ящика и побежал. Я никого не видел. Была ночь, и я бросился прямо в темноту. Оказалось, что мы находимся под землей, я стоял на песчаной дюне, впереди открывался вид на большой город, который сиял огнями, как будто днем. Я не пошел в город, а спрятался неподалеку. Когда наступило утро, я увидел, что корабля, на котором мы летели на планету Йера не было. Банда попала в город утром вместе с другими кораблями, влетавшими в ворота, которые я заметил еще ночью. А днем, пробравшись в город, я увидел огромный корабль. Позже я узнал, что это Санда;р, создатель и правитель города. Эту банду везде искали, а мне опять пришлось прятаться. Так я и нашел ту крышу, на которой жил все это время. Потом в городе ходил слух, что Сандар убил всех, кто был в этой банде.

8 декабря 2772 года
– Интересно, что теперь будет делать Нэм? – спросил я у Сольвейг. Она удивленно посмотрела на меня:
– Тебя это и правда беспокоит? – ее мысли всегда были направлены вперед. То, что уже произошло, не очень ее интересовало, ну или, по крайней мере, она об этом не разговаривала - Надо быть готовым, когда приближается то, к чему ты стремишься, чтобы в страхе не убежать.
Сольвейг пыталась настроиться на волну «ЕО». Мы приближались к границе сектора «Йера». Узнать точную информацию о расположении солдат, патрулирующих границу, было невозможно. По сути, они двигались хаотично, какой-то системы у них не было.
– Вероятность того, что мы наткнемся на них, конечно, мала, но сами понимаете, не исключена, – сказала она – поэтому мы должны следить за приборами. Если вдруг появится сигнал, обозначающий, что найдена их волна, значит они близко.
  Барни сидел с Бернхардом, а я был рядом с Сольвейг.
– А где твои родители? – вдруг спросил я. Вопрос возник внезапно, я даже не успел обдумать стоит ли задавать его. Она, не отрываясь от приборов, ответила:
– Они всегда со мной… –  я смутился и не знал, что на это сказать. Но тут подбежал Барни и спросил у нее о расположении какой-то планеты из истории, которую он только что услышал от Бернхарда. Я сел на диван рядом с другом.
– Ну, что, Аск, ты уже скучаешь по своему дому? – спросил он, как бы, между прочим.
– О нет! Я, конечно же, вспоминаю о моей планете и, о той жизни, но не думаю, что хотел бы вернуться – ответил я.
– Особенно в связи с нашей находкой, – с улыбкой показал  Бернхард на Барни.
– Да… – сказал я – интересно, сколько еще удивительного ждет нас на пути…
Как только мы покинули планету Альгиз, был включен режим «Спэйс». Кроме того эта планета находилась на границе с сектором «Лагуз», что было нам на руку. «Через час корабль пересечет границу» - выдал бортовой компьютер S1.
Спустя четверть часа сработал сигнал. Это означало, что бортовой компьютер засек волну солдат «ЕО». Мы все собрались у пульта управления кораблем.
– Очень вовремя, – смеялся Бернхард. Я с возмущением смотрел на него:
– Как ты можешь смеяться в такой момент?! – крикнул я. Бернхард смутился и отвернулся от меня.
– Что будем делать? – проворчал он. На экране бортового компьютера появилась схема нашего расположения по отношению к границе и кораблям «ЕО».
– Лететь вперед, - сказала Сольвейг.
– Но они могут настигнуть нас быстрее, чем мы пересечем границу, надо изменить курс, – сказал Бернхард.
– Зачем? – удивилась Сольвейг – нам нужно пересечь границу, как можно скорее, а самый короткий путь – лететь вперед. Они в любом случае нас заметят, но если мы попытаемся, то есть шанс скрыться.
– Да, – подхватил Барни – на границе находится пояс астероидов. Я видел угнанные корабли стражей границ, они очень большие, гораздо больше, чем наш. Поэтому, если у нас есть хоть какой-то шанс на небольшой скорости пролететь сквозь астероиды, то у них – никакого.
– Да вы что? Ничего не выйдет, – возмущался Бернхард – это безвыходная ситуация!
– Если ты собираешься продолжать полет с таким настроем, то лучше иди в свою комнату, – сказала Сольвейг. Бернхард завалился на диван со словами:
– Делайте, что хотите.
  Сольвейг пыталась выжать все, на что был способен этот корабль. Впереди уже виднелся пояс из астероидов, он казался небольшим облаком.
– Надо вовремя начать сбрасывать скорость, иначе мы можем врезаться в них, – сказала она – Барни, посмотри, как близко к нам стражи границ? – мой брат подбежал к экрану:
– Минутах в пяти, не больше!
Тут я заметил, что скорость начала снижаться, мы уже были настолько близко к астероидам, что не было видно, где они заканчиваются, ни слева, ни справа. Вдруг корабль резко тряхнуло. Мы с Бернхардом свалились с дивана, прямо на прозрачное дно корабля. Барни успел ухватиться за бортовой компьютер.
– Не беспокойтесь, это отключился режим «Спейс», – сказала Сольвейг. Мы нырнули в облако астероидов.
– Да мы счастливчики! – крикнул со смехом Бернхард. Сольвейг посмотрела на него с улыбкой, приподняв одну бровь:
– О, правда?
– Правда-правда! – не унимался Бернхард. Мы приближались к цели.
– Бернхард, последи, пожалуйста, за радаром. Вдруг вблизи окажутся корабли Стражей границ – сказала Сольвейг.
– Нет проблем, – ответил тот. Она ушла спать в свою комнату, Барни уже заснул на диване. Я внезапно вспомнил про мое деревце. Маленький ясень, который рос у меня дома в цветочном горшке. В последний раз я видел его, когда готовился к полету на Совуло. Я проверил рюкзак, но его там не оказалось.
– Как я мог забыть о нем?! – сокрушался я, идя к комнате Сольвейг. Она, услышав шаги, открыла дверь:
– Что случилось, Аск? – я с опечаленным видом сказал:
– Я кое-что потерял… В моем рюкзаке была небольшая коробка…
– Проходи, – позвала она, не дав мне договорить. Я зашел в комнату. Она была небольшой, такая же, как у меня и Бернхарда. Сольвейг указала на тумбу рядом с кроватью. Я увидел мое деревце. Ясень заметно подрос и теперь железная коробка, в которой я взял его с собой, служила ему горшком.
– Когда я забрала вас из того поселения, и мы уже летели к штабу, я решила поискать наушник, который ты, оказывается, потерял, – мы с улыбкой переглянулись – проверяя твою сумку, я обнаружила, что в ней рассыпана земля. Когда я открыла коробку, увидела, то, чего ожидала увидеть меньше всего. Как тебе удалось найти растение на Йера?
– Я нашел семена в моем подвале. Во время войны он служил убежищем. Там осталось много интересных вещей.
– Удивительно, – задумалась она, а потом взяла коробку с деревцем и вручила мне. Но я сказал:
– Думаю ему лучше остаться здесь, у тебя прекрасно получается ухаживать за ним.
Наш диалог прервало сообщение, которое мы услышали по громкоговорителю: 
– Вы арестованы за нарушение закона о пересечении границ секторов.
  Мы были ошарашены и, переглянувшись, бросились к пульту управления кораблем.
– Бернхард! – крикнула она, когда мы уже приближались к центральной комнате. Забежав туда, мы увидели, что он спал и еще не успел прийти в себя.
– Что ты наделал?! – кричала Сольвейг.
– Что такое? Что это было? – удивлялся он. Стащив его с кресла, она села за штурвал. Я безмолвно наблюдал за этой картиной. Барни, проснувшись, тоже с удивлением смотрел за тем, что происходит.
– Что мы можем сделать сейчас? – спросил я.
– Тебе придется сесть за пушки, тут без обстрела не обойдется. В корабли стрелять не нужно, да это и бесполезно. Самое главное, чтобы они не попали в нас. Садись, – она указала мне на кресло, которое стояло к ней спинкой. Передо мной оказались радар, самонаводящийся прицел и штурвал.
– А чем я могу помочь? – спросил Барни. Сольвейг с удивленной улыбкой посмотрела на него:
– Рассчитай возможные маршруты, – он тут же начал вводить какие-то данные в навигационной системе.
  – Сколько их, Аск? – спросила она.
– Я вижу два.
– Со стороны Ингваз к нам направляются еще корабли, я поймал их волну! - крикнул Барни. Сольвейг связалась с капитаном Асьбьерном.
– Понял. Я лично прилечу. К вам уже отправлено подкрепление с одной из планет третьего сектора, они будут у вас раньше, чем я, и помогут, – услышал я обрывки разговора. Стражи границ пока  не стреляли, они вообще нечего не предпринимали, видимо, ожидая каких-либо действий от нас. Один корабль находился прямо по курсу, преградив путь. Я держал под прицелом второй, который подкрался сзади. Сольвейг работала с системой S1, вводила коды, удаляла файлы. Барни, с ужасом наблюдая за этим процессом, вскрикнул:
– Ты что, взламываешь ее?
– Да, – ответила она, не отрывая глаз от экрана. Я вспомнил про Бернхарда и обернулся, чтобы найти его. Он стоял в дверях.
– Куда ты? – спросил я, нахмурившись.
– Ты еще не понял? Нам конец. Скоро начнется обстрел, и этот корабль полетит к чертям! Я бы предпочел встретить это в более безопасном месте, – с этими словами он скрылся из виду.
– Сольвейг! Куда он пошел? – спросил я, обернувшись к ней.
– В багажный отсек. Он наиболее защищенный. Команда Видбьерн занималась его укреплением, – услышал я.
– Такое, уже бывало раньше с Бернхардом?
– Неоднократно, – сказала она, усмехнувшись – но таких серьезных последствий из-за его халатности еще не было… – она нахмурилась.
– Что ты делаешь? – не находил себе места Барни.
– Пытаюсь спасти нас. Для этого необходимо сделать то, чего они не ожидают, – сказала она.
Тут мы услышали отчет системы: «Режим «Турбо Спэйс» активирован». Она схватила Барни и посадила себе на колени. Нас резко унесло вперед. Хорошо, что я был пристегнут. В коридоре послышались крики Бернхарда, который еще не успел дойти до багажного отсека, и этот резкого толчок, видимо, принял за начало обстрела.
– Как тебе удалось?! – крикнул Барни – Режим «Турбо Спэйс» прям с места, не набирая скорости!
– Я не помню, – сказала Сольвейг – Просто нужно было что-то делать.
Мы действительно сделали то, чего стражи границ никак не ожидали, ведь набрать такую скорость с места они не могли.
– Держи их на прицеле, Аск, – сказала Сольвейг.
–  Не свожу глаз, – отозвался я.
– Барни, проложи курс на планету Гард во втором секторе, – вдруг сказала Сольвейг.
Я удивился, а он, не задав ни одного вопроса, принялся за дело. Около пятнадцати минут стражи границ не могли нагнать нас. С Сольвейг связались контрабандисты, которых отправил капитан Асбьерн. Они были всего в десяти минутах от нас. Десять минут и мы спасены. Но держать отрыв уже не представлялось возможным. Стражи приближались. Я держал под прицелом то один, то другой корабль, не зная, откуда ждать удара.
– Барни, тебе, наверное, лучше пойти в багажный отсек. Тут становится небезопасно, – сказала Сольвейг, бросив взгляд на экран, где было видно, как близко корабли стражей границ. Барни посмотрел на нее, нахмурился и сказал:
– Ни за что! Ты хочешь, чтобы я был таким же трусом, каким оказался Бернхард?!
  Сольвейг усмехнулась. Вдруг экран напротив меня загорелся красным, и мы услышали сигнал тревоги. Наведя прицел на летящий к нам сгусток энергии, я выстрелил. Оба сгустка, соединившись в один, теперь плавали в невесомости.
– У тебя неплохо получается, Аск, – заметила Сольвейг – главное не отвлекайся.
Стражи начали обстрел. Я не успевал отражать все удары, но Сольвейг отлично маневрировала, поэтому нас не задевало. Когда мы уворачивались от сгустка, и он пролетал вперед нас, то тут же возвращался, поэтому Сольвейг пришлось одновременно и избегать столкновений и отражать сгустки, летящие на нас уже спереди. 
Слаженная работа, желание и умение совладать со своим страхом – вот, что помогло нам тогда. Мы уже видели приближающиеся корабли контрабандистов. Их было пять. Они были такие же громадные, как корабли стражей границ. Сильный толчок. Нас задело. Погас свет, только несколько лампочек на пульте управления горели красным и зеленым. Мы остановились, настала полная тишина.
– Вы оба! Бегите в багажный отсек! – крикнула Сольвейг и, открыв одну из панелей под штурвалом, пыталась что-то сделать. Она поднесла светящийся голубым светом прибор, такой же как освещал мне путь тогда в лесу, в зоне системы «Вакуум» на планете Йера.
– Барни, иди в багажный отсек, – сказал я негромко, но твердо и поймал испуганный взгляд брата, при этом явно не желавшего уходить, – Иди, Барни, – повторил я, и тогда он скрылся за дверью. Сольвейг облокотилась на спинку кресла, кинув светящийся прибор в сторону, но он не упал, а вместо этого повис в воздухе. Мы сидели спиной к спине. Она смотрела на приближающихся контрабандистов, а я на корабли Стражей Границ, находившиеся гораздо ближе. Они не стреляли, но я все-еще не отпускал штурвал и держал их под прицелом.
– Они стреляют при попытках бегства. Но, если они видят возможность захвата, то лучше получат информацию, и только потом убьют, – монотонно сказала Сольвейг. Я молчал. Они, видимо, увидев контрабандистов и поняв, что те летят к нам, очнулись. Один из них стрелял в нас, а другой направился к нашим спасителям. Я с криком отражал удары стражей. Их корабль выпустил трос, чтобы зацепить нас. Я стрелял в трос, тогда он терял управление над ним не в силах ничего сделать. Сольвейг обстреливала корабль, который двигался в сторону контрабандистов. И вот, команда Видбьерн была уже рядом. Два их корабля, создав между собой магнитное поле, затянули туда стражей границ. Он оказался в ловушке. Пилот второго корабля, находившийся рядом с нами, увидел это и начал обстрел двух других кораблей контрабандистов, которые приближались к нему и в итоге захватили так же, как первый. А пятый корабль контрабандистов был уже рядом с нами. Мы с Сольвейг, немного растерянные, наблюдали. Тут вошел Барни.
– Все закончилось? – тихо-тихо спросил он. Я подошел и, присев перед ним на колено, сказал:
– Мы справились.
  Он с радостным криком обнял меня. Корабль контрабандистов тросом затащил нас в свой багажный отсек. Он был огромным, еще пару таких кораблей, как наш, могли поместиться там. Нас встретили люди из команды Видбьерн. Техники начали осматривать корабль. Один из них провел нас в центральную комнату, сказав, что мы летим навстречу капитану Асбьерну, и скоро он уже будет здесь. Позже подошел Бернхард с каким-то  мужчиной. Оказалось, что это его отец, который был одним из механиков, и осматривая корабль, обнаружил своего сына прячущегося в кубе для перевозки вещей. Видимо, из-за этого он был преисполнен стыда и  выглядел слегка зажатым.
– Ну вот, все отлично! – сказал Бернхард, как ни в чем не бывало, и сел между мной и Сольвейг.
– Ну, ты-то не сомневался, что мы справимся! – равнодушно заметила Сольвейг.
– Ну… - Бернхард замялся, а потом повернулся ко мне и сказал, – Ну вот, наконец-то я смогу показать тебе свою планету! Мы ведь туда теперь летим, да?
Я испытывал странное чувство. Оно было похоже на разочарование, но… разочарование я испытал когда ушел Нэм, оно было не похоже на это. В обоих случаях к разочарованию добавлялось что-то еще. В ситуации с Нэмом меня охватило полнейшее непонимание, как можно не иметь цели? Относится ко всему так поверхностно? Проделав путь, который длился не один день, просто все бросить и уйти. Как? Что повлияло на него? Я не верю, что такие мысли могут возникать сами по себе, а тем более, когда дело доходит до действий, без видимых причин. По крайней мере, я их не видел. В случае с Бернхардом дело обстояло иначе. Я много общался с ним, больше, чем с кем бы то ни было в этом путешествии, но и подумать не мог, что в нем есть такое. Это называется малодушие. То, что произошло, не было единичным случаем. Это была черта характера. В сложных ситуациях он вел себя так, а когда все заканчивалось - как ни в чем не бывало. В любом случае и то, и другое вызывало у меня отторжение. На таких людей нельзя положиться. Меня так же удивляло поведение Сольвейг во всех этих ситуациях. Она знала, что рано или поздно уйдет Нэм, но все равно продолжала делиться с ним планами, продолжать общее дело. Так же с Бернхардом. Такое его поведение повторялось уже ни раз, но он все равно был здесь. Я стал задумываться, может быть у нее есть какие-то корыстные цели? Ведь я, увидев такие качества, просто не смог бы продолжать общаться с их обладателями. Даже со своим другом Бернхардом мне уже было неприятно вступать в диалог. Мои мысли прервал капитан Асбьерн, когда он вошел в комнату, мы все встали. Формально поинтересовавшись, как у нас дела, капитан махнул головой Сольвейг, и они поднялись на мостик, рядом с пультом управления кораблем. В это время я думал, может быть она так относится к Бернхарду только из-за того, чтобы поддерживать хорошие отношения с командой контрабандистов Видбьерн? Но тут же вспомнил, что она была в союзе с ними еще до того, как узнала Бернхарда. А точнее, он узнал ее. Бернхард как-то рассказал мне, что идеи Сольвейг вызывали у капитана Асбьерна уважение, он поддерживал их. Благодаря этому она стала достаточно популярна среди контрабандистов планеты Гард. И Бернхард решил попроситься в команду «Чайка». Так в чем же подвох? Мы так привыкли искать во всем какой-то корыстный умысел, что сознание уже волей неволей мыслит стереотипно. Если человек сильный, значит он злой. Если у него что-то получается, значит за ним кто-то стоит. Если принимает чьи-то недостатки, значит, делает это исключительно в целях получения личной выгоды. Я еще не раз задумывался об этом. Тут прибежал Барни с ясенем в руках.
– Аск! – позвал меня он, и я очнулся от своих раздумий – Смотри!
У него в руках был наш ясень. Барни обнаружил его на полу в каюте Сольвейг. Видимо, когда произошел сильный толчок, он упал. Несколько листочков были сломаны. Брат нашел для него новый дом. Это был контейнер в форме пирамиды. Он был устойчивым и накрывался прозрачным колпаком, который был вершиной пирамиды. Барни рассказал, что он наткнулся на  эту пирамиду на складе контрабандистов, и они разрешили ему ее забрать, потому что не знали, что с ней делать. Внутри она была полая, Он пересыпал землю из ящика, в котором я привез ясень в эту пирамиду и пересадил его. Позже спустилась Сольвейг и сказала, что скоро мы приземлимся на планете Гард.

9 декабря 2772 года
Я задремал, и время пролетело для меня незаметно. Корабль уже шел на посадку. Мы остановились в маленьком городке, в котором находилась база команды контрабандистов Видбьерн. Им принадлежал один из районов этого города – это была огороженная территория на окраине. Здесь находилась база, а так же жилой квартал, состоящий из невысотных зданий. Это мне рассказала Сольвейг, когда мы перед приземлением смотрели на город в иллюминатор. Она уже бывала здесь. Корабль остановился на подземной стоянке, которая находилась под территорией их района. Стоянка вмещала в себя еще и огромный завод, который занимался ремонтом и производством кораблей. В основном команда Видбьерн на этом и специализировалась. Поэтому те два корабля Стражей Границ, скорее всего, пополнили их коллекцию. Необходимо было починить наш корабль, чтобы продолжить путь. Этим уже занимались механики капитана Асбьерна. Меньше, чем через сутки все должно было быть готово.
Когда я проснулся, Бернхарда уже не было, и мы не знали где он. Предположив, что он решил пойти к себе домой, чтобы проведать маму. Я, Сольвейг и Барни решили прогуляться по городу. Было утро. Как и рассказывал Бернхард, климат здесь был совсем не такой, как на планете Совуло. Оказалось очень душно, сильно парило. Из-за густого задымления над городом солнца не было видно, хотя здесь не было войны, как на моей планете Йера. Во втором секторе было множество заводов. Все они работали на «Единое Око». Мы, прогуливаясь по району контрабандистов, увидели только один заброшенный завод, который раньше специализировался на выпуске кораблей, но после запрета на перемещение между планетами, его закрыли. Теперь мне стало понятно, почему команда Видбьерн нашла себя именно на этом поприще. После закрытия завода около тысяч человек остались без работы и средств к существованию. Но они были специалистами в своем деле. «ЕО» взамен этой работе предлагал только служение в его рядах. На это согласились немногие. За столько лет правления «ЕО» положение жителей планеты Гард, да и всего сектора становилось только хуже. По началу, «ЕО» несколько поднял уровень индустрии, появились новые заводы, оборудование, были разработаны программы по подготовке более высококвалифицированных специалистов. Поскольку сектор «Асс» занимался машиностроением, кораблестроением, производством оружия и всеми техническими, химическими и биологическими разработками, «ЕО» вливало сюда огромное количество средств, но это было только для того, чтобы снарядить армию и подняться на новый уровень. Федерации Асс и Лагуз они захватили благодаря политике, но проделать то же самое с федерацией Йера не представлялось возможным, наши правители были против «ЕО», как и жители федерации. И уж тем более это не вышло бы с федерацией Зиу. Она всегда была абстрагирована от четырех федераций, находясь по ту сторону Великого Солнца. Мы о ней  практически ничего не знали.
Мы пробыли в городе почти до самого вечера и успели перекусить, купив еду в одном из суплайнов, которые так же, как и на моей планете Йера поставляли продовольствие. Я заметил, что цены тут еще выше. А уровень жизни был немногим лучше, чем в колонии. Я мог связать это лишь с тем, что здесь правление «ЕО» началось раньше, и поэтому цены и налоги, уже были подняты. Видимо, вскоре это ожидало и четвертый сектор. Когда мы вернулись на подземную базу, то узнали, что корабль почти готов, повреждения оказались менее серьезными, чем предполагалось. Нам ничего не мешало через несколько часов отправиться в путь. Сольвейг и Барни принялись составлять новый маршрут. Я еще даже не знал, куда мы направимся. Решив осмотреть логово контрабандистов, я заметил, что все кого бы я ни встречал, обсуждали Бернхарда. А точнее его поступок. Я улавливал лишь обрывки разговоров.
– Этот Бернхард… Он позорит всех нас! Всю команду Видбьёрн! 
– Капитан Асбьёрн должен выгнать его из команды с позором! – услышал я, проходя мимо двух механиков. Как быстро расходятся слухи, думалось мне, когда я вернулся к Сольвейг. Барни уже куда-то убежал.
– Примерно через час можем отправляться – сказала она.
– Хорошо, а что на счет Бернхарда? Тут ходят разговоры
о нем… – Сольвейг удивленно взглянула на меня. Немного помолчав, видимо, о чем-то задумавшись, она сказала:
– Давай сходим к нему. Странно, что он до сих пор не вернулся, – я кивнул, но навязчивое тяжелое чувство возникло в моем сердце. Бернхард жил в паре кварталов от базы. Вскоре я и Сольвейг уже звонили в его квартиру. Дверь открыла его мать. Поздоровавшись, мы спросили, где Бернхард. Она ответила, что днем они виделись, но сейчас его нет. После чего закрыла дверь. Мы вышли на улицу. У Сольвейг был задумчивый вид.
– Может быть, он уже вернулся? Может быть, мы просто разминулись? – предположил я. Сольвейг никак не отреагировала на мои слова. Мы стояли на месте. Через пару секунд я просил:
– А где его окно? – она посмотрела на меня, а потом на дом.
– Пошли, – мы поднялись на крышу соседнего дома. Он стоял почти вплотную и был такой же невысокий. Он жил на третьем этаже. И я сразу, еще до того, как Сольвейг сказала, какое окном мы ищем, увидел его. Воцарилась тишина. Бернхард лежал на кровати в своей комнате, забросив ногу на ногу. Рядом сидела девушка. Мы застали момент, когда в комнату вошла его мать, и он спросил:
– Это они приходили?
– Да, – сказала она раздраженно. Сольвейг сидела на краю дома, свесив ноги вниз и, не отрываясь, смотрела на них. Я даже не мог представить, что она чувствует. Они были друзьями, а теперь он просто не вышел к ней. Меня переполняли эмоции. То тяжелое чувство стало невыносимым. Это было предательство. На мгновение меня коснулось отчаяние и, будто почувствовав это, Сольвейг сказала:
– В нем всегда это было, неужели ты не замечал? – сев рядом с ней, я посмотрел в окно Бернхарда.
– Он о многом солгал тебе и мне, – сказала она не без обиды в голосе - он попросился в мою команду только потому, что мои идеи стали популярными здесь, их подержал капитан Асбьерн. Я думала, что он станет лучше, со временем, но этого не произошло, - она смотрела на него, нахмурившись, но говорила спокойно.
– И что же, мы просто уйдем? Ничего не сказав ему на его подлость?! – вскочил я. Она обернулась:
– Время.
– Время?! - переспросил я.
– Время все сделает за нас гораздо лучше. Сделает справедливо.
– Могут пройти годы! А может этого и никогда не случится! Откуда нам знать!
– А иногда достаточно, чтобы прошло пару секунд, – улыбнулась она. Я посмотрел в окно Бернхарда. В это самое мгновение он увидел нас. Я заметил, как они встретились глазами. А потом он уставился на меня. Подбежав к окну, Бернхард что-то бессвязно бормотал. Сольвейг нахмурилась, впервые в ее взгляде я увидел отвращение. Я смотрел на него пренебрежительно, хотя скорее это была крайняя степень брезгливости. Мы молча встали и ушли. Всю дорогу назад была тишина. Когда мы садились на корабль, Барни спросил, будем ли мы ждать Бернхарда. Тот же даже не пришел попрощаться. Два корабля капитана Асбьерна сопровождали нас, пока мы не покинули второй сектор. Я и Сольвейг сидели спиной к спине, когда я просил:
– Куда мы направляемся?
– Вперёд, – сказала она. Мне было этого достаточно – Вперёд, – повторила она.

Глава 6. Дай мне руку

Из дневника Сольвейг
10 декабря 2772 года
Сон. Многие пытаются уснуть, чтобы забыться. Со мной это не проходило. Я пыталась хотя бы задремать на диване центральной комнаты, но почему-то чувствовала, как сжимается сердце. Чувство, которым подменил себя мой друг Бернхард, оставалось во мне и не давало покоя. Рядом был Аск. Заметив, что я не сплю, он спросил:
– Мы ведь не увидим его больше? – я, закрыв глаза, ответила:
– Обычно он искал способ связаться со мной. Видимо, привыкнув, что я не злопамятная, он зашел слишком далеко.
Внезапно система S1 сделала объявление: «Вам поступил внешний звонок. Установить связь?». На экране показался Бернхард, мы его видели, а он нас пока нет. Звук так же был выключен. Тут Барни возмутился:
– Что ему надо?! Как он вообще решился позвонить? – мы с Аском переглянулись:
– Он решил, что твое доверие бесконечно, – улыбнулся он. Я села в кресло напротив пульта управления, отдав системе приказ:
– «S1, установить связь» – тут же мы услышали Бернхарда. Включилась камера, он смог нас видеть. Заметив недовольные лица Аска и Барни, он ничуть не смутился и обратился ко мне:
– Вот, как обычно ты сделала поспешные выводы! Куда вы направляетесь?! Как вы могли улететь без меня? Я так хочу быть с вами! – он говорил это не без лести, но с претензией. Это было обычным поведением, когда случались подобные инциденты. Я сидела, вполоборота, поэтому могла видеть ребят. Услышав монолог Бернхарда, у Аска возникло крайне удивленное выражение лица, Барни же напротив, готов был взорваться от возмущения и еле сдерживался. Я ответила Бернхарду, что мы продолжаем наш путь, что я благодарна за то, что он был с нами, но Берн перебил меня:
– В тебе просто говорит злость! Прекрати это! – он повысил голос, было близко к крику.
– Я не держу зла на тебя, – сказала я, удивившись, – у каждого свой путь. Жаль, что наши пути разошлись, но ты сам сделал такой выбор, и уже давно. Аск, недоумевая, посмотрел на меня. Бернхард что-то кричал, в очередной раз, обвиняя меня.
– Да как ты смеешь! – подскочил Барни – Это ты нас кинул, а не мы тебя! – Бернхард нахмурился, посмотрев на него, и со злобой пробормотал.
– Я звоню не тебе, так что не лезь. Ты здесь совсем недавно и это не твое дело!
– Молчи, – сказала я ему, немного повысив голос, – мне ужасно неприятно слушать твои обвинения. Я со своей стороны тебя не виню, хотя следовало бы за твое предательство. Не говоря уже о том, что ты вовсе не разделяешь моих взглядов. Ты был в команде лишь потому, что это было популярным среди контрабандистов «Видбьерн».
Он молчал. Но я чувствовала, как он угнетающе на меня действует. Аск уже с грустью поглядывал на Бернхарда. Барни стоял неподалеку от меня и, нахмурившись, смотрел на экран. Спустя мгновение Бернхард вновь начал свой монолог, а я, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, не слушала, что он говорит. То, что в ответственных ситуациях он всегда подводил меня, и лишь иногда делал что-то стоящее, чтобы вернуть доверие неуклонно оставалось фактом. Раньше, я с легкостью закрывала на это глаза, я бы не была самой собой, если бы не давала людям шанс. Даже тогда, когда видела, что они не изменятся. Бернхард не ценил и не ценит моего отношения к нему. Кроме того, зачастую он даже не понимал смысла моих слов, действий и планов. Не понимал, к чему я иду. Говорил, что верит в меня только потому, что чувствовал, что я делаю нечто, чего он никогда не встречал.
– Помнишь, ты как-то сказал мне в штабе: «Все то, что я здесь слышу, я не услышу нигде больше» – внезапно вспомнила я. Он, не прекращая свой монолог, ответил, что помнит, как бы, между прочим. И тут же уже обвинял меня в необдуманности решений. Мне это порядком надоело. Я, попрощавшись, отключилась. Тут же Аск задал мне вопрос:
– Сольвейг, почему он до сих пор был здесь? – я повернулась к нему и сказала:
– Он сам не знал, чего хочет. Мне трудно это понять. Я знаю лишь то, что это его подруга детства. Последние месяцы они снова начали общаться, – помолчав, я добавила:
  –  Он не понимает, что я делаю. Бернхард просто был тут, потому что такого в его жизни не было и уже не будет, - тут вмешался Барни:
– О чем именно ты говоришь, Сольвейг? Что ты имеешь в виду? – я улыбнулась и ответила:
– Не так уж часто у людей действительно высокие цели. Тем более на планете Гард. Этот круг общения сказался на нем не лучшим образом. Все это усугубило его худшие качества характера, от которых он уже не в состоянии избавиться. Хотя, возможно, он не очень-то стремится к этому, – тут Аск задумчиво добавил:
– Не думаю, что дело именно в том, что он родился на планете Гард. На моей планете Йера я тоже не часто встречал людей, которые ставили себе целью что-то больше, чем решение «бытовых» вопросов или же, как они считают, достижение «успеха в жизни», – Барни удивленно посмотрел на него, и Аск, заметив этот взгляд, пояснил:
– Я не имею в виду то, что это плохо или не стоит этого делать. Просто большинство людей не видят ничего кроме этого. Или не хотят видеть, – я улыбнулась и сказала:
– Именно так. Бернхард был из тех, у кого появилась возможность увидеть другие стороны бытия, но он не захотел этого. Именно не захотел. Мы много разговаривали с ним за то время, что он был здесь. Я видела, что кое-что он все-таки глубоко внутри понимает, но делает вид, будто я говорю о несуществующих вещах, – Барни сел рядом с Аском и спросил:
– Но зачем?! Ему что, не нравилось то, что ты говорила? – я с удивлением посмотрела на него:
– Да, думаю, ты прав. Ему действительно не нравилось то, что я говорю. Ведь это должно было влиять на ход его мышления, действия и, в общем, на его отношение к миру. Дело в том, что он любит лгать, отрицать очевидное, даже когда его уже поймали за руку. А еще он всегда  что-то недоговаривал. Это ведь тоже ложь. Видимо, он поступал так, чтобы чувствовать некую независимость. С другой стороны его друзья с планеты Гард, знали о нем все. В частности та девушка. А он в свою очередь знал все о моих планах. Получается, Бернхард хотел независимости только от меня и при этом хотел быть в курсе всех дел. Получать все и не отдавать ничего. Между нами не было доверия, не потому что я перестала верить ему после подобных ситуаций, а потому что он изначально не верил мне, – Барни, не сводя с меня глаз, спросил:
– А почему он не доверял тебе? Ты когда-то обманула его? – я посмеялась:
– Не обязательно что-то сделать, чтобы тебе не доверяли. Дело в том, что люди, как известно, судят по себе. И поскольку, он сам врал, то думал, что и я вру. Он не мог представить, что можно быть полностью искренним с другими, только потому, что сам не делал этого. Всегда есть мотив. Зачастую, даже не один. Мне не известны все его мотивы. Да и не очень-то хочется их знать, – сказала я, немного поморщившись. Аск смотрел на меня с грустью. Меня же все еще переполняло чувство брезгливости, когда я вспоминала Бернхарда. Я думала, что скоро это пройдет, все забудется. Но оно осталось со мной навсегда. Я смотрела в окно и думала о том, как скоро мы достигнем цели. Но порой мои мысли улетали куда-то и терялись в бесконечных просторах вселенной. Мы все летели и летели, я не следила за приборами. Еще на планете Гард мы с Барни составили хороший маршрут, который обеспечивал наиболее безопасные условия полета. Вероятность встречи со Стражами Границ была минимальной. Возможно, еще и это позволило мне окончательно выпасть из течения времени. Аск заметил это несвойственное мне состояние. Он шутил, пытался меня взбодрить, но я видела, что он сам был разочарованным и поникшим. За короткое время Бернхард умудрился расположить к себе Аска. Поэтому даже ему было больно от его поступка.
Мы уже давно находились на территории первого сектора. Планета, на которую мы направлялись, называется Ра;йдо. Когда мы покидали Гард, я впервые за долгое время связалась с Вигманом Адальбертом. Рассказав ему о том, что произошло, и, что мы не сможем прилететь на Ингваз, где он нас ждал, мы условились встретиться на планете Райдо, чтобы договориться о последующих действиях. Кроме этого он хотел передать нам какую-то информацию. 
– Дай мне руку, – внезапно сказал Аск. Я удивленно посмотрела, когда он сел рядом и  взял меня за руку. Мы молчали. Барни уже уснул у меня на коленях. Вскоре и я уснула. Это был очень крепкий и спокойный сон, впервые за долгое время. Бессонница покинула меня. Я даже не помню, как уснула, будто в одно мгновение просто провалилась в темноту. Я помню только, что мне приснился Млечный Путь. И будто я стою около него, как у начала моста, конца которому я не вижу. И вокруг меня радужное свечение.

Глава 7. Личный ангел

Из дневника Аска
11 декабря 2772 года
  К тому, что было в начале пути уже не вернуться. Движение вперед должно быть непрерывно. И в порядке вещей, что что-то остается позади.
Путь – испытание. Кто-то выдерживает его, кто-то нет. Так и случилось с Бернхардом, да и с Нэмом, в общем-то, тоже. Это мне снилось. Когда я проснулся, то увидел, что ни Сольвейг, ни Барни не было рядом.  Приходя в себя, я еще пару секунд сидел неподвижно, а потом отправился искать моих спутников. Идя по прозрачному дну корабля, я мельком взглянул на него и увидел, что мы не движемся. Корабль явно находился на одном месте, но меня смутило то, что я не видел земли. Мне открывался вид на огненно-красное жерло вулкана, стало не по себе.
– Сольвейг! – крикнул я. Она и Барни как раз появились в дверях.
– Аск, что случилось?
– Где мы? – я вопросительно посмотрел на них.
– Мы на планете Ансу;з,– сказал Барни, подойдя ко мне. Сольвейг села в кресло к пульту управления.
– Я что-то пропустил? – не унимался я.
– Я сама не понимаю, что происходит. Планета Райдо находится дальше. Мы правильно составили маршрут, и она уже виднелась. Но почему-то пролетая рядом с Ансуз, корабль остановился. И теперь нас тянет к земле. Все это произошло буквально в считанные минуты. Мы пытались найти какую-то информацию об этой планете и о том, что происходит. Нам удалось найти лишь ее карту, и на данный момент мы знаем наверняка только то, что мы уже очень близко к одному из самых больших вулканов этой планеты, – от такого неожиданного поворота событий я присел на диван и попытался все это как-то осознать.
– Скорость, с которой нас притягивает, не меняется – заметил Барни, подойдя к пульту управления.
– Да, – подтвердила Сольвейг, – это значит, что уже через несколько минут мы окажемся в опасной зоне. Я не могу ничего сделать, не могу увести корабль. Все приборы в норме, но мы попали в сильнейшее магнитное поле.
Вдруг, корабль резко затрясло, и настала тьма. Я оказался на полу на коленях и не видел ничего, а слышал только свое сердцебиение и дыхание. Мгновение спустя, я увидел свечение, как и тогда, на планете Совуло. Это была Сольвейг. Она лежала на полу лицом вниз. Я, не поднимаясь с пола, подполз к ней.
– Сольвейг, – позвал я. Но она так и лежала неподвижно. Перевернув ее и увидел кровь. Видимо, когда затрясло корабль, она, так же, как и я, упала и ударилась головой. Мной овладела паника. Я озирался по сторонам, пытаясь найти Барни. Я хотел крикнуть, но горло, будто сдавили, голос пропал, я не мог произнести ни слова. Это было похоже на самый ужасный кошмар, конца которому нет.
Через несколько секунд корабль снова затрясло. Я крепко держал Сольвейг. Нас откинуло в сторону дивана, за который я уцепился одной рукой. И тут включился свет. Он ослепил меня, и мгновение я ничего не видел. Когда зрение стало возвращаться, я увидел Барни, видел как двигаются его губы, но ничего не слышал. Только мое дыхание и сердцебиение. Брат стал трясти меня за плечи, и только спустя несколько минут я полностью очнулся.
– Аск, ты в порядке? – Барни был сильно взволнован, – Что с Сольвейг? Я звал вас, ты не слышал? Я посмотрел на нее. Кровь мне не привиделась тогда в свете нашей связи.
– Скорее найди аптечку, – сказал я, язык у меня заплетался. Когда он убежал, я принялся осматривать Сольвейг, чтобы найти рану. Волосы были запачканы кровью, но на самой голове раны не было. Не смотря на это, кровь продолжала сочиться, появляясь, будто из воздуха. Я посмотрел на то место, где увидел Сольвейг, после того, как наступила тьма. Это было рядом с пультом управления. Я присмотрелся, чтобы найти следы крови на предмете, об который она могла удариться при падении. Это мог быть только пульт управления, но он был чист. Кровь была только на полу, около ее головы. Я подумал было, что это все мне снится, но услышал голос Барни. Он сидел рядом на полу, я даже не заметил, как он вернулся.
– Аск, я не могу найти рану. Нет никакой ссадины даже. Не похоже, что она ударилась об пол.
– Да, – протянул я.
Тем не менее, пол был залит кровью. Я чувствовал серьезную опасность, которая угрожала ее жизни. Барни проверил пульс, на удивление он был гораздо выше нормы. Это взволновало нас еще больше. Я беспорядочно перебирал в памяти какие-то медицинские знания. Мои мысли прервал Барни:
– Как ты думаешь, где мы? – я посмотрел на прозрачное дно корабля и увидел, что мы снова висим в воздухе. Но поскольку все приборы корабля были выключены, за исключением аварийного освещения, и было ощущение, будто мы слегка раскачиваемся из стороны в сторону, я предположил, что корабль за что-то зацепился при падении.
– Похоже, что сейчас мы висим, как на крючке.
Погасив весь свет, мы стали всматриваться вниз. Пытаясь разглядеть что происходит под нами. Это место напоминало пещеру, где-то слева находился слабый источник света, именно благодаря ему было хоть что-то видно. Вдруг показались огромные существа. В это мгновение мне все стало ясно. Это были Ё;туны, и это значило, что мы находились на земле Ётухейм.
– Барни, – начал  было  я, но он перебил меня:
– Я понял…
Об этом месте и его жителях было известно из сказаний. Было принято считать это не более, чем легендой. Лично я прочитал об этой ожившей «легенде» в одной из книг моего подвала. Откуда Барни знал ее, мне неизвестно, да это и не имело значения. Я полагаю, что мы оба знали, что ничего хорошего такая встреча предвещать не могла. Ётуны описывались очень жестокими. Как раз в тот момент, когда эта мысль промелькнула у меня в голове, корабль снова зашатало, и послышался скрип люка багажного отсека. Мы переглянулись.
– У нас нет другого выхода, – я посмотрел на Сольвейг – тем более, нам самим не спасти ее, –взяв ее на руки, я поднялся с пола, и сказал Барни взять с собой все самое необходимое, на тот случай, если мы сюда больше не вернемся. Вскоре он пришел с рюкзаком. Яркий свет ворвался в отсек, и я опять на мгновение потерял возможность видеть, а потом услышал крик Барни, которого великан со скрежетом вытаскивал из корабля, задевая своей огромной рукой потолок и пол отсека. Мне это показалось странным, ведь великан был похож на живое существо. Я не успел опомниться, как тот второй рукой уже вынимал из отсека и меня. Я крепко держал Сольвейг все это время. Великан не сделал нам больно. Он не сжимал кулаки, а просто держал нас на ладонях, слегка округлив их, чтобы мы не упали. Сделав всего шаг, великан оказался далеко от корабля. Обернувшись я увидел, что он действительно висел на чем-то вроде троса.
– Барни! Ты цел? – крикнул я, пока великан нес нас:
– Да! Сольвейг не очнулась? – спросил он, обхватив великана за палец, чтобы встать и попытаться увидеть нас. Я посмотрел на Сольвейг. Она лежала все так же неподвижно. А вокруг ее головы опять образовалась лужа крови. Ком подкатил к горлу, и я не смог ничего ответить брату. Великан остановился и опустился на колени. Мы увидели большой город. Когда мы оказались на земле, то увидели, что нас уже ждут. Они были в шлемах, высокого роста. Конечно, не такого, как великаны, но гораздо выше нас. При этом они выглядели воинственно, и за счет железных доспехов – громоздко.  Их было семеро. Окружив нас, они жестом указали направление, и мы двинулись в путь. Мы действительно находились в пещере. Странным было то, что временами становилось холодно, дул ледяной ветер, а  потом внезапно становилось так жарко, будто тысячи солнц направили на тебя свое тепло. Дорога была каменистой, все вокруг – темно серым. Здания сливались со скалами. А некоторые и вовсе были частью скал. Я нес Сольвейг на руках, старясь идти аккуратно, но постоянно спотыкался о камни. За нами тянулся кровавый след. Мы оказались у входа в величественный замок. Колонны были сделаны из бирюзы. Такого потрясающего зрелища, казалось невозможно увидеть нигде. Нас провели в большую залу. Очень высокие потолки были украшены фиолетовой тканью. Узкие окна тянулись почти до самой крыши. Водопады со стен снисходили в бассейн, который был по периметру всей залы. Странно, что при всем этом не создавалось сильного шума. Потоки воды звучали мягко и степенно. В дальней части залы стоял трон с высокой спинкой так же, как и колонны, сделанный из бирюзы. Сопровождающие покинули нас. Мы обернулись им вслед. Когда они ушли, мы посмотрели на трон, на нем уже сидела женщина. Мы слегка опешили, мгновение назад ее не было.
– Приветствую вас, – она слегка наклонила голову. Это была стройная женщина с белой кожей и длинными прямыми черными волосами. Не смотря на то, что она сидела, было видно, что она очень высокая. У нее были большие зелено-карие глаза и тонкие губы. Она смотрела прямо и внимательно. Мы с Барни поклонились, не сводя с нее глаз. Что-то показалось мне в ней знакомым и близким. Она посмотрела на Сольвейг. Мои руки и одежда были в крови, так же, как и каменный пол залы.
– Я верила, что мы встретимся, – продолжила она. Мы удивленно посмотрели на нее. Ни я, ни Барни не поняли, почему она так сказала.
– Вы не могли бы помочь нам? – начал я – Мы не знаем, что с ней. Уже около часа кровь материализуется, будто из воздуха – она приподняла брови и сказала:
– Не удивительно, не просто же так вы сюда попали. Те, кто вас поймал, добились того, чего хотели.
– Но кто это сделал? Мы никого не видели! – вмешался Барни. Женщина засмеялась:
– Ещё бы, вы увидели. Ваш корабль зацепили духи низших ётунов, которые жили здесь прежде. До того, как Великая война закончилась.
– Великая война? – переспросил Барни, когда она подошла ко мне.
– Ее серьезно ранили. Я не смогу вам помочь. Если вы хотите спасти ее, необходимо добыть Мёд. Раньше он находился в пещере под охраной Гу;ннлед, дочери Гутту;нга, но, если вы помните легенду, Тор хитростью забрал его. Долгое время считалось, что мед утерян навсегда. Но это не так. Один из корней Великого Древа Иггдраси;ль находится здесь, в Ётухейме. И источник Мёда находится в этом корне, там вы найдете хранителей.
Мы были растерянны. Она говорила о древних легендах, как будто бы они были правдой. Все казалось сном. Я посмотрел на Барни. Он усмехнулся, явно не восприняв это все в серьез, но поймав на себе удивленный и немного хмурый взгляд женщины, понял, что она говорит абсолютно серьезно. Улыбка покинула его лицо. Она продолжила:
– Так что же вы, так и будете стоять? – я посмотрел на нее и, запинаясь, спросил:
– Это все правда? – она посмотрела на нас, будто совершенно разочаровавшись, а потом, молча, кивнула.
Я и Барни, поклонившись, направились к выходу.
Не смотря на то, что у нас появилась такая необходимая информация, мной овладело отчаяние. Я не знал, что с этим делать. Сольвейг умирала, я чувствовал это. Барни бегал и пытался выяснить у прохожих, где находится корень. Я сидел на каменной скамье. Она находилась рядом со стволом дерева, ветви которого тянусь к скудным лучам Малого Солнца первого сектора, которое прорывалось сквозь трещины в верху огромной пещеры, накрывшей весь город. На дереве было всего несколько листочков. Казалось, что вот-вот и их не станет, и дерево исчезнет, исчезнет и Ётухейм, и я вместе с ним. Слезы потекли по моим щекам. Мой взгляд не изменился, я не шевельнулся, и не закрыл глаза. Я смотрел на дерево и думал, как же ему удалось до сих пор выжить тут.
– Оно живо потому, что растет из корня Великого Древа. Оно его часть, – я повернулся в сторону, откуда донесся голос. Рядом на скамейке сидел мужчина. Он возник так же внезапно, как и женщина в замке. Я взглянул на  него мельком, после чего опустил глаза. Сольвейг лежала у меня на руках. На несколько секунд Тишина поглотила все. Ее нарушил тот, внезапно появившийся человек:
– Все подходит к концу или только началось? – я удивленно посмотрел на него. Он же добродушно посмотрев на меня, спросил:
– Где вы думаете искать корень? – я нахмурился:
– Под землей, видимо, – он посмотрел вокруг:
– Мы уже под землей, разве нет? – я пытался понять, чего он хочет и ради чего это говорит. Все мысли были о Сольвейг. Я опомнился! Мы ведь действительно находились не на поверхности планеты, а в подземной пещере. Но что такое корень Великого Древа? Я задал ему этот вопрос. Он ответил, что вряд ли кто-то это знает.
– Тогда, возможно ли, что мы найдем его? – вспылил я. Он бросил взгляд на меня, а потом посмотрел куда-то вдаль:
– Есть и такие, кому удается найти, – Я пытался найти путь, в голове крутились обрывки мыслей и воспоминаний, среди которых я искал что-то, что может помочь. Мужчина, заметив мое оживление, сказал:
– Я точно знаю, что, если чему-то суждено случится, то это не значит, что случится. Вам обязательно будут мешать. Но будут и помогать. Осознанно или нет. А самое главное, вы должны научиться видеть все это. Отличать помощь от противостояния. Ведь зачастую все не так, как нам представляется. Каждая встреча, каждый разговор и даже простой взгляд может изменить все, – я смотрел на него с удивлением и вдумывался в слова. Эти слова напомнили мне разговоры с Сольвейг. Рассуждения этого мужчины и Сольвейг были схожи. Возможно, именно это заставило меня серьезно отнестись к тому, что он сказал.
Слабый ветер подул мне в лицо, будто вдохнув в меня новую жизнь. Я прижал к себе Сольвейг и повернул голову в сторону, где сидел мой собеседник. Но там никого не было.
– Все на этой планете появляются и исчезают так внезапно? – подумал я.
Барни все это время был на площади и пытался выяснить у прохожих, где же нам найти корень Великого Древа.
– Это просто невозможно. Люди совершенно не хотят разговаривать, не хотят даже выслушать вопрос, - сокрушался он, вернувшись.
– Мы теряем так много времени… Неизвестно, что будет с Сольвейг, сколько она продержится – мы посмотрели на нее, а потом друг на друга. Барни было ринулся к очередному прохожему, который шел у нас за спиной по тропинке, неподалеку от держащегося за жизнь дерева, но вдруг, споткнулся и упал.
– Барни! Ты цел? – он вскочил на ноги и начал искать причину своего падения. Это оказались корни, которые лежали  на поверхности земли. Странно, я не обратил на это внимания раньше. А через мгновение осознал, что многие вещи, которые должны были повергнуть меня в шок, я просто не заметил. Например, тот факт, что я вижу дерево, растущее под землей. И я уже не говорю о легендах, которые, как я понял, по словам правительницы, вовсе и не легенды. Это все невероятно. Но я не думал об этом. Некогда прежде я не был в таком состоянии. Время бежало быстро и влекло серьезные последствия, мысли о которых не давали мне покоя. Но что я делал? Я терзал себя за бездействие? За то, что позволял времени ускользнуть? Искал вину в людях, которые не хотели помочь? Или был слеп, когда мне помогали?
– Аск… – вдруг сказал Барни, задумавшись – не думаешь ли ты, что…
– Думаю, так и есть! – выпалил я с огнем надежды в глазах и встал, взяв Сольвейг на руки.
– Но я же еще даже не успел договорить! – удивился Барни.
– Идем скорее! – поторопил его я.
– Но откуда ты знаешь, куда идти? – не унимался он.
– Верь мне, – сказал я – Я не знаю наверняка, но чувствую, что мы идем в верном направлении, – брат широко улыбнулся и догнал меня.

12 декабря 2772 года
  Мы потерялись во времени, но скорее всего, было уже за полночь. Сольвейг так и не очнулась. А я и Барни шли по корням Великого Древа. Они становились все более массивными, что подтверждало правильность выбранного нами направления. Границы города давно остались позади. Было темно и это сильно усложняло ситуацию, потому что вскоре корни стали настолько огромными, что мы шли между ними, как будто между стенами. Иногда они, изгибаясь, поднимались над землей, и мы видели, как со всех сторон тянутся корни Великого Древа.
– Видимо, мы уже очень близко – сказал я, и вскоре мы увидели слабый свет впереди.
– Ты оказался прав! – улыбнулся Барни.
Мы ускорили шаг и через несколько минут, приблизились к источнику света. Им оказался маленький костер, который, казалось, вот-вот потухнет, но этого почему-то не происходило. Корни образовали пещеру, в которой было очень легко дышать. В лицо слабо дул свежий ветер. Мы осторожно выглядывали из-за корней, остерегаясь кого-то, хотя пещера казалось безопасной, была абсолютная Тишина. Я и Барни, боясь разрушить ее, молча, осматривались. Положив Сольвейг на землю, я еще раз взглянул на костер. Он находился рядом с одним из самых больших корней здесь, который был раза в два выше меня. Я заметил странные следы на этом корне, которые были до самого его верха и даже заходили на другой корень, лежащий, как своеобразная крыша, и прикоснулся рукой к ним. Тут я понял, что следы выжжены огнем. Неужели этот маленький костер был таким огромным? Казалось, он здесь уже тысячи лет. Мысли будто застыли у меня в голове. Я резко оглянулся. В другой стороне пещеры я увидел силуэт. Он возник бесшумно, не нарушив Тишину. Я смотрел на него, а он на меня. Хотя я и не видел его глаз, я знал, что это так. Барни сидел на земле, рядом с Сольвейг, и заметил силуэт только после того, как я оглянулся. Он был напуган, но не издал ни звука.
Мне показалось, что время остановилось. Тишина поглотила все и, казалось, что так будет всегда. Никаких мыслей, никакого страха, ни прошлого, ни будущего. Только бесконечное Сейчас. Но вдруг я заметил, что силуэт приближается, при этом не было слышно шагов. Когда он оказался достаточно близко, в свете костра я увидел его лицо. Лицо старца с короткой белой бородой. Но самое главное, он был совершенно слеп! Я опешил. Все это время я ощущал его взгляд, который пронизывал насквозь. Старец бесшумно прошел мимо меня. На мгновение мне показалось, что он и вовсе не касается земли. Оказавшись рядом с костром, он остановился и повернулся ко мне. Старец был высокого роста и, не смотря на то, что он был одет в длинное одеяние с капюшоном, были видны его худощавые руки. Одежда была чистая, в серых тонах. На ногах было одето что-то, вроде сапог. Куртка с запахом, которая виднелась под распахнутым плащом, так же как и широкие штаны, была сшита из достаточно редко используемого в наше время материала – кожи.
– Прекрасная ночь, – сказал он. Я смотрел на него, слегка открыв рот, и не мог ничего ответить, а лишь, молча, кивнул. Старец улыбнулся, будто бы увидел это, – Что вы ищите здесь? – Я попытался собрать свои мысли, которые разлетелись, как только мы попали в пещеру. Спустя несколько секунд я смог сказать:
– Мы ищем мед. Нам сказали, что это может спасти Сольвейг, – и я указал в ее сторону, не спуская глаз со старца. Он подошел к ней и присел. Барни, как завороженный смотрел на него, а когда старец оказался совсем рядом с ним, старался отводить глаза. Видимо, он тоже ощущал его взгляд. Старец положил руку на голову Сольвейг буквально на несколько секунд, а потом встал и вновь вернулся к костру. Его рука была в крови, он вытянул ее над огнем. Кровь прямо у нас на глазах начала испаряться, она стала чем-то вроде пепла, который летел вверх вперемешку с искрами костра.
– Не очень много времени прошло… вы знаете, что это? – спросил он.
– Нет, – ответил я.
– И вы не знаете, кто это сделал…? – то ли спросил, то ли утвердил он.
¬ – Наш корабль задели духи низших ётунов, но я не думаю, что они виновны в том, что происходит с Сольвейг– сказал я тихо, а потом спросил, – Как ей помочь? – старец же не ответил, а задал мне еще вопрос:
– Куда вы направляетесь?
– На планету Райдо.
– Какая у вас цель? – поинтересовался он.
– Спасти ее! – вспылил я. Барни немного испуганно посмотрел на меня. Он явно не ожидал, что я поведу себя так. Старец улыбнулся и продолжил:
– Против кого вы боритесь? – я пытался держать себя в руках и ответил:
– Против «Единого Ока».
– Против системы? Политики? Или против кого-то конкретного? – я удивленно посмотрел на него.
– Разве возможно узнать, кто конкретно управляет «ЕО»? Ведь они действуют инкогнито. Неизвестны люди, которые делают это.
– Но ведь убивает ее кто-то конкретный, – улыбнулся старец. Я стоял, открыв рот, и уже не мог себя сдерживать:
– Так почему же мы до сих пор ничего не делаем, чтобы спасти ее?! – он никак не реагировал на мои выкрики, – Нам нужен мед. Вы ведь хранитель, не так ли? – старец прошел мимо меня, направляясь в ту сторону пещеры, из которой появился:
– С чего ты взял? Может быть я солдат «ЕО»? – я поднял брови, поворачиваясь в его сторону. Он вновь задал вопрос, – Ты не задумался об этом?
– Но нам сказали, что мы найдем здесь хранителей.
– Ты веришь всему, что тебе говорят? – не унимался он.
Я не ответил. Он стоял спиной ко мне и тоже молчал. Барни смотрел то меня, то на него и не знал, что делать. В воздухе застыла все та же Тишина, которая снова казалась нерушимой. Но через несколько секунд старец повернулся ко мне боком и посмотрел, если это можно так назвать. Подул холодный ветер и поднял пыль. Кроме этого было слышно лишь шуршание плаща этого таинственного человека. И тут он головой указал идти за ним. Я подхватил Сольвейг на руки, Барни был рядом. Мы шли в ту сторону, откуда он появился. Мы уходили все дальше от костра, но я заметил, что все так же хорошо вижу куда идти. Других источников света в пещере не было. Барни потянул меня за рукав и, обернувшись, я увидел, что костер был огромен и почти касался верхнего корня.
–  Удивительно… –  мелькнуло у меня в голове.
Вскоре, мы оказались под открытым небом, полным звезд. Барни шепнул мне:
–  Аск, я не думал, что есть другие выходы на поверхность, кроме вулканов.
Я кивнул. Наш проводник шел на несколько шагов впереди, за всю дорогу он не сказал ни слова. Мне не давали покоя его вопросы, которые он задавал в пещере. Ведь, кроме того, что нам необходимо спасти Сольвейг я не был уверен ни в чем на сто процентов. Мне стало не по себе. Как часто мы идем куда-то, даже точно не понимая, почему мы это делаем и только строим предположения о том, что может ожидать в конце, не зная конкретной цели. И, наоборот, зачастую, люди не делают ничего, пока не будут уверены на все сто в каждом шаге, и поэтому в большинстве случаев так и стоят на месте, ожидая идеальных условий. Даже не знаю, что хуже. По-моему оба варианта друг друга стоят. В любом случае, я решил чаще задавать себе такие вопросы, чтобы не потеряться в бесконечном пути.
Я и не заметил, как мы приблизились к небольшому лесу. Его сердцем было огромное дерево, крона которого, казалось, касается небес. Чем дальше от него были другие деревья, тем они были меньше. Когда мы зашли в лес, я увидел людей. Мне сразу показалось, что каждому из них принадлежит какое-то из деревьев. Между Деревом и его Хранителем было что-то общее.   
          Мы подошли уже почти к самому центру леса. На нашем пути было огромное дерево. Его высота была более сотни метров. Рядом с ним стоял древний старик. Нас поразила его стать. Спина его была абсолютно прямой, взгляд пронзительным и ясным. Седые волосы касались земли.
– Его зовут Секво;йя. Ему около трех с половиной тысяч лет. Кажется, он знает все – сказал наш спутник и отошел назад, потянув за собой Барни. Я обернулся к ним, на секунду растерявшись. Но уже через мгновение я стоял всего в нескольких шагах от Секвойи, все так же держа на руках Сольвейг.
– Вы проделали долгий путь, – внезапно начал он. Я поклонился ему, и когда поднял глаза, увидел, что он указывает мне рукой, чтобы я подошел. Он был намного выше меня. Я смотрел на него, задрав голову, – Вы пришли за медом, не так ли? – спросил он, присев на землю рядом со своим деревом.
– Да, – ответил я, и сел на колени напротив него. Теперь наши глаза находились почти на одном уровне. 
– У меня нет меда, – продолжил старик, смотря куда-то в сторону.
– Он нам необходим. Пожалуйста, скажите, где мы сможем его найти.
– Вы уверены, что он существует? – спросил он, мелком взглянув на меня.
– Я уверен лишь в том, что обязан спасти Сольвейг.
Он замолчал на минуту, а потом продолжил.
– Это непростой лес. Он находится на Священной Земле. Когда-то давным-давно я пришел сюда в поисках ответов на вопросы, которые меня мучили. Я хотел знать больше. Моей целью были Знания. Это место совсем не изменилось с тех пор. Деревья рождались и умирали. Я многое видел. Но это не изменило меня. Я ищу все новые и новые знания, но чем больше я знаю, тем больше мне непонятно. Это похоже на замкнутый круг. И я его пленник, – он замолчал. А я, не отрываясь, смотрел на него.
– Ты напоминаешь мне Ясень, – сказал он, едва заметно улыбнувшись, – твое имя Аск? – я удивленно посмотрел ему в глаза и кивнул.
– Я чувствую, что твое дерево с тобой. Не так ли? – спросил он.
– Мое дерево? – не понял я. И тут вспомнил о нашем ясене, который я все это время носил с собой в рюкзаке. Я осторожно положил Сольвейг на землю и достал дерево. После чего поставил его перед стариком.
– Мед доступен только тем, кто является частью этого леса. Священная Земля  должна принять тебя. Никак иначе ты не сможешь получить мед, – сказал он, смотря на ясень.
– Я не очень понимаю… Что я должен сделать?
– Попробуй посадить свое дерево. Но Священная Земля примет его, только если твои намерения высоки. Если мед тебе нужен действительно для спасения жизни.
Я посмотрел на ясень, потом на мгновение обернулся к Барни и нашему спутнику. После чего посмотрел на старика Секвойю. Он добродушно кивнул. Я сделал небольшую ямку в земле и аккуратно посадил в нее ясень. Я сидел на коленях, рядом лежала Сольвейг. Я смотрел то на старика, то на ясень. Ничего не происходило. Секвойя не сводил глаз с моего дерева.
Ожидание и Тишина. Они, казалось, поглотили все. Я был уверен, что Священная Земля примет мой дар, потому что мои намерения были честны. Я закрыл глаза и увидел радугу. Она была прекрасна. И тут я услышал голос, звучащий то ли в голове, то ли наяву:
–  «Аск» – взывал он ко мне. Я открыл глаза и увидел, что мой ясень светится фиолетовым светом.
– Вы слышали этот голос? – спросил я у Секвойи. – Что происходит? Священная Земля приняла меня?
– Да, – ответил он – твой цвет – фиолетовый. Цвет миссии. Хм… – задумался он – Ты ведь хочешь спасти жизнь… Почему ты получил цвет миссии?
– У нас есть миссия – ответил я. А он улыбнулся и сказал:
– Теперь ты можешь спасти ее. Идите.
– Но куда нам идти? – спросил я, поднимаясь с колен. Сольвейг была у меня на руках.
– Идем! – услышал я за спиной. Это крикнул наш спутник. Я поклонился старику Секвойе и направился к ожидавшим меня Барни и спутнику.
– Ты теперь часть это леса. Священная Земля приняла тебя. Помни об этом. Твое дерево будет здесь, пока ты жив. Ты вернешься сюда, когда закончишь свою миссию. – услышал я голос Секвойи мне в спину – А пока… поторопись, чтобы спаси жизнь.
Я обернулся и кивнул.
– А какой у вас цвет, Секвойя?
–  Белый, – ответил он, улыбнувшись и слегка удивившись, что я спросил. – Белый – цвет знаний.
Барни шел рядом со мной и улыбался. Он светился от радости, я же не очень осознавал, что происходит. Мысли были только о том, чтобы спасти Сольвейг. Мои руки были в крови. Внезапно наш спутник остановился и поклонился.
– Мое имя Лундвар. Я Хранитель и Воин Священного Леса.
Я поклонился ему в ответ и спросил:
– Мы направляемся за медом?
–  Мы уже пришли. Это Медовый Эвкалипт. Ты должен дотронуться до него, – сказал он, уступив мне дорогу.
Я сел на колени перед Деревом, положив Сольвейг рядом. Закрыв глаза я коснулся руками ствола. Мои ладони наполнялись теплом, я чувствовал сладкий запах. Через несколько секунд я открыл глаза и положил руки на голову Сольвейг. Над ней появилось слабое свечение золотистого цвета. Одну руку я оставил на голове Сольвейг, а другой снова коснулся дерева. Я был проводником. Через меня проходило тепло, свечение над Сольвейг становилось все ярче. Оно ослепляло, как Солнце и уже невозможно было увидеть даже Барни и Лундвара, стоявших неподалеку. Я закрыл глаза.

Глава 8. Чайка

Из дневника Сольвейг
Я открыла глаза. Вокруг была Тьма. Невозможно было что-нибудь увидеть или услышать. Я находилась будто в невесомости. Не чувствовала земли, не могла определить где верх, а где низ, стою я или лежу. Уши словно заложило, глухая Тишина.
Единственное, что держало меня от того, чтобы сойти с ума это Дыхание. Спокойное и размеренное. Негромкое и чистое. Это мое дыхание?
Времени тоже, будто бы не было. Как долго я нахожусь здесь, как давно я очнулась? Времени нет. А есть ли я? Это сон или я живу? Или…?
Надо попытаться вспомнить хоть что-то. Обрывки воспоминаний будто бы из другой жизни.
Вдруг я увидела, как неподалеку от меня появился песок. Он сочился из неоткуда и падал в никуда. Он распространялся в пространстве очень быстро и вскоре обрел форму небольшого островка. А через мгновение появился силуэт. Я по отношению к нему была почти вверх ногами и попыталась перевернуться, но в этой невесомости мне удавалось делать это очень медленно.
– Игг Ма;нне, ¬– услышала я – давно ты искала встречи, не так ли, Сольвейг? – я присмотрелась, но мне не удалось увидеть его лица. Я хотела было что-то сказать, но горло сдавливало,– Ты умираешь, Сольвейг – сказал он, прохаживаясь по своему островку – Ты уже никогда не выберешься отсюда. Можешь считать, что это твой последний разговор. Видишь, как получается… ты проделала немалый путь, ты даже нашла людей, которые поверили в тебя, а все закончится вот так… Ты не думаешь, что где-то допустила ошибку? Может быть, ты взяла цель себе не по силам? 
– Вера… – вдруг удалось тихо произнести мне. Силуэт дернулся:
– Ты что-то сказала?
– Я не перестану верить!
– Я тебя не понимаю… – продолжил он – уже все кончено. Ты здесь и никак не сможешь выбраться. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, если бы пожелал, но считаю, что это было бы слишком просто. Ты доставила мне немало хлопот. И я хочу, чтобы ты поплатилась за это самой высокой ценой.
– Моя цель осталась прежней. Где бы я ни была. Я же еще жива – он ухмыльнулся, из его сжатого кулака сочился песок.
– Твоя судьба уже решена. Давно решена – отрезал он. А через мгновение, все с той же невидимой улыбкой продолжил:
– Неужели ты сама не понимаешь? Ты одна. Твои спутники бросили тебя. Впрочем, давай по-порядку. Как там звали того провинциала из третьего сектора. Нэм? Хм… он пробыл с тобой достаточно долго. Удивительно, на что может пойти человек ради своих целей. А его целью вовсе не было идти против меня, он просто хотел интересной жизни, вырваться со своей маленькой планетки, стать героем.
– Мне это было понятно с самого начала.
– Хм… ну а что на счет Бернхарда. Этого здорового парня с планеты Гард. По-моему, даже хорошо, что он бросил тебя. Помнишь, сколько проблем было из-за его безответственности или… может он специально это делал? А, кстати, мне совсем не понравились его картины. Он вообще хоть что-то полезного сделал?
– Тебе все-таки удалось найти штаб…?
– А ты сомневалась в моих силах? Зря…
Я не видела его лица, но чувствовала, как он гордился собой. Игг Манне… я уже слышала это имя раньше.
- Кстати, – прервал он мои мысли – твой дружок, Вигман Адальберт... Ты ведь к нему направлялась? Он уже мертв, – мое дыхание будто остановилось, я хотела было что-то возразить, но он продолжил, – иначе как ты думаешь, мне удалось найти тебя? – посмеялся Игг Манне.
Я не хотела верить в то, что он говорил. Но он продолжал. Ему это доставляло удовольствие. В один момент я перестала слышать, его слова.  Уши снова будто заложило, и я провалилась в глухую Тишину.
- Прощай, Сольвейг, – сказал он негромко, – я буду помнить тебя, – с этими словами он исчез, растворившись в песке.
И снова Тишина. Со временем воспоминания вернулись. Я много думала о том, что было. О том, что сделано и о том, что я могла бы еще сделать. Но больше всего я думала о том, чего я не сделала, когда была возможность. И я осталась один на один с этим терзающим чувством. Оно поглощало меня. Поначалу я отталкивала эти мысли, уверяя себя, что не все еще потеряно, что я выберусь.
Спустя некоторое время я пыталась утешать себя:
– Не может же человек сделать все? – Конечно, не может… Хотя…
– А самое необходимое может? – Может…
– Так может и не нужно стремиться сделать все? – Может…
Спустя еще какое-то время я пропала. Я потеряла все. Почти все. Так мне казалось. Но где-то во мне еще осталась надежда, благодаря которой я все-таки смогла отыскать себя, когда уже практически стала частью этой темноты. Но начала я искать себя далеко не сразу.
Бесконечная тьма. Без времени, без всего. Не было ни страха, ни отчаяния, ни стремлений. Единственным ориентиром здесь у меня был тот разговор с Игг Манне. Это было начало моего конца. Но в какой-то момент я заметила, что частично теряю свои воспоминания. Я не помнила, где родилась, свою родную планету. Позже я забыла тех, кого хорошо знала – Вигмана Адальберта, капитана Асбьерна, Нема, Бернхарда, Барни… Я забыла, ради чего был мой путь, на котором они мне повстречались. А, вскоре, я забыла и Игг Манне и то, о чем мы с ним говорили. Так я потерялась. Только одно имя осталось в моей памяти – Аск. Кто это? Я не помнила, ни как он выглядит, ни как он связан со мной. Но почему-то, когда я думала о нем, мне становилось тревожно. Будто бы я должна что-то сделать, но не помнила что. Будто бы я предала его, но не помнила об этом.
В какой-то момент это имя стало возвращаться все чаще. Я пыталась вспомнить и думала об этом не переставая. Не знаю, сколько это продлилось. И, вдруг, я увидела в непроглядной темноте слабый луч света. Мои глаза заболели, привыкнув к тьме за столько времени, которое стало для меня бесконечностью. Но я не могла отвести взгляд. Я хотела быть ближе к этому свету, стремилась к нему. В невесомости я пыталась плыть к мерцающему лучу, который, казалось, вот-вот исчезнет. А через какое-то время почувствовала, что меня что-то держит. Что это может быть? Ведь здесь ничего нет. Кроме тьмы. Луч света отдалялся, становился все более блеклым. Или это я отдалялась? Отчаяние захватило меня. Ненависть к себе, к своей тюрьме и даже к лучу света, который появился, будто бы подразнить меня. И тут ко мне пришло понимание – я так привыкла к этой тьме, что она стала мне укрытием. Но от чего? Я боялась пустить этот луч света к себе. Но почему? Я сама держала себя здесь. Поначалу это была моя тюрьма, а теперь – это мое убежище.
– Но я не хочу этого! – крикнула я впервые за все это долгое время. И как только это случилось, я почувствовала, что, нить, которая уходила от моей спины в темноту, разорвалась. Странно, раньше я не замечала ее. И тут же меня начало притягивать к лучу света. И чем ближе я была, тем быстрее меня притягивало. Свет стал настолько ярким, что мне показалось, что я ослепла. Сильный поток свежего воздуха обрушился на меня. Меня несло над какой-то пропастью. Крик чайки. Я открыла глаза.

Глава 9. Союзник

Из дневника Аска
3 октября 2773 года
– Сольвейг! – вскрикнул я – Барни, скорее неси воды! Сольвейг, ты слышишь меня? – я приподнял ее, лежащую на земле под моим ясенем. Его крона уже уходила высоко в небо. Даже не верится, столько времени прошло… – Сольвейг! – пытался я докричаться до нее. Она смотрела на меня отрешенными глазами, а потом тихо спросила – Кто ты? – только я хотел ответить, как она прервала меня – Ты Аск? Это ты был в темноте? – Да, это я, – она закрыла глаза, было видно, что в ее душе наступил покой. Всё то время, что она была потеряна, ее дыхание было беззвучным, руки и ноги – холодными, зубы были крепко сжаты. Кровь, что начала материализоваться из ее головы не останавливалась несколько месяцев, а потом начала сочиться из спины. Корни ясеня были пропитаны ею. Сейчас же она остановилась. Все это время мы находились на Священной Земле. Как только мой ясень стал частью Священного Леса, и меня допустили к Медовому Эвкалипту, я занимался поиском Сольвейг. То есть, тело ее было здесь, но душа была выдернута из него. Тут прибежал Барни, держа в руках небольшой сосуд с водой. Сев рядом со мной, он не сводя глаз с Сольвейг, спросил:
– Она очнулась? Правда? – он был взволнован и вне себя от радости. Я же, держа Сольвейг за руку, ждал, когда она полностью вернется уже со всеми воспоминаниями. Старик Секвойя рассказал мне, что с ней произошло, где она находится и что нужно делать, чтобы попытаться ее спасти. Тут она открыла глаза:
– Сольвейг, – позвал я – ты помнишь меня?
– Да, я все вспомнила, – сказала она, посмотрев на меня, а потом взглянула на Барни, – я и тебя помню, – добавила она, улыбнувшись. Барни засмеялся и поднес ей воды. Спустя некоторое время мы втроем уже сидели, облокотившись на ствол ясеня, и смотрели в звездное небо.
– Удивительно… – сказала Сольвейг – сколько времени прошло?
– десять месяцев, – ответил я.
– Прости меня, Аск… это я виновата в том, что ты искал меня так долго…
– Я очень рад, что ты вернулась, – некоторое время ей было непривычно ходить, была слабость, ей не хотелось есть. Но мы преодолели и это. Вскоре, она рассказала об Игг Манне, который затянул ее во Тьму, и об их разговоре.
15 октября 2773 года
– По его словам Вигман Адальберт мертв. Я не знаю, что теперь делать…Он был нашей единственной возможностью найти храмы.
– Я бы не стал верить этому Игг Манне…
– Ты прав, Аск… Давай попробуем связаться с Вигмном Адальбертом,  –  она достала черную пирамидку. Когда Сольвейг приложила к ней свой амулет, появилось свечение. В воздухе повисла тишина. Мы ждали. Спустя несколько минут мы уже отчаялись, но тут услышали голос:
– Сольвейг? Это ты?!
– Да, Вигман, я…
¬– Сольвейг, я думал, что тебя убили почти год назад! Я уже и не надеялся услышать тебя! Игг Манне вычислил меня, и мне пришлось бежать. Я скрылся, но это длинная история. Где ты была?!
– Игг Манне нашел меня и заточил во Тьму. Я была потеряна.
– Но как ты выбралась?
– Меня спас Аск.
– Аск? Ты нашла истинного союзника?! Как же нам повезло, что это случилось прежде, чем Игг Манне добрался до тебя.
– Истинный союзник? Что это значит? –  задумался я. Сольвейг и Вигман Адальберт условились, где и когда мы встретимся. После чего попрощались, и Сольвейг убрала пирамидку в рюкзак.
– У нас есть всего месяц, чтобы найти корабль и прилететь на планету Райдо. Там мы встретимся с Вигманом Адальбертом.
– Хорошо, – ответил я. Барни знает, где находится наш корабль. Все это время он регулярно бывал в городе и следил за тем, что там происходит.
– Давай сходим в город прямо сейчас, – предложила Сольвейг. Я кивнул, и мы отправились в Ётухейм, той же дорогой, что попали сюда. За все эти десять месяцев я ни разу не покидал Священного леса, и уже забыл, как мы сюда попали. Но Барни хорошо знал дорогу и уверенно возглавлял нашу компанию. По пути я вспоминал, как нес тут Сольвейг на руках, как в пещере с костром мы встретили Воина Священного Леса Лундвара. Он иногда навещал нас.
Когда мы пришли Ётухейм, я заметил, что ничего не изменилось. Но как я был несчастен тогда, и как счастлив теперь. Сольвейг жива, Вигман Адальберт вышел на связь. Проявившему себя врагу Игг Манне не удалось сломить нас. Наш путь продолжается.
Мы решили пройти по той самой центральной площади. Вскоре, мы увидели прекрасный замок правительницы Ётухейма. Он очень впечатлил Сольвейг, бирюзовые колоны выглядели величественно и непоколебимо. Я забыл, что для нее это была первая прогулка по городу, да я и сам смотрел на него совершенно другими глазами, будто бы и не я прежде был здесь, а кто-то другой. Будто бы я знаю этот город по чьим-то рассказам, и я сам выдумал его, и такой он остался в моей памяти.
И вот, мы уже были на том месте, где великан передал нас стражникам. Оставалось около часа ходьбы до нашего корабля, который все это время так же висел на крючке, как и в тот, день, когда мы попали сюда. Мы проходили мимо фермы, и тут Барни позвал нас зайти. Мы с Сольвейг переглянулись.
– Барни, зачем мы сюда идем? – спросил я.
– Это сюрприз, – хитро улыбнулся он и побежал стучать в дверь. Ему открыл мужчина. Они пожали друг другу руки, о чем-то говорили и смеялись. Когда я и Сольвейг подошли ближе, в нем я узнал того человека, что мы встретили в первый день на площади, когда Барни пытался выяснить у прохожих путь к Великому Древу. Когда он увидел нас, то широко улыбнулся и вышел к нам на встречу, а Барни куда-то исчез. Подойдя к нам, он обратился к Сольвейг:
– Здравствуй. Я очень рад, что вижу тебя на ногах, а не как в прошлый раз, – усмехнулся он.
– Мы встречались с вами раньше? – недоумевала она.
– Встречались, и не раз, – улыбнулся тот.
– Спасибо за помощь! – сказал я, – вы очень помогли нам, – мужчина кивнул и пожал мне руку.
– Меня зовут Фрэйр, – представился он. Только я хотел назвать свое имя, как появился Барни и сказал:
– Я уже все рассказал ему про вас, – он потянул меня за руку – скорее идем!
– Барни, что ты задумал?
– Сейчас увидишь! – широко улыбнувшись, ответил он.
Мы все пошли на задний двор небольшой фермы и увидели там трех лошадей. На них не было ни седел, ни поводьев. Мы с Сольвейг стояли, немного опешив, а Барни уже запрыгнул на одну из них.
– Давайте ребята, так гораздо быстрее и интересней! – не унимался он. Оказалось, что Сольвейг уже умела ездить верхом, а Барни научился, за то время, что мы были здесь. Фрейр рассказал, как они познакомились с Барни.
– Я заметил его вскоре после того, как впервые встретил вас на площади. Раз в неделю он ходил куда-то в сторону вулкана. Так мы и познакомились. Я обучил его верховой езде, а он рассказал, что ходит смотреть за вашим кораблем. Это не ближний путь, а на лошадях куда быстрее.
Признаться, я не сразу понял, как управляться с лошадью, поэтому пару раз мы останавливались. Нам было весело, впервые за долгое время мы чувствовали беззаботность. Когда очнулась Сольвейг, очнулись и мы. Уже через полчаса мы были на месте. Корабль был там же, где я его видел в последний раз. Только выглядел немного потрепанным. Барни достал из своего рюкзака какой-то прибор и встал под багажным отсеком. Потом разделил прибор на две части и, воткнув их обе в землю, примерно на расстоянии полуметра друг от друга, отошел к нам. Вдруг, из частей прибора выстрелили две стальные проволоки и прицепились к кораблю. Между ними образовались светящие ступеньки. Это была «веревочная лестница» нашего времени. Сольвейг спрыгнула с лошади и поднялась вслед за нами.
Мы, молча, ходили по кораблю, будто попав в прошлую жизнь, и думали каждый о своем. Экраны нескольких приборов на бортовом компьютере были разбиты. Некоторые из них Барни успел заменить, какие-то ему не удалось найти. Я уже и забыл о том, как на корабле отразилась наша авария.
– Ну что ж, – внезапно сказала Сольвейг, – если уж меня  удалось вернуть к жизни, то восстановить его не составит труда! – она улыбалась. Мы с Барни кивнули. До позднего вечера мы провозились на корабле. Я и Барни искали в багажном отсеке детали, которые можно было бы использовать в ремонте, Сольвейг разбиралась с памятью бортового компьютера S1. Когда мы вернулись к ферме Фрейра, город уже мерцал огнями. Мы оставили лошадей на заднем дворе и постучали. Дверь открыла женщина. Я опешил. Это была правительница Ётухейма!
– Приветствую вас, – сказала она, улыбнувшись, и пригласила нас в дом, который был частью скалы и снаружи выглядел немного грубо. Но внутри все оказалось совсем по-другому. Мягкий свет, белые стены, деревянный потолок и мебель. Плетеные сундуки и коврики. Вкусный аромат еды. Мы прошли в столовую, которая была соединена с гостиной, и увидели небольшой круглый стол, стоящий посередине, на нем было пять тарелок. Когда мы сели, правительница подала нам еду. Все это время я не мог поверить своим глазам.
– Это же правительница, которую мы видели в замке с бирюзой! – шепнул я Сольвейг. Она взглянула на меня. Как я заметил, Барни тоже видел ее здесь впервые. И вот, сев за стол, хозяйка дома сказала:
– Никаких вопросов, пока не поедите! –это прозвучало строго, и она добродушно усмехнулась. Мы принялись за еду. Все было очень вкусно. Вскоре к нам присоединился Фрейр. Спустя некоторое время, Барни, будучи уже не в состоянии молчать, спросил:
– Вы ведь правительница? Помните, десять месяцев назад мы приходили к вам в замок? Как вы оказались здесь? – он смотрел на нее с широко раскрытыми глазами и жадно ожидал ответов на накопившиеся в нем вопросы. 
– Конечно, я помню вас, – ответила она, улыбнувшись.
– Все называют ее Эги;ль, – подхватил Фрейр, приобняв правительницу  за плечи, – что в переводе с древнего языка означает – Сова.
– Мое настоящее имя Герда, – сказала она. – А Фрейр мой муж.
– Но почему вы не живете в замке? – не унимался Барни. Они посмеялись:
– Нам нравится здесь гораздо больше, нежели в холодных стенах замка, где всегда отряд стражей… Все там напоминает о войне, что была и о той, что грядет… – ответила Герда.
– Я хочу вас поблагодарить, – сказал я, не обратив внимания на ее слова – следуя вашим советам, мы нашли то, что спасло Сольвейг.
– Вы достойно повели себя в такой опасной ситуации, я рада, что смогла вам помочь, – ответила Эгиль.
К моему удивлению Сольвейг, Эгиль и Фрейр вели себя так, будто уже были знакомы. Они говорили о чем-то, чего я не знал, понимали друг друга, казалось, с полуслова. Но я не придал этому большого значения.
До позднего вечера  мы пили чай с мятой и чабрецом под звуки потрескивания дров в камине и разговаривали обо всем на свете. Я почувствовал себя дома, как в те времена, когда родители были со мной. Это был чудесный вечер.

10 ноября 2773 года
Ремонт корабля был уже закончен. Последние дни мы находились на планете Ансуз. На протяжении всего месяца мы каждый день бывали в гостях у Фрейра и Герды. Мы стали, как родные. Очень не хотелось расставаться, но надо было продолжать наш путь.

13 ноября 2773 года
Сегодня, в день нашего отправления, Сольвейг дала Фрейру и Герде такой же наушник, как прислала мне на планету Йера. Благодаря ему, мы сможем в любой момент связаться. 
Планета Райдо, на которой мы условились встретиться с Вигманом Адальбертом, находилась всего в одном дне полета. Мы освободили корабль от крюка, на котором он был подвешен все это время. Сольвейг взяла управление, и мы вылетели из жерла вулкана на поверхность Ансуз. Барни задал бортовому компьютеру уже заранее прописанный маршрут и, вскоре послышалось:
– «Автопилот включен, система S1 работает в режиме спэйс. Приблизительное время прибытия: через двадцать часов. Приятного полета».
Я сидел на диване и смотрел в прозрачное дно корабля. Вскоре планета Ансуз осталась далеко позади.

14 ноября 2773 года
Мы приземлились на планету Риттер утром. Получилось так, что остановились мы на высоком обрыве, под ним простирался густой лес, который издалека казался совершенно непроходимым.
Нам посчастливилось увидеть потрясающий рассвет. Такого я не видел никогда прежде. Лучи солнца рождались и пробивались сквозь облака. А вскоре они осветили все небо. Слышалось пение птиц, шелест листвы. Это место казалось нетронутым человеком.
– Сольвейг, как ты думаешь, – спросил я, – почему «ЕО» говорит, что леса вымирают и, что жители планет виноваты в этом?
– Потому что леса действительно вымирают. Но есть планеты, где природа еще жива, – ответила Сольвейг, – прежде всего «ЕО» уничтожает планеты в захваченных секторах. С помощью технологии, которую «ЕО» разработало во втором секторе «Асс», была запущена программа по уничтожению планет, изъятия из них ядер, ради получения сверх энергии. Скорее всего, основная цель этой операции это создание совершенного оружия.
– Что ты имеешь в виду? – я удивленно взглянул на нее, а она посмотрела на меня серьезно и грустно одновременно, а потом сказала:
– То, что ты видел в пределах системы «Вакуум» в тот день, когда капитан Асбьерн забрал тебя… Это уже не первая операция в колонии. Они начали с уничтожения небольших планет, и уже только к концу операции принялись за Йера. Они оставили только небольшие и малонаселенные планеты.
– То есть, уже не одна планета в четвертом секторе уничтожена? Но как?! Я ничего не знал об этом! Даже повстанцы на Йера не знали! Сколько планет в секторе сейчас осталось?
– Шесть, но, думаю, скоро планета Йера перестанет существовать. Так что останется пять, – я стоял, как окаменевший – Неужели все это действительно происходит?!
– Они не просто так издали законы о запрете передвижения между планетами сектора… Поэтому вы не и знали, что происходит, находясь на своей планете. Никто не знал. «Единое Око» не жалеет никого, ни о каких эвакуациях и речи не идет. Почти треть населения сектора «Йера» уже погибла. Когда закончится операция на твоей планете, потери будут огромными. Уничтоженные планеты не восстановить.
Вдруг мы услышали сигнал. Сольвейг взяла пирамидку и активировала ее.  Это был Вигман Адальберт.
– Вы прилетели?
– Да, мы уже на Райдо. Высылаю наши координаты – сказала Сольвейг, после чего убрала пирамидку в рюкзак.
– Скоро он будет здесь.
Через четверть часа мы увидели корабль Вигмана Адальберта. Он приземлился неподалеку от нас. Вигман Адальберт спрыгнул с корабля и подошел к нам. Это был высокий парень на вид чуть старше меня, волнистые волосы были чуть ниже плеч.
– Скорее! Садитесь на корабль и летите за мной!
– Но в чем дело? – спросил я. Сольвейг потянула меня за рукав:
– Доверься!
– Тебе я верю – улыбнулся я и пошел за ней.
Когда я поднялся на борт корабля, Сольвейг включала бортовой компьютер. Корабль Вигмана Адальберта уже был в воздухе и летел в сторону обрыва.
– Что он задумал? – спросил я.
– Пока не знаю, – ответила Сольвейг.
Корабль Вигмана Адальберта исчез за обрывом. Мы двинулись за ним и через мгновение увидели, что он летит вниз к лесу. Его корабль начал снижать скорость. Сольвейг сделала так же. Я и Барни сидели на прозрачном дне корабля. Мы почти касались крон деревьев. Пролетев несколько минут, мы остановились. Вигман Адальберт развернул корабль носом в сторону скалы и вдруг исчез. Я не поверил своим глазам, только что он был здесь, и вот его нет.
– Сольвейг, как он…
– Понятия не имею, – она развернула корабль в такое же положение, как и Вигман Адальберт. Но ничего не происходило.
– Смотрите! – крикнул Барни и указал в сторону, откуда мы только что прилетели. Это были два корабля «ЕО». Они кружили над обрывом и в любой момент могли нас заметить. Мы не знали, что делать.
– Ты уверена, что надо было верить этому человеку? – спросил я. Сольвейг нахмурилась и только собралась что-то сказать, как вдруг пейзаж изменился. Вокруг все стало серым, и через мгновение я понял, что мы находимся внутри скалы.
– Эй! Вон корабль Вигмана Адальберта! – сказал Барни. Сольвейг посмотрела на меня:
– Что теперь скажешь? – я не ответил.
Когда мы приземлились и вышли из корабля, Вигман Адальберт уже ждал нас.
– Наконец-то мы встретились, – сказал он.
– Да, путь был долгим, – улыбнулась Сольвейг – Получается, мы с тобой мертвы? – Вигман Адальберт засмеялся и обнял ее:
– Да, Игг Манне думает именно так.
– Это Аск и его брат Барни, – представила нас Сольвейг.
– Я рад вас видеть. Хорошо, что Сольвейг пришла к этому моменту не одна, и что она наконец-то нашла истинного союзника, – Вигман Адальберт посмотрел на меня со сдержанной улыбкой.
– Это впечатляет, – сказала Сольвейг, Вигман Адальберт улыбнулся и подошел к одной из стен пещеры. На его руке было какое-то устройство, напоминающее часы. И тут стена, которая была высотой в семь человеческих ростов и шириной в четверть мили стала прозрачной. Мы стояли, опешив, и не могли произнести ни слова. Через некоторое время мы увидели, как мимо пронесся корабль «ЕО».
– Они не видят нас? – спросил, наконец, я.
– Нет, иначе нас бы уже схватили, – ответил Вигман Адальберт.
Сольвейг и наш союзник разговаривали, пока корабли «ЕО» не исчезли из виду. Они рассказывали друг другу о том, что произошло за эти десять месяцев, когда они потеряли связь.
– Я не знаю, как Игг Манне вычислил меня, – говорил Вигман Адальберт, – мне удалось скрыться, только благодаря моему другу – солдату «ЕО». Он не знает, кто я на самом деле, но он помог мне. Последние несколько месяцев перед тем, как Игг Манне отдал приказ избавиться от меня, я и мой друг дежурили вместе. Возможно, поэтому именно ему приказали сделать это. И они были уверены, что он не ослушается приказа. Ведь иначе его бы признали изменником и уничтожили. Но он не послушался. Этот приказ был отдан прямо перед началом нашей ночной смены. Без объяснения причин. И к концу смены я должен был быть уничтожен. У нас было двенадцать часов. За это время я должен был либо погибнуть, либо сбежать. И мой друг рассказал мне об этом сразу, как представилась возможность. Я не знал, что он решит. Но тот уже все придумал. Как спасти нас обоих. Я должен был исчезнуть, как будто бы он убил меня. И не появляться до тех пор, пока не пройдет время, пока ему не удастся сбежать из «ЕО». А ведь это очень не просто. Из «Единого Ока» нельзя уйти. Единственный выход – это исчезнуть и обречь себя на пожизненное преследование. Себя и своих близких. У него есть семья – жена, двое детей, родители. Им всем придется навсегда исчезнуть и жить в страхе. Как нам с тобой, Сольвейг… – Вигман Адальберт посмотрел на нее с тенью отчаяния в глазах. Она промолчала. Все это время Сольвейг стояла неподвижно и смотрела вдаль, сквозь прозрачную стену пещеры, будто всматривалась вглубь непроходимого леса.
– Я не могу подвергать моего друга и его семью опасности. Я вынужден скрываться от Игг Манне до тех пор, пока не спасу его.
– Где он сейчас? – спросила Сольвейг, – Ты познакомился с ним в третьем секторе?
– Да, это было примерно полтора года назад, когда он появился в нашем отряде. Его перевели из второго сектора. В «ЕО» существует особая политика в отношении солдат. С определенной периодичностью меняется место службы, они расформировывают отряд, рассылая солдат в разные уголки секторов. Так теряется связь между ними, и все они становятся друг другу чужими. И вряд ли, когда-нибудь снова, ты встретишь того, с кем служил раньше. Мы вместе служили на планете Беркан около трех месяцев, когда меня приказали убрать. И когда он «выполнил» приказ, то дальше все шло своим чередом. Через несколько месяцев его вместе с семьей отправили в первый сектор, спустя полгода он оказался здесь на Райдо. А несколько месяцев назад его перенаправили в четвертый сектор. Все это время я старался держать с ним связь, но это становится слишком опасно.
– Ты неспроста так держишься за него… – сказала Сольвейг – он твой истинный союзник? – Вигман Адальберт помолчал мгновение, а потом сказал:
– Это так…
– Ты отдал ему медальон?
– Да, все подтвердилось.
– Но как ты скажешь ему, кто ты на самом деле? И ты уверен, что он будет за тебя?
– Я уверен в нем.
– Хорошо, – ответила Сольвейг, – я рада, что и ты теперь не один.
– Нам предстоит путь на планету Ингваз. Я смогу провести вас в Храмы. Там мы попытаемся узнать о том, что так фанатично ищет «ЕО». Тогда у нас появится возможность предвидеть их дальнейшие планы.
– А как ты узнал, что именно Игг Манне тебя вычислил?
– Мой друг рассказал мне о разговоре, который случайно услышал. Его вызвал командир. Постучав в кабинет, он заглянул, но никого не увидел. Он уже собирался уйти, как услышал из другого конца кабинета два голоса – командира и какого-то мужчины, к которому тот обращался «Господин Игг Манне».  Когда он, приоткрыв дверь, рассмотрел кабинет внимательнее, то заметил, что в той стороне, откуда доносились голоса, была приоткрытая дверь, за которой, видимо, и находились те оба. Он помнит, что Игг Манне сказал: «Его подружка с Совуло скоро будет уничтожена. Она решила, что сможет спрятать свой штаб в снегах этой планеты. Глупышка…»
– Вигман, возможно они вычислили тебя по информации, которую нашли в штабе «Чайка»…? – Сольвейг растеряно посмотрела на него. Я заметил, что она чувствовала себя виноватой.
– Эй, но ведь мы очень многое забрали! Нэм уничтожил оставшиеся приборы, возможно, что информация из штаба тут вовсе не причем! – вмешался я. Но Сольвейг это не убедило, и Вигман Адальберт сказал:
– Не стоит думать об этом. Мы никогда не узнаем наверняка, да это и ни к чему. Ведь если бы этого не произошло, то я не узнал бы, что настоящий солдат «ЕО» окажется моим истинным союзником.
– Можем мы прогуляться в лесу? – спросила вдруг Сольвейг. Я и Вигман Адальберт переглянулись, а Барни сказал:
– Отличная идея! – и, подхватив Сольвейг за руку, потянул в сторону прозрачной стены. А через секунду, остановившись, сказал:
– Эй! А где здесь выход?! – Вигман Адальберт нажал какую-то кнопку:
– Ну вот, можно идти.
– Но что ты сделал? Разве что-то изменилось? – спросил Барни.
– Да, теперь мы можем пройти сквозь экран и оказаться прямо в лесу.
– Я тебе не верю, – сказал Барни и попытался рукой облокотиться на прозрачную стену скалы. Но вместо этого он вывалился наружу и исчез из виду. 
– А-а-а-а! – послышался его голос. Мы все ринулись к стене и увидели, что Барни лежал на зеленой траве и хохотал.
– Видели бы вы свои лица! – не унимался он. До земли было всего полметра и он, упав на мягкую траву, не ударился. Мы шагнули из пещеры и оказались рядом с Барни. Когда я оглянулся, то увидел просто скалу. Даже мне, только что вышедшему из нее, было трудно поверить, что с ней что-то не так.
Пока я отвлекся, силуэт Сольвейг уже почти растворился в темном лесу. Я не заметил, как наступил закат. Он ослеплял меня.
– Сольвейг! – но она уже исчезла где-то в глубине непроходимого леса.
Барни и Вигман Адальберт вернулись в пещеру, а я все ждал ее возвращения. Сквозь листву пробивались лучи огненного заката. Все небо было объято ими. Я лежал на траве греясь в лучах заходящего солнца и не заметил как задремал.
15 ноября 2773 года
Я проснулся от холода. Солнце зашло, должно быть, я проспал около двух часов. Вокруг никого. Заглянув в пещеру, я увидел Барни и Вигмана Адальберта, но Сольвейг с ними не было.  Тогда я решил пойти ее искать.
Направившись вглубь леса, я обернулся назад и посмотрел на скалу, в которой находилась пещера.
– Как бы не заблудиться… – подумал я, когда она пропала из виду за густыми деревьями. Вскоре темнота поглотила лес. Чтобы продолжить путь, я вынужден был включить прибор полусферу, молочно-голубое свечение которого освещало мне путь.  Я шел все дальше и дальше в лес,  стараясь идти только прямо, потому что троп не было. Прошло примерно четверть часа, но Сольвейг так и не нашлась.  Я остановился и посмотрел вверх. Кроны деревьев были очень густыми, и я практически не видел неба. 
– Где же Сольвейг? Может быть, уже вернулась? –  подумал я, но почему-то совершенно не собирался разворачиваться  и идти назад.  Я чувствовал, что скоро найду ее, и решил сменить направление. Чтобы не заблудиться, я нашел камень и сделал отметку на дереве. Теперь каждый раз, когда я, куда-то сворачивал, острой стороной камня я рисовал стрелку, которая указывала направление к скале.
Я шел все дальше. Несмотря на свечение от прибора-полусферы в темноте было трудно что-то  разглядеть.  Внезапно я заметил сияние, такое же, как тогда в снежную бурю на Совуло, и на корабле во время аварии на планете Ансуз. Это была она – Сольвейг. Я направился в сторону этого света.
Пробираясь сквозь заросли, я вышел из леса и оказался на берегу озера. Место, где я очутился, поразило меня своей красотой, и казалось, время здесь остановилось. Лес огибал озеро и продолжался, уходя куда-то вдаль. Сольвейг сидела на берегу и смотрела на небо. Стоя у нее за спиной, я тоже взглянул вверх и увидел бескрайние полные звезд небеса. Они куполом возвышались над озером. Я застыл и не мог отвести глаз.
– На планете Йера такого не увидишь, да? – вдруг спросила она.
– Да… из-за последствий войны над городом всегда густые облака, я никогда раньше не видел такого прекрасного неба, – ответил я, накинув ей на плечи свою куртку, и присел рядом. Она улыбнулась, но ничего не сказала. Я не знаю, сколько времени мы пробыли там, в абсолютной Тишине. Я был счастлив, что с ней все в порядке, что она рядом.
– Сольвейг… – прервал я наше молчание, – я очень хочу помочь тебе в твоей миссии. Но теперь… – на мгновение я замолчал, и она посмотрела на меня. Встретившись с ней глазами, я сказал, – теперь я боюсь потерять тебя, – она посмотрела на озеро. Его безупречная гладь отражала звезды и, было ощущение, что они находятся под водой.
– Смотри, – шепнула Сольвейг – там, в центре озера…  она заметила первые капли дождя, надвигающегося на нас. Я посмотрел на нее и, улыбнувшись, быстро подхватил на руки и побежал в сторону леса. Но дождь настиг нас быстрее, чем мы успели укрыться в лесу.
– Твоя попытка провалилась, – смеясь, сказала Сольвейг.
– Ты права. Тогда нам больше некуда торопиться, – заметил я и сбавил шаг.
– Нам не надо пробираться сквозь лес, – сказала Сольвейг. Есть дорога гораздо быстрее, – оказалось, мы были всего в десяти минутах ходьбы от скалы, где нас уже, наверно, заждались Барни и Вигман Адальберт. Мы вымокли до нитки и замерзли, но чувствовали себя счастливыми. Все это время я нес ее на руках, как и тогда на планете Ансуз.
– Когда ты умирала, жизнь покидала и меня, – сказал я ей, – это было тяжелое время. Все те десять месяцев я ждал, когда ты вернешься, я искал тебя, – она молчала, но я чувствовал, что она улыбается. Я обнял ее крепче и прибавил шаг. Вскоре мы уже были в пещере. 
16 ноября 2773 года
Вигман Адальберт и Барни спали. Когда мы оказались в пещере, я оглянулся и посмотрел сквозь прозрачную стену. Первые лучи рассвета пробивались сквозь легкие облака.
– Это удивительно, – вдруг прошептала Сольвейг, – вот какой на самом деле мир. «Единое Око» лишает нас этого мира. Лишает нас жизни, – я чувствовал, как быстро бьется ее сердце, она говорила сквозь сон. Я отнес Сольвейг на корабль и, положив ее на диван, вернулся, к прозрачной стене. Я думал о том, что могу сделать. Что будет, когда мы доберемся до «ЕО». И смогу ли я защитить Сольвейг на этом пути. Мои размышления прервал Вигман Адальберт. Я даже не заметил, как он подошел.
– Не спится? – спросил он тихо.
– Да, – ответил я, очнувшись от своих мыслей.
– Я люблю это место, рассветы здесь неповторимые, – сказал он. Посмотрел на него, я увидел, как его глаза сияли, в них отражались лучи новорожденного утреннего солнца.
– Вигман, у меня есть просьба, – он вопросительно посмотрел на меня,  – я хочу научиться управляться с оружием. Теперь я думаю, что без этого не обойдется, – он оживился и с улыбкой ответил:
– Конечно, я научу тебя! Когда начнем? – я обрадовался и сказал:
– Прямо сейчас!
– Отлично! Жди меня около скалы, – сказал он. Я кивнул и вышел через прозрачную стену пещеры. Вигман не заставил себя долго ждать. Уже через пару минут он вернулся с двумя пистолетами и принялся за мое обучение.
– Ты когда-нибудь держал оружие у руках? – спросил Вигман.
– Нет, – смущенно ответил я.
– Тогда я расскажу тебе о том как управляться с этой штукой, держи, – он протянул мне пистолет.
Когда я впервые увидел его, Вигман показался мне замкнутым, я и не думал, что он согласится мне помочь, да еще и с таким энтузиазмом. Вигман Адальберт проходил подготовку в армии «ЕО» и многое умел. Это все, что я о нем знал, но мне хотелось узнать его лучше.
– На какой планете ты родился?
– На планете Ингваз в третьем секторе, – ответил Вигман, –  скоро ты увидишь ее. 
– Сольвейг ведь тоже из третьего сектора, вы там познакомились? – мы сели на траву под одним из раскидистых дубов.
– Ее родина далеко отсюда, – сказал он, окинув взглядом небеса, – но да, мы впервые встретились, когда она покидала Лагуз. Сольвейг долго готовилась к этому. Слухи о ней ходили по Мегаполису, и мы о ней знали.  За Сольвейг следили. Так получилось, что это дело поручили мне, поэтому я помог ей. Почему именно за ней следили, не сообщалось, но поводов для ее ареста не было. Меня приставили для сбора подробной информации о ней. Но Сольвейг жила обычной жизнью, почти ни с кем не общалась. Слежка за ней практически прекратилась. Как вдруг, выяснилось, что Сольвейг подготовила побег! Да еще и не в одиночку. Я долго оттягивал с докладом в штаб «ЕО» и эта информация появилась у них, только когда ее корабль уже приближался к поверхности воды. Был отдан приказ, арестовать Сольвейг. План заключался в следующем: они хотели дать возможность Нэму, ее попутчику, угнать корабль, а солдат тем временем направить к тому месту, где находилась  Сольвейг. Все должно было пройти тихо. Как только стало возможно, я предупредил ее. Сольвейг пришлось улететь на своем небольшом корабле, так что у нее не было шансов уйти от преследования. Она попала в аварию.
Солдаты «Единого Ока» ни один день искали ее, но найти не смогли. В документах написали, что Сольвейг утонула. На самом деле, сразу после аварии я нашел ее и на своем корабле отвез в безопасное место, где она должна была встретиться с Нэмом. Так мы и познакомились.
– Получается, что они были готовы отпустить Нэма, – удивился я – и потерять корабль ради того, чтобы арестовать ее?
– Они все равно поймали бы его, объявив потом жителям Мегаполиса, что при попытке побега, преступник отказался повиноваться приказам и был убит. И, как обычно, напомнили бы всем, что каждого, кто осмелится неповиноваться, ожидает такая же участь.
Я слушал его и  не мог поверить своим ушам. Спустя некоторое время, кое-как осознав то, что рассказал мне Вигман, я сказал:
– В Мегаполисе на планете Йера тоже были такие случаи. А бывало, что люди просто пропадали, и никто не знал, удалось ли им сбежать или солдаты «Единого Ока» уничтожили их, – Вигман Адальберт посмотрел на меня и сказал:
– Я видел много людей, которые пытались сбежать, и видел, как  это происходит на самом деле. Все не так, как вам говорят.
– А почему Сольвейг хотели арестовать, а не убить, как беглеца?
– Арест – это особая мера наказания. Она не просто беглец. В таких, как Сольвейг «Единое Око» видит угрозу своей системе. Она вмешивается в политику, ведет за собой людей, а не просто сбегает ради свободы.
– А что случается с теми, кого им удалось арестовать? – нехотя спросил я.
– Сначала их пытают. После чего сажают в карцер на несколько месяцев. Они заставляют заключенных мучаться, сходить с ума. Они убивают их медленно и жестоко.
– Но почему?! Почему они просто не избавятся от такого человека, как от беглеца и так же не объявят об этом? – Вигман Адальберт, посмотрев на меня, ответил:
– Они считают, что смерть в перестрелке – это слишком большая честь для тех, кто ставит под угрозу их систему. Слишком легкая смерть… Поэтому Игг Манне, когда узнал о том, что я спас ее и она жива, решил расправиться с ней самостоятельно…– на пару секунд он задумался, а потом продолжил:
– Если людям станет известно, что существуют такие, как Сольвейг… Это будет начало революции.
– Начало революции? – прошептал я, – подожди, ты думаешь это возможно? – он удивленно посмотрел на меня, а потом сказал:
– Кто знает, кто знает…
Наш разговор прервал внезапно появившийся из скалы Барни. Он был сонный, тянулся и тер глаза.
– Эй, Барни, – позвал его Вигман Адальберт – не хочешь присоединиться к тренировке? – мой брат тут же оживился и подбежал к нам:
– Конечно, хочу! А вы что, уже тренировались? А почему вы не разбудили меня?!
Вскоре появилась Сольвейг. В это время мы стреляли по банкам. Барни никак не мог попасть, да и у меня не очень получалось.
Вигман Адальберт наблюдал за нами, сидя под деревом, но увидев Сольвейг, направился к ней со словами:
– Ты прекрасней рассвета, Солнечный Свет, – она улыбнулась и ответила:
– Благодарю тебя, Воин Благородный и Светлый, – это были их имена на древнем языке.
– Не хочешь вспомнить былое? – спросил Вигман, протягивая ей пистолет. Она, молча, взяла оружие и за долю секунды сбила все банки. Мы с братом опешили.
– Сольвейг, где ты научилась так стрелять?! – закричал Барни, Сольвейг, улыбнувшись, ответила:
– Долго рассказывать.
Вскоре Вигман ушел, сказав, что ему нужно еще кое-что подготовить к отправлению. Сегодня мы вылетим на Ингваз. Я задремал, а когда очнулся от ярких лучей заката, то, приоткрыв глаза, никого не увидел.
– Сольвейг… – шепнул я, и снова погрузился в царство сна.
– Аск… – донеслось эхом. Проснувшись, я увидел, что она сидит рядом.
– Мы отправляемся, как только стемнеет, – сказала она, не отрывая глаз от заката, – Всё то время, что мы провели здесь, было замечательным, согласен?
– Не помню, чтобы когда-то я был счастлив больше, – она встала и, улыбнувшись, протянула мне руку. Дав ей свою руку, я увидел молочно-голубое свечение между нашими руками.
– Сольвейг, ты видишь это?
– Я чувствую это.

Глава 10. Город Правды

Из дневника Сольвейг
17 ноября 2773 года
Полет на планету Ингваз длился двадцать шесть часов. Вигман Адальберт и Барни летели впереди, а Аск летел со мной на нашем корабле. Вигман Адальберт  знал, где и когда дежурят солдаты «ЕО» и разработал безопасный маршрут.
– S1, включить автопилот, – сказала я, когда мы были на  полпути от цели.
Практически всю дорогу мы молчали. Аск сидел на диване и смотрел в прозрачное дно корабля. Я не знаю, о чем он думал. Его взгляд всегда был мягким, но теперь в нем появилось что-то еще. Что-то, чего я пока не могла понять.
– Ты ведь никогда раньше не был в третьем секторе? – спросила я. Он молчал, будто не слышал меня. Возможно, это действительно было так. Я посмотрела в иллюминатор, где-то вдали виднелась планета Райдо, на которой я провела одни из лучших дней в моей жизни.
–  Когда-нибудь я вернусь туда, – подумала я. Тут мои мысли прервал Аск:
– Прости, я задумался. Ты что-то сказала?
– Скоро ты сам все увидишь, – обернувшись, ответила я. Мы встретились глазами. Его взгляд навсегда останется со мной, даже, если его не будет рядом. Мне не хотелось думать об этом, но это могло случиться, и я должна была быть готова. По моей щеке скользнула слеза. Я отвернулась к иллюминатору и закрыла глаза. Через несколько секунд я почувствовала, что он стоит позади меня.
– Сольвейг, что-то случилось? – осторожно спросил Аск. Его голос был такой же мягкий, как и взгляд, и звучал тихо. Я молчала, и он не стал нарушать Тишину.

18 ноября 2773 года
–  «Корабль готов к погружению» – объявила система S1. Корабль Вигмана Адальберта уже почти полностью погрузился под воду.
  – Храмы находятся под водой? – растерянно спросил Аск. 
Мы погрузились. Вдалеке мелькали огни, это был какой-то небольшой город. Я рассказывала Аску о том, как устроены подводные города и Мегаполисы в секторе «Лагуз», он был поражен:
– Я и представить не мог, что такое возможно. Сейчас мы плывем в один из таких городов?
– Нет. Мы направляемся в Храмы. «Единое Око» ищет их, но они очень хорошо спрятаны.
– А откуда Вигман Адальберт знает, где они находятся? – спросил Аск.
– Вигман Адальберт Потомок Жрецов, – мой ответ ввел Аска в замешательство.
– То есть, это все правда? Та история о Жрецах, и их преследовании? – я кивнула. Мне показалось, что Аск хотел спросить о чем-то еще, но его опередил Вигман Адальберт появившийся на экране бортового компьютера.
– Сольвейг, ты меня слышишь?
– Да, Вигман.
– Старайся держаться как можно ближе к моему кораблю. Через минуту мы будем в подземном туннеле. Связь скорее всего прервется. Если вы отстанете, это может очень плохо кончиться. Будьте осторожны.
На этом он исчез с экрана, а его корабль нырнул в пещеру, которая уходила куда-то в глубину. Мы оказались в полной темноте. Тишина.
Вдруг нас ослепило, это были фонари корабля Вигмана Адальберта. И тут мы увидели, что находимся у входа в лабиринт. Мне было трудно представить его размеры, но только входов было больше десятка.
– Теперь понятно о чем говорил Вигман Адальберт, – негромко сказал Аск. Я максимально приблизилась к кораблю Вигмана, и мы двинулись вперед. Его корабль плыл медленно, не останавливаясь, периодически, выключая фары, что делала и я вслед за ним. Были моменты, когда мы плыли в абсолютной Темноте, и необходимо было держать нужную дистанцию. Слабый свет приборов на пульте управления освещал лицо Аска, который стоял рядом со мной. Я очень боялась столкнуться с кораблем Вигмана Адальберта или отстать от него. У меня тряслись руки. Аск заметил это, и положил свою руку на штурвал поверх моей. Он держал его твердо, но при этом не делал мне больно. Мы продолжали двигаться по лабиринту, который казалось никогда не кончится.
– «Режим полета активирован», – услышали мы сообщение системы S1.
– Мы что, летим? – не поверил своим ушам, Аск.
– Похоже на то… – я пыталась понять, как это произошло.
  Секунду назад мы были под водой. А сейчас нашему взору открылся необыкновенной красоты город. В его центре виднелся огромный Храм.
Корабль Вигмана Адальберта приземлился, и мы следом за ним. Я вышла из корабля и направилась к выходу из лабиринта.
– Как это работает? – спрашивала я саму себя. Выход из лабиринта выглядел, как вход в пещеру. Но почему то вода не заходила дальше, чем ее границы. Я коснулась воды, которая просто висела неподвижно, и моя рука прошла внутрь. Я приложила вторую руку к поверхности воды.
– Удивительно… – вдруг я почувствовала, что меня затягивает. Я пыталась вынуть руки, но не мне не хватало сил. У меня началась паника. Я хотела было закричать, но тут ощутила чью-то руку, она прижала меня к себе. Я оглянулась и увидела, что это Вигман Адальберт. Вторую руку он приложил к водной поверхности, и я увидела, что его глаза засияли, сильный ветер подул ему в лицо. Он что-то прошептал. И тут я почувствовала, что вода больше не держит меня. Вигман Адальберт, не отпуская меня, отошел назад:
– Я рядом. Не бойся, – я смотрела ему в глаза и не могла сказать ни слова, – все будет хорошо. Со мной ты в безопасности. Я потерял надежду, когда узнал, что Игг Манне добрался до тебя. Я думал, ты умерла, и у меня больше не было смысла продолжать бороться.  Но теперь я готов идти до конца. Я буду с тобой.
– Ты уже второй раз спасаешь меня от водной стихии. Возможно, когда-нибудь и я спасу тебя, тогда мы будем квиты.
– Ты уже спасла меня, однажды.
– О чем ты? – удивилась я.
Тут подбежали Аск и Барни.
– Что случилось? – суетливо спросил Барни.
– Все хорошо, – ответил Вигман Адальберт – просто я еще не успел вам рассказать об особенностях этого места, – он отошел от меня и показал рукой на город – это Хэ;льги Хэ;ймир, что в переводе с древнего языка означает Священный Дом. Есть и другое название у этого города – Город правды. Здесь я родился. Это то место, что ищет «Единое Око». Теперь вы понимаете, почему они никогда не смогут найти Хэльги Хэймир. Необходимо, чтобы один из Наследников Жрецов привел их сюда. Иначе это невозможно. По пути к Храму я покажу вам город.
Мы направились вслед за ним. Я все еще не могла поверить в то, что только что произошло. Не могла перестать думать о Вигмане Адальберте и его удивительных способностях. Жрецы обладали необычайной силой. А Вигман, тем временем, продолжал свой рассказал:
– Это самый главный Храм. Все Храмы, которые существуют, находятся под покровительством Великого Храма Хэльги Хэймир.
Мы подошли к вратам города. По обе стороны от них стояли люди в длинных одеждах, без оружия. Когда мы приблизились к ним, те из них, кто был молод низко поклонились, а старцы склонили головы. Вигман Адальберт на мгновение остановился и почтительно кивнул головой им в ответ. Мы оказалась в городе. Освещали его плавающие в воздухе фонари. Они светились разными цветами, и, казалось, что мы попали в сказку. Будто бы того мира, откуда мы только что пришли, и нет вовсе. Я догнала Вигмана и шепотом спросила:
– Что это было? – он загадочно посмотрел на меня и, улыбнувшись сказал:
 – Они рады видеть нас. Чувствуй себя, как дома, – я удивилась еще больше:
– Я не понимаю, что происходит. Ты о чем-то не сказал мне? – а Вигман Адальберт только улыбался в ответ. Мы уже были около Великого Храма. Стены его будто сияли. Я взглянула на Вигмана Адальберта и вновь увидела тот необычный свет его глаз. Он первым ступил на широкие ступени из белого камня. Вслед за ним поднялись и мы. Ворота медленно открывались. На них были изображены символы всех планет галактики Сапей. Они отражали мягкое свечение цветных фонарей. Встречающие у входа нам снова поклонились, а Вигман Адальберт так же почтительно кивнул в ответ. В величественной зале было много людей, все они приклоняли головы, когда мы проходили мимо.
– Сейчас я представлю тебя моему отцу – шепнул мне Вигман Адальберт.
– Что?! – опешила я, но постаралась задать этот вопрос, как можно тише, потому что увидела, как навстречу нам вышел правитель. Его длинное белое одеяние касалось пола из прозрачного камня молочного оттенка. Я подняла глаза и посмотрела на него. Это был статный мужчина с сияющей смуглой кожей, темными волнистыми волосами, спадающими на плечи.
– Здравствуй, отец, – сказал Вигман Адальберт, сделал шаг вперед и поклонился.
– Приветствую тебя, сын мой, – кивнул правитель города Хэльги Хэймир.
– Я привел ту, которую искал. Ее имя Сольвейг, – Вигман взял меня за руку и провел ближе к отцу, – я думал, что она мертва. Но оказалось, что ей, так же, как и мне удалось выжить, – я поклонилась правителю, держа глаза опущенными до тех пор, пока он не обратился ко мне.
– Твое имя на древнем языке означает Солнечный Свет… – я взглянула на него, – насколько мне известно, до тебя, так же, как и до моего сына, добрался Игг Манне, это правда?
– Да, правитель, – ответила я, не сводя с него глаз.
– Как это случилось?
– Меня поглотила Тьма.
– Поглотила Тьма… – медленно повторил он, подняв брови – Тьма… как тебе удалось освободиться?
– Меня освободил мой Истинный Союзник, – я указала рукой на Аска. Я хотела было представить его, как вдруг Правитель обратился к Аску:
– Так это ты Ясень? – он внимательно посмотрел на Аска и подозвал его к себе. Аск подошел и поклонился, – Ты теперь часть Священного Леса, не так ли?
– Да, – ответил Аск – я сделал это, чтобы спасти Сольвейг.
– Значит, ты общался со старцем Секвойя.
– Он очень помог нам. Секвойя научил меня, как пользоваться той силой, что внутри меня. А благодаря Меду, к которому у меня появилась возможность прикоснуться, я спас Сольвейг. Я искал ее во Тьме десять месяцев, – правитель одобрительно кивнул. А потом внимательно посмотрел на Барни, – как тебя называют? – спросил правитель.
– Мое имя Барни, – смущенно ответил он.
– Дитя… Я хочу назвать твое настоящее имя. Твое имя Тра;ни Ве;мунд.
– Но что это значит? – запинаясь от волнения спросил Барни.
– Это значит Журавль Защитник Дома.
– Защитник Дома? Вы говорите о Хэльги Хэймир? О Священном Доме?
– В тебе я вижу кровь Жрецов. Ты можешь остаться здесь и обучаться нашему мастерству, – было видно, что Барни не верит своим ушам. Он обернулся и посмотрел на брата. Аск кивнул ему.
– Я согласен, – ответил Барни.
– А теперь отдохните с дороги. Мы встретимся с вами позже, – сказал правитель, все поклонились. Он уже собрался уходить, как вдруг сказал:
– Я назвал вам ваши истинные имена, но не назвал свое. Мое имя Хэ;йнрек Хэ;ймир. В переводе с Древнего Языка это означает – Хозяин Священного Дома, – после этих слов он удалился.
Мы покинули Храм, и Вигман показал нам дворец, что находился неподалеку. Нас провели в комнаты, где мы могли отдохнуть. Братья сидели вместе и разговаривали о новом имени Барни – Трани Вемунд и о том, что он будет обучаться у Жрецов. А я хотела поговорить с Вигманом Адальбертом. Он стоял на балконе в своих великолепных покоях. Когда он увидел меня, то улыбнувшись, подал руку. Я поднялась на балкон, и передо мной открылся потрясающий вид на Священный город. В городе цветные фонари парили, медленно перелетая с места на место, появлялось все больше света в окнах домов. Несколько минут мы молчали. А потом я спросила:
– Почему ты не сказал о том, что ты сын правителя?
– Это изменило бы что-то?
– Не знаю, наверно, я бы обращалась к тебе более подобающим образом, – я с улыбкой сделала реверанс, разведя руки в стороны, будто придерживая платье. Он засмеялся.
– Именно поэтому я и не сказал, – его глаза сияли. Он приобнял меня и показал рукой на город, – я не был здесь почти пять лет. Но тут вся моя жизнь.
– Но почему ты решил уйти в «ЕО»? Ведь это было очень рискованно, – пару секунд он молчал, не сводя глаз с города, а потом подхватил меня и посадил на широкие перила балкона.
– В какой-то момент я понял, что научился всему, что было необходимо. И теперь я должен защитить Хэльги Хэймир. Это был мой выбор, – он приблизился ко мне и сказал немного тише, – и я ничуть не жалею об этом.
Он сел рядом со мной. Ветер играл прозрачными легкими шторами. Несколько фонарей в покоях Вигмана Адальберта освещали их золотистым светом.
– Когда я принимал это решение, я и не думал, что встречу такую, как ты. Я узнал о тебе, только благодаря тому, что получил приказ следить за тобой.
 – Что?! Ты следил за мной? – возмутилась я и легонько толкнула Вигмана локтем.
– Это был приказ, я его выполнял, – с наигранной серьезностью сказал Вигман Адальберт.
– Я хочу спросить тебя о том, что произошло, когда мы прилетели в город. Меня чуть не затянула в пещеру, но ты появился и…
– Помнишь скалу, в которой мы были на планете Райдо?
– Конечно, ты управлял той системой с помощью прибора на руке, – он хитро улыбнулся:
– Нет.
– Я не понимаю.
– Это было то же самое, что и сегодня здесь. Я не хотел показывать свою силу. Поэтому сделал вид, будто создал изобретение, которым управляю с помощью прибора. Но сегодня я не мог скрыть свои способности, иначе ты… – он замолчал и посмотрел на меня, – ты со мной, все будет хорошо, – он прислонился ко мне лбом и, посмотрев в глаза, прошептал, – я буду рядом, пока бьется мое сердце, – он хотел поцеловать меня, как вдруг над городом раздался звон колокола. Мы вздрогнули.
– Нас зовут, идем, – сказал Вигман.
Мы спустились в зал. Аск и Барни уже были там. Вскоре парадные двери распахнулись, и в них появился Хэйнрек Хэймир, отец Вигмана. Мы поклонились ему, он кивнул и жестом показал следовать за ним, в самое сердце Великого Храма – в круглый зал с арками из белого камня.
– Это место называют Домом Истины, – сказал правитель. 
Я привел вас сюда, чтобы оставить наедине с собой. Здесь вам откроется то, что спрятано глубоко внутри вас. Пришло время узнать о себе, все что необходимо для продолжения вашего пути. Кому-то необходимо что-то вспомнить, кому-то очнуться от пелены, а кому-то узнать правду о предстоящих испытаниях и быть готовым к ним. Ваша миссия сложна и любое внутреннее колебание или неуверенность может разрушить ваши старания и погубить вас. В Доме Истины вы можете задать любой вопрос, и если пришло время узнать правду, она обязательно откроется вам.
В зале мы увидели людей, которые стояли группами по девять человек. Двое из них стояли впереди, еще двое – позади них. А чуть дальше еще пятеро. Всего было пять таких групп. Только в одной из них было восемь человек. И тут невероятная мысль пронеслась у меня в голове:
– Вигман, неужели это…
– Позвольте представить вам сенаторов пяти федераций, – сказал Хэйнрек Хэймир и присоединился к той группе, где не хватало девятого человека. В зале располагалось пять больших столов с девятью стульями за каждым. Один стол посередине располагался на ступень выше остальных. Хэйнрек Хэймир сел за этот стол, после чего остальные участники собрания заняли свои места.
– Как вы наверно знаете, – начал правитель, – до появления «Единого Ока» федерации Фео, Асс, Лагуз, Йера и Зиу держали связь между собой с помощью сената. Представителями федерации были девять человек: семейная пара – сенатор со своей женой, два советника и еще пять человек – наставники, обычно, это были военные стратеги. Еще одиннадцать – министры, возглавляющие министерства федерации. Принцепс – первый из сенаторов, сменялся один раз в год, в соответствии с собранием сената. «ЕО» уничтожило сенаторов федерации Фео и захватило там власть. В федерации находилось множество научных разработок, на основе которых «Единое Око» смогло осуществить свой план. Они многих сумели увлечь за собой. Главной целью «ЕО» было создание империи Хагни, которая бы поработила все пять федераций. Поэтому вскоре «ЕО» собиралось напасть на федерацию Лагуз. Они знали о существовании Храмов, в которых по сей день хранится Тайна Сотворения Мира. «Единое Око» решило, что постигнув тайну, смогут использовать ее, чтобы обрести власть. Тогда сенаторы федерации Асс приняли решение добровольно присоединиться к «ЕО» и убедили «Единое Око» не нападать на федерацию Лагуз. После этого сенаторы федерации Лагуз изъявили желание мирно присоединиться к «ЕО». Так мы смогли избежать войны. Сенаторы федерации Йера не желали становиться частью империи Хагни. Тогда в результате жестокой войны федерация была обращена в колонию.
«ЕО» к тому времени уже приступило к поискам в федерации Лагуз, но им никак не удавалось найти Храмы. Поэтому какое-то время спустя было принято решение начать самостоятельно разрабатывать оружие. Так появилась операция «Эрн». Тогда она была еще абсолютно секретна. Когда появились первые разработки, их необходимо было где-то тестировать. Так беда снова обрушилась на колонию Йера. Испытания они проводили на Совуло, что привело к гибели всего живого на планете. Испытания провалились, – сделав паузу он, тяжело вздохнув, продолжил, – не так давно был издан закон о том, что Принцепс больше не будет избираться. Они поставили на эту должность своего человека. Его имя Игг Манне. После этого собрание Сената стало бессмысленной формальностью.
Настоящие собрания Сената уже давно проходят тайно, здесь на планете Ингваз в Великом Храме Хэльги Хэймир. Поначалу сенаторов было всего двадцать семь – представители секторов «Асс» и «Лагуз» и федерации Зиу, но уже почти три года назад у нас появились представители секторов «Фео» и «Йера». Позвольте представить вам, – Хэйнрек встал из-за стола и поднял левую руку, – сенаторы сектора «Фео» – Од и его супруга Фре;йя, а так же их советников и наставников. 
– Неужели это вы?! – внезапно крикнул Барни и подбежал к сенаторам. Они обнимали его и выглядели очень счастливыми.
– Что происходит? – тихо спросил Вигман.
– Это его родители, – растерянно сказал Аск. Правитель Хэйнрек Хэймир поднял правую руку:
– А теперь позвольте представить вам сенаторов сектора «Йера» – девять человек встали из-за стола и скинули капюшоны – Фрейр, брат близнец Фрейи, и его супруга Герда, – Аск отошел на шаг назад. Я крепко взяла его под руку:
– Я не могу поверить! – шептал он, – как я не узнал их раньше?! Это же мои родители!
Это были те люди, которые помогли нам на планете Ансуз. Фрейр, который учил нас кататься на лошадях, и его супруга, правительница Ётухейма, которую называют Эгиль.
– Аск, – сказала я твердо, – они не хотели, чтобы ты узнал их, но в Доме Истины пелена с глаз спала.
 – Это правда, мы не хотели, чтобы он узнал о нас раньше, – произнес Фрейр. Случилось так, что судьба разлучила нас, возложив на каждого миссию, от которой мы не в силах отказаться. Но жрица Священного города была рядом с Аском. Ее имя Ювина. И хоть вероятность нашей встречи была мала, это именно она сделала так, чтобы он не узнал нас.
Аск стоял как вкопанный и не мог произнести ни слова.
– Мы не знали, что когда-то еще увидим Аска, – сказала Герда.
–Так же, как и мы уже и не надеялись встретить нашего сына, – сказал Од.
– Когда мы узнали, что Аск в Ётухейме, то всеми силами пытались ему помочь, – сказал Фрейр – но мы не хотели, чтобы родственная связь прервала наши миссии. Но теперь, когда судьба распорядилась так, что у нас единая задача, мы счастливы, что, наконец, можем вам рассказать, что случилось на самом деле.
– Это удивительно… – сказал Хэйнрек Хэймир, – у родителей Аска есть кровь Жцецов, так же как и у родителей Трани Вемунда. Ведь твой отец, Аск, и твоя мама, Трани, близнецы, Фрейр и Фрейя… – на мгновение он замолчал, а потом так же твердо продолжил, – Аск и Трани, вы можете вместе обучаться нашему искусству здесь. Вы станете жрецами.
На этом собрание было закончено. Семьи Аска и Барни, имя, которого теперь было Трани, воссоединились. Они сидели в одном из залов дворца и рассказывали друг другу обо всем, что с ними случилось за это время. Обо всем том, что не успели сказать раньше.
Я была в своей комнате, которая находилась на втором этаже. Выглянув из окна, я увидела, что ворота уже закрыты, но мне хотелось пройтись по городу, обдумать все, что сегодня произошло. Я вылезла через окно и осторожно спустилась по стене дворца. Отойдя подальше, я обернулась. Несколькими этажами выше был балкон Вигмана Адальберта. Там никого не было, и я махнула рукой в пустоту.
Я бродила по небольшим улочкам города, а через некоторое время, вышла к нашим кораблям. Проходя мимо, я провела рукой по холодному корпусу одного из них и подошла к пещере, где сегодня меня спас Вигман Адальберт. Я легла на землю и посмотрела вверх. Над городом был океан, бесконечный и всепоглощающий. Косяки маленьких рыб быстро проносились мимо. Огромный кит неспешно проплыл прямо надо мной. 
– Почему я оказалась среди них? – задала я негромко вопрос самой себе – почему?  – и так и не найдя ответа, уснула, а через некоторое время я очнулась в своей комнате.
– Потому что судьба так распорядилась. Без тебя ничего этого бы не случилось.
– Кто здесь? – сквозь сон я не поняла, чей это голос. Я оглянулась, но никого не увидела в темной комнате.

Глава 11. Канун рождения Солнца

Из дневника Аска
18 декабря 2773 года
Прошел ровно месяц с того момента, как мы прилетели на Ингваз в город Хэльги Хэймир. Того, что произошло здесь, я никогда не забуду. Здесь я нашел ответы. Я нашел правду. Я нашел свою семью.
Все это время я и мой брат, которого я до сих пор не привык называть новым именем, обучались мастерству у Жрецов. Вигман Адальберт часто бывал на занятиях с нами и помогал. В это время Сольвейг я почти не видел. Обычно это происходило на собраниях раз в неделю, когда мы обсуждали наши дальнейшие действия. Все свободное от занятий время я проводил с семьей.
Как-то раз я решил прогуляться. Впервые за все время пребывания здесь я покинул пределы города. Я увидел наши корабли, они стояли все так же, как и месяц назад, неподалеку от пещеры. Я решил дойти до нее, ведь теперь я знал, как удерживать воду. Вигман Адальберт рассказал об этом мне и Трани на занятиях. Мы даже практиковались.
Вдруг, к моему удивлению, я увидел Сольвейг. Она сидела на земле спиной ко мне и смотрела в пещеру, в которой была заточена вода.
– Привет, – сказал я, подойдя ближе. Она не оглянулась, но кивнула – Что ты тут делаешь?
– А ты? – спросила она эхом. Никогда раньше я не видел ее такой.
– Сольвейг, что случилось? – спросил я, все так же стоя у нее за спиной.
– Настала зима.
– Зима? Подожди, о чем ты?
– Я скучаю по дому. Я бы хотела сейчас оказаться на планете Зиу.
– По дому? Я думал, твоя родная планета – Лагуз? – удивился я. Она не ответила, – а как же наши планы?
– Я считаю, что моя миссия выполнена.
– Что это значит?
– Сейчас мне кажется, что все, что я делала, было только ради того, чтобы привести вас сюда. Я счастлива, что мы все-таки нашли Храм планеты Ингваз. Спасибо, что спас мне жизнь тогда на планете Ансуз. Теперь я знаю, что ты не зря подарил мне ее. Я сделала то, что должна была, – я слушал и не верил, что она это говорит.
– Но… но почему ты так говоришь?
– Я не хочу быть обузой, которую надо защищать. Теперь ты и Барн… то есть Трани в надежных руках. Вы многому научились и сможете постоять за себя. Я же вряд ли смогу вам чем-то помочь. Я бы давно улетела, но не знаю, как отсюда выбраться, – вздохнула она, – я хотела попросить помочь мне Вигмана Адальберта, но он куда-то пропал. Кроме как на собраниях, я ни разу его не видела за этот месяц.
Я сел рядом с ней и заметил, что теперь не вижу того молочно-голубого свечения, которое обычно она излучала.
– Сольвейг… – начал, было, я, но она прервала меня:
– Я тоже не чувствую.
– Тогда может действительно, твоя миссия закончилась… – сказал я, вставая. Она молчала. Я был очень зол и быстрым шагом уходил прочь. Я не мог поверить, что Сольвейг может оставить то, к чему она так долго шла, что она может оставить меня. Только когда я уже был у ворот в город, я понял, что натворил.
– Сольвейг! – я бежал назад так быстро, как только мог – Сольвейг! – я не… – но на том месте, где несколько минут назад мы с ней сидели, лежал лишь медальон, такой же, как она прислала мне в первой посылке на планету Йера с сообщением: «Ты уже не потерян. Штаб «Чайка». Совуло». Я упал на колени и подобрал его.
– Сольвейг! – крикнул я еще раз, но ответа не было.
Тут я услышал звон колокола, это означало, что собрание скоро начнется. Я надел медальон на шею. Он со звоном ударился о второй. Я направился к Храму.
Вскоре я был в круглой зале, где проводились собрания. Я с ужасом заметил, что были все кроме Сольвейг. Несколько секунд парила тишина. Я хотел сказать о том, что произошло, но вдруг чья-то рука коснулась моего плеча. Молочно-голубой свет на мгновение ослепил меня.
– Простите за опоздание, я искала свой медальон. А вот же он, – Сольвейг сняла один из медальонов с моей шеи и, надев себе, села рядом.
Я смотрел на нее и не мог оторвать глаз. Она сияла, как и прежде. Вигман Адальберт сидел по другую сторону от нее, и тоже приковал к ней внимательный взгляд.
– Наконец, все в сборе. Итак, завтра мы должны отправиться на собрание Сената, которое возглавляет с Игг Манне.
– На собрание Сената? – шепнул я Сольвейг. Она была удивлена не меньше моего, в ее глазах я уловил напряжение. Я уже и забыл, как поймал этот взгляд впервые, на Совуло в штабе «Чайка»… Он был такой же ледяной, как и сама планета, такой же пронизывающий насквозь, как беспощадные ветра бесконечной Зимы.
– Отец, – привстал Вигман Адальберт, обращаясь к Хэйнреку Хэймиру – ты считаешь, мы уже готовы? – он посмотрел на меня и моего брата, а потом снова на отца.
– У нас нет выбора, – ответил он, глубоко вдохнув. Было видно, что это решение далось ему нелегко, – мы отправимся на планету Фео. Там находится центральный штаб «Единого Ока». Я полагаю, все присутствующие здесь осознают степень опасности, – он внимательно посмотрел на сенаторов, после чего встал из-за стола и остановил свой взгляд на родителях Трани:
– Вы уже приняли решение?  – спросил он немного тише. Од и Фрейя поднялись из-за стола. Мой брат, сидевший рядом с ними, тоже встал.
– Мы решили, – начал Од, отец Трани – что он должен остаться здесь.
– Я полностью поддерживаю Ваше решение, – тут же с облегчением ответил Хэйнрек Хэймир. Трани же выглядел недовольным. Он и его родители вновь сели за стол.
– Аск, – внезапно обратился ко мне правитель. Я не ожидал этого и, резко встав со стула, преклонил голову, – ты готов лететь?
– Я готов, – он внимательно посмотрел на меня, а после – почтительно кивнул. Я почувствовал себя неловко, снова преклонил голову и быстро сел за стол. Сам правитель Священного города Хэльги Хэймир поклонился мне! Наступила Тишина. Он смотрел на Сольвейг, а она на него. Наконец, он обратился к ней:
– Мы все поймем, если ты откажешься. То, что он сделал с тобой…
– Я полечу, – сказала Сольвейг, выйдя из-за стола. Вигман Адальберт резко обернулся в ее сторону, в его глазах промелькнули удивление и ужас. Он хотел было что-то сказать, но тут же взял себя в руки. Сольвейг и Хэйнрек Хэймир стояли друг напротив друга. И снова Тишина. Мне сложно было представить, что происходило в душе Сольвейг. Ей уже довелось встретиться с Игг Манне, и даже поговорить с ним, он чуть не убил ее…
– Игг Манне думает, что Сольвейг мертва, ведь так? – вдруг спросил Трани.
– Да, – ответил правитель, – он считает, что и Вигман Адальберт тоже мертв. В этом наше преимущество. Они отправятся туда под видом советников из сектора «Лагуз», и в одеяниях скроют свои лица. На сегодня собрание окончено. Отправление завтра утром, – сказав это, он покинул залу. Сольвейг тоже куда-то исчезла.
Я не спал всю ночь. Мысли о том, что это последние часы здесь, в безопасности, с моей семьей, которую я, наконец, нашел, не давали мне уснуть. Мысли о том, что теперь я должен покинуть их и, неизвестно, увидимся ли мы когда-нибудь снова. Но я был счастлив, что мама и папа, мой брат и его родители остаются здесь. Герда, Фрэйр, Фрэйя и Од хоть и были сенаторами, но не официальными, а представители восстания, как уже говорилось на собрании. В секторах «Фео» и «Йера» были ставленники «ЕО», поэтому на собрании могли присутствовать только Хэйнрек Хэймир с женой, советниками и наставниками и представители сектора «Асс». Я стоял около окна, облокотившись на стену, и смотрел на ночной город. Мягкий свет плавающих в воздухе фонарей создавал причудливые тени. Жители уже готовились к празднику рождения Солнца. Дома были красиво украшены, на улицах города зажигали свечи. Все здесь дышало спокойствием. Хэльги Хэймир был погружен в сон и, казалось, один я нарушаю его.

19 декабря 2773 года
Звон колокола. Сердце замерло. Меня будто окатили ледяной водой. Дыхание на мгновение перехватило.
– Неужели  утро? – не верилось мне. Я не помню, как заснул, а очнулся в кресле, стоявшем неподалеку от окна в одежде, даже куртка была на мне. В последний раз, взглянув из окна на город, я направился к выходу. Ни мамы с папой, ни Трани с родителями во дворце не было. Вскоре я уже был около ворот в город, рядом с которыми стояли корабли. Вокруг было много людей. Они все пришли проститься с правителем и с нами. Когда я прорвался сквозь толпу, то увидел, что Хэйнрек Хэймир с женой уже поднимаются на корабль. Он был невероятно красивый, при этом все оснащение на нем было не хуже, а возможно даже лучше, чем на военных кораблях. Следом за ними поднялись Сольвейг и Вигман Адальберт, а затем жрецы Храма, у которых я и Трани обучались мастерству, они так же сопровождали сенаторов, ведь с ними ничего не должно было случиться во время долго путешествия. Сектор «Лагуз» граничил с первым сектором, но планета Фео находилась по ту сторону Малого Солнца, так что нам предстояло пересечь почти весь сектор.
Мои родители были неподалеку от входа на корабль, рядом с ними стояли Фрейя и Од. Я подошел к ним, мы попрощались.
– Будь осторожен,  – сказала мама, обняв меня.
– Присматривай за Сольвейг, – похлопал меня по плечу отец. Я посмотрел на него и кивнул. Он протянул мне руку, я пожал ее, а потом отец крепко обнял меня.
– Мне пора идти, – сказал я, оглядываясь, – а где Трани?
– Он не захотел придти… – с грустью ответила Фрейя.
– Трани уговаривал, чтобы мы отпустили его на собрание Сената, поэтому, получив отказ, он обиделся на нас, – с улыбкой сказал Од. Я с грустью улыбнулся ему в ответ и пошел к кораблю. Поднявшись, я оглянулся и взглянул на мою семью, а потом на Священный Храм Хэльги Хэймир. После этого я махнул рукой, то ли провожающим нас жителям, то ли городу, в который я так хотел вернуться.

21 декабря 2773 года
Нам предстояло лететь несколько дней. На планете Фео мы будем 24 декабря. А 25 декабря – должно состояться собрание Сената. Почти все время полета я провел в своей комнате. Мысли не отпускали меня. Я не мог ни спать ни есть, не с кем не хотел говорить. Пару раз ко мне приходила Сольвейг, но я не открывал дверь.  Меня переполняли смешанные чувства. Благодаря ей я нашел свою семью, но теперь я мог потерять их. При этом я и представить себе не мог, что останусь на Ингваз с ними, что откажусь лететь. Это было совершенно немыслимо для меня. Я хотел встретиться с Игг Манне, хотел бороться за общее дело, в котором оказался благодаря Сольвейг. Это было важно для меня и всей моей семьи. Я не мог подвести их. И, конечно же, не мог подвести Сольвейг. Но почему-то не находил в себе сил, чтобы поговорить с ней.
 
23 декабря 2773 года
Встреча с Игг Манне неуклонно приближалась. Я боялся. Но не знаю, чего больше. Потерять жизнь, потерять семью или самого Игг Манне. Я прекрасно помнил, что он сделал с Сольвейг и очень беспокоился за нее.
– Как она поведет себя, когда увидит его? Вдруг она выдаст себя? – об этом я думал ни одну ночь, проведенную на этом корабле. В дверь постучали.
– Вас зовет правитель. Общий сбор в центральном зале, – послышался голос за дверью. Через пару минут я уже был там. Посреди зала стоял овальный стол из красного дерева. Освещение было не ярким, стены темными. Хэйнрек Хэймир сидел во главе стола. Справа от него были Вигман Адальберт и Сольвейг. Когда я появился в дверях, правитель мягко указал мне на место рядом с ними и сказал:
– Завтра вечером мы приземлимся на планете Фео. Нас встретят и отведут в здание центрального штаба «ЕО». Некоторое время мы проведем там, после чего нас проводят в Дом Сенаторов. Он находится неподалеку от центрального штаба. Там мы переночуем, а утром 25 декабря начнется собрание, – Хэйнрек Хэймир посмотрел на Сольвейг и Вигмана Адальберта, – когда мы приземлимся, вы должны быть в одеяниях советников, а ты, Аск, – взглянул он на меня, – будешь среди наставников. Ты можешь не прятать своего лица, Игг Манне не знает о тебе, – я кивнул. Он помолчал, а потом сказал:
– Советую вам хорошенько выспаться, – с этими словами Хэйнрек Хэймир ушел. В зале остались я, Сольвейг и Вигман Адальберт. И снова Тишина. Вигман Адальберт был погружен в свои мысли. Время от времени выражение его лица менялось, он хмурил брови, а потом в его глазах появлялась тоска. В глазах Сольвейг я не видел ни страха, ни злости. В тот момент я ничего не мог прочитать в них. Не знаю, то ли она действительно ничего не чувствовала, то ли была человеком насколько сильной воли, что сумела преодолеть в себе все то, что не смогли ни я, ни Вигман Адальберт.
Я вышел из зала и направился в свою комнату. Как вдруг, за углом что-то промелькнуло.
– Это еще что такое… – подумал я, очнувшись от своих мыслей. Осторожно заглянув за угол, я увидел, как Трани, озираясь, на цыпочках заходит в мою комнату, – быть не может! – пронеслось у меня в голове, когда я стоял у своей двери. Оглянувшись, я зашел в комнату.
– Привет, братик, – тут же услышал я, – ты ведь не думал, что я отпущу тебя одного? – Трани сидел на кресле в другом конце просторной комнаты.
– Рад тебя видеть, – сказал я с улыбкой, – но как мы скажем правителю о том, что ты здесь?
– Об этом я еще не думал, – нахмурился Трани, – может, мы вместе придумаем? – он заговорщицки посмотрел на меня. Я усмехнулся и закрыл глаза. Время уже было близко к полуночи. Беспокойство переполняло меня. Теперь еще и мой брат находился в опасности. И как сказать об этом правителю, как провести его в здание штаба «ЕО»… Я больше не мог в одиночку справиться с этим. В этот момент я понял, почему все это время не мог поговорить с Сольвейг. Я подсознательно не хотел показывать ей свое беспокойство, боялся, что мои опасения скажутся на ней, что она разочаруется во мне. Но больше я не мог молчать. Трани был последней каплей в переполненной чаше смятения в моей душе.

24 декабря 2773 года
– Я должен поговорить с Сольвейг, жди меня здесь, – брат кивнул, я вышел из комнаты. И вдруг, я лицом к лицу столкнулся с ней. Сольвейг стояла перед моей дверью с поднятой рукой, собираясь постучать. Мы оба замерли от неожиданности, но через мгновение она тихо спросила:
– Можно зайти? – я, открыв рот, замотал головой.
– Давай лучше поговорим в твоей комнате, – она удивленно и немного нахмурившись, посмотрела на меня, после чего кивнула, и я направился за ней. Зайдя в комнату, она села в мягкое кресло, рядом с которым стоял небольшой столик. По другую сторону от этого столика было еще одно кресло. Я сел и пару минут мы молчали. Кресла были развернуты на три четверти по отношению друг к другу. Краем глаза я видел, что Сольвейг смотрит куда-то вдаль. Я поднял глаза и увидел, что почти на всю стену комнаты был иллюминатор. Перед нами открывался удивительной красоты вид.
– Невероятно, правда? – спросила она, негромко.
– Да, это прекрасно… – ответил я, задумавшись.
– Как только ты встретил своего брата, а потом и родителей, мне стало не по себе. Я была очень рада, но… Я знала, что втянула тебя в такую жизнь, где чаще обычного придется делать выбор. Непростой выбор. Я никогда бы не позвала тебя в команду «Чайка», если бы… Но ты был один, ты был не такой, как те, кто тебя окружал. И, когда ты появился здесь, все стало по-другому… Я почти не заметила ухода Нэма и Бернхарда. Ты стал всем, ты один заменил всё. Я чувствовала, что ты счастлив. Я тоже была счастлива, но теперь… чувствую, как ты обеспокоен. Я обеспокоена не меньше, ведь я не хочу, чтобы ты потерял то, что так дорого для тебя и, чтобы твоя семья потеряла тебя.
– Спасибо… – сказал я, повернувшись к ней. Она все еще смотрела вдаль, в бескрайний звездный поток, уносящий в неизвестность наши жизни. Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями:
 – Благодаря тебе, я нашел семью, нашел себя. Ты подарила мне другую жизнь. И я счастлив, что я здесь, с тобой, – она медленно повернула голову в мою сторону, в ее глазах я увидел тень отчаяния, – что бы ни случилось, я благодарен судьбе за это, – она попыталась улыбнуться, но отведя взгляд, спросила:
– Когда мы встретились у дверей твоей комнаты, ты направлялся ко мне? – я кивнул:
– Трани здесь… – она посмотрела на меня, – но я ничего не знал об этом, – поторопился объяснить я.
– Я поговорю с правителем… – сказала она, вставая с кресла. Пожелав спокойной ночи, я ушел. Я не хотел спать, хотя скорее не мог. Мысли не покидали меня. Я решил прогуляться по кораблю. В одном из коридоров я увидел Вигмана Адальберта, сидевшего на диване рядом с иллюминатором. Он был все так же задумчив, но заметив меня, пригласил сесть.
– Удивительно… – протянул он, – в начале пути ты и представить себе не можешь, что уготовила тебе судьба, – я кивнул, а он, взглянув на меня, спросил, – ты о чем-нибудь жалеешь? – его вопрос застал меня врасплох. Я задумался и понял, что не жалею ни о чем. В этот момент мне на душе стало очень легко. Появилось осознание того, что я как будто бы тонул все это время и, будучи уже почти на дне, смог вынырнуть. Вдох…
– Нет, – я посмотрел на него другими глазами, нежели пару минут назад, а потом осторожно спросил, – а ты, Вигман? Ты жалеешь о чем-нибудь? – он отвернулся и, несколько секунд помолчав, ответил:
– Все так, как должно быть. Если бы что-то было по-другому, не настал бы этот момент, – он вновь замолчал, но вскоре продолжил, ¬– я не жалею, но не все так, как мне бы хотелось. Есть то, что мне бы хотелось изменить…
Когда я вернулся в свою комнату, Трани уже спал. Я не стал его будить и устроился на диване. После разговора с Вигманом Адальбертом я чувствовал себя освободившимся. Мысли больше не мучили меня. Они не пропали, но их разрушающее влияние прекратилось.
Меня разбудил брат. Оказалось, что я проспал всю ночь и весь день. Уже настал вечер. Меньше, чем через час мы должны были приземлиться на планете Фео. Трани рассказал, что днем Сольвейг отвела его к правителю, и они решили, как провести его в штаб «ЕО».
– Он был очень не доволен, что уж тут говорить… – сказал Трани, когда мы покидали мою комнату, – я все время буду находиться с ним и его женой. Они представят меня, как своего сына, так я буду в безопасности.
Когда мы пришли в центральный зал, то увидели, что Сольвейг и Вигман Адальберт уже там. Они были одеты в длинные темно-синие плащи с капюшоном, на спине был изображен символ планеты Лагуз. Через несколько минут в зал вошел Хэйнрек Хэймир и его жена. Посмотрев на всех нас, он кивнул, указывая идти за ним. Мы приземлились.
Все было так, как и говорил правитель. Стоянка кораблей находилась на территории огороженной высоким забором, а примерно в двух милях от этого места возвышалось здание штаба «ЕО».  Нас проводили к эиркарам и, вскоре, мы уже были у входа. Здание штаба оказалось невероятно огромным, возвышаясь на сотню этажей вверх, и казалось, будто оно опора облачного неба, которое вот-вот обрушится на нас. Здание было построено из темно-серого, почти черного камня. Прямые четкие линии и острые углы как нельзя точно предавали образ «ЕО». Внутри все было так же, как и снаружи. Мы прошли несколько залов. Хэйнрек Хэймир обмолвился парой слов с представителями «Единого Ока». Через час мы уже были в Доме Сенаторов. Он выглядел почти так же, как и центральный штаб, только гораздо меньше. Там мы присоединились к другим сенаторам.
Все находились на первом этаже в зале у центрального входа, когда появился представитель «ЕО» и объявил, что собрание Сената начнется не утром, а ровно в полночь. Время было уже без двадцати двенадцать. Так что мы сразу направились в штаб. Все происходило, как в тумане. Я не знал, чего ждать. Сознание вернулось ко мне, когда мы вошли в маленькую комнату, без мебели с деревянными темными стенами, которые поблескивали бордовым цветом, и оказались у массивных дверей в зал, где должно было начаться собрание Сената. Здесь были только представители сектора «Лагуз». У самых дверей стоял Хэйнрек Хэймир с женой и Трани. Позади них – Сольвейг и Вигман Адальберт, капюшоны закрывали их лица. Я стоял чуть дальше, между ними, а по обе стороны от меня стояли наставники. Вигман Адальберт посмотрел на часы. В тот же момент мы услышали сигнал, который длился около пяти секунд. В этот момент он медленно повернул голову и посмотрел на Сольвейг.

25 декабря 2773 года
– С днем рождения, Сольвейг,– тихо сказал Вигман Адальберт, а Сольвейг не шелохнулась, будто и вовсе ничего не слышала. Двери в зал распахнулись.


Книга вторая. Белый путь

Глава 1. Птица

25 декабря 2763 года
– С днем рождения, Сольвейг! – я обернулась и увидела светловолосого парня с широкой улыбкой. Он сел рядом со мной на скамейку и, задрав голову вверх, закрыл глаза. Снег хлопьями ложился на его лицо. Через несколько секунд первые лучи рассвета озарили нас, и парень, выдохнув морозный воздух, сказал:
– Столько лет прошло с тех пор, как я впервые увидел тебя здесь. Ничего не меняется.
– Может это и к лучшему, – откликнулась я, не отводя глаз от зарождающегося солнца. Лучи отражались в океане и растворялись в снежной пелене. Мы сидели на краю высокого обрыва. Фонарь, что парил над скамейкой, погас. Позади нас росло раскидистое дерево с пепельно-серой корой, листья которого уже давно унес северный ветер. Парень усмехнулся:
– У меня есть подарок для тебя, – он достал из рюкзака что-то овальное, накрытое мягкой темно-зеленой тканью, и вручил мне. Я улыбнулась и  медленно стянула ткань. В руках у меня оказалась клетка. Верхушка и дно были сделаны из белого железа, а остальное из тонкого стекла с узкими горизонтальными отверстиями. Внутри была маленькая птичка. Ее перья были окрашены в сизый цвет, среди которых иногда встречались перышки разных оттенков фиолетового, а на головке был маленький серый хохолок.
– Ну, что скажешь? – нетерпеливо спросил мой собеседник, – очень редкая. Взгляни, она еще совсем маленькая. К тому времени, когда все ее перья станут цветными, она уже научится летать, – он смотрел на меня сияющими глазами, а я не могла не улыбнуться в ответ.
– Спасибо, Сандар. Это просто чудо, – ее глазки были словно бусинки, а маленький клювик, немного загнутый вниз, суетливо открывался, выпуская на свободу звонкую и чистую песнь мольбы о воле.
– Как ты будешь праздновать свой шестнадцатый день рождения? – спросил мой друг, вскочив на ноги. Как и всегда, он был полон идей, и, наверняка, собирался предложить мне одну  из них, но я протянула ему письмо. Сандар нахмурился и, вынув сложенный лист с черной печатью  из открытого конверта, быстро прочитал. После он испуганно взглянул на меня и сел рядом, – Сольвейг, я...
– Ничего не говори... – слеза блеснула на моей щеке, а я, сделав вид, что холодное зимнее солнце ослепило меня, улыбнулась и немного погодя сказала, – я не знаю, что теперь будет... – потоки ветра развевали мои темные волосы с тонкими фиолетовыми лентами. Мне хотелось раствориться в этом ветре, и пусть бы он унес меня. Сандар встал, и положив руку мне на плечо, сказал:
– Если я могу что-то сделать, только скажи.
– Хорошо…
Когда он ушел, я накрыла клетку теплой тканью, и обняв ее не заметила, как пробыла там весь день. От фонаря, парившего неподалеку, уже исходило слабое свечение. Мгла заволокла небо, а океан бушевал у подножья, обрушивая свою неуправляемую силу на скалы. Казалось, вот-вот и они падут перед его могуществом.
25 марта 2764 года
Прошло три месяца с тех пор, как я получила письмо о том, что мои родители погибли. Они были послами и большую часть времени проводили по ту сторону Великого Солнца. Родители покинули федерацию Зиу около года назад и в конце декабря должны были вернуться, но...
В письме с печатью «Единого Ока» было написано, что это случилось на планете Совуло в колонии «Йера». Некий природный катаклизм в считанные минуты сковавший льдами всю планету, застал их во время делового визита. Теперь эта планета признана непригодной для жизни. Этот указ был приложен к письму.
Впервые за три месяца я пришла к обрыву. В руках у меня была клетка с птицей. Подойдя к скамейке, я взглянула на высокий ясень, что стоял рядом. Едва виднелись маленькие листочки, и казалось, что он окутан еле заметным светло-зеленым туманом, в котором растворялись лучи восходящего солнца. Я ждала Сандара. Мы познакомились на этом обрыве.
Воспоминания
«Однажды, когда я была совсем маленькая, нашла дома деревянную шкатулку с красивым рисунком, который был вырезан на ее крышке. Там было изображено стройное дерево и надпись на языке, которого я не знала. Она стояла на белом камине рядом с семейными фотографиями. А выше, на стене, было нарисовано древо с именами предков. Забираясь на высокий стул, я часто разглядывала его. Имена были написаны черными чернилами, только заглавные буквы были красными. Моих папу и маму звали Гарди Северин де Бальдр и Леттиция Санна де Бальдр. Мое имя тоже было там написано, прямо под именами родителей в самом низу: Сольвейг Эстер де Бальдр. В шкатулке я нашла семена и, взяв одно из них, решила его посадить. Выбежав во двор, я оглянулась. Вокруг было много деревьев и цветов. Я уже знала, где посажу свое дерево. Тихонько открыв калитку, я побежала навстречу заходящему солнцу. Слышался шум океана, а теплый соленый ветер дул мне в лицо, развевая в волосах, что были почти до земли, фиолетовые ленты. Оказавшись за пару десятков шагов до обрыва, я остановилась. На самом краю стоял мальчик. Он, видимо, услышав, что кто-то позади, обернулся. Довольно длинные светлые волосы, подхваченные ветром, закрывали его лицо, а еще яркие лучи рыжего солнца ослепляли меня, будто желая игры в прятки. Я же, боясь, что неожиданный гость исчезнет, крикнула:
– Кто ты? – мой голос растворился в шуме океанских волн, а чайка, пролетавшая над краем обрыва, словно вторила мне.
– Меня зовут Сандар. А ты кто?
– Мое имя Сольвейг, – ответила я, подойдя ближе, а он сделал несколько шагов навстречу мне, – что ты здесь делаешь? Прежде я никого тут не видела.
– Я сбежал из дома, – серьезно ответил светловолосый мальчик.
– Почему? – спросила я, все еще стоя напротив него.
– Поссорился с отцом, – сказал он, – а ты почему здесь?
– Я часто тут бываю, мой дом неподалеку, – ответила я, указав рукой в сторону, откуда только что прибежала.
– Так значит, ты здесь гуляешь? – спросил Сандар.
– Не в этот раз, – сказала я, – у меня есть важное дело.
– Какое еще дело? – удивился он и подошел ближе. Я подозвала его рукой, достав из кармана платья семечко.
– Я хочу посадить его здесь.
– Можно я помогу тебе? – робко спросил Сандар, а когда я кивнула, расплылся в широкой улыбке.»
Отец Сандара был генералом и служил в одном из элитных подразделений армии "ЕО" в федерации Лагуз. Его мать так же служила в этом подразделении, у нее было звание полковника. Сандар тоже хотел связать свою жизнь с войной, и вскоре должен был отправиться на учения в федерацию Асс. Зная его бунтарский характер, мне было странно представлять его в строю, где строжайшая дисциплина. Тут я увидела, как на большой скорости приближается стального цвета эиркар. Казалось, что он и не думал сбавлять скорость. Когда до обрыва оставалось чуть больше пары десятков метров, эиркар резко повернул и боком затормозил, остановившись едва ли в метре от обрыва. Дверь открылась, поднявшись вверх, и через мгновение Сандар уже шел ко мне навстречу.
– Нет, – улыбнулась я, – ты никогда не изменишься, – он улыбнулся мне в ответ. Это был среднего роста парень, немного старше меня. Живые темно-зеленые глаза всегда сияли. Светлые волосы, цвета песка раскаленной пустыни, разделенные пробором, почти касались плеч. На слегка задранном вверх, но аккуратном носе виднелись еле заметные веснушки. Его образ завершала аккуратно подстриженная бородка. Он всегда дорого одевался.  В основном это были вещи в военном стиле. Сегодня он был одет в фуражку, белую футболку, черную кожаную куртку, темные джинсы и массивные военные сапоги, которые были небрежно завязаны. Мы сели на скамейку.
– Давно не виделись, – начал он,  – как ты?
– Как прежде, уже никогда не будет... –  пару минут мы молчали, опустив головы, –  скоро ты улетаешь, не так ли? – спросила я.
– Да, я отправлюсь на планету Асс.
– Я хочу полететь с тобой, – он удивленно посмотрел на меня и, усмехнувшись, спросил, – неужели ты тоже решила "связать свою жизнь с войной"?
– Я не могу оставаться здесь. Все мне напоминает о них. Тебе удалось что-нибудь выяснить?
– Понимаю. Информация только та, что была в письме. Но я спросил у отца... Это дело числится под грифом "особо секретно". Он ничего конкретного не сказал, сама понимаешь, в его положении все разговоры прослушиваются и "ЕО" могли счесть это утечкой информации. Но мне показалось, что что-то там нечисто. И то, как ученые объяснили этот так называемый "катаклизм", показалось мне неубедительным, – сказал он, недовольно фыркнув. Я кивнула:
– Это еще одна причина, почему я хочу отправиться с тобой. Я пообещала себе, и я буду верна своему слову. Я не хочу сдаваться, не хочу убегать от своего страха перед мгновенно изменившейся жизнью. Я не хочу быть, как пойманная птица.
– Сольвейг... эта авантюра даже мне кажется слишком рискованной, – он грустно улыбнулся, – ты понимаешь, что это армия? Армия «Единого Ока»! Это совсем другая жизнь. Не каждая девушка выдержит, – он, засмеявшись, потянул меня за подол черного платья, – и это ты там уж точно не наденешь.
– Я слышала, что и парни сбегали оттуда, – сказала я, легонько толкнув это локтем, – а по модной одежде ты будешь скучать больше, чем я, – он засмеялся, надев на меня свою фуражку, – ты уже похожа на солдата! – я улыбнулась. Несколько минут мы смотрели на солнце, сияние которого виднелось сквозь облака. Становилось пасмурно. Еще прохладный ветер дул со стороны океана, шумя с ним в унисон.
– Я чувствую, – сказала я, приложив руку к груди, – глубоко внутри, я знаю, что должна это сделать. Должна отправиться туда и выяснить, что случилось на самом деле, – Сандар внимательно посмотрел на меня и, с несвойственной ему серьезностью в голосе, сказал:
– Дороги назад уже не будет.
– Спасибо, Сандар, – я улыбнулась, открывая клетку. Перья уже крупной птицы были окрашены, казалось, во все оттенки фиолетового. А хохолок сиял ярко-пурпурным отливом. Я взяла две фиолетовые ленты из своих волос и одну из них привязала птице на ножку, – я назвала ее Вендла, что на древнем языке означает "странница", – сказала я, вставая со скамейки с птицей в руках. Погладив ее в последний раз, я сказала:
– Сегодня начинается твое странствие, – и, подняв руки вверх, я отпустила ее. Вендла сделала несколько кругов над нами, пропев, все тем же звонким и чистым голосом. Через несколько мгновений она уже скрылась вдали. Я подошла к обрыву и, вытянув над ним руку, в которой была вторая лента, сделала глубокий вдох. Соленый океанский воздух пощипывал глаза, а солнце, еще чуть теплое, освещало мне лицо. Выдохнув, я отпустила фиолетовую ленту, которую непредсказуемый восточный ветер тут же подхватил и унес куда-то в сторону океана. Теперь только одна лента развевалась у меня в волосах, как последнее напоминание о моих родителях и как память о моей прошлой жизни. 

Глава 2. В объятьях Морфея
6 апреля 2764 года
Настал день отправления. За несколько минут до рассвета, я и Сандар встретились все на том же обрыве.
– Возможно, что мы уже никогда не вернемся сюда, – сказал он тихо.
– Часть нас останется здесь... – моросил дождь, пронизывающий океанский ветер дул в лицо. Начинался шторм. Вдали мелькали молнии, приближаясь к нам, гром становился сильнее, земля под ногами начинала гудеть. Впервые я увидела, что веселый блеск в глазах Сандара пропал. Повернувшись ко мне, он сказал:
– Я постараюсь быть рядом, чтобы защитить тебя. Обещаю, – это прозвучало твердо, а потом он негромко добавил:
– Я понимаю, что переубедить тебя не получится, но ты действительно не представляешь на что идешь, – он зажмурился, закрыв глаза рукой. После он отвернулся и отошел на несколько шагов. Уже виднелся огненный шар, медленно плывущий все ближе и ближе к поверхности океана. Ветер поднимался, становясь еще холоднее, будто пытался согнать все на свете облака, лишь бы мир не увидел рождения Солнца.
– Сольвейг, – наконец сказал Сандар, – люди в федерации Зиу многого не знают.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась я.
– О «Едином Оке». О его политике и целях. О том, что на самом деле происходит в нашем мире.
– Не понимаю, – я была в смятении, никогда раньше Сандар не говорил мне ничего подобного, – объясни!
– Я сам точно не знаю... Но родители, когда были тут, рассказывали, что все совершенно не так, как внушает правительство. Нам говорят, что федерация Зиу сотрудничает  с "ЕО". Мы отправляем туда своих послов, а так же солдат на совместные учения. Мало кто из военных  возвращается сюда, попадая по распределению служить на территориях «Единого Ока». А те, кто возвращается, служат здесь в специальных закрытых отрядах. Только послы и воины, такие как наши родители, могут возвращаться сюда на какое-то время. Никто кроме них не бывал по ту сторону Великого Солнца.
Мне сложно было представить, о чем он говорит. Хоть мои родители и были послами, я никогда не интересовалась политикой. Я знала только то, что было известно всем. Федерация Зиу совсем небольшая. Она включала в себя Малое Солнце,  четыре планеты и их спутники. Я родилась на главной планете федерации, название которой она и носила – Зиу.
Когда я была маленькой, мама часто рассказывала мне истории. Одна из них мне очень хорошо запомнилась. Однажды, в разгар жаркого лета мы с родителями были загородом. У нас тогда был небольшой домик, вдали от всех. Когда солнце уже скрылось за горизонтом, а легкий освежающий ветерок отправился гулять по золотистому полю уже почти созревшей пшеницы, мы разожгли костер. И вот на безоблачном и невероятно высоком небе появились первые звезды, а вскоре и месяц, совсем юный.
"– Когда-то давно, когда наша планета называлась Терра, у нее было три спутника, – рассказывала мама, – названия их были Лея, Фатта и Месяц. Во время Великой Войны Асов Лея была уничтожена. После, Фатта была притянута к Терре и тоже разрушена. Многое изменилось с тех времен, и последствия были необратимыми. Позже и Месяц погиб. Уже давным-давно он заброшен. Раньше Месяц был Колыбелью нашего мира.
– Что это значит, мама? – спрашивала я тогда. А она улыбалась и говорила:
– Ты обязательно узнаешь, когда придет время. "

Я вспомнила эту историю, когда в последний раз пришла домой, чтобы забрать вещи. Теперь эти опустевшие комнаты казались мне чужими. Все в них было, как и прежде: в кабинете отца на большом деревянном столе, что стоял у окна, нетронутыми лежали какие-то документы, а в спальне родителей в высоком гардеробе все так же висела их одежда. Я помню, как пешком ходила под этот стол, и как, играя в прятки, пряталась в этом гардеробе. Но теперь это все потеряло смысл. Все исчезло в один миг.
Гостиная с белым камином была опустевшей и холодной. Я взяла одну из фотографий, что стояли перед нарисованным древом. Все имена, что были там написаны, навсегда в моей памяти. В живых осталась только я. 
Я зашла в последнюю комнату. Всё: стены, пол, потолок и даже мебель были белого цвета. Никогда прежде моя комната не казалась мне такой блеклой. Будто та жизненная сила, что наполняла ее красками, пропала.
Большое окно было приоткрыто, и белоснежные легкие шторы развевались потоками прохладного ветра. Подойдя к карте, что висела над моей кроватью, я нашла федерацию Асс. Это было так далеко. Я никогда не думала, что придется пересечь пол нашего мира, чтобы сбежать из любимого дома. Чтобы найти то, что тщательно скрывается "ЕО". Выяснить, что же произошло на самом деле. Сомнения терзали мою душу. Но у меня было слишком много вопросов, без ответов на которые я не смогла бы жить дальше. Собрав небольшую сумку самых необходимых вещей, я отправилась к выходу. И вот, уже в дверях вспомнила о тайнике, что был у меня в детстве. Он находился в стене подвала. Я взглянула на наручные часы. Было без четверти двенадцать. У меня оставалось еще немного времени до общего сбора. Я быстро спустилась в подвал. Включив свет, я направилась к нужной мне стене. Отодвинув комод, стоявший около нее, я принялась искать тайник.
"Сколько же лет я в него не заглядывала... " – мелькнуло у меня в голове. Вдруг, свет, мигнув несколько раз, погас.
"Да... Самое время!" – оказавшись в темноте, я начала искать в сумке прибор, что спроектировал мой отец. Небольшая полусфера, которая могла освещать путь и скрывать от защитных систем. Он научил меня делать этот прибор, когда мне было пятнадцать, подарив на день рождения его схемы и описания. Отец тогда сказал, что теперь, он всегда сможет меня защитить, и, где бы я не была, я не заблужусь. Это было незадолго до их отъезда.
Молочно-голубое свечение озарило подвал. Сев на колени, я поднесла прибор-полусферу ближе к стене, чтобы найти тайник. Надавив на еле заметный квадрат, который был под слоем пыли, я услышала, как дверца тайника открылась. В спешке переложив все найденные там вещи в сумку, я побежала на общий сбор.   
В одиннадцать пятьдесят восемь я была на военной базе. При входе всех проверяли по списку и выдавали браслет. Много молодых людей с рюкзаками и сумками бродили по плацдарму. Некоторые из них стояли группами, а кто-то осматривался в одиночестве. Ровно в полдень на больших экранах, что были установлены по всему периметру плацдарма, появился мужчина.
– Всем построиться! – приказал он. Началась суета. Вокруг появились люди в форме с оружием. Они оперативно выстроили всех, кто был на площади, и заняли посты по краям колонн.
– Приветствую вас! – начал свою речь мужчина на экране, – я генерал Вальтер. Сегодня начинается ваша служба. Жду вас на планете Асс, – на этом экраны погасли, и нас повели к кораблю. В толпе я пыталась найти Сандара. Все происходило очень быстро. Когда мы пересекли плацдарм, то увидели, как открывается люк корабля. Никогда раньше я не видела космические корабли с такого близкого расстояния. Он был невероятно огромным. Нас запустили на борт и указали, куда идти. Оказавшись внутри, я увидела, что – корабль был многоуровневым. Этажи уходили вверх в форме пятиугольника. Длинные коридоры вели к носу корабля. Каюты для новобранцев находились на нулевом и первом этажах. На большом экране на нулевом этаже, где все мы находились, появились имена новобранцев  с указанием  этажа и номера каюты. Найдя свое имя, я увидела, что моя каюта под номером 119 на первом этаже. Вокруг стало свободнее. Тех, кто получил каюты на нулевом этаже, уже увели по узким коридорам. Я оглянулась и увидела над одним из лифтов цифры 100-149, его двери уже закрывались, и я в последний момент вбежала внутрь. В лифте было около десяти человек, мы едва успели взглянуть друг на друга, как другие двери лифта окрылись, так что я оказалась последней в очереди на выход. В коридоре было очень тесно. Я протиснулась сквозь толпу и оказалась около своей каюты. У двери не было ручки, а на ее месте был небольшой сканер. Я поднесла к нему руку и приложила браслет так, чтобы код на нем оказался вертикально. Он, мелькнув, зеленым светом, отварил замок. Каюта оказалась примерно  полтора на два метра, довольно мрачная. Справа от стены до стены была кушетка, на которой лежала форма. Впереди был подвесной стол, он, как и короткая скамья, крепился к стене. Слева был небольшой экран, на котором было написано мое имя и еще какие-то данные на странном языке. Над столом был маленький иллюминатор. Я прильнула к нему и мне удалось увидеть свой город уже с очень большой высоты. Возможно, в последний раз.
Я положила сумку на кровать и выглянула в коридор. Почти все уже разошлись по своим каютам. Я переоделась в форму. Она была темно серой:  узкие брюки из жесткой ткани, майка и куртка на молнии. Под кушеткой стояли черные военные сапоги.
Я решила  поискать Сандара. Спустившись вниз на лифте, я хотела посмотреть его имя в списке на экране. К моей радости, он сам стоял около него и тоже искал меня.
Оказалось, что его каюта тоже на первом этаже под номером «187». Вдруг на экране появилось объявление о том, что сейчас будет сбор на третьем этаже. То же самое объявили и по громкой связи. Мы с Сандаром одними из первых попали туда. Выйдя из лифта, мы оказались не в коридоре, как на нулевом и первом этажах, а в большом зале. Все пространство занимали длинные столы и скамьи. Это было что-то вроде столовой. Вскоре все места были заняты. Перед каждым из нас были тарелка с непонятным содержимым и стакан с водой. Загорелись экраны – «Обед». Все переглядывались.
– Я, конечно, знал, что еда в армии не очень, но чтобы до такой степени! – возмутился Сандар. По залу прошел гул недовольства. Я наклонилась к тарелке и понюхала содержимое. К моему удивлению не было абсолютно никакого запаха. Я была голодна, но попробовать такой обед не решилась. Взяв стакан, я подняла его, чтобы посмотреть на воду в свете блеклых фонарей, что освещали зал. К этому моменту Сандар уже успел попробовать то, что было в тарелке, и принялся за воду. Выпив все залпом, он сказал:
– Ну, хоть вода нормальная.
– Надеюсь... – сказала я, все еще недоверчиво разглядывая содержимое стакана.
– Я говорил! Покинуть Зиу это не лучшая твоя идея. И, если ты еще к тому же не будешь есть, то уж точно долго не протянешь, – сказал Сандар, пытаясь покормить меня с ложки.
– Фу! – морщилась я, отворачиваясь от еды, – между прочим, ты меня недооцениваешь.
– Ты ведь всегда была пацифисткой. А при виде крови ты чуть ли не в обморок падала, – хихикал он.
– Я от своих взглядов не отказываюсь.
– Всем нам придется в чем-то преодолеть себя. Возможно, даже измениться.
– Не верю своим ушам! – сказала я, попивая воду, – Сандар, ты ли это? Или мой друг-бунтарь остался на родной планете? – он улыбнулся, доедая обед.   

11 апреля 2764 года
Полет занимал почти неделю.  Здесь были новобранцы со всей федерации Зиу, около пятисот человек. В основном это были юноши примерно того же возраста, что и Сандар, но иногда встречались и девушки. Что могло заставить их покинуть свой дом? Отречься от спокойной жизни и отправиться навстречу неизвестности, обрекая себя на служение в холодных просторах системы Великого Солнца Сапей?
Сегодня мы прибудем на планету Асс. Шесть дней полета прошли монотонно и довольно скучно. Каждый день мы просыпались в пять утра. Далее был общий сбор на нулевом этаже: мы выстраивались и отдавали честь генералу Вальтеру, который приветствовал нас с экранов. После этого мы поднимались на завтрак, который по содержанию был таким же, как обед и ужин. Все остальное время занимали занятия по теории. Они проходили на четвертом этаже.  Мы изучали географию, в большей степени – границы; основы механики и медицины, а так же оружие. У Сандара это была любимая дисциплина, он неплохо в ней разбирался. Оказывается, у его отца была целая  коллекция  оружия. Перед сном снова был общий сбор, и в одиннадцать вечера звучал сигнал к отбою. По ночам на корабле было очень холодно, а плотная ткань, которая была вместо одеяла, совершенно не грела.  Вся наша жизнь проходила под строгим надзором солдат.
Мы сидели на лекции, когда по громкой связи объявили, что корабль находится на территории второго сектора. До прибытия на планету Асс оставалось меньше часа.
– Что значит "второй сектор"? – шепотом спросила я, – разве мы летим не в федерацию Асс?
– Странно... – согласился Сандар, – может быть это ее военное обозначение?
В конце лекции нам раздали большие рюкзаки и приказали забрать свои вещи из кают, после чего быть готовыми к выходу. Все вновь собрались на нулевом этаже. Корабль немного шатнуло, после чего люк начал медленно открываться. Горячий воздух хлынул внутрь. Лучи полуденного солнца поначалу ослепили меня. Щурясь от яркого света, я поднесла руку к лицу.
– Покинуть корабль! – послышалось откуда-то извне. Все быстро выбежали и построились. Я почему-то стояла неустойчиво и, взглянув под ноги, увидела песок. Из-за горячего воздуха все вокруг плыло. Примерно в километре от нас виднелось высокое ограждение, по видимому, там находилась база. Вдруг, раздался голос. Я стояла где-то в середине строя, так что мне не было видно оратора.
– Сегодня начинается ваше практическое обучение. Вы пробудете на планете Асс один месяц, после чего вас разделят на отряды, и вы отправитесь на учебные задания. Остальную информацию вы получите по ходу обучения.
Я услышала выстрел. Мое сердце замерло. Я все пыталась рассмотреть, что там происходило, как вдруг, все побежали вперед. Мне едва удалось удержаться на ногах, на ходу надевая рюкзак. Но сапоги проваливались в огненный песок, из-за этого было еще тяжелее бежать. Сильный ветер дул в лицо. Кто-то из новобранцев вырвался вперед, они задавали очень высокий темп. Я бежала, забыв обо всем и не оглядываясь. Я больше не могла смотреть назад, моя прежняя жизнь исчезла.  В голове было только ясное осознание того, что я должна бежать, бежать изо всех сил вперед. В суете я вновь потеряла Сандара из вида. Но я была уверена, что он один из первых. Я же – была в отстающей группе.
Через открытые ворота  я вбежала на базу. Когда я оказалась около казарм, там ждал Сандар. Он спокойно стоял и улыбался, будто и не бежал только что под палящим солнцем, а я, упав на колени, пыталась придти в себя. Было тяжело дышать, горячий воздух словно застревал в горле вызывая удушье. Сандар помог мне встать и отвел в тень к зданию казармы. Я села на песок, прислонившись к стене. Дыхание все еще не восстановилось, и сердце бешено колотилось, закладывая уши. Отстающие, обессилив от жары и темпа, плелись к спасительной тени.
– Теперь ты понимаешь, почему я отговаривал тебя? – сказал он, оглядываясь вокруг, – а ведь это еще даже не тренировка, – я молча кивнула. Мы услышали сигнал, – нужно идти, –  Сандар хотел помочь мне подняться, но я сделала это без его помощи, хотя мне все еще с трудом давался каждый вдох. Он добродушно усмехнулся и пошел вслед за мной. Плацдарм был такой же, как на планете Зиу. Огромные экраны по периметру показывали время 12:42. Мы быстро построились перед главным зданием с флагом, на котором был изображен символ «Единого Ока». На подмостках появился генерал Вальтер. Коротко стриженный и с щетиной бурого цвета, это был высокий мощный мужчина, напоминавший медведя. Он выдохнул горячий воздух в парящий перед ним шар-рупор. По плацдарму разнесся гул. Генерал легонько оттолкнул прибор от себя и в полный голос сказал:
– Не думайте, что к кому-то из вас здесь будет особое отношение. Распорядок дня прост: вы должны неустанно тренироваться. Вам предстоит очень многому научиться. И поверьте мне: месяц, что вы проведете здесь,  покажется вам курортом, когда вы отправитесь на практические задания. Так что мой вам совет: отнеситесь к этому, как жизненно необходимому опыту. В ближайшем будущем это действительно может спасти вам жизнь, – окинув нас взглядом, генерал продолжил, – сейчас вы отправитесь на процедуры подготовки к службе, а ровно в 15:00 должны быть готовы к первой тренировке. Вольно! – все подняли правую руку сжатую в кулак перед собой, согнув в локте и наклонив влево, сопроводив это возгласом. Так в армиях «Единого Ока» отдавали честь.
К трем зданиям, стоящим правее от главного, выстроились очереди. Когда мы встали в одну из них, Сандар рассказал, что подготовка проходит в четыре этапа: сначала новобранцев коротко стригли, потом делали инъекцию, в следующей комнате брали отпечатки пальцев и образец крови. Последний этап заключался в том, что новобранцу лазером набивали номер, под которым он отныне числился в базе "ЕО". Подходила наша очередь.
– Если хочешь, я пойду первым и буду ждать тебя у выхода, – сказал Сандар. Поймав мое молчаливое согласие, он подмигнул мне и скрылся за дверью. Я стояла и ждала, когда какая-то из дверей откроется, от волнения невольно накручивая локон на указательный палец. Тут одна из дверей шумно открылась, и я, вздрогнув от неожиданности, глубоко вздохнула и зашла внутрь. В комнате с серыми, как и все здание, стенами стояли шесть кресел в два ряда спинками друг к другу. Над ними парили шлемы. Пять кресел были уже заняты. Я села в свободное. Перед каждым креслом висело небольшое зеркало. Коснувшись длинных волос, я посмотрела на свое отражение. Тем временем, роботы-уборщики быстро собирали с пола обрезанные волосы, но через мгновение прижались к стенам. Прозвучал короткий сигнал. Через секунду шлем оказался у меня на голове. Я закрыла глаза, но вскоре шлем вновь оказался над креслом. Посмотрев в зеркало, я не узнала себя. Мои волосы были не длиннее двух сантиметров. Я в ужасе провела рукой по голове. Роботы-уборщики уже сновали под креслами.
– Моя лента! – внезапно вспомнила я, соскочив с кресла. Я увидела всего один маленький обрывок фиолетовой ленты и успела поднять его за мгновение до того, как робот добрался и до него. Все уже скрылись за следующей дверью. Я, положив обрывок ленты в карман, быстро вышла из комнаты. В следующей – снова шесть кресел, но вместо шлемов с правой стороны у каждого из них был прямоугольный прибор, стоявший на полу. Он был около полутора метров в высоту. Я снова заняла свободное место. Короткий сигнал. Из подлокотника появилась железная лента и зафиксировала мою правую руку. Робот изменил свое местоположение, оказавшись напротив моей руки, и из него медленно выдвинулась трубочка из тончайшей стали. На уровне локтевого сгиба появился зеленый луч. Он отмерил четыре деления вверх и на месте, отмеченным лучом, трубочка коснулась моей кожи. Снова сигнал. Тут мою руку пронзила невероятная боль. Я не смогла сдержать крик. В этот момент кто-то еще в комнате застонал, кто-то, сжав зубы, терпел. Это продолжалось около пяти секунд, но мне эти секунды показались вечностью. Наконец, трубочка исчезла, и прибор вернулся на прежнее место. Я посмотрела на руку и увидела небольшой шрам – ровная горизонтальная полоса, имеющая немного овальную форму, длинной около сантиметра.
Следующая комната, все те же кресла. Но на этот раз никаких приборов. Сев и положив руки на подлокотники, я заметила, что на уровне ладоней находятся сканеры. Сигнал. Зеленое свечение просканировало отпечатки пальцев. Снова сигнал. Едва заметный укол в безымянный палец правой руки, и теперь образец моей крови в базе «Единого Ока». Последняя комната. Все то же самое. В какой-то момент мне показалось, что все это время я находилась в одной и той же комнате. Из-за этого становилось не по себе. Снова кресло. Никаких приборов вокруг. Здесь необходимо было положить правую руку на подлокотник ладонью вверх. Посередине предплечья ее зафиксировала широкая металлическая лента.   На руке все еще был браслет, который новобранцам выдавали при входе на базу на планете Зиу. Он был просканирован, после чего стянут с запястья, тонким крюком, который появился из края подлокотника. После этого он исчез в кресле вместе с браслетом. Последний сигнал. Зеленое свечение на уровне запястья и сильное жжение. Я зажмурилась от боли, комок подкатил к горлу.
Когда все закончилось, и я покинула последнюю комнату, то оказалась на улице. Там в тени у соседнего здания меня ждал Сандар.
– Эй, Сольвейг, – позвал он, проведя рукой по бритой голове, с улыбкой, – ты узнала меня? – подойдя к нему, я ответила:
– Сейчас я и саму себя бы не узнала, – жмурясь от солнца, я подняла  руку на уровне глаз, пытаясь рассмотреть правое запястье. На нем оказались вертикально впечатанные в кожу цифры "004680911". Тяжело вздохнув, я хотела было по привычке, откинуть челку. Но проведя рукой по коротко стриженной голове, я, обессилив, опустила ее. 
– Поверить не могу, что все это происходит...
– Прости, что ты сказала? Я не расслышал. – нахмурился Сандар и тут же улыбнулся.
– Который час? Не пора ли нам на построение? – когда я видела его широкую улыбку, тяжелые мысли таяли, и мне становилось легко. На экранах было показано время 14:49.
Почти все уже заняли свои места. Я смотрела на здание с флагом, ожидая, что генерал Вальтер выйдет, чтобы дать нам распоряжения или провести первую тренировку. Воздух уже не казался таким тяжелым, а может после процедур это стало для меня не так значимо. Оглядываясь вокруг, я заметила, что странное чувство появилось в моем сердце. После письма из "ЕО" я была обескуражена, потеряна, оказавшись в полном одиночестве. Но теперь я стала частью чего-то. Чего-то огромного и могущественного. В то же время зародилась тревога. Это мимолетное чувство едва коснулось меня, когда я ступила на корабль на планете Зиу, но почти сразу исчезло. Мой разум списал это на волнение. И вот, это смешанное ощущение вернулось.
Мои размышления прервала сирена. Все оглянулись. Мы увидели, как у ворот появилось несколько военных эирванов. Солдаты, окружив строй, быстро гнали нас за пределы базы.
– Сольвейг! – вдруг услышала я, утопая в толпе. Сандар тянул руку ко мне, – Держись! – я с трудом освободила левую руку и потянулась к нему. Военные разделяли нас на группы, и одна из их колон уже выстроилась между нами. Едва я и Сандар коснулись кончиками пальцев, как тут же поток унес меня в другую сторону.
– Сандар! – крикнула я, уже потеряв его из виду и поддавшись течению, которому невозможно было более сопротивляться. Через мгновение я услышала, будто бы эхом раздавшийся крик:
– Я найду тебя, Сольвейг!
Нас затолкали в фургоны. Военный эирван резко тряхнуло, и он поднялся над песками. Все кто были внутри едва устояли на ногах.  Я оказалась у самого выхода и, держась за стену, глазами искала Сандара. Но мне удалось увидеть только, как несколько эирванов уносились в разные стороны, прочь от базы. "Где же ты?" – вертелось у меня в голове, когда я смотрела на высокий столб пыли, что оставался позади эирвана. Люк со скрежетом захлопнулся.
В фургоне находилось около сорока человек. Было довольно тесно. Все молчали. Душный воздух не позволял свободно дышать, к тому же здесь становилось невыносимо жарко. Капли пота проступили у меня на лбу. Я села на пол и осмотрела тех, кто оказался со мной в "одной лодке". Кто-то стоял, опершись о стену, кто-то расположился на полу. Теперь, казалось, будто нет разделения на девушек и парней. Стрижка, одежда, условия – все было на равных. В основном это были новобранцы крепкого телосложения. Скорее всего, они уже давно для себя решили, что отправятся служить. Вид у них был определенно недоброжелательный.
"Странно, мы ведь по одну сторону," – думала я, – "Видимо, они хотят вжиться в роль отважных воинов", – едва заметная улыбка мелькнула на моих губах. В этот момент мое внимание привлекли двое, сидевшие неподалеку. Прислушавшись, я уловила нотки девичьего смеха. Я оказалась не единственной девушкой в группе, меня это обрадовало. Прошло, наверное, полчаса, и эирван остановился. Все переглянулись. Я быстро встала на ноги и сделала несколько шагов назад, подальше от выхода. Кто-то усмехнулся, наоборот, выйдя вперед. И тишина. Тусклые лампы, что освещали фургон, мелькали. Никто не двигался, будто прислушиваясь. Люк эирвана резко и с шумом открылся. А за ним была тьма. Прохладный воздух хлынул внутрь. У меня пробежали мурашки то ли от неожиданно ворвавшегося холода, то ли от темноты, что ожидала нас впереди. Кто-то рванул вперед в неизвестность. Почему-то все решили последовать этому примеру, и снова поток унес меня. Все бежали куда-то. В блеклом свете фонарей фургона я видела лишь тени, которые то появлялись, то исчезали. Мы находились в пещере. Я бежала, чтобы не отстать от бежавших впереди. Начало приходить осознание, что группа эта, видимо, условная. Выходило так, что каждый здесь сам за себя. Жуткое чувство охватило меня. Мне совсем не хотелось затеряться здесь. И я бежала так быстро, как только могла. Откуда-то донесся крик. Я дрогнула и, на ходу оглянувшись, увидела только тьму. Вдруг, я почувствовала теплый воздух, появился рассеянный свет. Показалось, что он пробивался сверху. Присмотревшись, я увидела, что он появился и впереди. Я ускорилась и стремительно приближалась к нему, будто открылось второе дыхание. Выбежав из пещеры, я оказалась в ущелье. На меня навалились потоки горячего воздуха и яркие лучи пустынного солнца. Радость переполняла меня, теперь этот душный воздух казался мне сладким, я будто вырвалась на свободу. Но я не останавливалась. Необходимо было еще выбраться отсюда. Немного позади меня бежал какой-то парень, впереди еще двое. Те же, кто начал эту гонку, уже давно вырвались вперед и пропали из виду. Я немного сбавила скорость, пытаясь рассмотреть ущелье. Действительно ли нужно бежать в эту сторону? Во мраке пещеры и потоке людей мне было не  до таких размышлений, но сейчас... И вот я остановилась, чтобы отдышаться и осмотреться. Вокруг были лишь отвесные склоны. Парень, что бежал позади меня, остановился неподалеку.
– И что теперь? – услышала я, – Кто-нибудь знает, что здесь происходит? – это были те двое, что бежали впереди.
– Понятия не имею, – откликнулся парень позади меня.
– У меня почему-то создалось впечатление, – сказал один из двоих, приближаясь к нам, – что кое-кто здесь все-таки знал, что происходит и куда надо бежать, – оказавшись неподалеку, он прищурился и окинул взглядом сначала меня, а потом парня позади.
– Анника, – позвал подошедший к нам парень свою спутницу, не оборачиваясь, – здесь некого опасаться, – закончил он с надменной усмешкой. Она подбежала и остановилась позади парня, украдкой выглядывая из-за его плеча. В ней я узнала ту девушку, чей смех я слышала в фургоне. Она была невысокого роста, худощавая и со светлыми глазами. Глаза ее спутника – напротив, показались мне мутными. Он был среднего роста, довольного крепкого сложения.
– Что ты хочешь этим сказать? – раздался властный уверенный голос позади меня, он приближался. Я оглянулась и увидела, что уже всего в нескольких шагах от меня стоит стройный высокий парень, при этом он выглядел не менее внушительно, чем его оппонент. Узкие черты лица были невозмутимы, казалось, что он совершенно спокоен. Только темные брови были немного приподняты. Он остановился и не сводил глаз с тех двоих.
– Сейчас ты узнаешь, – внезапно рванул к нему тот, что начал разговор.
– Орм, нет! – крикнула Анника ему вслед. Через мгновение обернувшись, я увидела, что он уже лежал на земле у ног высокого парня. Я даже не успела понять, что произошло. Темнобровый парень выглядел все так же невозмутимо. Он бросил взгляд на Орма, что корчился он боли у его ног, затем на Аннику, что кинулась к своему другу, на ее лице отражались страх и растерянность, а после он посмотрел на меня.
– Даже если спишь, держи глаза открытыми, – вдруг сказал он, проходя мимо меня. Я удивилась и спросила:
– Как тебя зовут? – он не останавливаясь, ответил:
– Хьярти.
Я смотрела ему вслед, пытаясь понять, что же происходит. Почему все мы оказались здесь, и что от нас требуется? Почему не было дано никаких указаний? Неужели это и есть наше обучение? Я вовсе не так представляла себе службу. И главное – почему все новобранцы настроены враждебно? Мысли путались в голове. Я оглянулась назад, надеясь увидеть ту парочку – Орма и Аннику, но обнаружила, что их уже нет. Вокруг, казалось, не было ни души. Лучи остывающего вечернего солнца падали на склон ущелья. Сильный порыв холодного ветра подул мне в лицо. Необходимо было двигаться дальше.
"Надо бы подыскать укрытие на ночь," – думала я. Но направилась в противоположную от пещеры сторону, туда мне вовсе не хотелось возвращаться. Я шла туда же, куда отправился Хьярти, но его нигде не было видно. В ущелье дул сквозной ветер, он будто выл, становясь все холоднее и пронзительнее. Свет угасал. "Где же я?" – шаг становился быстрее. Странное предчувствие будто бы за мной кто-то наблюдает. Будто бы кто-то совсем рядом. Медленно оглянувшись, я никого не увидела. Но через секунду я уже бежала. А этот кто-то словно тоже ринулся вслед за мной, ни на мгновение не отставая. Я забежала за большой валун, стоявший близ склона. Осторожно выглянув из-за него, я смотрела туда, откуда только что прибежала. Но там никого не было. Только ветер. "Неужели у меня началась паранойя?" – подумала я, уже собираясь покинуть свое укрытие, как вдруг, кто-то сзади закрыл мне рот рукой и прижал к валуну. Я пыталась вырваться, но это оказалось безуспешным.
– Тихо, – шепнул он, пригнув голову. Это оказался Хьярти.
– Да отпусти ты меня, – возмутилась я, – что происходит?! – он указал туда, где я только что никого не увидела. Там показались несколько солдат с оружием. Они держали в окружении восемь новобранцев, которые шли колонной, при этом они были закованы в наручники, прямоугольной формы. Один из военных, что шел в конце, толкал парящие в воздухе носилки, дно которых светилось зеленым светом. На них лежал новобранец.
– Он, что, мертв? – с ужасом прошептала я.
– Не думаю, – тихо ответил Хьярти, – скорее всего просто без сознания.
– Куда они их ведут? И почему мы прячемся? Это же не враги, верно?
– Хочешь присоединиться к ним? – спросил он, приподняв темные брови. Я внимательно посмотрела ему в глаза.
– Ты что-то знаешь? Что здесь происходит? – он все еще смотрел вслед уходящим военным и их пленникам.
– Я знаю, что этим ребятам лучше не попадаться на глаза, – сказал Хьярти, бросив взгляд куда-то вверх, – надо искать другой путь.
– Но как?
– Я не знаю, в конце ущелья тупик. Многие остановились там. Я же решил вернуться. Судя по всему, теперь всех, кто там остался, ждет та же участь, что и тех, кого мы видели, – я с удивлением смотрела на его невозмутимое лицо. Он взглянул на меня и оправился куда-то в сторону пещеры.
– Спасибо за помощь, – сказала я, а он, не оборачиваясь, кивнул. Я уже была к нему спиной, направляясь в противоположную сторону, когда услышала:
– Будь начеку, – я остановилась, – не советую кому-то здесь  доверять, – закончил он. На этом мы разошлись.
Я двигалась вплотную к склону, по возможности, прячась за валунами. Они защищали от ветра. Становилось невыносимо холодно. Часть небес, что виднелась над ущельем, была усыпана звездами. Обессилив от долгого пути, я, наконец, решила остановиться на ночлег. На мою удачу мне попалась на глаза небольшая пещера за одним из валунов. Мне она показалась хорошим укрытием. Но, чтобы оказаться внутри, пришлось опуститься на колени и, согнувшись, заползти внутрь. Внутри была непроглядная мгла. Сняв рюкзак, я на ощупь нашла свой прибор-полусферу. Через мгновение он осветил все вокруг молочно-голубым сиянием. Внутри пещера оказалась довольно просторной. Откуда-то донеслись крики. Я быстро встала на ноги.
"Видимо, солдаты дошли до конца ущелья," – пронеслось у меня в голове, – "пора убираться отсюда".
Пройдя вглубь пещеры, я обнаружила, что один из ее ходов ведет вверх. Он был довольно узким, и чем выше я поднималась, тем тяжелее было идти. В какой-то момент пришлось повернуться боком, чтобы продолжать движение. Я услышала звук, похожий на шум реки. Это показалось мне странным, откуда здесь вода? Но, вскоре, я почувствовала, что мои ноги скользят. Остановившись и опустив прибор-полусферу вниз, я увидела, что камни мокрые. На стенах был мох. И, вдруг, сверкнули звезды. Я выбралась! Быстро оглянувшись вокруг, я легла на землю. Это место вовсе не было похоже на пустыню, а больше напоминало поле. За довольно высокой травой вряд ли меня было видно. Где-то шумела вода. Я решила направиться к ней. Хоть я и не заметила никого вокруг, но идти опасалась, поэтому ползла, лишь изредка поднимая голову над ароматными травами.
Оказавшись у неширокой реки, я вновь осторожно осмотрелась. После этого села на колени и склонилась над потоками кристальной холодной воды. Зачерпывая ее ладонями, я жадно пила. Утолив жажду, я умыла пыльное от песков пустыни лицо, а потом полила освежающей водой голову, намочив короткие волосы. Покопавшись в рюкзаке, я нашла флягу и, наполнив ее, отползла от реки, опасаясь, что она может привлечь кого-то еще. Я заняла позицию так, что мне было удобно наблюдать за пещерой, что привела меня сюда. Мягкая тишина, которую нарушали лишь потоки чистой реки и слабый ветер, игравший с травой, создавала ощущение защищенности. Поэтому, вскоре, я легла на спину, подложив под голову рюкзак.
Небеса казались бесконечной всепоглощающей тьмой, но звезды в противовес – сияли маяками. Мне пришло осознание, что это испытание – начало. Начало чего-то важного, что изменит все. Это будет долгий путь, конца которого я еще не знаю. К чему все приведет?

12 апреля 2764 года
Солнечный свет. Я проснулась озаренная первыми лучами восходящего солнца. От легкого свежего ветра шелестела трава, в которой я провалилась в спокойный и крепкий сон, который, казалось, уже не вернется ко мне.  Я уснула, не думая ни об армии, ни о том, что произошло. Забыв, зачем я здесь, и что привело меня сюда. Но сейчас я помнила все. Необходимо продолжать путь. Но куда идти? Приподнявшись на локтях, я оглянулась вокруг – никого. Надев рюкзак и встав на ноги, я отправилась вниз по течению вдоль реки, навстречу новому солнцу.
"Интересно, как там Сандар? Далеко ли уже ушел Хьярти? И все ли в порядке с той парочкой – Ормом и Анникой?" – мои мысли прервал какой-то шелест. Я тут же упала на землю. В суете нащупав камень размером с ладонь, я схватила его и затаилась. Через мгновение я услышала шаги и голоса, двигались они в мою сторону. Меня они, видимо, не заметили, а значит еще оставался шанс скрыться. Но как? Я сдерживала панику, что стремилась захватить мой разум. Не поднимая головы, я подползла к реке и, сделав глубокий вдох, нырнула. Довольно сильное течение уносило меня, но я плыла. Река оказалась невероятно глубокой, дна ее не было видно, оно расщелиной уходило в темноту. Вдруг, я услышала резкий звук, а через мгновенье рядом со мной пронеслась пуля. Они все-таки заметили меня. Я плыла к другому берегу, но там уже тоже показались темные силуэты. Мне на глаза попалась пещера, и я, что было сил, плыла к ней. Едва оказавшись там, я поняла, что это небольшой тоннель. Преодолев его, я увидела свет. Он падал сверху и был совсем близко. Воздух был на исходе и я, собрав оставшиеся силы, вынырнула, оказавшись в пещерном озере. Сама она была куполом, а сквозь ее обвалившуюся вершину проникал свет. Доплыв до каменного берега, я, тяжело дыша, выбралась и легла, пытаясь опомниться. Видимо, это были военные, которых я и Хьярти видели в ущелье. Сколько еще новобранцев им удалось поймать? Отдышавшись, я села и посмотрела вверх. Купол был высотой около десяти метров.
– Надеюсь это не единственный выход, – негромко сказала я, как вдруг услышала:
– Другого пока не видно, – я резко оглянулась, но никого не увидела:
– Кто здесь?!
– Будь я солдатом, то не разговаривал бы с тобой, а уже взял бы в плен, не думаешь? – я увидела Орма, он был всего в нескольких шагах от меня.
– Пожалуй, – ответила я, – а где Анника? – он нахмурился, стиснув зубы. Похоже Орму было неприятно отвечать, поэтому на несколько секунд в пещере повисло молчание. Он прервал его, тихо ответив:
– Ее схватили, – Орма переполняла злоба, кулаки его были сжаты, – она испугалась, я держал ее, но она сдалась им.
– Ты попал сюда так же, как и я? Из пещеры в ущелье? А потом через тоннель в реке?
– Какая еще пещера в ущелье? – он с удивлением, но все еще хмуро, посмотрел на меня, – мы с Анникой вернулись назад к тому месту, куда нас привезли. Там, бродя по лабиринтам, мы уже почти отчаялись найти выход, но нам повезло. Мы наткнулись коридор, что вел наверх, так мы оказались над ущельем. К нашему удивлению, пустыни там не оказалось.
– Я тоже удивилась, когда увидела зеленое поле с рекой, – сказала я осматриваясь вокруг. Орм снова недоумевая посмотрел на меня:
– О чем ты говоришь? Какое поле? – он внимательно наблюдал за мной, – когда мы оказались над ущельем, то увидели вокруг лишь заросли, напоминающие скорее джунгли, но уж никак не поле. Мы пошли на шум воды. Впереди был водопад. На пути к нему они нас и нашли. Несколько солдат сели нам на хвост, и ничего не оставалось, кроме как прыгать. Но Анника... – он на мгновение замолчал, – так я и оказался здесь, – мы удивленно смотрели друг на друга, – что-то тут не так, – закончил он. Я хотела было что-то ответить, как, вдруг, увидела силуэт, приближающийся к поверхности.
– Есть идеи? – спросила я Орма, пятясь назад.
– Это может быть один из солдат, а они вооружены, – сказал он, указав на раненное правое плечо. Через мгновение он уже скрылся. Я успела лишь оглянуться в поисках укрытия, когда услышала всплески воды. Убегать было поздно, так что мне оставалось лишь ждать. Я всматривалась в предполагаемого солдата и каково же было мое удивление, когда им оказался тот, кто однажды уберег меня.
– Хьярти, – крикнула я, – он оглянулся и поплыл в мою сторону. Через несколько мгновений я уже помогала ему выбраться на каменный берег.
– Как ты оказалась здесь? – он растерянно смотрел на меня, жадно ожидая услышать ответ, – как тебе удалось пересечь ледяные мосты?
– Ну вот, еще одна история, – с усмешкой сказал, внезапно появившийся Орм, – и дай угадаю, солдаты преследовали тебя, поэтому ты оказался в реке и...
– Да, – хмуро ответил Хьярти, – и так я попал сюда. Но что это за место? – он поднялся, осматриваясь.
– Понятия не имею, но похоже, что выход здесь только один, – сказал Орм.
– Что с твоим плечом? – спросил Хьярти.
– Так, царапина, – ответил Орм, – когда я, не найдя здесь выхода, попытался вернуться к водопаду, они ждали. Поэтому я до сих пор здесь, – я внимательно осматривала стены пещеры, но было похоже на то, что, действительно, никаких выходов нет.
– Получается, они загнали нас в ловушку и ждут, когда мы добровольно покинем это укрытие, – задумчиво сказал Хьярти.
– Ни за что! – вспылил Орм, – я то уж точно им не сдамся.
– Посмотрим, что ты будешь говорить, проведя здесь пару дней без еды.
– По крайней мере, – нахмурился Орм, – тут есть питьевая вода.
– Мне не по себе в этой пещере, – сказала я, – не думаю, что нам стоит расслабляться и задерживаться здесь надолго. Ведь они могут и прийти за нами, и тогда уже точно не будет шансов скрыться.
– Ты права, – согласился Хьярти.
– Может у тебя и идеи есть? – съязвил Орм, – или только пустые разговоры? – ничего не ответив, я пыталась найти выход. Хьярти тоже молчал и искал какие-то зацепки.
Прошло несколько часов, но наши поиски оказались безуспешными. Мы сидели на берегу, не зная, чего ожидать. Время было к полудню.
– Как тебя зовут? – спросил меня Хьярти, – не обижайся, но я не думал, что мы с тобой еще встретимся.
– Сольвейг, – ответила я.
– Солнечный Свет, – повернулся он ко мне, – твои имя на древнем языке, не так ли? – я улыбнулась:
– Верно, а что значит твое имя? – он ответил, улыбнувшись в ответ:
– Воин, вооруженный мечом.
– Ты из семьи военных? – встрял в наш разговор Орм.
– Мой отец был в высшем офицерском составе, – ответил Хьярти, практически не подав виду, что недоволен таким вмешательством.
– Уверен, ты пошел в армию лишь по наставлению отца, – посмеялся Орм, – не страшно тебе здесь? – Хьярти спокойно посмотрел на Орма, сидевшего неподалеку.
– Я не собираюсь тебя в чем-либо переубеждать.
– Какие пафосные речи, – не унимался Орм, – а, может быть, ты просто не можешь?
– Замолчи! – крикнула я ему. Он снова усмехнулся:
– Какая-то девчонка смелее, чем ты. Дети "высших сословий", такие, как ты, только позорят настоящих военных.
– А «настоящие» это такие, как ты? – улыбнулся Хьярти, с поразительной невозмутимостью.
– Сейчас ты узнаешь! – крикнул Орм, вскочив на ноги, и через мгновение попытался накинуться на Хьярти. Тот, в свою очередь, уже сделал шаг ему навстречу. Всплеск воды, брызги. И Хьярти вновь стоит неподалеку от меня, преспокойный  и ледяной, будто ничего и не произошло. Он смотрел куда-то вперед, казалось бы, ни о чем не думая. Но я чувствовала, что все это время он непрерывно ищет выход, ищет разгадку. А те бессмысленные провокации, что делал Орм и в самом деле не считал он чем-то стоящим, что могло бы отвлечь его от главного. Орм молча выбрался из воды на другой стороне пещерного озера.
– Не понимаю, – удивлялась я, – чего он добивается? – Хьярти лишь улыбнулся в ответ. Настал полдень. Солнце оказалось прямо над полукруглой пещерой, а его лучи абсолютно вертикально падали на прозрачную воду.
– Солнечный свет... – внезапно сказал Хьярти.
– Что? – посмотрела я на него.
– Смотри! – он подошёл к воде, пытаясь увидеть, куда падают лучи.
– Не понимаю, – сказала я, поднявшись, пытаясь что-то увидеть. Хьярти прыгнул в воду и поплыл к центру озера, и вскоре оказался прямо под лучами, что проникали сквозь сколы вверху пещеры. Пару секунд он не знал, что делать, а потом нырнул и исчез.
– Что ты делаешь?! – крикнула я.
– Сдается, – ехидничал Орм, – что тут непонятного? – я прыгнула в воду, – и ты туда же? Не удивлен! – я направилась к центру озера, после чего поплыла вниз, ко дну. Вода была прозрачная, солнечные лучи проходили насквозь и падали на песчаное дно. Хьярти был там в надежде найти какую-нибудь подсказку. В скалах было несколько тоннелей. Через них то мы и попали сюда. Хьярти махнул мне рукой, направившись к поверхности. Я осмотрела дно. Были видны четыре четких луча: три из них формировали пирамиду, а четвертый был ее центром. Я зачерпнула горстку песка под тем лучом, что был ближе всего ко мне. Мне показалось, что здесь нет ничего не обычного. Возможно это случайность, и вовсе эти лучи не сложились ни в какую пирамиду. Но у меня все еще было в запасе немного воздуха, и я решила копнуть глубже. Сделав всего несколько движений руками, я уткнулась пальцами в каменную плиту. Быстро очистив участок озаренный солнечным лучом, я обнаружила в плите углубление круглой формы с горизонтальной полосой, похожее на часть какого-то механизма. Я попробовала повернуть его, но безуспешно. Воздух был на исходе, и я поплыла к поверхности. Хьярти и Орм сидели по разные стороны пещерного озера.
– Мне нужна ваша помощь! – крикнула я. Хьярти тут же нырнул в кристальную воду и поплыл ко мне. Орм же сидел неподвижно и наблюдал.
– Ты что-то нашла? – спросил Хьярти, – вдвоем нам не справиться?
– Я не уверена, но по моему нужно три человека, чтобы запустить механизм.
– Хорошо, – ответил он и повернулся к Орму, – чтобы выбраться отсюда, нам необходимо объединиться. Я больше чем уверен, что скоро здесь появятся солдаты. Нам и так дали большую фору, – Орм хитро улыбнулся и ответил:
– Так и знал, что без меня вам не справиться.
Через несколько мгновений мы были около лучей света. Они уже стали менее яркими, минуты ускользали, солнце продолжало свое  движение. Я показала, что мне удалось найти. Орм и Хьярти очистили части плиты под солнечными лучами, там были такие же механизмы. Я же в это время очистила плиту под центральным лучом. Там оказался символ "ЕО". Вдруг, я почувствовала какой-то толчок в спину. Оглянувшись, я увидела в одном из тоннелей несколько солдат. Нам необходимо было как можно быстрее завершить задуманное или, если ничего не удастся, сдаться в плен. Мы трое положили руки на части механизма и, переглянувшись, одновременно повернули ручки. Тоннели тут же закрылись, прямо перед направлявшимися к нам солдатами. А вместо них в скалах появились небольшие прямоугольные отверстия, из которых сильными потоками хлынула вода. Мы поплыли к поверхности.
– Ты был прав, – обратилась я к Хьярти, – солдаты уже направлялись к нам, мы едва успели закрыть тоннели.
– Но что теперь? – недовольно спросил Орм, – вода прибывает, а выход все еще не найден. Это какая-то ловушка! – Хьярти посмотрел наверх.
– Я думаю, нам и не нужно искать выход. Он прямо над нами, и мы уже близки к тому, чтобы выбраться отсюда, – я посмотрела на трещины в куполе пещеры. Одна из них – самая большая, была округлой формы, через нее мы и выберемся. Вода действительно прибывала очень быстро, мы были уже почти под самым куполом. Орм, оттолкнув нас, уцепился рукой за край трещины и, не задействовав раненую руку, пытался выбраться. Я и Хьярти подсадили его, подставив свои плечи. Орм сильно оперся о них, так, что я ушла под воду. Это помогло ему выбраться. Хьярти, ухватившись за мой рюкзак, потянул меня к поверхности и помог дотянуться до края трещины. Поняв, что Орм и не думает помочь, я, собрав оставшиеся силы, выбралась, после чего помогла Хьярти. Отдышавшись, я оглянулась вокруг.
Мы находились в горной местности. Перед нами открывался завораживающий пейзаж. Свежий ветер дул мне в лицо. Местами сияющими стеклами был рассыпан снег. Переливаясь и отражая лучи, он жил и погибал, тая от скупой теплоты, подаренной весенним солнцем. Где-то далеко внизу простирались изумрудные поля с зеркальными озерами. Немного закружилась голова и я, выдохнув прохладный воздух, оглянулась к моим спутникам. Хьярти стоял позади меня и с едва заметной улыбкой наслаждался подаренным нам мгновением свободы и красоты. Орм же сидел на небольшом камне и что-то бормотал себе под нос, держась за раненное плечо. Я приложила руку к скале и посмотрела вверх на уходящие в сияющее небо стальные вершины. Они были словно нерушимые стены, оберегающие что-то, о чем никто не смел даже мечтать. Что-то живое, но вечное, обжигающее своей ледяной броней. Мои мысли прервал Орм:
– Ну и что теперь? – он встал на ноги и начал прохаживаться по узкому выступу, на котором мы оказались, выбравшись из пещеры с озером.
– Полагаю, нам не остается ничего другого, кроме как спуститься вниз. Но и это довольно опасно, – размышлял Хьярти, не отводя глаз от бесконечных полей.
– Тогда в путь, – сказала я, подойдя к краю и посмотрев вниз. Хьярти искал что-то в своем рюкзаке. А Орм, с привычной ему усмешкой, наблюдал. Через несколько мгновений у него в руках оказался небольшой прибор. Орм с любопытством прищурился. Хьярти мельком взглянул на прибор и убрал его во внутренний карман куртки. Я, сев на край выступа, спрыгнула на небольшую заснеженную площадку, что находилась примерно в двух метрах ниже. Хьярти, улыбнувшись, спрыгнул вслед за мной, а после прислонился спиной к скале. Орм уже сидел на краю и поставил ноги на его плечи. Хьярти ухватил его за ноги и осторожно присел на одно колено. Орм слез с плеч и кивнул ему.
Дорога вниз была тяжелой и преодолевалась нами очень медленно. Конечно, основной причиной тому был раненый Орм, ведь он не мог задействовать при спуске руку, что было крайне необходимо. К вечеру мои ладони были стерты, кое-где появились довольно глубокие раны, которые кровоточили, окрашивая свежий снег багровыми узорами. Мы и не заметили, как стало темнеть, и первые звезды мелькнули в холодном небе. Необходимо было остановиться на ночлег. Теперь еще и темнота мешала нам продолжать спуск. Мы нашли крохотную, незаметную с первого взгляда, пещеру. Там и решено было остановиться. Я сняла рюкзак и обнаружила, что он порван. Быстро открыв его и начала копаться внутри и достала прибор-полусферу, подаренный мне отцом. Я не могла поверить своим глазам.
– Да, – протянул Орм, – повезло тебе, – а Хьярти внимательно посмотрел на прибор в моих руках, а затем и на меня.
– Так вот, что это был за толчок там под водой в пещере, – тихо сказала я. В приборе-полусфере застряла пуля, от выстрела одного из солдат "ЕО". Молочно-голубое сияние в моей руке пульсировало, растворяясь в ледяном воздухе. Отец говорил, что он и мама всегда будут рядом, будут защищать меня. Теперь я почувствовала, что они действительно ближе, чем когда бы то ни было. Я стояла у выхода из пещеры и смотрела в мерцающие небеса. Студеный ветер подхватывал и уносил мои слезы куда-то ввысь. Ночь легким покрывалом опустилась на мир, окутав его, скрыв тайны и тихо, едва слышно, нашептывал сказки  тем, кто слушает и ищет ответы.
Когда я вернулась в пещеру, Орм уже спал, подложив под голову рюкзак. Хьярти держал в руках какой-то прибор, время от времени направляя его в разные стороны.
– Что это? – спросила я, сев напротив него.
– Компас, – ответил Хьярти, – он поможет нам вернуться на базу.
– Но как? – удивилась я. Он с улыбкой мельком взглянул на меня и ответил:
– Когда мы еще были на базе, я по привычке обозначил для себя ориентиры местоположения, и когда нас бросили в фургоны, я тоже сверял направление, наблюдал за изменением положения стрелки.
– По привычке? – удивилась я.
– Раньше мне часто приходилось пользоваться этим компасом, надеюсь, он не подведет и на этот раз, – ответил Хьярти, – нам нужно продолжать двигаться на восток, я думаю, что это верное направление, – я кивнула и, положив свой прибор-полусферу в рюкзак, уснула.

13 апреля 2764 года
Меня разбудил Хьярти. Небо уже озарили первые лучи нового солнца. Они растворялись в перистых облаках, тая, пытаясь пробиться выше. Я оглянулась вокруг:
– Где Орм?
– Его не было, когда я проснулся. Полагаю, ночью он слышал наш разговор и решил продолжить путь в одиночку.
– Но вчера он едва ли мог идти самостоятельно... – удивилась я.
– Сложный отрезок пути мы уже преодолели, – ответил Хьярти, надевая рюкзак, – нам нужно двигаться дальше, – я быстро встала и вышла из пещеры вслед за моим спутником. Меньше чем через полчаса дороги, мы уже были у подножья горы. Скалы под ногами сменились промерзшей землей, а примерно в километре от нас виднелось зеленое поле. Солнце уже показалось, оно было немного левее от нас.
– Не думаю, что нам нужно идти в те поля, – вдруг сказал Хьярти, – лучше пойти у подножья, – и, взяв курс точно на солнечный полукруг, он как-то недоверчиво смотрел в сторону изумрудного поля. Мне показалось это странным. Тут нам приходилось идти по еще каменистой местности, временами преодолевая преграждающие путь валуны и спотыкаясь о засыпанные землей камни, что острыми зубьями выпирали под ногами. Вдруг послышался какой-то шум. Мы замерли. В воздухе повисла тишина. Хьярти рукой показал мне прижаться к скале. Мелкие камушки посыпались в нескольких десятках метров от нас, в той стороне, откуда мы шли. Хьярти качнул головой, призывая продолжить путь в сторону солнца. Шаг наш становился все быстрее, и спустя какое-то время мы двигались так быстро, как только было возможно. Горы простирались с запада на восток, так что весь наш путь проходил опираясь о их стены. Когда судя по солнцу, было уже близко к полудню, мы услышали крик, что донесся откуда-то со стороны поля.
– Это Орм, – сказала я в спину Хьярти, но он ничего не ответил, – видимо солдаты настигли его! – не унималась я.
– Хочешь помочь  ему? – наконец строго спросил Хьярти, – а вот я думаю, что он уже выдал нас, и скоро солдаты будут здесь, – в душе я понимала, что скорее всего это так и есть. Вскоре нашлось этому подтверждение. Пятеро солдат окружили нас, не оставляя выбора, кроме как сдаться. Когда меня и Хьярти привели в поле, там было уже около тридцати схваченных новобранцев, среди которых мы нашли и Орма. Нам связали руки и колонной повели на восток. Орм лишь улыбался, а Хьярти больше не сказал ни слова. В рядах пленников была Анника. Но многих из заключенных я видела впервые, скорее всего они были из других групп. К моей радости среди них не было Сандара. Я надеялась, что он уже достиг базы, и теперь в безопасности. В рядах военных оказались и те, кто ехал вместе с ними в фургоне под видом новобранцев. Видимо, они и задавали темп всей этой гонки с самого начала. По слухам среди заключенных я поняла, что нас ведут на базу. Мы шли параллельно горам, а солнце уже светило нам в спину, преодолев зенит и снова стремясь к земле. С наступлением темноты мы остановились на ночлег.

14 апреля 2764 года
Утром в рядах заключенных не досчитались одного. Им был Хьярти. Орм был вне себя, уверяя обессиливших и равнодушных новобранцев, что если бы не ранение, то он даже и не попал бы в этот плен. Слушала его только Анника, ухаживая за плечом, которое, как выяснилось было лишь поцарапано. Я же была рада за Хьярти, будто мне самой удалось освободиться. Новый день принес новых заключенных с противоположной стороны поля. Теперь нас было около сорока. Вскоре я заметила, что трава под ногами становиться суше, реже, где-то появлялись проплешины. Вершины гор были уже не так высоки, а в лицо дул необузданный, теплый восточный ветер.
С наступлением темноты впереди стали виднеться дюны песка, словно миражи, плывущие над пыльной землей. По-видимому, вскоре мы будем на базе. Солдаты с нами не говорили. Между новобранцами тоже мало кто общался. И не только потому, что нам запрещали. Здесь в плену, когда, казалось бы, противник обозначен совершенно определенно, заключенные с недоверием смотрели друг на друга, будто бы ожидая подвоха. В общем-то, так и получилось по отношению ко мне и Хьярти. Орм действительно выдал нас и не скрывал этого. С усмешкой он говорил, что нас и так бы поймали, так что он не сделал ничего предосудительного. Привилегий за свой поступок со стороны солдат он не получил, но похоже, его это не очень-то расстраивало. Мне даже показалось, что ему доставляло радость то, что он не дал нам уйти вперед. Меня несомненно возмущало то, что он так поступил, но говорить с ним я ни о чем не стала. Просто решила держаться от него подальше.
Вскоре в небесах показались звезды, которые, казалось, наблюдают за нами. Мерцая маяками, они сменяли день, мы остановились на ночлег. Вокруг была пустыня. Я уже привыкла к такой частой и кардинальной смене ландшафта и просто ждала прибытия на базу. Несколько солдат, как обычно ушли на поиски новых пленных, надеясь ночью застать их в врасплох.
Я очнулась, когда кто-то приложил руку к моему рту. Это был Сандар. Я не могла поверить своим глазам. Он уже успел освободить меня от наручников и, потянув за руку, помог подняться. Мы побежали куда-то вглубь пустыни. Оглянувшись назад, я увидела лишь спящих пленников и связанных солдат.

Глава 3. Пустыня Реальности

15 апреля 2764 года
Светало. Небеса были окрашены в цвета, которых я не видела прежде. Что-то особенное таилось в них этим утром, неуловимое и завораживающее. Было странно проснуться однажды и увидеть мир другим. Так случилось в первое утро после того, как мне пришло письмо из "ЕО".  Но еще более странно было испытать это дважды. Что-то изменилось, будто пелена сна упала с души. Не то, чтобы меня это пугало, но то чувство, что затаилось во мне, когда я ступила на военный корабль будто незаметно все это время поглощало меня. Теперь уже было непросто отгонять его, оно глубоко пустило свои корни. Я не знала, что это, но оно заставляло меня постоянно быть в напряжении, чувствовать какую-то тревогу, обреченность, и я не могла ничего сделать.
Сандар шел впереди меня. Мы молчали. Путь наш был на восток. Ноги мои утопали в песке, рюкзак казался гораздо обременительнее, чем прежде. Глаза были прикрыты, я шла, не чувствуя ног. Было еще не очень жарко, но дышалось уже с трудом. Так прошло около часа. Сандар время от времени оглядывался назад, проверяя не нагнали ли нас военные. 
– Скоро мы будем на месте, – сказал он, наконец. Голос его был не такой живой, как обычно, взгляд тоже был не так ясен, как прежде.
– Как ты нашел меня? – спросила я, нагнав его.
– Я добрался до базы, – ответил он негромко, – там было всего два человека. Нам рассказали, что это был отсев. Прежде чем начать учения  новобранцев делят на подразделения, которые будут проходить разные программы подготовки. Те, кто смог добраться до базы – это кандидаты в элитное подразделение, их готовят к выполнению заданий особой важности, которые, как правило, проходят под грифом "совершенно секретно", – я с удивлением смотрела на него, – я обещал, что буду защищать тебя, поэтому я здесь. Мы должны добраться до базы вместе, – на мгновение он замолчал, – иначе мы больше не увидимся. 
– А что будет с остальными? – спросила я, озираясь по сторонам.
– Есть несколько вариантов, – ответил Сандар, – многие будут отстранены от практических военных занятий. Их так же разделят на несколько групп, кто-то пройдет лишь базовую военную подготовку и будет служить, кто-то будет заниматься механикой, кого-то будут готовить как клерков, ну, а кто-то будет заниматься историей.
– Историей? – удивилась я, – ты ничего не путаешь?
– Я тоже сначала подумал, что это какая-то ошибка, но нет. Это наиболее привилегированное подразделение из возможных на этом уровне.
– Они будут изучать историю? Зачем делать это в армии? Есть же специальные учреждения, где готовят историков.
– Насколько я понял, – задумчиво сказал Сандар, – это не совсем такие историки, а скорее даже совсем другие. У них другие задачи.
– Какие же, интересно? – возмутилась я, – разве у историков не одна единственная святая задача – донести до потомков то, что было на самом деле, чтобы мы хранили память и чтили наших героев? – Сандар посмотрел на меня с грустью в глазах, которая сменилась разочарованием, а потом и злобой:
– Они будут писать историю,  – сказал он, скрипя зубами, – я не знал этого! Если честно, – крикнул он, – я и подумать не мог, что здесь все так. Если бы я знал, что тут происходит, то ни за что бы не согласился в этом участвовать! – его крик эхом пронесся над пустыней и, гудя, будто впитавшись в горячий воздух, повис над нами, – прости меня, – сказал Сандар, опустив голову, – я должен был отговорить тебя тогда, настоять, чтобы ты осталась дома.
– Ты ни в чем не виноват, – сказала я, положив руку ему на плечо, – это был мой выбор. В любом случае я благодарна тебе. Если бы я осталась на Зиу, вряд ли смогла бы продолжать жить. Мне нужно было уехать, – он посмотрел на меня, тяжело выдохнув и, обессилив, сказал:
– Единственное, что я могу теперь сделать, это добиться, чтобы мы оказались в одном подразделении, – мы продолжили путь.
– И, что же, они сами будут сочинять историю? – мысль о том, что все, что мы знаем – фальсифицировано, не давала мне покоя.
– Вряд ли, – ответил Сандар, – скорее всего они будут следующим поколением тех "авторитетных" ученых-историков, что сейчас не сходят с экранов. Я думаю, они рассказывают истории, которые очень тщательно кто-то продумал, а они будут лишь внушать это окружающим.
– Но зачем все это? Кому это нужно? Кто на самом деле перевирает историю? – спрашивала я, зная, что не получу ответов.
– Меня больше беспокоит то, что, скорее всего, нам предстоит еще очень о многом узнать, – Сандар оглянулся вокруг, – и вряд ли нам это понравится.
Вскоре показались темные стены базы "Единого Ока". Сандар рассказал мне план действий, когда мы спрятались за одной из песчаных дюн:
– Ты должна зайти туда одна. Никто не должен знать, что я помог тебе.
– А как ты? – испугалась я. Он, наконец, улыбнулся своей широкой улыбкой, от которой на сердце стало легче:
– Не беспокойся за меня. Как только ты пройдешь все досмотры и формальности, я уже буду ждать тебя там, – я с улыбкой кивнула, – а теперь иди. У нас не так много времени, – я направилась в сторону базы. До нее было всего около мили, и я побежала, как тогда в первый день. Силы неожиданно вернулись, приглушив то странное чувство, что затаилось во мне. Я бежала, не думая ни о чем. Моей целью было как можно скорее добраться до базы и снова увидеть друга. Пройдя сквозь главные ворота, я подошла к зданию с флагом. Вокруг никого не было, как вдруг, двое военных схватили меня и затащили в здание. Бросив в какой-то кабинет, они исчезли за стальными дверями, которые со скрежетом захлопнулись. Я оказалась на мягком красном ковре с восточным узором. Передо мной возвышался громоздкий стол из темного дерева, за которым стояло широкое кресло с высокой спинкой. Оно было повернуто к окну, в которое падал ослепляющий свет и мешал мне видеть, приходилось прикрывать глаза рукой. Я с трудом встала, опираясь одной рукой о стол. В этот момент кресло развернулось, в нем я увидела мужской силуэт. Отступив на несколько шагов назад, я оказалась в тени, а мужчина в кресле, сложив руки замком, склонился над столом, так что я смогла увидеть его лицо. Это был генерал Вальтер.
– Рядовой 004680911, – сказал он неспешно, посмотрев на какие-то раскрытые документы, лежащие на столе. Я быстро отдала честь:
– Так точно, генерал, – он усмехнулся, снова кинув взгляд в мою сторону.
– Как тебе удалось добраться до базы? – спросил он твердо, но с улыбкой.
– С трудом, – быстро ответила я.
– Отставить! – он внезапно стукнул по столу кулаком так, что от неожиданности я вздрогнула, – последний раз спрашиваю, как тебе удалось добраться до базы?! – спросил он, едва сдерживая крик. Я молчала. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом нажал какую-то кнопку небольшого прибора, что стоял на столе. Дверь с шумом распахнулась, и двое военных привели Сандара. Он был в наручниках, на его лице были ссадины, по лбу стекали капли крови. Солдаты кинули его на ковер.
– Сандар! – крикнула я, упав рядом с ним на колени.
– Они знали, что я покидал базу, и уже поджидали меня, – сказал он тихо исподлобья наблюдая за генералом.
– Отставить! – крикнул тот, но через мгновение уже едва заметно улыбался. Почему-то я не боялась его, он не казался мне злым, – я думал таких уже нет, – сказал генерал, посмотрев на Сандара, – ты понимал, на что идешь?
– Абсолютно, – ответил Сандар, поднимаясь с колен, я встала вслед за ним. 
– Ради нее, ты готов был пожертвовать своим будущим? Которое могло быть блестящим, – с нотками сожаления сказал генерал Вальтер, – у меня-то глаз наметан.
– Мое будущее зависит от Вас, – спокойно ответил Сандар, смотря ему прямо в глаза. Генерал Вальтер на мгновение замерев, усмехнулся.
– На самом деле твой поступок достоин уважения, – сказал генерал, – ставя под удар себя и свои достижения, отправился на поиски своей возлюбленной, чтобы спасти ее. Прямо героический роман! – посмеялся он.
– Она не моя возлюбленная, – сказал Сандар. Генерал Вальтер с интересом окинул нас взглядом:
– Неужели? Так кто же она? Насколько мне известно, у генерала и подполковника элитного подразделения федерации Лагуз только один первенец. Так что вряд ли эта девушка твоя сестра.
– Так точно, сэр. Мои отец и мать служат в федерации Лагуз. Эта девушка мой друг. Она дочь послов, несколько месяцев назад погибших на планете Совуло, – генерал Вальтер внимательно посмотрел на меня.
– Почему ты здесь? Неужели после того, как государство отняло у тебя родителей, ты решила посвятить ему свою жизнь?
– Мне больше нечему посвятить свою жизнь, – ответила я, – у меня ничего не осталось, – генерал Вальтер задумался, опустив голову. Я мельком взглянула на Сандара. Он не спускал глаз с  генерала. Взгляд моего друга был спокоен, но тверд. Кровь со лба капала на красный ковер, исчезая в нем, не оставляя следов. Яркие солнечные лучи уличали пыль, что пряталась в воздухе, желая незаметно покрыть все вокруг. Генерал Вальтер вновь нажал кнопку на приборе. В кабинете появился военный. Указав на Сандара, генерал дал команду солдату снять с него наручники. Сделав это, военный удалился. Комнату охватила тишина, что длилась около минуты.
– Вы оба, – сказал генерал Вальтер, отвернувшись к окну, – свободны, – я застыла на месте и не могла пошевелиться, – свободны! – прикрикнул он на нас, и Сандар, схватив меня за край распахнутой куртки, потащил вон из кабинета.
Когда мы вышли из здания с флагом, то увидели, как военные заводят на базу сотни скованных новобранцев, которым не удалось самостоятельно добраться до базы.
– Ты молодец, – сказал вдруг Сандар, – отлично держалась.
– Я очень испугалась за тебя. Ты сильно рисковал.
– Все отлично, – ответил он с улыбкой, вытирая со лба капли крови.
– Может тебе стоит сходить к медикам? – спросила я, спускаясь по ступеням здания с флагом. Сандар посмеялся и ответил:
– Неплохая идея. Тем более, что у нас еще есть время до общего сбора, – он указал на большие экраны по периметру базы, на которых шел обратный отсчет, – а то мне совсем бы не хотелось на торжественном объявлении результатов так паршиво выглядеть, – продолжал усмехаться Сандар. Мы направились к соседнему зданию. До конца так называемого отсева оставалось около пятнадцати минут. Ожидая друга у выхода из лазарета, я, облокотившись о стену, все еще не могла поверить в то, что происходит. Наблюдая за новобранцами, десятки из которых были ранены, я думала о поступке Сандара. Смогла бы я сделать для него что-то равнозначное этому? Мои мысли прервались, когда кто-то внезапно окликнул меня. Я осмотрелась вокруг и увидела Орма. Он направлялся ко мне.
– Эй, – он смотрел на меня, прищурив мутные глаза, – и давно ты тут?
– Подольше тебя, – нехотя ответила я. Он приставил руку к моей шее, сильно  прижав меня к стене.
– Как тебе удалось сбежать?! – хрипел он, – я знаю, что сама ты на такое не способна! – я пыталась выбраться из его захвата, но он держал крепко.
– Эй, ты, – послышалось где-то рядом, – когда ты научишься манерам? – Орм оглянулся, немного ослабив захват. В нескольких шагах от нас стоял Хьярти.
– Убирайся! Это не твое дело! – прошипел Орм, а я, воспользовавшись тем, что он отвлекся, оттолкнула его. 
– Смотри не опоздай на сбор, – с улыбкой сказал Хьярти Орму. А тот окинув нас надменным взглядом скрылся за дверями лазарета. Я стояла, опершись одной рукой о стену и покашливала, восстанавливая дыхание. Через мгновение, когда я подняла глаза, Хьярти уже исчез. Тут вышел Сандар и, оглядываясь, подошел ко мне:
– Что произошло? – спросил он, недоумевая.
– Все нормально, – негромко ответила я, еще немного хриплым голосом.
– Меня не было всего несколько минут, – усмехнулся Сандар, – ты, что, уже успела обзавестись здесь врагами?
– Думаю, не только врагами, – ответила я, ища глазами Хьярти. Плацдарм был полон. До сбора оставалось около трех минут. Мы построились перед зданием с флагом. Все новобранцы были уже без наручников, задержавшиеся в лазаретах торопились в строй. На подмостки взошел генерал Вальтер. Он окинул всех взглядом, после чего сказал в парящий перед ним шар-рупор:
– Итак, я приветствую всех вас, – сделав небольшую паузу, он, уже менее громогласно, продолжил, – все вы должно быть уже в курсе, что это было за испытание. Теперь вы будете разделены по группам, и продолжите службу здесь, на этой базе. Но мне бы хотелось назвать новобранцев, которые будут проходить обучение в элитном подразделении армии Единого Ока, – все переглядывались, – это те, кому удалось самостоятельно вернуться на базу. Они преодолели все испытания, экстремальные погодные условия и сложный рельеф местности, созданные нашим симулятором.
– Симулятор? – шепнула я Сандару, – так вот почему все вокруг так менялось.
– Даже с трудом вериться,– ответил Сандар, – было очень похоже на реальность.
– В этом году в их число вошли девятнадцать человек. Их номера вы можете видеть на экранах. Ну, что ж, счастливчики, поднимайтесь сюда, – торжественно объявил генерал Вальтер.
– Наш звездный час, – шепнул мне Сандар, широко улыбаясь,  – идем же! – когда мы оказались рядом с генералом, я увидела в нашем ряду Хьярти. Он, заметив меня, удивленно приподнял темные брови, а потом тень улыбки мелькнула на его лице. К моей радости здесь не было Орма. Я надеялась, что мне больше не придется с ним видеться.
– Стоящие рядом со мной, – продолжил генерал Вальтер, – будут проходить подготовку на планете Уруз в секторе "Фео", – он сделал многозначительную паузу, – под моим руководством.
Что происходило дальше, я смутно помню. Снова суета, и вот мы уже на небольшом корабле летим на планету Уруз. Мы – девятнадцать новобранцев, несколько солдат, команда, капитан корабля и, конечно, генерал Вальтер. Нам предстоял путь, занимающий около трех дней. Новобранцы жили на первом этаже, среди которых я знала только Сандара и Хьярти. Но с последним мы не общались. Сандар стал задумчив и молчалив. Каюты у нас были гораздо просторнее, чем на корабле, что привез нас на планету Асс. Большую часть времени я проводила там.

16 апреля 2764 года
Я сидела у иллюминатора и смотрела в бесконечную тьму полную огней. Они не могли противостоять ей, мелькая, теряясь, исчезая. Но тьма уже не казалась мне такой безжалостной, она окутывала меня, будто пытаясь, стать ближе. Сидя в темноте, я не думала ни о чем. Не помнила, который час, какой день. Порой я забывала пойти на ужин. Наконец-то у меня было время, чтобы посмотреть вещи, которые я забрала дома из тайника в подвале. Здесь были записная книжка моей мамы, в которой, когда я была маленькой, она записывала мои мечты. Я держала ее в руках весь вечер, но со слезами на глазах так и не решилась ее открыть. Здесь было так же несколько моих писем к папе, которые я оставляла в его кабинете на громадном, как мне тогда казалось, столе, всегда полным документов. Но он всегда находил мое письмо и с улыбкой читал, а я тайком наблюдала из-за приоткрытой двери. Еще я нашла ветхую книгу. Прочитав несколько страниц, я поняла, что мама рассказывала мне истории именно из этой книги. В рюкзаке я нашла несколько инструментов и деталей, благодаря которым починила спасительный прибор-полусферу, в котором застряла пуля.
 
Глава 4. Время

19 апреля 2764 года
Время полета прошло для меня незаметно. Я проснулась от сообщения по громкоговорителю. Рюкзак был уже собран, и, взяв его, я покинула каюту. Генерал Вальтер стоял на мостике, рядом с капитаном корабля. Я подошла к Сандару, а он с улыбкой поприветствовал меня. Хьярти тоже был тут и, когда наши взгляды на мгновение встретились, кивнул. Я кивнула ему в ответ.
– Только что мы приземлились на планете Уруз, – объявил генерал. Мы стояли, построившись и, отдав честь, ждали, когда он спустится. Солдаты стояли по периметру корабля и были вооружены. Это удивило меня, ведь мы находились на прекрасно оснащенном военном корабле, а учитывая, что сейчас не военное время, то получалось, что это оружие против нас. Я отгоняла эти, возможно, странные мысли, но чувствовала себя не комфортно.
Когда мы покинули корабль, то оказались на базе. Время было около четырех утра. Небо, еще не впитавшее в себя солнечных лучей, дышало прохладой. Нас провели в казарму. Она была примерно на полсотни человек. Мы едва успели положить там свои вещи, как услышали гулкий, режущий уши, сигнал. Выбежав наружу, мы увидели генерала Вальтера. Он стоял на небольшом балконе на втором этаже здания, которое находилось напротив казармы. 
– Сейчас начнется ваша первая тренировка! – услышали мы его громогласный голос, – смирно! – мы построились, а рядом с генералом появилась какая-то женщина, – представляю вам вашего наставника по огнестрельному оружию – Хильда Лидсмад, – это была невысокая женщина с кудрявыми пышными рыжими волосами. Черты лица ее были неаккуратны. Небольшие глаза, которые она постоянно прищуривала, крупный нос с горбинкой, тонкие и сильно сжатые губы. Время от времени она еще и вытягивала их трубочкой, было похоже, что у нее нервный тик.
– Только мне кажется, что с ней что-то не так? – покосился на меня Сандар. Он говорил шепотом, но рыжая женщина, вдруг, внимательно посмотрела в нашу сторону, будто услышала. Мы замерли от удивления, ведь расстояние до балкона было порядка десятка метров. К этому моменту генерал Вальтер уже покинул его, а женщина, схватившись за перила и наклонившись, окинула всех нас взглядом.
– Ну, что же, новобранцы, ваша первая тренировка начинается! Все на полигон и бегом три круга для разминки!
Через минуту мы уже были там. Близился рассвет. Небеса были окрашены в едва заметный голубой цвет, который местами, казалось, выцвел, бликуя белыми пятнами. Нужно было время, чтобы они впитали в себя то, что их окружает. Спасительное солнце подбодрит теплыми лучами, будто играя, скользнет по безоблачной глади и пронзит насквозь. Но каждое утро мы ждем этого момента, вновь возрождаясь вместе с ним. Я вдыхала прохладный утренний воздух, подгоняемая западным ветром, который был похож на течение бурной горной реки с вихрями и водоворотами. Вскоре мы увидели Хильду Лидсмад. Три круга, на удивление, пролетели совсем незаметно. Она ждала нас, держа в руке пистолет.
– Построиться! Кратко введу вас в курс дела, – начала она, сложив руки за спиной, – по окончанию наших тренировок вы должны эффективно владеть большинством видов оружия. Для этого необходимо отработать все элементы, которые мы пройдем в несколько этапов: хват оружия, быстрая вскидка оружия в цель и обработка спуска, укладка оружия в плечо при выстреле,  перенос оружия при  стрельбе в несколько  мишеней, передвижение с оружием, тактическая перезарядка оружия и манипуляции с оружием в ходе стрельбы, умение стрелять из неудобных положений, со слабой руки и на ходу. Первый этап подготовки – это освоение стрельбы из статичной позиции, стоя, уход в стороны и на колено, имитируя уход от огня противника. Начнем!
Тренировка длилась до полудня, после чего Хильда Лидсмад отдала приказ отправиться на обед. Все тело болело от статичного напряжения в непривычных стойках.  Ноги гудели, мы отработали уход на колено, казалось тысячу раз. Тренировались мы пока без оружия, но уже через несколько дней нам позволят работать с пистолетом. Когда мы зашли в столовую, на столах уже стоял обед. Все новобранцы помешались за тремя довольно большими стального цвета столами, тусклые лампы пошатывались от ветра, что дул в открытые двери. Еда была все та же, но наше отношение к ней уже успело измениться: безвкусная масса казалась уже такой противной, а мутная вода больше не вызывала подозрений. Кроме нас в столовой, которая находилась в небольшом ангаре с высокими потолками, больше никого не было. В общем, была тишина, которая лишь время от времени нарушалась звоном ложек и сухими фразами, брошенными незнакомыми между собой новобранцами. Как и на общих сборах, никто здесь, в общем-то, и не стремился обзавестись новыми друзьями, с которыми, между прочим, предстояло служить и, в случае чего, плечом к плечу защищать родные просторы. Хьярти сидел за соседним столом, где были всего пять-шесть человек. Он смотрел куда-то в открытую дверь. К еде он, казалось, и не притронулся. Сандар же был воодушевлен. Он с большим интересом посещал теоретические занятия, которые в течение нашего недельного полета проводились на корабле, и ему все это время не терпелось применить полученные знания на практике.
Прошло около четверти часа, и мы снова отправились на полигон. Там нас ждали семь инструкторов. Судя по всему, это были те военные, которые уже успели получить награды за блестящую службу. У каждого на груди красовался орден «ЕО». Все они выглядели не старше тридцати лет. Инструкторы не представились. Выстроив нас в шахматном порядке в три линии – две по шесть человек и одну из семи, один из них вышел вперед и начал показывать движения. Началась тренировка по рукопашному бою. Сначала мы отрабатывали приемы по одиночке, затем – в парах. Поскольку новобранцев было девятнадцать, одному из нас необходимо было встать в пару с инструктором. Выбор пал на Хьярти. Так незаметно настал вечер, и мы,  утомленные тяжелой тренировкой, встретили закат. Первые звезды мерцали на еще светло-синем небе, воздух стал прохладнее, а ветер – суровее.
Шел день за днем. Календарей тут не было, я уже сбилась со счета. Подъем в пять утра, затем пробежка, после чего тренировка с Хильдой Лидсмад. В полдень обед, затем рукопашный бой. Вскоре появились тренировки по управлению летательными аппаратами. Все это время инструкторы наблюдали за нами, а потом разделили на четыре группы по четыре человека. А Хьярти, Сандар и еще один новобранец по имени Лейв Раудульв занимались каждый со своим тренером индивидуально. Они показывали наилучшие результаты.
Инструктора Сандара звали Тандри, что на древнем языке значит – «огонь». У него были ярко рыжие волосы и крутой нрав. Видимо поэтому он выбрал себе в ученики именно Сандара, ведь мой друг тоже не отличался спокойствием. Их тренировки проходили на том же полигоне, но немного поодаль от общих групп. Мы часто слышали крик Тандри из-за недочетов Сандара, который вскоре сменялся смехом. Сандар же принимал замечания с открытым сердцем. Он все схватывал на лету и совершенно не обижался. Тандри оказался таким учителем, о котором Сандар раньше только мечтал.
Хьярти же напротив, был учеником молчаливого инструктора по имени Наттфари Эйр, что значит – «милосердный ночной странник». Он никогда не снимал длинного темного плаща с капюшоном. Их тренировки проходили в тишине. Наставник молча показывал Хьярти стойки и приемы, а тот, кивнув головой, выполнял. С их стороны доносилось лишь эхо отточенных жестких ударов.
Лейв Раудульв, чье имя переводилось как «потомок красного волка», был невысокого роста, но при этом хорошо сложен. Он не общался ни с кем из новобранцев, как, в общем-то, и Хьярти. Инструктор Лейва Раудульва – Ири Рикольв, что значит – «яростный могущественный волк», оказался его дальним родственником, а заодно и принадлежал к  богатому роду Рикольв.
К моей группе был приставлен инструктор по имени Ярнскегги Бильд. Его лицо покрывала густая темная борода, а на поясе – висел клинок. Впечатление он производил воинственное, но тренировки под его руководством оказались довольно щадящими. Я бы не сказала, что мне это нравилось. Не смотря на то, что наша программа была проще, чем у Сандара, Хьярти и Лейва, и до их уровня нашей группе было еще далеко, мне не хотелось с первых же дней оставаться в середнячках, а то и того хуже.
– Чем выше планку нам ставят инструкторы, тем усерднее мы занимаемся, ведь так? – спросила я Сандара, сидя как-то вечером у дверей казармы. Звезды уже усыпали все небо, которое было бесконечно высоким и, казалось, не имеет никаких границ. Ветер в тот день был тихий и мягкий, в воздухе парила прохлада.
– Именно, – ответил Сандар, перевязывая припухшее после тренировок запястье, – мой инструктор Ири Рикольв невероятно требователен и сильно ругается, если видит, что у меня что-то не выходит. Но для меня это как вызов! – хитро улыбнувшись, закончил он. Время ускользало, уже скоро должен был прозвучать сигнал к отбою.
– Ты не помнишь, сколько уже мы здесь? – снова спросила я. Сандар задумался. Подняв глаза вверх, он пытался вспомнить, что-то тихо бормотал себе под нос, хмурился и выпячивал губы, будто обижаясь на свою память, для которой гораздо важнее были тренировки, новые знания и умения, чем бесполезная слежка за временем. Наконец, сделав глубокий вдох и медленно выдохнув прохладный воздух, он пожал плечами.
– Это так важно? – спросил он, поднимаясь с железной скамьи, – или... – он прищурился и нахмурил брови, – не надумала ли ты сбежать?!
– Отсюда невозможно сбежать, – послышался женский голос. Мы быстро обернулись. Недалеко от казармы стояла Хильда Лидсмад. Ее рыжие непослушные волосы развевались на ветру, а руки по обыкновению были сложены за спиной. Мы отдали честь. Она неспешно подошла к нам и, мельком заглянув в открытые двери казармы, села на железную скамью. Я немного смутилась и не знала, как себя вести. Сандар же сел на скамью напротив и спросил:
– Инструктор, как давно Вы здесь? – я села рядом с Сандаром и ждала, как отреагирует Хильда Лидсмад на его вопрос. Она посмотрела на нас и сказала:
– Уже более семи лет.
– А до этого Вы тренировали где-то в другом месте? – не унимался Сандар.
– До этого я готовила солдат на планете Турисаз в первом секторе. Это моя родина.
– А какая она? Планета Турисаз, – спросил мой друг.
– Она небольшая, находится по другую сторону Малого Солнца от Фео – главной планеты сектора. Там много каньонов. Земля огненно-рыжего, красного цвета. Там сильные ветры и душный, но сладкий воздух. Порой, я даже скучаю… – отвечала она, мечтательно закрыв глаза. Она будто перенеслась туда и на себе ощущала тот ветер, вдыхала тот воздух.
– А что значит «первый сектор», – осторожно спросила я. Хильда Лидсмад посмотрела на меня, поджимая губы, и ответила:
– Это вы узнаете, когда закончите программу подготовки, – и осмотрев меня с ног до головы, добавила, – если закончите. Как вы вообще сюда попали? – тут прозвучала сирена к отбою. В воздухе повисла тишина. Сандар незаметно легонько толкнул меня в спину, давая понять, чтобы я поскорее шла в казарму.
– Так на чем мы остановились, – задумчиво сказал Сандар, – ах, да! Хильда Лидсмад, а как вы решились пойти по военному пути? Вы ведь, извините за дерзость, такая хрупкая и симпатичная женщина, – она кокетливо засмеялась, а я, воспользовавшись моментом, отдала честь. Инструктор махнула мне рукой, и я торопливо ушла.
Примерно через полчаса появился Сандар. Свет в казарме был давно погашен. Я уже успела задремать, и узнала, что он вернулся только по ворчанию, когда он ударился о ножку тумбочки. Сандар спал на соседней койке, так что меня эта возня окончательно разбудила.
– Как дела? – спросила я шепотом.
– Я думал, Хильда Лидсмад меня до утра продержит. Еле отвязался. Она мне чуть ли не всю историю своей жизни успела рассказать, – прошипел он.
– Сочувствую, – хихикнула я.
–  Не смешно! Лучше бы сказала спасибо, что все так обошлось и тебе не пришлось отвечать на ее вопросы.
– Спасибо, – тихо шепнула я. Он довольно усмехнулся.
– Но мне все равно кажется, что она задумала разузнать про тебя поподробнее. Не к добру это.
– А мне показалось, что ты сумел ее очаровать, и она уже успела обо всем забыть.
– Судя по тому, что я от нее услышал, она не из тех, кто что-то забывает.
– То есть, даже после душевных вечерних разговоров твое мнение о ней, сложившееся в наш первый день здесь, не изменилось? – удивленно спросила я.
– Если только в худшую сторону, – серьезно ответил Сандар.
– Эй, вы там! – послышался голос военного, что следил за порядком в казарме, – это первое и последнее предупреждение!
– Спокойной ночи, – шепнула я.
– Спи спокойно, Сольвейг.
С наступлением рассвета я, по привычке, проснулась, хотя сегодня был день, когда нам позволяли поспать подольше. Тренировки начнутся только в полдень. Так было каждый десятый день. Сандара в казарме уже не было. Умывшись и натянув куртку, я вышла на плацдарм. Яркие лучи солнца упали на мое лицо. Щурясь и прикрывая глаза рукой, я увидела Сандара. Он тренировался. Увидев меня, мой друг утер пот со лба.
– Ты уже готова? – спросил он, все еще тяжело дыша после интенсивной серии ударов. Я кивнула в ответ, – мне нужно еще десять минут, и тогда приступим к твоей тренировке.
– Хорошо, я пока разомнусь, – сказала я, и, решив начать с пробежки, дошла до края плацдарма. Взглянув на одно из зданий, я увидела в окне Хильду Лидсмад. Она наблюдала за мной.
«И чего ей не спится?» – подумала я, и, отвернувшись, побежала вдоль плацдарма. На другой его стороне виднелся силуэт. Это был Хьярти. Он так же, как и мы с Сандаром не терял времени и в это утро тренировался. Встретившись глазами, мы, по обыкновению, кивнули друг другу и я, завершив круг, побежала назад. Сандар уже ждал. Когда мы только начали тренировки по рукопашному бою, у меня была проблема с тем, чтобы собрать всю силу и вложить ее в точный удар. Получалось то слабо, то медленно, то не четко. Как только мы узнали, что у нас есть свободное время, Сандар предложил мне помощь. И нужно сказать, что вскоре я стала лучшей в своей группе. Инструктор Ярнскегги Бильд был удивлен моими успехами, а Сандар полон гордости за меня. Ему нравилось видеть, что его усилия дают результат. Что же касается тренировок по огнестрельному оружию, то тут порой я помогала Сандару.
– Ты же лучшая в группе, – говорил он, – почему Хильда Лидсмад игнорирует это? Не понимаю, – не смотря на странное отношение инструктора, мне эти тренировки нравились. Было странно и здорово открыть в себе такой талант. Я всегда попадала в цель. Около одиннадцати, мы пришли на обед. Я заметила, что Сандар почему-то не в духе.
– Что с тобой? – спросила я, доедая обед.
– Какое-то странное предчувствие… – ответил он. Я взглянула на него удивленно и, легонько толкнув локтем, сказала:
– Что-то на тебя это не похоже. Может ты не выспался? – он посмотрел на меня:
– Надеюсь, что так.
День прошел совершенно обычно, все шло своим чередом. Вот только на тренировке по огнестрельному оружию Хильда Лидсмад была на удивление мила и даже похвалила меня.
– Прекрасно! Сто процентное попадание! – восклицала она, похлопывая меня по плечу. Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать. Да и Сандар недоумевал:
– Что-то с ней не то, – шепнул он мне в перерыве.
– Может вчерашние разговоры по душам на нее так повлияли? – улыбаясь, отвечала я. Сандару же почему-то было не смешно.
– Я ей не верю, – твердо говорил он.
Помимо того, что в каждый десятый день можно было поспать подольше, вечером перед отбоем мы шли на общий сбор в столовой. Тогда большой экран, на котором обычно было показано только время, передавал послания генералов к солдатам. Нам рассказывали о новых правилах, законах, изменениях в воинских уставах. Иногда показывали рассмотрения дел в военном суде. Вот и сегодня, очередное дело, касающееся дезертирства. Солдат, несущий службу на планете Йера, пытался сбежать на родину на планету Лагуз, но был пойман. Он аргументировал свой поступок тем, что иначе представлял себе военную структуру, а выполнять приказы, он не может, потому что это идет в разрез с его принципами. Когда он сказал эти слова, в зале суда послышался смех.
« – Вы ведь знали, что Вас ожидает, если побег не удастся? – спрашивали его.
– Так точно, господин судья, – отвечал солдат, – я пошел на это совершенно осознанно.
– Так, что же Вы, даже ни чуточку не раскаиваетесь? – прищурившись, спрашивал второй судья.
– Никак нет, – не лукавя отвечал солдат.
– Вы подстрекали кого-то еще совершить это дерзкое, порочащее воинскую честь преступление? – задала вопрос третья судья.
– Нет. О том, что я собираюсь сделать, никто не знал, – отвечал он смиренно, стоя перед ними в наручниках и ожидая оглашения приговора. Его ждали пожизненные работы на шахтах, которые находились на самых отдаленных планетах. Там ему полагалось провести остаток своей жизни.»
– Интересно, из-за чего он хотел вернуться домой? – размышлял Сандар. Вдруг в столовую зашла Хильда Лидсмад, а вслед за ней генерал Вальтер. Вид у него был напряженный. Хильду же всю трясло от нетерпения сообщить какую-то новость. Она чуть ли не бегом пересекла столовую и, повернувшись к нам, громко сказала:
– Рядовой 004680911 выйти вперед! – мое сердце замерло. В воздухе повисла тишина. Вдруг Сандар крепко схватил меня за руку и твердым голосом сказал на ухо:
– Ничего не бойся, что бы ни случилось, я буду рядом, – я кивнула и встала из-за стола.
– Быстро сюда! – закричала Хильда Лидсмад. Я подошла. Внезапно она схватила меня за руки и надела наручники. Все находившиеся в столовой застыли от неожиданности. Послышались голоса, задававшие единственный вопрос – «что происходит?».
– Молчать! – еще громогласнее приказала Хильда Лидсмад, – сейчас вы узнаете, что происходит! Она не должна быть здесь! То, что это произошло – результат ошибки в документах! – я обернулась к генералу Вальтеру, не веря своим ушам. Он же лишь взглянул на меня и отвел глаза, – вот кто был достоин служить в элитном отряде! – она указала пальцем в сторону дверей. Там появился Орм. Я не поверила своим глазам. Он прошел мимо моих сослуживцев с ехидной улыбкой и, встав рядом, подмигнул мне, – Итак! – продолжила Хильда Лидсмад, – все уже решено. Она будет выслана на планету Фео и, если ей повезет отмыться от этого скандала, то может быть даже продолжит службу, в чем лично я, конечно, сомневаюсь. Что же касается остальных: все то время, что она проведет здесь, а это до завтрашнего полудня, вам запрещено с ней контактировать. Если увижу, что кто-то заговорил с ней, то он сядет в соседнюю клетку.
«Какую еще клетку?» – послышались голоса недоумевающих зрителей этого представления.
– Ах, я чуть не забыла, – наиграно и не скрывая удовольствия, воскликнула Хильда Лидсмад, – все это время она проведет в клетке, которая уже установлена на плацдарме. А теперь, отбой!
Итак, Хильда Лидсмад с молчаливого согласия генерала Вальтера толкая, провела меня мимо все еще застывших от удивления сослуживцев, сидящих за столами. Встретившись глазами с Сандаром, я не смогла сказать ни слова, он же еле сдерживался, чтобы не взорваться от злости. Хильда Лидсмад вывела меня из столовой и, как и обещала, заперла в клетке, что стояла прямо посередине плацдарма.

Глава 5. Полночный яд

Это казалось страшным сном. Я все еще не верила в то, что происходит. Клетка была небольшой, я даже не могла встать в полный рост. Прозрачные стены из непробиваемого стекла, потолок скованный белым железом почти полностью скрывал небо. Лишь в полосе шириной примерно в полметра, которая непрерывно проходила по периметру всей клетки, я едва могла видеть мерцание звезд. Холодные ветры возвращали меня к сознанию. Но, что теперь? Что меня ждет?
Вдруг, кто-то коснулся моего плеча. Я, видимо, задремала. Обернувшись, я увидела Сандара. Он стоял на коленях, оглядываясь. Едва я хотела что-то сказать, как он приложил палец к губам, призывая молчать.
– У нас мало времени, – сказал он тихо, – ты больше не можешь здесь оставаться. Но и на планету Фео ты тоже не полетишь.
– Но куда я теперь пойду? Что мне делать? – шепотом спросила я.
– Ты узнаешь все позже, сейчас нет времени. Я скоро вернусь за тобой.
– Ладно, – недоумевая, кивнула я.
– Сейчас ты похожа на птицу в клетке. На ту, что я подарил тебе тогда на обрыве, – с улыбкой сказал мой друг, – но скоро ты расправишь крылья, – он протянул мне кусочек фиолетовой ткани, которая раньше была частью ленты в моих волосах. Я не успела ничего сказать, Сандар растворился во тьме.
Не знаю, сколько времени прошло, мне это показалось вечностью. Ожидание неизвестного. В какой-то момент мне и вовсе показалось, что это был сон. Но скоро появился приближающийся к клетке силуэт. Я немного испугалась, он не был похож на Сандара. Через мгновение я увидела, что это генерал Вальтер. Моему удивлению не было предела.
– Что вы тут делаете? – тихо спросила я.
– Нам нужно идти, – ответил он, открыв клетку, – быстро! – я пошла за ним. Дойдя до одного из ангаров, мы остановились:
– Прости меня, – сказал он шепотом, – я сделаю все, что в моих силах.
– О чем вы говорите? – еще больше удивилась я. Он толкнул меня в приоткрытую дверь. Там я увидела Сандара. Он стоял на трапе небольшого корабля. Я подбежала к нему.
– Что происходит?
– Обо всем позже, нам нужно лететь, – сказал он, когда мы поднялись на корабль.
– Нам? – переспросила я. Сандар кивнул в ответ, – но это невозможно! Ты всю жизнь готовился к этому и теперь, достигнув таких успехов, ты не можешь разрушить свою карьеру, едва начав, – он с улыбкой посмотрел на меня:
– Я обещал, что буду присматривать за тобой. Да и тем более, ты была права, я слишком своенравен для всего этого.
– Ты не изменился, – улыбнулась я, – куда мы летим?
– На планету Гард. Но прежде нам нужно кое-кого дождаться, – сказал Сандар, подойдя к люку, – а вот и он.
– Здравствуй, – услышала я негромкий голос.
– Хьярти? Что ты тут делаешь? – он прошел мимо меня и сел в кресло у пульта управления рядом с Сандаром. Люк корабля закрылся, ворота ангара поднялись.
– Генерал запретил пока включать фонари, – сказал Хьярти, – какое-то время придется лететь в темноте, – Сандар кивнул. У выхода стоял генерал Вальтер. Прильнув к иллюминатору, я увидела, что он махнул мне, и помахала в ответ.
База растворилась вдали. Фонари корабля уже были включены, в кабине тоже появился свет.
– Как мы доберемся до планеты Гард? Вы знаете дорогу? – спросила я.
– Генерал Вальтер обо всем позаботился, мы полетим на автопилоте, – ответил Сандар.
– Так может вы, наконец, расскажите, что происходит? – не унималась я. Сандар и Хьярти повернулись ко мне. На часах бортового компьютера пробила полночь.
– Мы летим на планету Гард к брату генерала Вальтера, – начал Сандар, – его зовут капитан Асбьерн. Но он не на службе у «Единого Ока».
– Как это? – удивилась я.
– Он контрабандист, – сказал Хьярти. На мгновение все замолчали.
– Но вы ведь летите туда не потому, что меня отстранили от службы, – сказала я, – что вообще происходит?
– Ты права, – ответил Хьярти, – все не так, как нам представляет «ЕО». И не так, как рассказывают в федерации Зиу.
– В Зиу скрывают, что происходит в четырех федерациях по другую сторону Великого Солнца. Нам говорят, будто бы все, как и прежде. Но на самом деле уже более ста лет назад появилась империя Хагни, в которую входят четыре сектора во главе с «Единым Оком». Оно захватило власть в федерации Фео, затем покорились федерации Асс и Лагуз, позже после жестокой войны федерация Йера стала колонией, – я слушала, стараясь осознать то, что рассказывал Хьярти.
– Федерация Зиу вела осторожную политику с «ЕО», – продолжил Сандар, – совместные учения и прочее лишь временно. Убийство твоих родителей – это первый этап их открытого наступления.
– Убийство? – переспросила я, – так значит это все-таки не был несчастный случай?! – Сандар и Хьярти кивнули.
– Сейчас известно, что с самого начала «Единое Око» планировало уничтожить федерацию Зиу.
– Уничтожить? – вскрикнула я, – но почему? Почему не вступить с ними в союз или как-то договориться?
– Это не входит в их планы, – сказал Сандар, – причин мы не знаем.
– А как это связанно с нами? – спросила я.
– Это самое интересное, – начал Сандар, – существует движение против «Единого Ока». Уже в высших эшелонах власти есть те, кто не поддерживает политику «ЕО», например, мои родители, генерал Вальтер и другие. Кроме того контрабандисты, такие как брат генерала Вальтера и его команда «Видбьерн».
– Невероятно, – сказала я, тяжело вздохнув, – подождите, а откуда вы все это знаете?
– Мне рассказал мой наставник, Наттфари Эйр, – ответил Хьярти, – он тоже поддерживает сопротивление.
– А мне генерал Вальтер, – сказал Сандар.
  – Нас ведь теперь будут искать? – спохватилась я, – сомневаюсь, что Хильда Лидсмад оставит мое, да и ваше исчезновение без внимания.
– Генерал Вальтер обещал взять это на себя.
– Надеюсь, мы с ним еще увидимся. Он столько сделал для нас, – сказала я, смотря в иллюминатор на холодные звезды. Но что-то в них казалось не таким, как прежде.
– Нам предстоит снова вернуться в сектор «Асс», время полета до планеты Гард примерно четыре дня. На границе секторов нас встретит команда «Видбьерн», и дальнейший путь будет значительно быстрее, – сказал Хьярти.
– Предлагаю следить за приборами сменами, – сказал Сандар.
– Я не смогу уснуть сейчас, – ответила я, – так что останусь первой.
– Разбуди меня через несколько часов, – Сандар встал, – и, кстати, я захватил твой рюкзак, он в багажном отделении. Там же еда и вода.
– Хорошо, – ответила я. Хьярти и Сандар разошлись по каютам. На корабле их было четыре. Сколько же времени прошло с того дня, как мы покинули федерацию Зиу. Я прекрасно помнила тот день – 6 апреля. А уже 19 апреля мы прилетели на планету Уруз.
«Интересно, какой сейчас месяц?» –  подумала я. Взглянув на бортовой компьютер,  я увидела – 18 октября.
«Ах, ну это не так уж и много. Всего полгода прошло», – мелькнуло у меня в голове. Но через минуту я поняла, что год стоял уже не 2764, а 2767. Значит, прошло не полгода, а сорок два месяца. Я ужаснулась, как незаметно пролетело время, но затем вспомнила, как многому я научилась. Внешне, а, возможно, частично и внутри, я была уже не той, что прилетела сюда более чем три с половиной года назад. Порой, я сама поражалась отражению в зеркале, не узнавая себя, изменился даже взгляд. Теперь он был более сосредоточенным, пронзительным, но и прежняя глубина его сохранилась.
Прошло около шести часов, когда пришел Сандар. Я все еще не спала, а взор мой был прикован к мириадам звездам. Возможно ли среди такого множества найти свою? Покинув кабину пилотов, я зашла в багажный отсек за рюкзаком. Сев на кровать в своей каюте, я нашла в нем фотографию родителей и долго смотрела на нее.
«Знали ли вы, что случится? Если да, то почему улетели, почему не остались на Зиу? Знали ли вы о сопротивлении и участвовали ли в нем?» – спрашивала я. Несмотря на то, что ответ на вопрос, не дававший мне покоя, и ради которого я отправилась в этот путь, я теперь знала: это был не несчастный случай, появилось еще больше вопросов. А новые факты истории шокировали не меньше, чем информация о существовании движения сопротивления против «Единого Ока».
Все то, о чем мне рассказали Сандар и Хьярти, действовало как яд, который неотвратимо достигал самых ценных моих воспоминаний и надежд на что-то лучшее, медленно убивая их. То, как я видела мир прежде, призрачные знания о его устройстве и силах, рассыпались в одночасье. Все, чему учили нас, все, что внушали нам СМИ – ложь. Люди в федерации Зиу и представить не могут, что происходит на самом деле, что ежеминутно к нам приближается война. Либо империя Хагни под руководством «Единого Ока» нападет на федерацию Зиу, либо сопротивление выступит против «ЕО» прежде, чем оно обретет абсолютное влияние по обе стороны Великого Солнца. Это состояние, вызванное «полночным ядом», оставило глубокий след в моей душе. С тех пор я не могла перестать думать о том, что ждет всех нас. Это разрушило мою семью и изменило мою жизнь.
18 октября 2767 года
Я проснулась, прижимая к себе фотографию родителей. Немного придя в себя и в очередной раз осознав, что все это не страшный сон и действительно происходит со мной, я пришла в кабину пилотов. Сандара там уже не было, а Хьярти что-то читал. Увидев меня, он приветливо кивнул. Я села в соседнее кресло. Приборная панель мигала холодными огнями, время полета до границы между секторами «Фео» и «Асс» было около тридцати восьми часов.
– Хочешь узнать, почему Хильда Лидсмад решила тебя отстранить? – вдруг, спросил Хьярти. Я удивленно взглянула на него и кивнула, – Ты, конечно, помнишь Орма? После испытания на планете Уруз, когда он не прошел в элитное подразделение, он не мог успокоиться. Орм не верил, что тебя взяли, а он оказался распределенным в подразделение, где пишут историю, – Хьярти едва заметно усмехнулся и на мгновение замолчал, – так вот, он написал в Военное Управление Элитного Подразделения Единого Ока, так называемое ВУЭП «ЕО». И это возымело эффект…
– Что такого можно было написать, почему его послушали? – недоумевала я.
– В этом-то все и дело, – продолжил Хьярти, – он думает, что все это только из-за того, что его кандидатура действительно подходит больше, чем твоя. Кстати, все это он сам рассказал после того, как тебя посадили в клетку, бравируя, как справедливо «ЕО». Он даже ставил себя в пример, как нужно достигать своих целей, – Хьярти снова улыбнулся.
– Но ведь это действительно похоже на правду, – заметила я.
– Это только выглядит так, – не согласился он, – в действительности тот, кому написал Орм, заинтересовался лично тобой. Скорее всего, это из-за твоих родителей. Судя по всему, он что-то знает о том, что на самом деле произошло с ними, и твое появление в рядах армии, да еще и в элитном подразделении явно было нежелательно. Так сказал генерал Вальтер.
– А Орм не называл его имени? – спросила я. Хьярти на минуту задумался, а потом ответил:
– Его имя Игг Манне, – с этими словами он покинул кабину пилотов. А я несколько часов пыталась вспомнить, не слышала ли я когда-нибудь прежде этого имени, но все было безуспешно. Через несколько часов мои мысли прервал Сандар. Он зашел в кабину, держа в руках два контейнера с едой.
– Как ты? – спросил он, сев в соседнее кресло и протянув мне один из них.
– Свыкаюсь с мыслями о том, что мир не такой, как нам рассказывали, – сказала я, улыбнувшись.
– Мне всегда казалось, что что-то не так. И родители порой возвращались какими-то странными. Теперь все встало на свои места.
– Когда же ты теперь сможешь с ними увидеться? – задумалась я.
– Еще не знаю, но думаю, они будут рады узнать о том, что я теперь в курсе, что твориться в мире, – улыбнулся Сандар все той же широкой улыбкой, от которой становилось так тепло, – я очень рад, что ты здесь и теперь тоже все знаешь. В федерации Зиу становится небезопасно, но наши власти будут все скрывать, чтобы избежать паники, которая лишь усугубит положение.
– Счастье в неведении? – усмехнулась я.
– Только не мое, – поспешил ответить Сандар. 
Когда мы приближались к границе, у пульта управления дежурил Хьярти.
– Я получил сообщение от капитана Асбьерна, – сказал он, – меньше, чем через десять минут произойдет стыковка.
– Смотрите, – указал Сандар. Мы увидели приближающийся корабль, который был раза в три больше нашего. Хьярти кивнул и отключил автопилот. К нам на борт спустились несколько человек с оружием в руках. Лица их были наполовину закрыты, одежда напоминала военную форму, но не такую, как была у солдат «Единого Ока».
– Сесть! – прорычал один из них. Мы выполнили его требование. Он кивнул одному из своих людей, и тот быстро подошел к нам.
– Снимите куртки, – сказал он, и подошел к Сандару. В руках у контрабандиста был какой-то прибор. Он приложил его к шраму на правой руке немного выше локтевого сгиба.
– Что вы собираетесь делать? – недоверчиво спросил Сандар.
– Избавить вас от чипов слежения, – ответил контрабандист. Его напарники в это время переносили оборудование из кабины пилотов и вещи из багажного отделения к себе на корабль. Тут раздался сдавленный крик Сандара. Мигающий зеленым светом чип слежения упал на пол.
– Следующий, – позвал контрабандист, наложив Сандару повязку, чтобы остановить кровь. Ту же операцию он проделал и с Хьярти, который сжав зубы, терпел, чтобы не закричать от боли.
– Твоя очередь, – обратился ко мне контрабандист, – с тобой все немного сложнее, но сейчас главное избавиться от устройства слежения, – он крепко сжал мою руку. Процедура установки чипа не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Это была непереносимая боль. В какой-то момент я потеряла сознание.

20 октября 2767 года
Открыв глаза, я увидела тусклый свет. Мне показалось, что вокруг нависла какая-то дымка. Дверь в маленькую темную каюту была  приоткрыта, снаружи доносились голоса. Они ни то спорили, ни то оживленно что-то обсуждали. Правая рука ныла, выше локтя она была перевязана. Коснувшись правого запястья, я поняла, что там еще одна повязка, под ней чувствовалось сильное жжение. Я приподнялась и осмотрелась вокруг. Слева на стене висел мой рюкзак, под ним стояли сапоги с широкими металлическими  застежками, похожие на военные, а рядом с кроватью на небольшом ящике лежала аккуратно сложенная форма, такого же оливкового цвета, что была у контрабандистов. Я переоделась и, убрав черную форму армии «Единого Ока» в рюкзак, выглянула в коридор. Довольно яркий свет осветил половину моего лица. Там я увидела Сандара. Он был увлечен разговором с контрабандистом, который проводил нам операцию по извлечению чипов. Тихонько толкнув дверь, я вышла к ним. Сандар, увидев меня, улыбнулся, а контрабандист кивнул. Он был уже без повязки и капюшона, и я смогла увидеть его лицо. Черты его были словно высечены изо льда, взгляд при этом веял теплом. Кипенно-белые волосы,  постриженные в каре, касались острых скул.
– Что с моим запястьем? – негромко спросила я.
– Нам пришлось уничтожить твой код, – ответил он, – это необходимо, чтобы… – он на секунду замолчал, – а, в общем, капитан Асбьерн сам все расскажет, – контрабандист встал, указывая проследовать за ним. Пройдя по коридору, наш беловолосый проводник остановился у одной из дверей. Когда он ударил в нее два раза костяшками пальцев, мы услышали голос:
– Войдите! – зайдя вслед за контрабандистом, я и Сандар увидели капитана Асбьерна. Он стоял у большого иллюминатора, закрытого непробиваемым щитом стального цвета, и смотрел в узкую полосу стекла, что была на уровне его глаз. Обернувшись к нам, он сказал:
– Можешь идти, Фрост, – беловолосый контрабандист кивнул и быстро покинул кабинет. Капитан Асбьерн был ростом выше среднего, длинные волосы, цветом напоминающие окрас бурого медведя ложились на широкие плечи, – садитесь, – обратился он к нам. Тут в дверь снова постучали. После приглашения капитана Асбьерна войти в кабинете появился Хьярти. Он почтительно кивнул и расположился рядом с нами за овальным столом, во главе которого сел капитан. Окинув нас взглядом, он сделал глубокий вдох:
– Ну, что же, я рад приветствовать вас на своем корабле. Полагаю, мой брат, генерал Вальтер уже многое вам объяснил. Надеюсь, вы понимаете всю серьезность ситуации. Корабль, на котором вы добрались до границы остался там вместе с чипом Сольвейг, – я вздрогнула, – солдаты «ЕО» скорее всего уже нашли его. Вам, ребята, – обратился капитан к Сандару и Хьярти, – насколько я знаю, уже установили перепрограммированные чипы. Теперь «Единое Око» не всегда будет получать достоверные данные о вашем местоположении, и, если потребуется, мы сможем вас укрыть.
– Извините, – воспользовался Сандар небольшой паузой, которую сделал капитан Асбьерн, – почему чип Сольвейг не был перепрограммирован? – тот удивленно взглянул на моего друга и, усмехнувшись, ответил:
– С ней ситуация складывается немного иначе. Но обо всем по порядку. Сейчас я вкратце расскажу ваш план действий на ближайшее время, – он повернулся к Хьярти, – ты отправишься на планету Асс. Там встретишься в штабе со своим прежним наставником Наттфари Эйр, после чего полетишь в третий сектор «Лагуз» и продолжишь службу на главной планете сектора под его руководством. Генерал Вальтер уже отправил в Военное Управление Элитного  Подразделения «ЕО» рапорт о твоем назначении на должность в Министерстве Внутренних дел. Вскоре ты должен получить повышение, и тебя переведут в Особый Стратегический Отдел. Так называемый «ОСО». Его деятельность касается поисков подводных храмов на территории сектора «Лагуз». Подробные инструкции ты получишь на месте.
– Благодарю Вас, – кивнул в ответ Хьярти.
– Что касается тебя, – обратился капитан к Сандару, – ты отправишься в четвертый сектор – колонию «Йера». Рапорт о твоем назначении в Министерство Обороны так же уже отправлен генералом Вальтером в ВУЭП «ЕО». Твоя основная задача на данный момент – планы «Единого Ока», относительно четвертого сектора «Йера». Есть информация о том, что скоро армия «ЕО» начнет там масштабную операцию. Мы надеемся, что со временем тебя переведут в «ОСО» этого Министерства, тогда у тебя появится доступ к материалам «Единого Ока», касаемо федерации Зиу.
– Так точно, – ответил Сандар, воодушевленный данными ему обязательствами.
– Итак, – капитан Асбьерн сделал небольшую паузу, было видно, что сейчас последует не самая приятная часть разговора. Он внимательно посмотрел на меня, – как ты, наверное, заметила, чипа у тебя больше нет, так же, как и номера на запястье, – он замолчал.
– Это значит, что я больше не могу служить в армии «ЕО», – предположила я.
– Это так, – капитан Асбьерн провел рукой по густой бороде, – после того, как тебя посадили в клетку на планете Уруз, по планам Военного Управления Элитного Подразделения «ЕО» ты должна была прибыть на планету Фео. О том, чтобы ты продолжила службу и речи не шло. Генерал Вальтер проверял. К нашей удаче этот инцидент совпал с перелетом Сандара и Хьярти. Они должны прибыть на новые места службы в Министерствах в ближайшие несколько дней. Так что вас, – он посмотрел на моих друзей, – это никак не коснется. Через сутки вы уже будете в Министерствах с перепрограммированными чипами. Тебе же, – капитан Асбьерн снова взглянул на меня, – нужно исчезнуть.
– Что было бы со мной, если бы я все-таки попала на планету Фео? –  спросила я. Капитану Асбьерну был неприятен этот вопрос.
– Фрост уже ждет вас, – сказал капитан, вставая из-за стола. Мы быстро поднялись и, отдав честь, покинули кабинет. Мы вернулись к каюте, где я очнулась. Беловолосый контрабандист был там. В руках он держал плоские экраны, размером в две ладони. Фрост вручил их Сандару и Хьярти.
– Здесь вы найдете информацию, которая может вам пригодиться со вступлением в новые должности. Они закодированы, доступ к материалам, находящимся внутри, можно получить, только просканировав специальный код. Если вы поднесете экран к чипу в руке, доступ будет открыт, – Сандар и Хьярти сделали то, что сказал им Фрост, и, действительно, экраны загорелись белым светом, – а теперь, – сказал он, открыв дверь в одну из комнат и пройдя внутрь, – я должен рассказать вам еще кое-что.
В комнате под иллюминатором, что занимал почти пол стены, стоял длинный диван темно-серого цвета. Он был закругленной формы под стать стенам и потолку. Перед диваном стояло кресло синего цвета такого же, как овальный ковер на черном полу. Указав нам сесть на диван, Фрост опустился в кресло. Сверкнув темными глазами сквозь белоснежные пряди волос, он сказал:
– Забудьте все то, что вам рассказывали в федерации Зиу. Это уже давно не так. Более ста лет федерации Асс и Лагуз – сектора империи Хагни. После войны, что сорок семь лет назад была развязана «ЕО» против федерации Йера, события развиваются все стремительнее. Время работает против нас. Перемещение между колонией «Йера» и другими секторами сразу же было ограничено. Тогда и появились первые контрабандисты. Отец капитана Асбьерна и генерала Вальтера был родом с планеты Йера. Он сумел бежать во второй сектор «Асс» на планету Гард и собрал там команду «Видбьерн», – тусклые тени от рук беловолосого контрабандиста падали на блеклые стены, а в темных глазах мерцали огни от бледных светильников, – было ограничено перемещение между всеми секторами. С тех пор армия «Единого Ока» контролирует границы. Но нас это не остановило. Мы знаем, когда и где возможно их пересечь, – Фрост бросил взгляд в сторону иллюминатора, куда-то вдаль над нами, будто на мгновение, позабыв о том, что не один. Но, очнувшись, он внимательно посмотрел на нас и сказал, немного понизив голос:
– В секторе «Йера» готовиться восстание, – я удивленно посмотрела на контрабандиста. Было видно, что Сандар и Хьярти поражены не меньше меня. Вдруг, дверь в комнату распахнулась. Мы увидели капитана Асбьерна, на его лице читались испуг и ярость.
– Все быстро за мной! – приказал он. Мы, вскочив с дивана, последовали за ним. Приведя нас в центральный зал, где уже были остальные члены команды, он поднялся на мостик и объявил:
– Плохие новости. Они касаются моего брата,– капитан включил большой экран, что висел за ним. Там шел прямой эфир из зала суда. Мы все поразились, когда на месте подсудимого увидели генерала Вальтера, – его обвиняют в том, что сбежал один из солдат элитного подразделения, – капитан Асбьерн посмотрел на меня, – «ЕО» уже объявили о том, что этот беглец пойман на границе первого и второго секторов, а суд над ним будет проходить в закрытом режиме. Необходимо в кротчайшие сроки подготовить два корабля с маркировкой армии «ЕО» для отправления в третий и четвертый сектор. Маршрут должен быть составлен таким образом, чтобы на границе они прошли таможню. На счет нашего «беглеца» я дам указания в ближайшее время, как только будут известны новые подробности относительно суда над моим братом. Подготовиться к посадке!
Вернувшись в каюту, я забрала оставленные там вещи и уже у люка корабля встретилась с Сандаром и Хьярти. Мы приближались к  огороженному району на окраине небольшого города. Была ночь. Небеса, полные звезд, освещали приземистые дома. Пустынные ландшафты, казалось, затаили дыхание, боясь потревожить сон громоздких валунов и низкорослых деревьев. Корабль оказался на подземной стоянке, ворота которой находились под покровами сухой земли. Они быстро и бесшумно закрылись, как только корабль прошел сквозь них. Трап опустился, и нашему взору открылся целый подземный город.

Глава 6. Скитания
21 октября 2767 года
– Поверить не могу, что все так получилось, – сказала я Сандару, когда мы ждали его отправления. Хьярти уже покинул планету Гард. Около двадцати минут назад он начал свой путь в третий сектор на планету Лагуз. Сандар мне ничего не ответил.
– Ты чем-то расстроен? – легонько толкнула я, своего друга, – Неужели тебе не интересно вступить в такую почетную должность? – он молчал, не отрывая глаз от одноместного корабля с маркировкой Элитного Подразделения «ЕО», вокруг которого сновали контрабандисты. Сандар тяжело вздохнул и посмотрел на меня:
– Теперь мне будет сложно сдержать свое обещание. Я даже не знаю, где ты будешь. Мы не сможем быть на связи друг с другом.
– Ты о том, что обещал присматривать за мной? – с улыбкой спросила я, – но мне ведь уже не шестнадцать, столько лет прошло.
– Это не важно, – ответил Сандар, – я должен идти, – прозрачный люк корабля открылся и мой друг взошел на борт.
– Интересно, когда мы теперь встретимся, – негромко сказала я, Сандар промолчал. Когда люк закрылся, я приложила к нему руку. Это напомнило мне последнюю ночь на планете Уруз. Прозрачный люк корабля разделял нас, как тогда стены клетки, в которую меня заточили. Только теперь, будто бы Сандар оказался по ту сторону, а я ничего не могла сделать, чтобы вызволить его. Он внимательно посмотрел на меня, а я махнула рукой покидающему меня другу.
–  Что ждет его в четвертом секторе, в колонии «Йера»?» – думала я, – а что ждет меня? Кто мог подумать, что мое решение пойти вместе с Сандаром на службу в «ЕО» так обернется.
Я не часто вспоминала о родной планете в далекой федерации Зиу по другую сторону Великого Солнца, будто тогда там это была вовсе и не моя жизнь. Прежние чувства и мысли исчезли. Даже теперь, оставшись в одиночестве среди контрабандистов на небольшой планете Гард второго сектора «Асс», преследуемая Военным Управлением Элитного Подразделения «Единого Ока» я не чувствовала страха. Я просто наблюдала, как от моего сердца отрывается еще одна часть, Сандар забрал ее с собой в колонию «Йера».
Но кое-что осталось неизменным. То, что не давало мне стать кем-то другим, хотя так хотелось забыть все, начав новую жизнь. Это мысль о том, что смерть моих родителей не несчастный случай. Достав из рюкзака письмо в черном конверте, пришедшее на мой шестнадцатый день рождения в 2763 году, я снова вспомнила все. Держа в руках письмо, я пробежалась по нему глазами. Я замерла, взглянув на подпись – Игг Манне. Это он прислал мне его. Когда Хьярти рассказал, что именно Игг Манне заинтересовался мной из-за обращений Орма в ВУЭП «ЕО», мне сразу показалось, что я уже слышала это имя. Но тогда так и не смогла вспомнить где. Теперь все встало на свои места. Мои размышления прервал Фрост.
– Капитан Асбьерн ждет тебя, – сказал он, отразив в своих глазах, казалось все звезды этого высокого неба, куполом, возвышающегося над пустыней. Спустившись на подземную стоянку, я увидела капитана. Он давал указания нескольким контрабандистам, которые выстроились перед ним. Вдруг, я почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, я увидела высокого парня. Вид его показался мне небрежным. На лице была довольно длинная щетина, одежда мешковатая, взгляд бегал. Я отвернулась, надеясь, что капитан Асбьерн уже освободился. Но он все еще что-то оживленно говорил подчиненным. За моей спиной послышался голос:
– Так это ты сбежавший солдат «ЕО»? – я снова оглянулась и увидела того же парня, но стоявшего уже в нескольких шагах от меня.
– Может, для начала представишься? – сказала я, немного раздраженно. Мне было вовсе неинтересно его имя, да и вообще разговор с ним. Но он, будто не заметив моего настроя, сказал:
– Конечно! Меня зовут Бернхард. А тебя? – я в свою очередь сделала вид, что не слышала его вопроса, и спросила с ухмылкой:
– Ты тоже контрабандист? – он, ничуть не смутившись, быстро ответил:
– Мой отец работает здесь механиком. Я помогаю ему.
– Понятно, –  ответила я, надеясь, что на этом наш разговор закончится, но навязчивый собеседник продолжил:
– Это правда, что ты служила в элитном подразделении армии «Единого Ока»?
– Правда, – твердо ответила я.
– Хватит вопросов! – услышали мы голос капитана Асбьерна, который подошел к нам. Я с облегчением вздохнула, – марш работать! – прикрикнул он на Бернхарда. Тот испуганно закивал и вернулся к работе. Поднявшись по лестнице на второй уровень подземного города, мы остановились перед одним из зданий.
– Это база кибер-пиратов, – сказал капитан, указав на него, – мне сообщили, что появилась информация на счет генерала Вальтера. Идем, – на первом этаже были рабочие места, где около сотни человек сидели за тонкими полукруглыми экранами, которые время от времени становились прозрачными, – отсюда мы держим связь с нашими людьми во всех секторах, –  к нам подошел Фрост.
– Капитан, – сказал он, кивнув головой, – ваш брат будет отбывать наказание в тюрьме на планете Беркан, – заметив, что капитан Асбьерн нахмурился, Фрост поспешил добавить, – это маленькая планета в третьем секторе «Лагуз».
– Понятно, – жестко сказал капитан, – найдите мне всю информацию об этой тюрьме. Как можно скорее, – добавил он. Фрост быстро исчез за одной из дверей.
– Капитан Асбьерн, что мне делать? – спросила я, когда он уже собрался уйти. Не останавливаясь, капитан ответил:
– Я больше ничего не могу для тебя сделать.
– У вас нет никакого задания для меня? – он резко остановился и повернулся, нависнув надо мной всем своим огромным существом:
– Задания?! – прорычал он, – ты поставила под угрозу моего брата и всю операцию и спрашиваешь меня о задании? – я смотрела на него пустыми застывшими глазами. На этом мы с ним разошлись.

2 ноября 2771 года
Прошло уже четыре года, как я на планете Гард. Никаких вестей ни от Сандара, ни от Хьярти. Возможно, они и были, но, если и так, то поступали к капитану Асбьерну, на глаза к которому я с нашего последнего разговора больше не попадалась. Я жила в городе, снимала маленькую комнату на окраине. Все это время я занималась починкой скайциклов и эиркаров в одной из немногочисленных мастерских. Работы было с избытком. А зарплаты хватало только на оплату комнаты и еду один раз в день. Но после четырех лет проведенных в армии «ЕО» эта еда казалась мне даже вкусной. Я часто видела, как корабли прилетали, а затем покидали подземный город, каждый раз поднимая глаза и надеясь увидеть маркировку Элитного Подразделения «Единого Ока».
Волосы уже касались лопаток. Было непривычно, когда отросшая челка закрывала глаза, но я не хотела стричься. Так я меньше привлекала внимание местных жителей, да и вообще мне больше не хотелось быть похожей на солдата. Но, признаться, около года назад я, экономя на еде, накопила достаточно денег и купила пистолет времен войны в колонии «Йера». Такие в армии «ЕО» были давно списаны. Стрелял он довольно громко и через раз. Но немного посидев над ним, мне удалось привести его в порядок. Иногда, после работы я уходила подальше в пустыню и, прихватив с собой старых жестянок из-под машинных масел, стреляла. Были времена, когда работы было мало, и денег не хватало на оплату комнаты. Тогда я ночевала в пустыне под звездным небом, а с рассветом бежала на работу по еще не прогревшейся сухой земле. Мне казалось, что я больше никогда не увижу Сандара. Но было забавно жить, позволяя где-то глубоко внутри теплиться надежде. Я часто задавалась вопросом, зачем генерал Вальтер спас меня. Зачем он поставил себя под удар и теперь отбывает срок в тюрьме, а я на свободе, которой в общем-то могла бы обойтись. Я не хотела, чтобы это случилось с ним, но в глазах капитана Асбьерна именно я была виновата. Новости о «беглеце из Элитного Подразделения «Единого Ока»», так прозвала меня пресса, пропали из эфира уже неделю спустя. По их версии надо мной состоялся закрытый суд, решением которого была казнь сразу же приведенная в исполнение. Безопасность в Империи Хагни снова была восстановлена. Меня это вполне устраивало. За все это время никто из местных жителей не заподозрил меня, но даже если бы это случилось, им было бы все равно. Здесь у каждого в семье есть контрабандист, все они выступали против политики «ЕО». Пожилой мужчина, в мастерской которого я работала, только удивлялся моему умению управляться с техникой и не задавал лишних вопросов. Все были довольны. По сравнению с космическими кораблями, строение которых я изучала на протяжении всей службы в армии, скайциклы и эиркары казались мне детскими игрушками.
Интересно, смог ли Сандар добиться успехов на службе? Получил ли он повышение? Виделся ли с родителями? Я бы о многом хотела его спросить. Но порой мне казалось, что я знаю ответы на все эти вопросы. И от этого меня брала радость. Я верила, что он достиг всего, что хотел.
Однажды пришел необычный посетитель. Он попросил владельца мастерской позвать меня. Я не поверила своим глазам. Но он сразу узнал меня. Это был генерал Вальтер. Когда я подошла, он сказал с усмешкой:
– Ну и как тебе тут после Элитного Подразделения?
– Почти так же, как вам на планете Беркан, – ответила я. Он посмеялся и похлопал меня по плечу, – спасибо, что спасли меня тогда. Мне жаль, что вам пришлось поплатиться за это.
– У меня есть к тебе предложение получше, чем работа здесь. Отправление сегодня.
– Что скажет ваш брат? – недоверчиво спросила я.
– Он не будет против, – улыбнулся генерал Вальтер, – думаю, вы скоро подружитесь.
– Сомневаюсь, – негромко сказала я, а генерал сделал вид, будто не услышал. Мы договорились встретиться в подземном городе через полчаса. Попрощавшись с владельцем мастерской, я забежала в дом, где снимала комнату, забрала свой рюкзак и, вскоре, уже была на месте. Увидев капитана Асбьерна, я кивнула ему. Он смотрел на меня уже не так, как в наш последний разговор, но мы все еще не подходили друг к другу. Я проследовала за ними. Корабль поднялся, нависнув над городом. Я взглянула на него, безразлично улетая прочь, в неизвестность. Со временем меня все меньше удивляло мое спокойное отношение ко всему, что происходит. Ко мне подошел генерал Вальтер:
– Мы летим на главную планету первого сектора, – сказал  он, – там нам нужно забрать троих ученых.
– Вы хотите украсть их?
– Скорее спасти, – он подошел к иллюминатору и сказал, – правительство «ЕО» начало активные действия по операции «Эрн». Военные забирают их на секретные базы в сектор «Асс».
– А ученые желают этого спасения? – спросила я.
– Да, – ответил генерал, – они поддерживают движение сопротивления.
– Что я должна делать?
– Ненадолго прикинуться солдатом «ЕО», – с улыбкой ответил генерал, – сумеешь? – я улыбнулась в ответ.
– Думаю, мне потребуется шлем, а то волосы уже отросли, – он посмеялся и собрался было идти в кабину пилотов, но я остановила его, задав вопрос:
– Генерал, как вам удалось сбежать из тюрьмы? – он повернулся ко мне и сказал:
– Я не сбегал. Меня освободили, сняв все обвинения. Это случилось благодаря Хьярти.
– Вам что-то известно о Сандаре?
– Немного, я ведь только недавно вернулся. Но, знаю, что он на высоте. У него под личным управлением целая планета в четвертом секторе. Она называется, – генерал на мгновение задумался, – а, точно, Альгиз. Я даже слышал, что у него там подземный город, по аналогии с тем, что на планете Гард. Контрабандисты со всей империи слетаются туда. Да… – снова задумался генерал Вальтер, – всего четыре года прошло.
– Это прекрасные новости, – ответила я. На этом генерал скрылся за дверями кабины пилотов.

4 ноября 2771 года
Время полета прошло для меня незаметно. Когда по громкоговорителю объявили, что корабль начинает снижение, я зашла в каюту, чтобы переодеться. Достав и рюкзака свою военную форму «ЕО», я посмотрела на нее с какой-то светлой грустью. Нахлынули воспоминания о том времени, что я провела в Элитном Подразделении. Каждый день был борьбой. На тренировках мы работали в полную силу, иначе и быть не могло. Неужели это была я?
Теперь казалось странным, снять с себя старую белую майку со следами машинного масла, короткую кожаную куртку цвета раскалённого солнца пустыни, ставшую такой привычной, узкие черные джинсы, которые давно протерлись на коленях и громоздкие  сапоги с широкими металлическими застежками, что я нашла в каюте, когда очнулась на корабле контрабандистов. В отражении я увидела себя той, что была четыре года назад. Скучала ли я по тому времени? Определенно, да. Тот образ жизни стал нормой, я даже добивалась успехов. Но узнав, какую политику на самом деле ведет «Единое Око», я больше не могла бы служить в его рядах.
– Приготовиться к выходу! – услышала я голос капитана Асбьерна по громкоговорителю. Выйдя из каюты, я увидела Фроста. Он тоже был одет в военную форму «ЕО». К нам подошел генерал:
– Итак, Фрост, ты знаешь, что делать.
– Так точно.
– Вот, – генерал протянул Фросту какой-то электронный документ, – покажешь им это. Ты нашел адреса?
– Да, их дома находятся на одной улице.
– Отлично, приступайте! – приказал генерал Вальтер. Люк открылся, Фрост выдал мне автомат военного патруля «ЕО». Мы приземлились на вокзале, который находился на окраине города. К счастью, адрес назначения был в этом районе. Я шла за Фростом, которого кибер-пираты через наушник в режиме реального времени вели, указывая, в какой переулок свернуть, чтобы не встретиться с настоящими военными «ЕО». В Мегаполисе на планете Фео были невероятной высоты здания, что скрывались за облаками, проплывающими над городом. Многие прилетели с других планет, чтобы зарабатывать деньги. Было много военных, они задерживали их прямо на улицах.
– Что происходит? – спросила я Фроста, когда мы в очередной раз остановились, чтобы разминуться с военными.
– Это нелегалы.
– Но, если регулярные общественные рейсы между секаторами запрещены, как эти люди попали сюда?
– С пиратами. Многие команды контрабандистов зарабатывают на этом, зная, как обойти Стражей Границ.
– Команда «Видбьерн» тоже занимается нелегальными перевозками?
– Мы забираем только тех, кто нужен, – ответил Фрост, – идем, мы уже почти на месте. Зайдя в одно из многоквартирных зданий, мы поднялись на семнадцатый этаж. Было довольно людно, лифт оказался полон людьми, спешащими на работу и возвращавшимися с ночных смен. Ведь мы прибыли на Фео ранним утром. Найдя нужную дверь, мы остановились. Фрост позвонил. Нам открыла женщина. При виде нас в глазах ее промелькнул ужас. Она знала, зачем мы здесь.
– Дорогой, – позвала она дрожащим голосом. У дверей появился мужчина с ребенком лет десяти на руках. Мальчик крепко обнял отца и спросил:
– Кто это, папа?
– Иди сюда, сынок, – сказала женщина, еле сдерживая слезы. Фрост протянул электронный документ. Взяв его, мужчина быстро протер очки платком из нагрудного кармана.
– Сколько у нас времени? – спросил он, приобняв жену.
– Мы уходим немедленно, – жестко ответил Фрост. Мужчина на мгновение опешил. Но после пригласил войти:
– Я только заберу мои исследования, а жена соберет самые необходимые вещи.
– У вас пять минут, – ответил Фрост, закрыв за собой дверь. Это была небольшая двухкомнатная квартира с квадратной прихожей, в которой мы и ждали ученого. Мальчик сидел на диванчике и внимательно наблюдал за нами, пока его родители собирали вещи в одной из комнат. Мне было тяжело смотреть ему в глаза. Вдруг, он подошел ко мне и взял за руку:
– Я хочу тебе кое-что показать, – мальчик потянул меня, в сторону своей комнаты, дверь в которую была открыта. Я растерялась и пошла за ним. Она вся была уставлена моделями кораблей. Он позвал меня к своему столу, на котором лежали листы с чертежами.
– Это мои разработки, – гордо сказал он и протянул мне чертеж с небольшим кораблем, – это моя лучшая работа.
– Ты хочешь стать ученым, как и твой папа? – спросила я, рассматривая чертеж.
– Да, – ответил он, – но папа говорит, что часто достижения ученых используют во зло, поэтому он должен уехать. Так что я знаю, зачем вы пришли, – мальчик на мгновение замолчал, а потом сказал, воодушевленно посмотрев на меня, – но я хочу не только проектировать корабли, – он подошел к окну и махнул мне рукой, призывая тоже подойти. Указав вверх на корабли, пролетающие над городом, он сказал:
– Больше всего я хочу летать! – я улыбнулась и протянула ему чертеж, – нет, – ответил он, – я хочу подарить его тебе.
– Мне? – удивилась я.
– Да, только пообещай, что однажды построишь его, – сказал он, серьезно посмотрев на меня.
– А что ты хочешь взамен? – спросила я, присев на колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Он подошел ближе и тихо сказал мне:
– Дай слово, что это не будет использоваться во зло, – я замерла и не могла ничего сказать, а он жадно ждал ответа, не сводя с меня глаз. Наконец, справившись с оцепенением, я кивнула, – корабль называется «Liberty», – закончил он.
– Свобода? Хорошее название. А как зовут тебя? – спросила я тихо.
– Теодор, – ответил мальчик. Я заметила, что он немного застеснялся, явно ожидая узнать мое имя. Улыбнувшись, я сказала:
– Меня зовут Сольвейг. Спасибо за твой подарок, – в коридоре появились родители мальчика. Теодор подбежал к отцу и крепко обнял его. Я быстро нашла в рюкзаке схему прибора-полусферы, который подарил мне отец. Найдя на столе ручку, я подписала внизу листа: «Надежда осветит твой путь. Сольвейг Эстер де Бальдр». Покинув детскую комнату, я подошла к Фросту, убрав подаренный мне чертеж корабля в рюкзак.
– Идем, – сказал Фрост. Выйдя из квартиры, я оглянулась, последний раз поймав внимательный взгляд мальчика. Подойдя к лифту, Фрост, вдруг, замер, приложив руку к наушнику. Потом он обернулся к ученому и быстро спросил:
– Здесь есть лестница?! – опешив, мужчина показал на дверь, что была в конце коридора по правую сторону от нас, – военные «ЕО» уже здесь, они в лифте. Быстро, надо уходить! – мы бежали вниз по лестнице, – держитесь между нами, – на ходу сказал Фрост ученому, прижавшему к груди портфель. Я замыкала нашу колонну. Выбежав на улицу, мы не останавливаясь ни на мгновение ворвались в соседний дом через задний вход. Сказав ученому спрятаться за коробками, что стояли на первом этаже, я и Фрост поспешили на восьмой этаж. У нас не было времени ждать лифт и толкаться с людьми, поэтому мы побежали по лестнице. Фрост беспокойно звонил в нужную дверь, но никто не открывал. Подождав еще несколько секунд, он выстрелил в замок, выбив его. Открыв дверь, мы увидели семейную пару с ребенком примерно того же возраста, что и Теодор. Фрост быстро протянул электронный документ мужчине, который начал что-то кричать. Женщина плакала и обнимала сына.
– Это обязательное требование, мы действуем от лица «ЕО»! – кричал в ответ Фрост, – берем обоих, – резко сказал он, повернувшись ко мне.
– А как же ребенок? – спросила я.
– Это уже не наше дело, – крикнул Фрост, – никаких указаний на счет него не было, – я взяла плачущую женщину под руку и потянула прочь из квартиры. Вслед за нами вышел мужчина, подгоняемый Фростом. Быстро спустившись на первый этаж, Фрост окрикнул ученого, что прятался там, мы выбежали на улицу. Кибер-пираты вели нас назад к вокзалу. Люк корабля был уже открыт, когда мы подошли к нему. Поднявшись на борт, мы услышали голос капитана Асбьерна по громкоговорителю:
– Подготовиться к взлету! – люк закрылся. К нам подошел генерал Вальтер. Было видно, что он знаком с учеными. Мужчина с женой начали что-то оживленно обсуждать с генералом. Он спешно удалился с ними в свой кабинет. Фрост показал ученому в очках его каюту, после чего скрылся за дверями кабины пилотов.
Я была в своей каюте, когда в дверь постучали. Это был Фрост. Он рассказал, что родители второго мальчика просили о том, чтобы его забрали, а генерал Вальтер согласился помочь:
– Отец ребенка связался со своим братом. Он с семьей живет в четвертом секторе «Йера». Они сказали, что вылетят следующим рейсом. Иначе мальчика заберут в лагерь для детей, которые из-за операции «Эрн» остались без родителей. Это случится в ближайшие несколько дней. Возможно, они и успеют.
– Но как они доберутся до Фео? – удивилась я.
– Помнишь, я говорил про нелегальных перевозчиков между секторами? – спросил Фрост, – так вот, их путь займет около двух суток. Генерал Вальтер поручил кибер-пиратам следить за их передвижением, а нам взять это под свой контроль.
– То есть, он хочет быть уверен, что они доберутся до Фео и обратно в четвертый сектор? – переспросила я.
– Именно, – ответил Фрост, – они ведь могут наткнуться на Стражей Границ или на солдат «ЕО» на планете Фео. Эти перелеты очень рискованны.
– Уже известно, с какими пиратами они летят?
– Это небольшая команда из колонии. Корабли у них времен войны, но еще вполне сносные.
– Надеюсь, что все будет хорошо, – странное чувство коснулось меня, и сказала я это скорее, чтобы успокоить себя, – все будет хорошо.

6 ноября 2771 года
Мы уже покинули первый сектор «Фео» и приближались к границе с четвертым сектором «Йера». В дверях появился Фрост. Лицо у него было не на шутку перепуганное.
– У нас проблемы! Идем, быстро! – крикнул он. Несмотря на то, что был уже поздний вечер, спать я не ложилась. Странное предчувствие не давало мне заснуть. К моему сожалению, видимо, оно было неспроста. 
– Что-то с мальчиком? – спросила я, выбежав за Фростом.
– Им удалось забрать его, но на обратном пути, когда они были уже в четвертом секторе, на них напали.
– Кто? – поразилась я, – Стражи Границ?!
– Нет, – ответил Фрост, – другие контрабандисты. Это произошло только что. Они опустошили все три корабля, что были в караване! Мы не знаем, что случилось с пассажирами.
– Это далеко отсюда?
– Я жду, когда кибер-пираты вышлют мне безопасный маршрут, – ответил Фрост.
– Капитан Асбьерн уже знает?
– Да, он и генерал Вальтер в ярости. Они сейчас связываются с Сандаром.
– Что он может сделать?
– Они предполагают, что напавшие контрабандисты появятся на планете Альгиз, которая подконтрольна ему. В подземный город слетаются многие контрабандисты. И, если это случится, Сандар разберется с ними.
– Как зовут родственников мальчика? – спросила я спустя некоторое время, чтобы хоть как-то отвлечься от мучительного ожидания, когда секунды становились минутами.
– Его дядю зовут Фрейр, – вдруг, послышался женский голос, – он мой брат близнец, – это оказалась мама мальчика.
– Вы уже знаете? – осторожно спросила я.
– Да, генерал Вальтер сказал нам. Мой муж Од сейчас как раз разговаривает с ним. Кстати, я не представилась, меня зовут Фрейя.
– Приятно познакомится, – откликнулся Фрост, – но ведь ваш брат летел со своей женой, не так ли?
– Все верно, – ответила женщина, – ее зовут Герда.
– Не беспокойтесь, – сказала я, когда в воздухе повисло молчание, мы сделаем все возможное, чтобы помочь вашей семье, – женщина посмотрела на меня, взгляд у нее был отчаявшийся. Она лишь кивнула, но не из-за проблеска надежды, а скорее ради приличия.
– Есть! – сказал Фрост, схватившись за наушник, – безопасный маршрут получен, – с этими словами он скрылся в кабине пилотов. Я осталась один на один с матерью мальчика. Она смотрела в пустоту, казалось, уже смирившись с тем, что потеряла сына.
– Я больше никогда не увижу его, – тихо сказала Фрейя, будто разговаривая сама с собой и наматывая на палец прядь светлых волнистых волос. Прямые черты лица застыли в оцепенении. Небесного цвета глаза блестели от слез. Корабль быстро набрал скорость, изменив направление движения. Мы направлялись к разграбленным кораблям.
– Скоро мы будем там, – сказала я, – надо надеяться на лучшее.
– Тебе легко говорить! – вспылила женщина.
– Это не может быть легко, – ответила я, приподняв брови, скорее удивившись, чем обидевшись или рассердившись.
– Это все вы виноваты! Вы приехали раньше, чем должны были. Мы думали, что это случится только через месяц. Моего сына Барни к этому времени должны были уже забрать!
– Я не знаю, что произошло, но на это, несомненно, есть веская причина. Генерал Вальтер и капитан Асбьерн знают, что делают.
– Верно, – на диван рядом со своей женой сел Од. У него был немного рассеянный взгляд, – я говорил с генералом Вальтером. Нам с тобой нужно кое-что обсудить, – Фрейя и Од ушли в свою каюту.
Прошло пару часов, когда пришел Фрост, держа в руках два автомата. Я уже примерно представляла, какую картину нам предстоит увидеть на корабле. Я лишь надеялась, что среди мертвых тел, мы не увидим Барни и его родственников. Были ли у них шансы? Если честно, практически нет. Пока мы ждали стыковки с одним из кораблей разграбленного каравана, Фрост рассказал, чем чреваты стычки контрабандистов. Есть команды, которые живут за счет разбоя, но есть и такие, которые делали это по приказу. К несчастью, на караван напала как раз одна из таких. Как правило, эти команды были диверсионными, зачастую их содержали чиновники «ЕО». То есть, они были чем-то вроде «частных армий» при этом, не являясь частью армии «Единого Ока». Их задача не дать укрепиться контрабандистам, а заодно и разграбить их. Что же касается команды, которая стала их целью, то ее ждала всегда одна и та же участь. Всех контрабандистов убивали. Но «частные армии» не гнушались и убийствами простых людей, тех, кто был вынужден из-за запретов «ЕО» обратиться к нелегальным перевозчикам. Вычислить такие «частные армии» очень сложно. Они теряются среди обычных контрабандистов, но в какой-то момент выступают против них. Все усложнялось еще и тем, что зачастую они могли не послушать своего спонсора, на какое-то время перестать выполнять его приказы, требуя повышения жалования и улучшения каких-то других условий. Бывало и такое, что они работали на два фронта, по факту преследуя какие-то общие цели обычных контрабандистов, но отчитываясь спонсору о результатах, так называемых, диверсионных действий. С командой, напавшей на караван, все оказалось еще сложнее. Они были настоящими  отморозками, которые перестали выполнять приказы спонсора, но и к контрабандистам не присоединялись. Они грабили и убивали всех, кто встречался на их пути.
– Стыковка! – услышали мы по громкоговорителю голос капитана Асбьерна.
– Идем, – сказал Фрост, поднявшись с дивана. Мы направились к выходному люку. Там уже стояли два контрабандиста команды «Видбьерн», широкие платки скрывали их лица, оставляя открытыми только глаза. Корабль резко тряхнуло. Я успела облокотиться о стену, чтобы не упасть. В этот момент люк открылся, и контрабандисты быстро нырнули внутрь. Я прыгнула вниз вслед за ними.
Корабль оказался обесточен. В автомат был встроен фонарь, но освещал он очень ограниченный участок пространства. Вдруг, я наступила, как мне показалось, в лужу. «Но откуда здесь вода?» – промелькнуло у меня в голове. Я остановилась и направила автомат с фонарем вниз. В первое мгновение мной овладел ужас. Я не могла пошевелиться. Дыхание замерло. Весь пол корабля был залит кровью. Фрост подтолкнул меня в спину. Я дернулась от неожиданности, но это вывело меня из оцепенения.
– Нужно разделиться, – сказал он, – ищите выживших. Я свернула в один из коридоров. Света фонаря мне было мало. Я остановилась и достала из рюкзака прибор, подаренный мне когда-то отцом. Полусфера повисла в воздухе, озарив все вокруг молочно-голубым свечением. Корабль был накренен, тонкие струйки крови бежали мне навстречу. Я прислушивалась, надеясь услышать хоть что-нибудь. Тишина закладывала уши. В конце коридора я наткнулась на два силуэта, лежащие у стены в луже крови. По одежде было видно, что это контрабандисты. Когда свет прибора озарил тела, я увидела, что один из них был убит несколькими выстрелами в спину, из нее то и сочилась кровь. Я повернула направо в следующий коридор. За спиной послышался какой-то шорох. Я резко повернулась, уже готовая к выстрелу. Но никого не было. Мне это показалось странным. Я не страдала паранойей, хотя, признаться, находиться в темноте мне не нравилось. Я решила вернуться к телам двух контрабандистов. Встав на одно колено, я проверила пульс того, что был убит выстрелом в спину. В том, что он действительно мертв, сомнений не было. Другой контрабандист лежал на боку лицом к стене. Осторожно перевернув его на спину, я увидела, что ни на груди, ни на животе нет следов ранений. Вдруг, я почувствовала, что к моему боку приставлен пистолет. Я быстро уткнула автомат в грудь контрабандисту:
– Лучше не дергайся, – прохрипел он.
– Твои убийцы давно покинули корабль, – сказала я, мой голос не дрогнул.
– А кто же ты? – спросил он с усмешкой, – ангел-хранитель?
– Считай, как хочешь, но я здесь, чтобы найти и спасти выживших.
– Я тебе не верю, – сказал он, собираясь, нажать на курок. Раздался выстрел, эхом пролетев по всему кораблю. Я его не убила. Лишь ранила предплечье той руки, в которой он держал пистолет. Я уже достала левой рукой из сапога малокалиберный пистолет и применила его, как только почувствовала, что контрабандист действительно собирается выстрелить в меня. Он захрипел от боли, выронив оружие. Я подняла его, закрепив на своем поясе. Послышались приближающиеся шаги, кто-то бежал по коридору. Взяв прибор-полусферу, я осветила тело контрабандиста. В этот момент рядом появился Фрост:
– Он жив, только пуля в левом плече и касательное ранение предплечья, – сказала я, поднимаясь с колена.
– Кто-то стрелял, – немного растерянно заметил Фрост.
– Ты слышишь это? – перебила я его.
– Что? – удивился Фрост, – я ничего  не слышу.
– Голос, – ответила я. Фрост что-то говорил, но я не слушала его. Я шла будто по зову. Я слышала голос. Он звал, но не меня. Все вокруг, казалось, исчезло, кроме этого голоса вновь и вновь повторяющего только одно слово: «Аск». Я не знала, что это значит, но шла на зов. Пройдя еще несколько темных коридоров, я оказалась в довольно просторной комнате. Вокруг были тела гражданских. Скорее всего, здесь они и находились на протяжении полета. Казалось, все они мертвы. Но голос все еще не умолкал. Я прошла до конца комнаты, держа оружие наготове. Заглянув за диван, я увидела мужчину и женщину. Они лежали на полу, держась за руки. Голос, казалось, подошел вплотную и шептал прямо на ухо. Я точно знала, что ищу именно их. Сев на колени и повесив прибор полусферу над парой, я коснулась шеи женщины, чтобы проверить пульс. Она открыла большие зелено-карие глаза:
–  Аск, это ты… – сказала она тихо, то ли спрашивая, то ли утверждая. Меня охватила радость. Она жива, это главное. Но все омрачалось тем, что я увидела в следующую секунду. Ее муж был серьезно ранен в область груди.
– Фрост! – закричала я, будто и не своим голосом. Гул в ушах помутнил сознание. Что было дальше, я помню плохо, обрывочно. Помню, как взяла женщину на руки, как Фрост вбежал в комнату и, бросив оружие начал оказывать помощь раненому в грудь мужчине, как два контрабандиста команды «Видбьерн» несли на себе того, что намеревался меня убить. На этом все обрывается.

7 ноября 2771 года
Открыв глаза, я снова увидела этот тусклый свет и какую-то дымку вокруг. Это была моя каюта. Рядом сидела женщина с белой кожей и длинными черными волосами. Ее узких губ коснулась осторожная улыбка. Взгляд ее был внимательным, но мягким. Посмотрев в ее большие зелено-карие глаза, я вспомнила все.
– Я слышала голос, – сказала я негромко, все еще приходя в себя, – он привел меня к вам.
– Голос? – удивленно переспросила она.
– Да, – ответила я, – ваш голос. Вы звали кого-то. Но не так, как мы сейчас говорим, а по-другому. И почему-то голос был слышен только мне.
– Я понимаю о чем ты, – задумчиво ответила женщина.
– Вы повторяли одно слово, но я не знаю его значения.
– Что это за слово? – удивленно спросила она.
– Аск, – ответила я, – что это значит? – женщина замерла на мгновение, а потом ответила:
– На древнем языке это означает «Ясень», это имя моего сына, – я удивленно посмотрела на нее, пристав на локти.
– Что все это значит? – спросила я, но не успела получить ответ, так как в этот момент вошел Фрост.
– Генерал Вальтер ждет вас, – я быстро встала с кровати и вслед за Фростом и женщиной покинула каюту. Я заметила, что женщина немного прихрамывала. Поймав мой взгляд, она сказала:
– Меня ранили в ногу, но уже все хорошо. Фрост прекрасный врач.
– Спасибо, – ответил он, и едва заметная улыбка пробежала по его ледяному лицу, – с вашим мужем тоже все будет в порядке. Во многом благодаря тому, что Сольвейг быстро вас нашла, – остановившись у дверей кабинета генерала Вальтера, Фрост постучал:
– Войдите, – послышался голос за дверью. Открыв ее и пропустив нас вперед, Фрост кивнул генералу и удалился. Вальтер жестом пригласил нас сесть. В кабинете находились родители мальчика, которого мы искали, и ученый в очках.
– Итак, – начал он, посмотрев на длинноволосую женщину, – хорошая новость – вы и ваш муж живы, вашей жизни ничего не угрожает. Плохая, – он взглянул на Фрейю и Ода, – мы осмотрели все три корабля каравана, но не нашли вашего сына. Если вас это утешит, – поспешил добавить генерал, – его тела нет. Значит, он может быть жив, – по уставшему лицу Фрейи побежали слезы, которых у нее, казалось, уже почти не осталось. Од крепко держал ее за руку, не говоря ни слова. Выдержав небольшую паузу, генерал Вальтер продолжил, вновь обратившись к длинноволосой женщине:
– Как только ваш муж придет в себя, мы сможем отправить вас назад на планету Йера. Сольвейг будет сопровождать вас, – генерал посмотрел на меня, – отправляйся к Фросту, он даст тебе необходимые инструкции, – я молча кивнула. Когда я уже подошла к двери, он окликнул меня:
– Сольвейг, – я повернулась к нему, – отличная работа, – удивившись, я вновь кивнула и закрыла за собой дверь. Когда я пришла в центральную комнату, что была перед кабиной пилотов, то, к своему удивлению, увидела контрабандиста с перевязанным плечом и предплечьем. Он сидел на диване и, увидев меня, все с той же ухмылкой сказал:
– А вот и ангел-хранитель!
– Как предплечье? – язвительно спросила я.
– Этот выстрел был как поцелуй, – контрабандисту на вид было около двадцати пяти лет. Он был высокого роста, крепкого телосложения. Глаза его были цвета глубокого озера, а волосы – полуденного солнца. 
– Откуда ты? – спросила я, сев на диван.
– С планеты Лагуз, это в третьем секторе.
– Теперь, когда твоя команда погибла, что ты думаешь делать? – спросила я. Он опустил глаза. Было видно, что он вспоминает своих друзей, тень отчаяния легла на его лицо. Из кабины пилотов вышел Фрост. Сев на диван, он посмотрел на меня:
– Как тебе удалось найти их?
– Не знаю, – ответила я, – что-то странное произошло вчера, – я задумалась, но, вдруг, вспомнила, зачем пришла сюда, – Фрост, генерал Вальтер отправил меня к тебе, чтобы получить инструкции.
– Ты об отправлении на планету Йера? – уточнил он.
– Да, – ответила я, – возможно, мне нужно будет отправиться туда в качестве сопровождающего.
– Несколько минут назад очнулся мужчина, – сказал Фрост, – сейчас его жена и генерал обсуждают дальнейшие действия. Возникли какие-то сомнения касательно их возвращения в четвертый сектор. Как только все решиться, я дам тебе знать, – на этом он вновь скрылся за дверями кабины пилотов.
– Интересно, – подумала я, – какие сомнения могут быть? Неужели они не хотят вернуться домой? – прошло около часа. Я все еще ждала решения семейной пары из Йера и генерала Вальтера. За это время я узнала имя светловолосого контрабандиста – Херлиф. Он рассказал, что не знал своих родителей, а это имя ему дали контрабандисты, на корабль которых он пробрался, будучи еще ребенком. Так что этой ночью он потерял не просто команду, а всю свою большую семью. Имя его с древнего языка переводится, как «выросший в боях». Это и в самом деле было так. Каждый шрам на его руках и шее таил в себе историю.
– Теперь у меня будет шрам, оставленный ангелом-хранителем, который спас меня, – заулыбался Херлиф.
– Ты уже не помнишь, что хотел меня убить? – усмехнулась я. Он не ответил, а лишь коснулся рукой предплечья. В комнате появился Фрост:
– Полет в четвертый сектор отменяется, – твердо сказал он, – это решено окончательно. Вас ждет генерал Вальтер. Идем, – позвал Фрост. Зайдя в кабинет генерала, я и Херлиф увидели там семейную пару. Герда держала за руку своего мужа, у которого была перевязана грудь. Он выглядел истощенным, но взгляд был чистым и пристальным. Он старался как можно меньше двигаться.
– Фрейр и его жена Герда отправляются в третий сектор Лагуз. Насколько я знаю, – обратился он к контрабандисту, – ты, Херлиф, как раз из тех краев.
– Так точно, – быстро ответил светловолосый парень.
– Ты отправишься с ними.
– Спасибо! – ответил Херлиф. Генерал Вальтер добродушно кивнул ему в ответ.
– Сольвейг, – сказал генерал, – ты будешь сопровождать их.
– Есть! – ответила я.
– Я уже дал необходимые указания Фросту. Вы вылетаете через два часа. Свободны! – я и Херлиф покинули кабинет генерала. Вернувшись в свою каюту, я собрала рюкзак и отправилась в центральную комнату. Херлиф и Фрост были уже там. Они обсуждали безопасный маршрут, присланный кибер-пиратами команды «Видбьерн». По громкоговорителю раздался голос капитана Асбьерна:
– Всем приготовиться к приземлению!
– Где мы сейчас? – удивилась я.
– Мы вернулись на планету Гард, – ответил Фрост, – там уже подготовлен корабль. Люк корабля открылся в подземном городе планеты Гард. Я впервые увидела близнецов Фрейю и Фрейра рядом друг с другом. Они действительно были очень похожи. Было видно, что очередное расставание является для них нелегким испытанием. Но время неумолимо уносило нас. Херлиф помог Фрейру пересесть на другой корабль. Я проводила Герду. Фрейя и Од тоже улетали сегодня, но позже. А отправлялись они на планету Асс во второй сектор. Насколько мне известно, там им предстояло участвовать в операции «Эрн». Но они больше не работали на «ЕО». Фрейя и Од поддерживали сопротивление.
– До встречи, – сказала я Фросту, поднимаясь на корабль, который уже ждал отправления.
– Прощай, Сольвейг, – ответил он, протянув мне руку. Я пожала ее, люк корабля закрылся.
– Странно, – подумала я, – он сказала это так, будто мы больше не увидимся, – но не было времени думать об этом. Я прошла по небольшому кораблю с тремя каютами. В одной из них расположились Фрейр  и Герда. Херлиф начал взлет. Я села в кресло второго пилота. Маршрут наш пролегал от планеты Гард к планете Лагуз. А значит, нам предстояло пересечь границу между вторым и третьим сектором. Этот отрывок пути и был наиболее опасным, так как появлялась вероятность наткнуться на Стражей Границ.
– Мы прибудем на Лагуз примерно через девять часов, – сказал Херлиф, включая автопилот.
– Где мы приземлимся? – спросила я, – уверен, что на Лагуз мы не встретим патруль «ЕО»?
– Мы посадим корабль на вокзале, где обычно останавливалась моя команда. Это на окраине Мегаполиса. Там достаточно безопасно. Тем более Фрост дал мне карту с отметкой меж планетарной таможни.
– Понятно, – ответила я, с неким облегчением.
– Кстати, – оживленно продолжил Херлиф, – Фрост передал кое-что и для тебя, – он протянул мне какую-то белую карточку.
– Что это? – спросила я, взяв ее в руки. На ней было написано незнакомое имя, дата рождения и какой-то адрес на планете Лагуз. Там же был изображен символ «ЕО» – буква «Е» внутри буквы «О». На обратной стороне карточки были три штрих-кода.
– Это документ, – немного растеряно ответил Херлиф.
– Но зачем он мне нужен? Кроме того, здесь написано, что этот некто живет на планете Лагуз, – тут меня осенило. Как же я сразу не поняла? Вот почему Фрост так попрощался со мной. Они решили оставить меня там. Херлиф заметил гамму эмоций, что быстро сменялись на моем лице и осторожно спросил:
– Они тебе не сказали? – я молча вышла из кабины пилотов. В маленькой центральной комнате я наткнулась на Герду. Она сидела на диване и смотрела в иллюминатор. Мне почему-то показалось, что она ждала меня. Несмотря на то, что я была не в лучшем расположении духа, я остановилась, когда мы встретились глазами.
– Все в порядке? – спросила я, чтобы как-то завязать разговор.
– Да, – ответила Герда, – Фрейр уснул, ему нужно восстанавливать силы, – когда я села на диван, она спросила, – что-то не так?
– Как вы узнали? – я была удивлена, ведь старалась не показывать эмоций.
– Я уже видела такой взгляд, – ответила женщина, – и знаю, что он значит.
– Видели? У кого? – поинтересовалась я.
– Помнишь, что случилось на корабле, когда ты нашла нас? – спросила женщина, будто не услышав мой вопрос.
– Конечно, – ответила я, – но все еще не понимаю, почему это произошло. Ничего подобного я не испытывала прежде.
– Ты когда-нибудь слышала об «истинном союзнике»? – снова спросила она, внимательно посмотрев на меня.
– Нет, – ответила я, – о чем вы говорите?
– На твоем пути тебе встретится много людей, которые будут выдавать себя за твоих друзей, которые скажут, что готовы идти с тобой до конца, но ты должна чувствовать, искренни они с тобой или нет.
– Понимаю, – нетерпеливо ответила я, – но кто такой «истинный союзник»?
– Он – твое второе «Я», так что выявить его достаточно просто, но вот найти порой практически невозможно, – Герда замолчала, а у меня лишь появлялись все новые и новые вопросы.
– Но как это связанно с голосом, который я слышала на корабле? И у кого вы видели такой же взгляд, как у меня? – я жадно ждала ответов, а  она смотрела куда-то вдаль, не торопясь отвечать.
– Я тоже заметил, – вдруг, услышали мы голос Фрейра, который стоял у дверей своей каюты, прислонившись к стене, – думаю, ты не ошибаешься, – обратился он к своей жене. Герда улыбнулась ему и посмотрела мне в глаза.
– Я думаю, что знаю, кто твой истинный союзник.
– Кто же? – спросила я, смотря то на Фрейра, то на Герду.
– Тот, чье имя ты слышала и пришла на зов.
– Аск? – спросила я. Они молча кивнули.
– Настанет момент, – сказал Фрейр, заметив мою растерянность, – когда ты сама будешь в этом уверена.
– Истинный союзник – это твоя опора. Так же, как и ты для него, – сказала Герда.
– Но как я встречусь с ним? И захочет ли он?
– Время покажет, – сказал Фрейр, – это случится тогда, когда будет нужно. Когда вы оба будете готовы.
– А что, если этого никогда не случится? – спросила я, откинувшись на спинку дивана, будто обессилив.
– Такое тоже возможно, – сказал Фрейр.
– Но, когда тебе плохо или радостно, – подхватила Герда, – ты должна помнить, что где-то есть тот, кто чувствует то же самое. Вы связаны уже сейчас, несмотря на то, что не виделись.
– Вы связаны с самого начала, – согласился Фрейр. Я смотрела на них с непониманием.
– Возможно, ты когда-нибудь чувствовала внезапную радость или грусть, казалось бы, без видимых причин, ведь с тобой в это время ничего не происходило.
– Да, – оживилась я, – особенно ярко это произошло, когда я была в трауре по погибшим родителям. Внутри я чувствовала только ледяную пустоту, но внезапно появилось какое-то тепло. Тогда я не поняла, что произошло, но это тепло со мной до сих пор.
– Связь усилилась из-за того, что тебе пришлось пережить столь трагическое событие, – сказал Фрейр. На мгновение все замолчали.
– Но, подождите, – сказала я, задумавшись, – вы ведь не возвращаетесь на планету Йера. Что будет с вашим сыном?!
–Мы не можем сообщить ему о своем решении, – ответил Фрейр, и соскользнувший с его губ стальной дым, окутал его лицо, – это для его же безопасности.
– Но это значит, что, возможно, вы больше не увидитесь, – сказала я, нахмурившись.
– Каждый в этой битве что-то теряет, – сказала Герда, тяжело вздохнув.
– Битве? – удивленно переспросила я, – вы поддерживаете сопротивление?!
– Да, – твердо ответил Фрейр, – наша жертва велика, но цели, что преследует сопротивление и последствия, которые настанут в случае поражения, не соизмеримы  с жизнями нескольких людей, – я понимающе кивнула. Ведь я была уверена, что мои родители поддерживали сопротивление, что они знали о том, что их ждет, но пошли до конца. И их жертва не будет напрасной.

8 ноября 2771 года
Несколько часов я была в центральной комнате в одиночестве, обдумывая все то, что узнала от Герды и Фрейра. Очнувшись от мыслей, я зашла в кабину пилотов. Херлиф дремал. Когда я села в кресло, он приоткрыл один глаз и, увидев, что это я, спросил сонным голосом:
– Ты бывала на планетах третьего сектора?
– Нет, – ответила я, – признаться, я не так уж много слышала об этом секторе.
– Значит, ты не знаешь, что планеты сектора «Лагуз» практически полностью покрыты водой, а города находятся на дне?
– Правда? – в это с трудом верилось, – но как люди могут жить под водой?
– Города находятся под защитными куполами, там безопасно, – ответил Херлиф, потягиваясь, и с усмешкой спросил, – ты ведь не боишься?
– Нет, – ответила я, улыбнувшись, – скорее наоборот, рада.
– Неужели? – оживился Херлиф, – а я думал, ты не хочешь лететь на Лагуз.
– Все детство я провела рядом с океаном и сейчас, когда я уже столько лет не видела его, это будет для меня утешением в моей ссылке, – ответила я со светлой грустью в глазах.
– Скоро ты все увидишь, – сказал Херлиф с улыбкой, – мы уже начинаем снижение.

Глава 7. Источник жизни

Бесконечная водная гладь покрывала, казалось, всю планету. Лишь иногда виднелись небольшие скалистые островки. Вечернее солнце сияло, отражаясь в океане и даря ему свое тепло. Легкие облака, гонимые солеными ветрами, таяли, растворяясь в нежно голубом  небе. Корабль коснулся воды. Херлиф открыл люк в крыше и, поднявшись наверх, протянул мне руку. Когда я выбралась из корабля, то не могла поверить своим глазам. Небеса казались невероятно высокими, недосягаемыми и бесконечно прекрасными. В лицо нам дул океанский ветер. Я закрыла глаза, и на мгновение мне показалось, что я снова по ту сторону Великого Солнца на своей родной планете Зиу стою на обрыве неподалеку от своего дома, снова вдыхаю тот воздух, снова безмятежна и счастлива. Только сердце мое уже не то, что было тогда, много лет назад, когда родители были живы.
– Пора отправляться в Мегаполис, – услышала я голос Херлифа, прозвучавший, будто во сне. Открыв глаза, я кивнула, и мы спустились на корабль. Герда и Фрейр были уже готовы к высадке, они ждали нас в центральной комнате. Вслед за Херлифом я зашла в кабину пилотов. Переведя корабль в «аква-режим», мы погрузились в океан. Наконец, я смогла увидеть Мегаполис. Это было невероятным зрелищем. Необъятный купол возвышался над городом, сияющим огнями. Это был самый большой Мегаполис третьего сектора, но сначала он казался лишь маленьким огоньком, который мог легко затеряться в бесконечных просторах океана. Мы приблизились к городу. Перед нами открылись ворота, и вместе с еще несколькими судами мы попали на вокзал. Заняв место на парковке, мы сошли с корабля. У выхода нас уже ждали двое военных «ЕО». Они приказали предъявить карту меж планетарной таможни и документы. Достав из кармана куртки белую карточку, что передал мне Фрост, я отдала ее одному из них. Вслед за мной  Фрейр и Герда передали свои документы. Прошло не более получаса к тому моменту, как мы покинули вокзал. Лишних вопросов у военных не возникло.
Когда мы сели на поезд эиртрейн следующий в город, Херлиф рассказал, что был хорошо знаком с одним из проверяющих нас военным. Эиртрейн был довольно просторным, в нем помещались около сотни человек. Но сейчас он был практически пуст. Херлиф заметил, что раньше, до запрета перемещения между секторами такое было сложно даже представить. Теперь жизнь в секторе «Лагуз» стала совсем другой.
Контрабандист рассказал, что в городе двадцать шесть районов. С первого по пятый живут самые богатые и влиятельные люди, в том числе члены правительства «Единого Ока». Этот район особо тщательно охраняется военными, проникнуть в эту часть города невозможно. С шестого по десятый  – районы для сотрудников «ЕО», ученых и военных. Именно там, в седьмом районе, будут жить Фрейр и Герда. Примерно через полтора часа они и Херлиф вышли на одной из остановок. Он покажет им дом, где они будут жить. Районы с десятого по двадцатый – для среднего класса. Но на самом деле внутри них было более мелкое дробление. Лишь жителей с десятого по двенадцатый районы можно было отнести к среднему классу. Следующие три района жили довольно скромно. В районах с пятнадцатого по двадцатый были люди рабочего класса. Промышленность на Лагуз не являлась приоритетным направлением. В основном заводы и предприятия находились на других планетах третьего сектора. Поэтому на Лагуз они работали не на заводах, а в офисах и бизнес центрах, удалено участвуя в работе предприятий, находящихся на других планетах. Что же касается районов с двадцатого по двадцать пятый – там люди жили за чертой бедности. А двадцать шестой районе с момента принятия закона о запрете перемещения между секторами стал «изолятором» для беженцев из других секторов, особенно много их было из колонии «Йера».
Я взглянула на белую карточку. Там значилось, что я живу в четырнадцатом районе. Маршрут эиртрейна пролегал в объезд районов с первого по десятый. Так что, выйдя на остановке на границе десятого района, Херлиф, Фрейр и Герда пересели на такси, чтобы добраться до нужного им седьмого района, который находился ближе к центру. На карте, что по нажатию отображалась на стеклянной стене эиртрейна, я нашла четырнадцатый район. Оказалось, что мне нужно ехать еще около двух часов. Херлиф жил в тринадцатом районе. Он обещал на днях навестить меня.
Архитектура города оказалась разнообразной. Районы с первого по пятый были видны издалека, они находились на возвышении и отделялись от других защитным полем. Верхушка здания в самом центре Мегаполиса касалась купола. Видимо, именно оттуда осуществлялось управление городом. В следующих районах виднелись красивые крыши богатых домов. Но чем дальше от центра, там проще и зауряднее становились постройки, располагаясь все ближе, почти вплотную друг к другу. Освещение, что установлено под куполом, почти не светило в районах на окраине, храня энергию для центра.
Моя остановка. Выйдя из эиртрейна, я огляделась вокруг. Небольшой четырнадцатый район граничил с двенадцатым, тринадцатым, где жил Херлиф и двадцать третьим. Остановка эиртрейна была на широкой площади. Маленькие кафе, аромат крепкого кофе и свежей выпечки. Здесь было место встреч и расставаний. Люди вокруг куда-то спешили. Но мне некуда спешить. Сев за круглый двухместный столик у одной из кондитерских, я заказала кофе. Выдыхая серый дым, что растворялся, сливаясь с серым камнем зданий, я наблюдала за суетой жизни. Это была непривычная для меня картина. Я закрыла глаза, вспоминая прошлое. В голове возникали образы отличные от того места, где я теперь оказалась – размеренная жизнь в федерации  Зиу, служба в армии «ЕО», годы, проведенные во втором секторе на планете Гард, практически лишенные жизни.
Открыв глаза, я увидела, что пожилая женщина присела за соседний столик. Мы встретились глазами. Она добродушно улыбнулась. Я отвела взгляд, не придав этому значения. Охваченная воспоминаниями, я смотрела куда-то сквозь спешащих людей и эиртрейны. В центре площади стоял высокий фонтан. Дети со смехом бегали вокруг. В воздухе витали шумные разговоры на темы, что казались мне странными. Неужели они не обращают внимания на то, что происходит? Тираническая политика «ЕО», оборвавшая легальную связь между секторами и разделившая многие семьи их устраивает? Мои мысли прервал голос.
– Вы не из наших мест, верно? – пожилая женщина немного пододвинулась ко мне.
– Верно, – ответила я, взглянув на нее.
– Наверно издалека? – снова спросила она.
– Почему вы спрашиваете? – с улыбкой поинтересовалась я. Она оживилась и, улыбнувшись в ответ, сказала:
– Как бы это сказать, – на мгновение она замолчала, – вы немного отличаетесь от остальных.
– Простите, – удивилась я и повернулась к женщине. Она немного засмущалась и ответила:
– Я ни в коем случае не хотела вас обидеть. Это сложно объяснить, – она снова задумалась, – взгляните вокруг! – я понимала, что она имеет в виду. Достав белую карточку, на которой были указаны мое новое имя и адрес, я показала ее пожилой женщине:
– Вы не подскажите, как мне найти это место? – она засуетилась, ища в сумочке очки.
– Ах, это не очень далеко отсюда, десять минут на транспорте, – сделав последний глоток кофе, я ответила:
– Спасибо, я, пожалуй, пройдусь.
Получасовая прогулка по городу словно в тумане привела меня к зданию в шестнадцать этажей. Зайдя внутрь, я поднялась на последний этаж. Лестница заканчивалась на длинной площадке с восемью квартирами.  Я искала номер 128. Повернув направо, я прошла до конца коридора и слева от меня нашла нужную дверь. Я приложила белую карточку к сканеру над ручкой и зашла внутрь. Квартира показалась мне уютной, несмотря на небольшие размеры. Окно маленькой кухни, которая была частью общей комнаты, выходило на двадцать третий район.  Бледный потолок был невысокий, но в нем была мансарда. У стены стояла табуретка. Поставив ее посередине комнаты, я открыла окно в потолке и выбралась на крышу. Отсюда мне была видна площадь с фонтаном, центральное здание Мегаполиса и часть тринадцатого района. Город не казался мне чужим. Но я почему-то чувствовала, что не найду здесь пристанища. Это было лишь очередным пейзажем, сменившим какой-то другой. Ничего бы не изменилось, если бы завтра я оказалась где-то еще. Я смотрела на все будто бы со стороны, не участвуя. Я не чувствовала ничего.

25 декабря 2771 года
Прошло уже около двух месяцев. Благодаря некоторым накоплениям, я могла оплачивать счета все это время, но деньги заканчивались. Их хватило бы в лучшем случае еще на месяц. Я была обессилившей, часто болела, хотя большую часть времени находилась дома. Обычно подобного со мной не случалось. За все это время Херлиф ни разу не появился, что меня нисколько не удивляло. Единственное о чем мне хотелось бы узнать, это как устроились ученые, которых мы сопровождали.
Я много думала о том, что сказала мне Герда, об истинном союзнике.  Я вспоминала, как услышала ее голос на разграбленном корабле контрабандистов, как она звала меня, называя другим именем, именем ее сына. Аск все это время был в колонии «Йера». А самое главное, он ничего не знал. Не знал, что на корабль напали, что его двоюродный брат исчез, не знал и того, что родители присоединились к сопротивлению. Скорее всего, он все еще ждал их возвращения.
Свой двадцать третий день рождения я провела на площади с фонтаном, в том кафе, где сидела в  день моего прибытия на Лагуз. Я все еще находилась в каком-то странном состоянии. В голове крутились воспоминания о службе в армии «Единого Ока», обо всех испытаниях, что я прошла. О том, как я решилась покинуть федерацию Зиу вместе с Сандаром, но чаще всего посещали воспоминания о детстве. Появились эпизоды, которых прежде я не помнила. В голове проносились картинки: клавиши старого пианино, руки мамы, играющие красивую музыку, мягкий свет заходящего солнца, падающий на лицо и очерчивающий ее силуэт в длинном легком платье. Потом я видела папу, как он заходит в комнату с небольшим чемоданом, вернувшись из очередной командировки. Я бегу к нему, он подхватываем меня на руки и обнимает. Мама подходит к нам. Мы вместе, мы счастливы.
Лишь эти обрывистые воспоминания не позволяли мне забыть кто я. Словно лучи света, они проникали в меня и в кромешной тьме находили путь к моему сердцу, каждый раз вдыхая в него жизнь.

16 января 2772 года
Наблюдая за бесконечным движением жизни, я не заметила, как освещение центральных районов Мегаполиса стало мягче, а на окраинах уже и вовсе была непроглядная тьма. Людей на улицах почти не осталось, но время от времени то и дело мелькали огни патрульных эиркаров. «Единое Око» никогда не спит.
Мое внимание привлекло слабое свечение. Оно парило очень далеко, в противоположной части города. Я жила на востоке, а оно было на северо-западе. Что это может быть? Я спустилась в квартиру. В темноте я нащупала выключатель. Зажглись лампочки по всему периметру квадратной комнаты. Они светились и под потолком и на стенах. Освещение было блеклым, работало с мягкими перебоями. Слева от входной двери была кнопка. Когда я нажала на нее, на стене появились быстро сменяющие друг друга картинки. Я села на выцветший темно красный диван, который стоял едва ли в полутора метрах от стены, и несколько секунд не отрывала глаз от мелькающих картинок. Перед диваном лежал узкий овальный коврик, на котором располагался маленький журнальный стол. Пару раз нажав на пульт управления, я наткнулась на новости. В прямом эфире выступал какой-то чиновник. Он говорил о сокращении поставок провианта в четвертый сектор «Йера». Мне было неприятно слушать его. На столе стоял чайник, пара тарелок и стаканов. На тоненькой белой салфетке лежали столовые приборы. Узкий стол завершал кухню, делая ее квадратной. Табуретка, с помощью которой я забиралась на крышу, стояла посередине квартиры. В углу у самой стены была кровать. Я приняла душ и до утра провела на диване, сменяя каналы на холодном экране и пытаясь уловить хоть какие-нибудь обрывки моей прежней жизни.
Необходимо было устроиться на работу. Выйдя на улицу, я прошла вдоль нескольких жилых домов, прежде чем появились магазины. Заглянув в небольшой ларек, я купила карту и газету. Неподалеку находился парк, и, увидев там свободную скамейку, я направилась к ней. Было раннее утро, люди куда-то спешили. Иногда среди них мелькали патрульные в темной военной форме. Мои документы не вызвали бы никаких подозрений, но все же я не хотела пересекаться с представителями власти, поэтому, когда они проходили мимо, скрывала свое лицо за тонким экраном газеты. Найдя раздел с предложениями о работе, я пробежалась по нему глазами. В основном требовались разнорабочие. Жалование у них было небольшое, учитывая цены в здешних магазинах, но на порядок выше, чем на планете Гард. Так, найдя среди вакансий предложение мастерской, я незамедлительно отправилась по указанному адресу. Карта, что я купила, была довольно дорогая, но зато на ней можно было увидеть как общий вид Мегаполиса, так и детализацию районов, конечно за исключением районов с первого по пятый. Они скрывали информацию о них из соображений безопасности. Чтобы добраться до мастерской, мне предстояло пересечь площадь с фонтаном. Я снова слышала музыку, чувствовала запах свежей выпечки и горького кофе, дешевых одеколонов и тяжелой работы. Молодые девушки в шляпках и бархатных юбках, торопящиеся на занятия, попивая на ходу какао и уплетая сладкие булочки. Неопрятные ребятишки, бегающие вокруг фонтана, предлагая что-то купить прохожим или просто прося денег. Мужчины в галстуках, читающие газеты и перебирающие документы, то и дело, с недовольным видом поглядывая на свои часы. Красивые ухоженные женщины в костюмах и платьях неспешно прогуливающие по бутикам, отражаясь в витринах и ловко подкрашивая губы ожидая такси. Все это плыло мимо меня, будто я была в параллельной реальности. Это не моя жизнь и, кажется, я уже никогда не смогу коснуться ее.
Я обошла несколько мастерских, но так и не устроилась. Уже под вечер я нашла последний вариант в списке объявлений. В тот момент в один из ее боксов как раз заезжал эиркар спортивного вида с зелеными полосами на красном кузове. Я зашла внутрь и оказалась в довольно просторном холле. Смелый дизайн помещения был выполнен в светло желтом, голубом и бледно зеленом цветах. Гладкие фиолетовые диваны бросались в глаза. За высокой стойкой необычной формы с округлыми краями сидела рыжеволосая девушка с длинным каре в экстравагантном головном уборе, напоминавшем шляпку-таблетку. Ее костюм был выполнен в цветах интерьера. Я все еще стояла в дверях, немного опешив от увиденного. После того, как я четыре года провела в старой мастерской на планете Гард, в которой не было даже стульев, а крыша ангара то и дело норовила обрушиться, мне показалось, что я попала в какой-то другой мир. Я встретилась глазами с девушкой, которая удивленно смотрела на меня с дежурной улыбкой.
– Могу я вам помочь? – спросила она, наконец. Голос ее оказался высоким и резким, а интонация какой-то вычурной. В общем, она полностью соответствовала этому месту. Я подошла  к стойке.
– Увидела ваше объявление по поводу работы, – сказала я немного охрипшим от долгого молчания голосом. 
– Ах, вот оно что, – заверещала она на весь холл, медленно оглядывая меня с ног до головы, – подождите там, на диване, перед вами еще два соискателя, – только сейчас я увидела, что в помещении еще кто-то есть. Один из них вальяжно развалившись на полдивана, с усмешкой посмотрел на меня, другой – хмурился, поглядывая то на девушку за стойкой, то на свои часы. Судя по всему, он был первым в очереди, и ему не терпелось поскорее пройти собеседование. Я села на другой диван, что был ближе к выходу. Через несколько минут нетерпеливого мужчину пригласили в кабинет. Он провел там около десяти минут. Все это время девушка за стойкой болтала по телефону. От ее навязчивого скрипучего голоса мне будто заложило уши. Это только усугубляло неприятное впечатление от пребывания в этом месте. Вдруг, захлопнулась дверь кабинета. Мимо меня пролетел мужчина, через секунду он уже был на улице и растворился в потоке прохожих. Второй со смехом поднялся с дивана и скрылся за дверью кабинета. Видимо, он был там довольно долго, потому что я успела задремать. Меня разбудил все тот же голос:
– Проходите! – вскрикнула девушка. Я от неожиданности вскочила с дивана и быстрым шагом направилась к кабинету. Постучав, я услышала в ответ что-то невнятное и зашла. За столом сидел тучный молодой мужчина с лоснящейся кожей и лысеющей макушкой. Он взглянул на меня и указал на стул. Сев, я хотела было что-то сказать, но он поднял руку, остановив меня. Пару минут он заполнял бумаги, разбросанные по столу, после чего глотнул воды, достал из внутреннего кармана пиджака шелковый платочек ярко синего цвета и коснулся своей шеи. Движения его были резкими и неуклюжими. Он сложил руки замком, взгромоздив локти на стол. Пухлые ладони закрывали половину лица, так что я могла видеть только его масленые глазки, которыми он водил по мне с видом величайшего утомления и не говорил ни  слова. Вся эта ситуация меня порядком раздражала, но я продолжала молчать, ожидая каких-то действий со стороны толстяка. Но ему эта ситуация похоже доставляла удовольствие. Он смаковал каждую секунду своей власти и не собирался прекращать. Прошло около пяти минут прежде, чем он заерзал в своем кресле и выдавил из себя:
– Ну, что же, – медленно сказал он. Голос его оказался довольно высоким и жеманным, что меня нисколько не удивило, – я не вижу вашего резюме.
– У меня приличный опыт работы, – быстро ответила я самым дружелюбным тоном, но он перебил меня:
– Да, да, – фыркнул он, – эту историю я слышал уже много раз. Лучше дайте мне ваши рекомендации, – он снова оглядел меня, – хотя, я смотрю, вы пришли налегке, – в этот момент я услышала, что кто-то зашел в кабинет, но так как я сидела спиной к двери, никого не увидела.
– Предлагаю проверить мои умения на практике, – невозмутимо продолжила я, – к вам в бокс заехал эиркар, и я могла бы…
– Что ты о себе возомнила! – неожиданно вскрикнул толстяк, – тебя никогда не допустят!
– Подожди, Бенни, – раздался голос за моей спиной, – пусть попробует, – я обернулась. У двери стоял мужчина с усами в полосатом костюме. Толстяк вскочил со своего кресла и засеменил вокруг стола, как заводная игрушка.
– Но, – замялся он, – у нее нет рекомендаций, что, если она испортит вашу машину…
– Страховка все покроет, – немного раздраженно прервал его мужчина в полосатом костюме, после чего добавил властным и бескомпромиссным тоном, выходя из кабинета, – немедленно отправь ее в бокс!
– Иди, сейчас же иди,  – замахал руками толстяк, шипя сквозь зубы. Я вышла из кабинета и наткнулась на рыжеволосую девушку.
– Я провожу вас, – услышала я, – сюда, – она торопливо открыла дверь, которая вела к боксам. Пропустив меня первой, она вошла следом, – идем же! – работа вокруг я бы не сказала, что кипела. Механики в ярких комбинезонах в стиле и цветах холла, выглядели как клоуны. Они вальяжно прогуливались по боксам, наваливаясь и садясь на машины, вели бурные обсуждения между собой, хихикали и что-то пили из маленьких чашечек. Это напоминало какой-то клуб по интересам, но уж никак не мастерскую. Пока мы шли к нужному боксу, я поймала на себе пару глумливых взглядов, особенно досталось моим протертым на коленях джинсам, обсуждение которых подхватили трое работников, сидевших на капоте яркого оранжевого эиркара. Наконец, мы подошли к красному эиркару с зелеными полосами на кузове.
– Работайте,  у вас два часа, – сказала рыжеволосая девушка и с кокетливым видом сбавила шаг, проходя мимо трех клоунов на капоте. Она быстро влилась в их беседу и больше никуда не торопилась. Я бросила взгляд на эиркар. Внешних повреждений не было, и я открыла капот.  Ключ зажигания был в замке. Я нажала на него, не садясь в ярко зеленое кресло водителя, и услышала звук мотора. Снова вернувшись к капоту, я обернулась к трем клоунам и девушке.
– Зови своего босса, – сказала я, поймав ее удивлённый и немного раздраженный взгляд, оттого, что прервалась их воодушевленная болтовня. Пока она звонила, приложив руку к наушнику, я сделала пару манипуляций в капоте, отчего звук мотора изменился и стал мягче. Вскоре появился начальник в полосатом костюме и толстяк Бенни. Когда они проходили мимо рыжеволосой девушки, она им что-то шепнула и удалилась. Босс обошел эиркар, прислушиваясь. Затем сел внутрь и стал газовать. Так продолжалось несколько минут, после чего он заглушил мотор и вышел, захлопнув за собой дверь красного эиркара. Толстяк Бенни держал в руках какие-то бумаги и был готов в любой момент начать записывать указания. Тот же стоял со странной улыбкой, потирая свои усы.
– Мы берем вас, – сказал он, наконец, – но на испытательный срок, – я подняла брови, удивившись его наглости, – зарплата в этот период будет не та, что указана в объявлении, а вдвое меньше, но я думаю для вас это и так большая удача, ведь не имея рекомендаций едва ли можно рассчитывать на лучшие условия. Приступаете немедленно, – сказал он, сев в свой эиркар и сдав назад. Он чуть не врезался в ворота бокса, потому что ни один из этих клоунов даже не собирался открыть их.
– Карл! – заорал, размахивая руками «полосатый костюм», – какого черта ты там делаешь! – один из трех работников, сидевших на капоте оранжевого эиркара, встал и направился к воротам.
– Дядя, – сказал он, проходя мимо босса, – ты заглянешь к нам на ужин в эту субботу?
– Передай своей матери, что ей не удастся вечно меня задабривать своей стряпней! Моя сестра совсем вас избаловала. Три охламона, – резко поддав газу и вылетев на дорогу, он чуть не задел крышей эиркара еще не полностью открывшиеся ворота бокса, – племяннички, тоже мне! – крикнул он напоследок и скрылся за поворотом. Ну и цирк, думала я, когда ко мне подошел толстяк Бенни.
– Приступай к работе, – прикрикнул он, на что я искренне посмеялась, а он посмотрел на меня глазами полными ужаса и ненависти, – одно мое слово и ты вылетишь отсюда!
– И, кстати, не сильно расстроюсь, – сказала я, садясь на стул у стены бокса. Для него это была последняя капля. Толстяк Бенни не найдя слов для ответа, быстро скрылся из виду. По боксу разнесся сигнал, и все засуетились, направляясь к выходу. Первый рабочий день закончился.
Уже совсем стемнело, когда я вернулась домой. Я заварила кофе, взяла карту и выбралась на крышу. Это рассеяло все неприятные впечатления от сегодняшнего дня. Я рассматривала карту, когда вновь заметила, что свечение на другом конце города. Только я хотела найти на карте то место, как услышала звонок в дверь. Оставив чашку на крыше, я спрыгнула вниз. Прежде чем подойти к двери, я проверила свой пистолет, что был закреплен на ремне сзади. Звонок раздался настойчивее, после чего в дверь нетерпеливо постучали.
– Открой, это Херлиф, – послышался голос за дверью. Я с облегчением выдохнула и открыла дверь.
– Проходи,  – сказала я, – будешь кофе?
– А чего-нибудь покрепче не найдется? – усмехнулся он, садясь на диван, – ну, ладно, давай, что есть. Рассказывай, как ты здесь?
– Вполне сносно, – ответила я, протянув ему чашку, – как наши ученые?
– С ними все хорошо, – ответил пират, отпив глоток, – как ты это пьешь?! У тебя есть сахар? – он вскочил с дивана и начал обыскивать кухню.
– Мне он не нужен, – пират поставил чашку на стол и продолжил:
– Ученые живут в очень хорошем районе, они работают и не вызывают никаких подозрений. Видела бы ты их квартиру, просто хоромы! – мы поднялись на крышу.
– А что на счет тебя? Ты нашел работу? 
– Обижаешь, – усмехнулся он, – я не пропаду.
– Чем же бывший контрабандист может здесь заниматься? – с улыбкой поинтересовалась я. Он указал рукой в сторону свечения, причину которого несколько минут назад я хотела выяснить, – что там? – спросила я, взяв в руки карту.
– Там находится изолятор,  ты что-нибудь слышала об этом?
– В качестве кого ты там работаешь, интересно? – усмехнулась я, – он ведь в двадцать шестом районе, не так ли?
   – Именно, – ответил он, – но что за иронию я слышу в твоем голосе? – сказал Херлиф, ни сколько не обижаясь, – помнишь моего друга, что проверял наши документы, когда мы только прилетели на Лагуз?
– Тот военный?
– Да, – сказал пират, – он устроил меня там работать надзирающим.
– Разве не военные должны охранять такие объекты? – удивилась я.
– Военные и охраняют, – сказал Херлиф, – но надзирают наемники, это довольно грязная работенка, скажу я тебе.
– А кто содержится в этом изоляторе? – спросила я.
– В основном, беженцы, – ответил Херлиф, – но туда отправляют и преступников.
– Да уж, – сказала я, – местечко там видимо так себе.
– Знала бы ты, сколько там сумасшедших! – подхватил пират, – вчера, например, привезли мужика. Записали, как беженца. Сначала, он показался мне вполне нормальным, мы даже разговорились, пока я вел его. Оказалось, что он из четвертого сектора «Йера».
– Как он здесь оказался? – спросила я, попивая горький кофе.
– Так вот и я его спрашиваю, – воодушевленно продолжил Херлиф, – не может же там быть настолько плохо, война уже давно закончилась, ну, стала федерация Йера колонией, но это же все лучше, чем здесь в изоляторе сидеть!
– И, что же он ответил тебе? – с интересом спросила я.
– Ты слышала что-нибудь о планете, как ее… – Херлиф почесал затылок и нахмурился, пытаясь вспомнить, – на «с» как-то, Совуло что ли? – по телу будто прошла волна электрического тока, когда я услышала это название, – да, наверняка, не слышала, – продолжил пират, не дожидаясь моего ответа, – небольшая планета была, а лет восемь назад какая-то катастрофа на ней случилась и жить там стало невозможно.
–А он тут причем? – смогла я выдавить из себя вопрос спустя несколько секунд.
– Так он как раз с той планеты! – простодушно воскликнул Херлиф, – да, это полбеды, – продолжал он, непритворно возмущаясь, – пусть покрылась она вся льдом, но бредит он теперь, мол, какой-то штаб там под землей спрятан! Говорит, работал там, да еще и на каких-то послов, а теперь миру грядет конец и ничего уже не исправить! – я слышала его, как будто под водой, в глазах поплыл туман. Спустя пару минут я спросила:
– Ты сможешь мне устроить с ним встречу?
– С кем? – удивился пират, – с этим отмороженным?!
– Сможешь или нет? – нетерпеливо спросила я. Херлиф недоумевающе смотрел на меня и ответил:
– Ну, да, думаю можно попробовать. Я дам тебе знать, когда это будет возможно.
– Не забудь, – сказала я, закрывая за ним дверь. В ту ночь я не могла уснуть, не зная верить ли словам «сумасшедшего» из изолятора. Быть может, это я уже сошла с ума.

17 января 2772 года
Ранее утро, холодное и серое. Я с трудом поднялась с кровати и заварила себе кофе покрепче, но даже это не отрезвило меня. Я вышла на улицу, торопливо натягивая куртку. Не хотелось опаздывать на работу. На площади с фонтаном все так же кипела жизнь. Пару раз в суете я с кем-то столкнулась.  Бессонная, полная мыслей ночь все еще напоминала о себе. Вскоре я уже стояла в разноцветном холле с фиолетовыми диванами и слышала скрипучий голос рыжеволосой девушки.
– Ну, наконец-то, – сказала она, – вот ваша форма, – девушка вручила мне разноцветный комбинезон.
– Только этого мне не хватало, – пробурчала я, заходя в бокс. Бросив в угол рабочую одежду, я прошла к месту, где вчера чинила машину начальника.  Там стоял какой-то парень, облокотившись о стену. Я осмотрелась вокруг. До начала рабочего дня оставалась одна минута, часы вот-вот должны были пробить восемь утра. Трех племянников босса не было и в помине. В соседних боксах стояли три машины, работники разбирали инструменты, готовясь приступить к делу. Мой бокс был пуст. Непонятно только, что тут делал этот парень. Он еще не сказал ни слова. Он был примерно одного со мной роста, волосы его были пепельного цвета, глаза имели сильно зауженную миндалевидную форму, а кожа казалась почти прозрачной. На вид ему было около тридцати лет.
– Я полагаю, ты мой новый напарник, – вдруг, обратился он ко мне.
– Не думаю, что мне нужен напарник, – ответила я, не поворачиваясь.
– Бенни сказал, что мы будем работать вместе, он тебе не доверяет, – в его голосе послышалась улыбка.
– Неужели, – сказала я, обернувшись, – а я думала, что мы с толстяком Бенни поладили, – парень рассмеялся и протянул мне руку.
 – Меня зовут Нэм, – представился он.
– Сольвейг, – сказала я, пожав ему руку. В этот момент ворота нашего бокса открылись, и заехал эиркар ярко желтого цвета, – здесь всегда такие клиенты, – спросила я, поморщившись.
– Зато они часто попадают в глупые аварии и всегда при деньгах, – с хитрой улыбкой ответил Нэм. И, действительно, на крыле эиркара была прочерчена длинная царапина.
– Что случилось? – мягким голосом спросил бледный парень, галантно открывая дверь, и подав руку пожилой даме.
– Снова та же история, – ответила она с напускной непосредственностью, – выезжала из резиденции и задела створ ворот при повороте.
– Не беспокойтесь, мы мигом все исправим! – ответил Нэм. Все фразы его короткого разговора с дамой были будто вызубрены. Я наблюдала за происходящим, как за театральным представлением. Когда она, наконец, удалилась, мы приступили к работе. Я не была сильна в косметическом ремонте, так как всегда занималась моторами, поэтому руководил нашими действиями Нэм. Уже к концу первого дня мы сработались.

28 января 2772 года
Был конец рабочего дня, когда Нэм подошел ко мне и спросил, не хочу ли я пойти с ним на собрание одного политического клуба. Я была удивлена, потому что не думала, что его может интересовать политика.
– Неужели существуют политические клубы? – спросила я, когда мы вышли из бокса.
– Конечно, – воодушевленно ответил он, – ведь не всегда людям нравится политика «ЕО».
– И как же эти клубы могут повлиять на политику «Единого Ока»? – спросила я с усмешкой.
– Они устраивают митинги, различные акции, опросы среди жителей и прочее, – ответил Нэм, – от лица клуба посылаются петиции и просьбы, которые иногда удовлетворяют, – многозначительно добавил он.
– То есть, такие клубы даже легальны? – удивилась я, когда мы подошли к какому-то жилому дому с вывеской на первом этаже «Цветок океана», – их название больше подходит для какого-нибудь литературного кружка, – сказала я с улыбкой, когда мы зашли внутрь. Это была переоборудованная под зал конференций просторная квартира. Зал вмещал в себя до пятидесяти человек. Мы появились как раз в тот момент, когда мужчина встал за кафедру и начал свой доклад. Нэм указал на свободное место в последнем ряду и сказал, что вернется позже. Обстановка была неформальная, люди ходили по залу, беседовали, смеялись. Я совершенно не так представляла себе политический клуб. Никто, казалось, не обращал внимания на оратора за кафедрой. Голос его не долетал до последних рядов, и я решила подойти ближе. В итоге пришлось занять место в первом ряду, чтобы хоть что-то услышать. Молодой человек говорил об уменьшении цен на коммунальные услуги и продукты первой необходимости, об улучшении условий труда для рабочих и прочих формальных вещах. При этом было очевидно, что он хорошо разбирался в том, о чем говорит. Поэтому мне было неприятно, что люди не обращали на него никакого внимания. С каждым словом голос его становился все тише, а энтузиазм угасал. Вдруг, я заметила, что он сложил свои бумаги и собирается покинуть кафедру, ведь когда он замолчал, никто даже не обернулся.
– Уже закончили? – спросила я. Молодой человек поправил очки и бросил на меня рассеянный взгляд.
– Это не имеет никакого смысла, я просто…
– Могу я дочитать ваш доклад? – спросила я, подойдя к нему. Он удивленно посмотрел на меня и ответил:
– Попробуйте, но вряд ли вам удастся, их совершенно невозможно заинтересовать… – я взяла сложенные листы из его рук и, не слушая предостережений, встала за кафедру. Молодой человек занял мое место в первом ряду.
– Уважаемые участники собрания, – твердо сказала я. Мой голос разнесся по залу. Я заметила, как многие вздрогнули от неожиданности, – прошу вас занять свои места, мы начинаем, – менее чем за полминуты все расселись, наступила тишина. Выдержав небольшую паузу, я продолжила, – сейчас я с большим удовольствием зачитаю вам доклад Артура Дина, – его имя было написано в верхнем углу доклада, – прошу Вас, мистер Дин, встаньте,  – он вскочил, повернувшись к публике, – аплодисменты! – зал похлопал Артуру Дину, и он вновь занял свое место.
Доклад занял не более десяти минут, но был настолько полным и хорошо написанным, что в конце зал разразился аплодисментами и восторженными возгласами, а когда я пригласила Артура Дина к кафедре, выстроилась целая очередь, чтобы подписать предложенную им петицию и пожать ему руку.
– Спасибо вам большое! – шепнул мне Артур, еще не пришедший в себя от происходящего, – если бы не вы, то этот доклад, как и многие предыдущие остался бы совершенно незамеченным.
– Желаю удачи в вашем непростом деле, мистер Дин, – сказала я, протянув ему руку.
– А вы больше не придете? – испуганно воскликнул он, – вы могли бы читать мои доклады, у вас ведь так хорошо получается!
– К сожалению, я не могу, но спасибо за предложение. До свидания, – на выходе меня ждал Нэм.
– Ну и представление ты устроила, – с улыбкой сказал он, когда мы пришли на площадь с фонтаном, – этот клуб такого еще не видел.
– Это единственный клуб, который ты посещаешь? – спросила я, когда мы сделали заказ все в том же небольшом кафе на площади.
– Нет, – лениво ответил Нэм, – большинству клубов не удается просуществовать даже месяц. Ты сама видела, что политика всех тех людей не очень интересует.
– Так зачем же они посещают собрания? – удивилась я.
– Сейчас это вроде как модно, – с улыбкой сказал Нэм, – тем более это неплохая площадка, чтобы завести новые знакомства и поддерживать связи. Я состою во многих клубах, – начал он свой рассказ, когда нам принесли сэндвичи, – не все ведь, такие как этот. «Цветок океана» специализируется на социальных вопросах. Это не очень интересно, но у меня там много знакомых. Раньше я часто бывал в молодежных клубах, но несколько лет назад студенты трех крупных университетов объединились и устроили митинг, кстати сказать, прямо на этой площади. Их разогнали, применив слезоточивый газ. Все они были исключены из учебных заведений, а организаторов арестовали. Теперь они отбывают срок, – он прервал рассказ и отпил холодного напитка, – в общем, никто больше не хочет связываться со студенческими клубами.
– А есть какие-нибудь клубы, предлагающие альтернативный режим власти? – негромко спросила я, незаметно оглядевшись вокруг.
– Есть, – быстро ответил Нэм, – но это нелегально. Каждый клуб предоставляет свой устав в правление Мегаполиса, чтобы получить разрешение на существование, поэтому таких клубов не существует… официально. Но они существуют подпольно.
– Ты, конечно, знаешь такие клубы? – спросила я с улыбкой, взяв чашку черного кофе в замерзшие руки.
– Мы можем отправиться туда завтра же, если тебе так интересно, – ответил Нэм.
26 февраля 2772 года
Прошел почти месяц с того дня, как Нэм впервые привел меня в клуб специализирующийся на финансово-политических вопросах, который назывался «Источник жизни». Спустя всего неделю я стала спикером четырнадцатого района. За месяц я провела два митинга, на которые мы получили официальные разрешения. Впервые за несколько лет существования клуба удалось провести общее собрание с филиалами, которые находились в районах с двенадцатого по двадцать четвёртый. Это собрание прошло в моем четырнадцатом районе, и всеобщим голосованием меня избрали спикером клуба «Источник жизни». Теперь я представляла интересы всех его филиалов. Так все выглядело для правления Мегаполиса. Власти, конечно же, не знали об истинных целях клуба.
 В этот вечер ко мне пришел Херлиф. Я не видела его с середины января, когда он пообещал провести меня в изолятор.
– Я смотрю, – сказал он, развалившись на диване, – дела у тебя идут хорошо. 
– Из-за того, что я состою в политическом клубе, меня каждый день норовят выкинуть с работы, – сказала я, улыбнувшись.
– В полиции только и разговоров, что о твоем клубе, – сказал Херлиф, – особенно все переполошись, когда ты устроила здесь съезд. Я даже слышал, что тобой заинтересовались военные, – эта новость мне не понравилась.
– Неужели клуб имеет такое влияние, – засмеялась я, – что мы можем сделать?
– Без шуток, – Херлиф нахмурился, – я бы не советовал тебе высовываться. Если военные кем-то заинтересовались, поверь мне, без движения они это дело не оставят.
– Я поняла тебя. Есть какие-нибудь новости про изолятор?
– Да, – ответил контрабандист, – за этим-то я здесь. Сегодня ночью я смогу провести тебя. Но настоятельно рекомендую подумать еще разок, стоит ли так рисковать ради разговора с сумасшедшим. Ведь если что-то пойдет не так, мне не удастся тебя вывести, и ты попадешь в руки военным.
– Мне действительно нужно с ним поговорить.
– Тогда идем, ровно в полночь будет смена караула, это твой единственный шанс туда проникнуть.
За полчаса до полуночи мы пересекли границу двадцать шестого района. Пока мы ехали на эиртрейне, Херлиф рассказал, где я смогу перебраться через ограду изолятора. Сам он отправился через центральные ворота, чтобы заступить на смену. В двадцать минут первого мы условились встретиться у вышки в центре изолятора.
27 февраля 2772 года
Прозвучал сигнал, и я быстро перебралась через ограду. Изолятор представлял собой огороженный участок двадцать шестого района, кругом были трущобы. Освещение практически не работало, люди сидели на улицах, прямо на земле. Я ездила на собрания в филиалы нашего клуба, так что не понаслышке знала, как сильно отличается уровень жизни в разных районах Мегаполиса.
Я прошла по неосвещенным улицам, не слишком торопясь, чтобы не привлекать внимания. Когда я оказалась у вышки, Херлиф уже ждал меня. Жестом он указал на мужчину, сидящего на скамейке в соседнем переулке. В этот момент Херлиф увидел двух надзирающих и сразу же направился к ним. Он о чем-то по-свойски заговорил с ними, но я поняла, что у меня почти нет времени. Я села на скамейку и спросила:
– Вы с планеты Совуло? – он повернулся ко мне и кивнул, – что там случилось?
– Все это было подстроено, – сказал мужчина, поглаживая свою бороду с проседью. Его лицо с глубокими морщинами казалось каменным в тусклом желтом свете, исходящем от вышки. Я была в тени, – а почему ты спрашиваешь?
– Там были мои родители, – ответила я.
– Они тоже были с планеты Совуло? – с интересом спросил он.
– Нет, – быстро сказала я, – они были из Федерации Зиу.
– Ты, видимо, говоришь о послах, – задумчиво сказал мужчина, – я знал их. Работал в их штабе. Выходит, ты их дочь?
– Так и есть.
– Они мне говорили, как зовут их дочь. Так назови же свое имя, чтобы я убедился, что ты не врешь, – настойчиво сказал он.
– Меня зовут Сольвейг Эстер де Бальдр.
– Да, – ответил мужчина, – Солнечный Свет, – на мгновение он замолчал, – знаешь что, Сольвейг, – он пристально посмотрел на меня, стараясь внимательнее рассмотреть в темноте, – благодаря твоим родителям я остался жив. За несколько дней до того, как случилась трагедия, они предупредили меня, что на Совуло может что-то произойти. Они отправили меня с поручением на планету Йера, и я был там, когда их слова сбылись. Твои родители столько сделали для меня, а я даже не успел попрощался с ними, – мне показалось, что по его каменному лицу скользнула слеза, – а теперь слушай меня внимательно, – мужчина схватил меня за руку, – вот ключ.
– От чего он? – прошептала я, оглядываясь на надзирающих, которые как раз разошлись с Херлифом.
– Я знаю, времени не так много, – засуетился мужчина, – сейчас, у меня где-то была… ах, вот, – он протянул мне старую карту и посмотрел в глаза, – штаб находится под землей. Я был там после катастрофы, он не пострадал. Теперь планета Совуло полностью покрыта льдом, но я надеюсь, что ты сможешь найти штаб. А теперь, беги, я отвлеку их! – мужчина еще секунду смотрел мне в глаза, после чего направился к надзирающим и что-то закричал им. Я смотрела ему вслед. Я даже не знала его имени. Вдруг кто-то схватил меня за плечо, обернувшись, я увидела Херлифа.
– Ты что тут стоишь?! – прошипел он, – скорее идем.

10 марта 2772 года
– Ну, как там обстановка? – спросила я Нэма, когда он сел за мой столик в кафе у фонтана.
– В мастерской все так же, – сказал он, – за эти три недели, что ты не появлялась на работе, дважды приходили военные, спрашивали о тебе.
– Толстяк Бенни должно быть в ярости? – улыбнулась я.
– Да, он вне себя, – засмеялся Нэм, – проклинает тот день, когда ты зашла к нему в кабинет. А босс настаивает на том, что ты у нас никогда не работала.
– Разумно.
– Ну, а про клуб, я думаю, ты слышала, – сказал Нэм, – неделю назад  это было во всех газетах.
– Да, «скандальное разоблачение!» – процитировала я, один из заголовков.
– Я только не понимаю, почему это все произошло? – недоумевал Нэм, – мы ведь не проводили никакие несанкционированные митинги, собраний не было уже больше двух недель, когда они признали клуб нелегальным.
– Ты говорил, что при возможности улетел бы отсюда?
– Это только мечта, – сказал Нэм, глубоко вздохнув, – ведь это практически невозможно. Тем более, куда я полечу?
– Я собираюсь улететь, – сказала  я.
– Но куда? – спросил Нэм, посмотрев на меня глазами полными изумления.
– На планету Совуло.
– Эта та, что в колонии «Йера»? Где произошла катастрофа?!
– Да, – ответила я.

12 марта 2772 года
Последние два дня я тщательно обдумывала дальнейшие свои действия. Обстановка вокруг накалялась. Меня могли найти. Но как мне попасть на Совуло? Лететь с контрабандистами было слишком рискованно, тем более,  что их маршруты не включали в себя остановку на Совуло, так что вариантов было три. Первый мне не нравился, но он был самым доступным. Он заключался в том, чтобы добраться с контрабандистами в четвертый сектор на планету Йера, и уже оттуда лететь на Совуло. Но не стоило забывать, что четвертый сектор – это колония. Военные там повсюду. Второй вариант – нанять небольшой корабль и долететь прямиком на Совуло, но это было бы слишком дорого. Третий вариант был безумным – отправиться туда самостоятельно. Но для этого нужен был корабль. Купить его легально  стоило бы бешеных деньг и кучи документов. У меня не было ни того, ни другого. Херлиф пытался помочь. Он отвел меня к своим знакомым контрабандистам. У меня хватило бы денег, чтобы купить маленький межпланетный корабль времен войны. Но пираты отказали, и Херлиф не мог ничего поделать. В итоге мне конечно удалось купить корабль, но он подходил лишь для перемещения под водой и в атмосфере планеты. Поскольку мне негде было его ставить, за доплату перекупщик согласился подержать его у себя. Контрабандисты не задавали вопросов. Так же, как и Херлиф. Я думаю, он догадывался, но ни разу не спросил меня о цели покупки корабля.

14 марта 2772 года
Во время моего первого полета на купленном у контрабандистов корабле, я обнаружила, что на нем есть «Режим Спэйс». Это режим для межпланетного перемещения, но обшивка корабля была совсем старой и сильно изношенной, так что ее просто разорвало бы при использовании этого режима. Я покинула город ночью через общие ворота, еще несколько кораблей вылетели оттуда вместе со мной. Оказавшись на поверхности, я обнаружила острова. Там были военные базы «ЕО». Повсюду мелькали фары патрульных кораблей. Тогда я поняла, что нужно делать.

19 марта 2772 года
Я очень удивилась, когда, прогуливаясь по городу, встретила Нэма. Он сидел в кафе на площади с фонтаном и направился ко мне, как только увидел.
– Нам нужно поговорить, – сказал он взволновано. Мы заказали по чашке кофе.
– Что-то случилось? – спросила я, когда молчание затянулось.
– Я решил, что должен лететь с тобой, – сказал, наконец, Нэм.
– Почему?
– Это мой единственный шанс, – ответил он, – иначе я навсегда останусь здесь, всю жизнь буду работать на босса и регулярно выслушивать нотации Бенни. Когда я прилетел сюда, думал, что меня ждет достойная жизнь, но теперь я вижу, что все вовсе не так. Мне нужно что-то новое, – я нисколько не удивилась, услышав такие слова. За все то время, что мы знакомы, я уже достаточно хорошо его узнала. На работе он был хорошим сотрудником, хотя работу свою не любил, следуя моде, состоял в политических клубах, но интереса к политике не проявлял. Он быстро находил новые знакомства и использовал их с выгодой для себя. Я для него была одним из таких знакомств, что меня, в общем-то, ни сколько не задевало. Многократно обдумывая все, я понимала, что выбраться отсюда в одиночку будет очень трудно.
– Хорошо, – сказала я, немного помолчав, и рассказала все, что мне удалось выяснить за эту неделю. Каждую ночь я покидала город и наблюдала за патрульными кораблями «ЕО». Теперь я знала, когда мы сможем проникнуть на базу незамеченными и угнать корабль. Нэм хотел внести свой вклад в это дело и взял на себя ответственность за составление маршрута. Мы условились, что встретимся через два дня.

Глава 8. Побег

21 марта 2772 года
Мы встретились рано утром. Нэм с гордостью вручил мне прибор-карту, маршрут полета на Совуло был готов. Чтобы это провернуть, необходимо было попасть на один из островов. Там находились базы «ЕО». Солдаты практически круглые сутки патрулировали поверхность планеты. Этого не происходило лишь один раз – в полночь и всего на шестьдесят минут, когда происходила смена патруля. То есть у нас был всего час, чтобы заполучить корабль и скрыться.
– Ты уверен, что не передумаешь? – спросила я Нэма за пару часов до полуночи – если ты захочешь вернуться, это будет очень не просто.   Он улыбался:
– Другой возможности у меня не будет, я не хочу упускать ее.
Итак, до смены патруля оставался час. Я отдала Нэму наушник, благодаря которому, мы с ним оставались на связи. Сев на мой небольшой корабль, мы направились к поверхности воды. Я смотрела в иллюминатор, город ночью был особенно красив. Его огни растворялись в огромном океане, который, казалось, в любой момент может убить этот маленький огонек, но он охранял его. Нэм родом не с Лагуз, а с маленькой планеты третьего сектора под названием Берка;н. Он давно улетел оттуда в поисках чего-то большего. Там была спокойная жизнь, но он не хотел этого спокойствия. И хотя у него не было особой цели или мечты, он просто не мог сидеть на месте, многим интересовался. Помимо увлечения техникой, у него была масса других увлечений. Он разбирался в разных сферах, но знал их не углубленно. Несмотря на это он был интересным собеседником и появился очень вовремя. Перебраться на другую планету в одиночку мне было бы труднее, и ушло бы гораздо больше времени на подготовку.
Оставалось пятнадцать минут до смены патруля. Мы уже были на острове. Благодаря тому, что я следила за этой базой, я знала, с какой стороны острова нет солдат. Это небольшая территория, на которой находился песчаный пляж, а чуть поодаль - густые заросли. План заключался в следующем: Нэм проникает на один из кораблей «ЕО» и летит сюда, а я на своем корабле залетаю в заранее открытый им багажный отсек. После чего мы сразу же покидаем планету. Если что-то пойдет не так, как запланировано, то мы условились встретиться на соседнем острове. Там есть пещера, которую очень сложно найти, если не знаешь ее точного местонахождения. Я нашла ее на прошлой неделе и описала Нэму, как туда добраться.
Гроза разрывала небо. Шел сильный дождь.
– Не самая удачная погода для полетов, – заметил Нэм. Я ничего не ответила.
– Смотри, – позвала я его – тут есть проход прямо к заднему входу ангара, – сказала я, указав на узкую тропинку сквозь заросли – я сделала его вчера ночью. Растения лучше не трогать, поэтому воспользуйся этим прибором, – я дала ему прибор-полусферу, создающую защитную оболочку вокруг его обладателя.
– Мы на постоянной связи, – сказала я, указывая на наушник – помни, что ты должен вылететь из ангара под видом одного из сменных патрульных кораблей, но если вдруг тебя захотят остановить с проверкой, то скорее улетай. Кораблям «ЕО» не страшен обстрел, поэтому тебе ничего не угрожает. Но все-таки, если сработает сигнал тревоги, я, чтобы отвлечь их, создам искусственный взрыв, рядом с одним из ангаров. Это введет их в замешательство и, они скорее побегут хватать того, кто остался на острове, чем того, кто улетает на корабле, понимая, что его им вряд ли удастся поймать.
Оставалось пару минут до смены. Нэм уже скрылся в зарослях. Я стояла на берегу и смотрела на бескрайний океан. Практически все жители Лагуза видели его только изнутри. Уже на протяжении двухсот лет одна из уникальных федераций с древнейшей историей находится под властью «ЕО». К памятникам культуры, которые находились в городах, «Единое Око» ограничило общественный доступ, оправдав это тем, будто проводятся реставрационные работы. Они хотели взять под свой контроль и Храмы, которые находились в открытом океане, за пределами городов. Но Жрецы – хранители Тайного Знания, предвидели развитие событий, связанных с возникновением «ЕО» и спрятали всю информацию о храмах и путях к ним. Когда власть «Единого Ока» стала укрепляться, оно позволило себе проводить массовые допросы, чтобы выяснить все о жрецах, храмах и как в них попасть. Жрецы отказывались как-либо контактировать с новым правительством. Но «ЕО» была нужна информация и, вскоре хранители стали пропадать. Все понимали, чьих это рук дело, но что возможно было сделать? Жрецы покинули города. Последняя ниточка, которая могла привести «ЕО» в храмы, ускользнула. Хотя поговаривают, что потомки жрецов возвращались, и они до сих пор живут среди обычных горожан. А «ЕО» до сих пор занимается поиском. Я посмотрела на часы, время было 00:04. Нэм уже должен был находиться на корабле, тревога не сработала. Я направилась к своему кораблю, как вдруг услышала шум за спиной. Обернувшись, я увидела солдата.
– Скорее, улетай! – неожиданно крикнул он, даже не думая меня схватить – да, лети же!
 Я стояла, опешив пару секунд, после чего бросилась к кораблю. Уже слышны были голоса приближающихся военных. Сев на корабль, я поднялась в воздух.
– Нэм, ты слышишь меня?
– Да, Сольвейг, – послышалось в наушнике – корабль у меня, я лечу в сторону пляжа. Я видел солдат, но они не пытались даже стрелять, а ты готова сесть на борт?
  – Нэм, улетай в сторону пещеры, они нашли меня! Встретимся там!
– Что?! Я не слышал сирены, что произошло?
– Я не знаю, тут что-то не так!
  С земли начался обстрел. Я взяла курс в сторону острова, на котором мы условились встретиться. Для этого необходимо было пролететь над базой «ЕО». Я уже пересекла заросли, когда увидела, как поднялись четыре корабля, преградив мне путь.
– Против них мне не справиться, – мелькнуло в голове. Я развернула корабль и полетела в другую сторону. Они быстро нагоняли. Я увидела, что они актировали самонаводящиеся пушки. Эти уже не промахнутся, как солдаты на берегу. А если это произойдет, то от меня и моего корабля ничего не останется.
– Включить режим «Спэйс»! – бортовой компьютер выдал предупреждение: «использование режима Спэйс на небольших высотах запрещено». Скорость возросла в разы, но мне не удавалось поднять корабль, я летела очень близко к поверхности воды. Корабли «ЕО» отставали всего несколько секунд, после чего вновь стали стремительно приближаться. Я заметила, что их не четыре, как было сначала, а три. Это показалось мне странным.
– Куда он мог деться? – подумала я. Вдруг один из кораблей выстрелил. Снаряд летел точно в меня, но вдруг в него попал другой снаряд. Произошел сильный взрыв. Ударная волна еще сильнее прижала мой корабль к воде. Из-за дыма ничего не было видно. И тут меня перевернуло. Корабль дном задел вершину подводной горы, которая едва заметно выходила из морской глади. Я увидела ее только мгновение назад, и мне не удалось совершить маневр, чтобы избежать столкновения. Корабль начал уходить под воду. Он тонул быстро, приборы от сильного сотрясения вышли из строя, и я никак не могла переключить систему на «аква-режим». Мне ничего не оставалось кроме как скорее покинуть корабль, пока я еще не очень глубоко и могу доплыть до поверхности. Когда я открыла люк, вода хлынула внутрь корабля, и меня волной захлестнуло обратно. Я с трудом выбралась из него и, что есть сил, поплыла вверх. Было темно, но виднелись  прожекторы с кораблей «ЕО», они уже искали меня. Начала кружиться голова, кислорода почти не осталось, но поверхность была уже близко.
– Еще немного! – последняя мысль, промелькнувшая у меня в голове, после которой наступила Тьма. Следующее, что я услышала – это крик чайки. Он был настолько пронзительным и отчетливым, что я тут же открыла глаза. Я пришла в себя на поверхности воды, не помня, как это произошло. На тот момент меня больше волновал приближающийся  корабль. Прожектор его не работал, но он явно направлялся ко мне. Попытки уплыть были бы тщетны, поэтому я не стала тратить сил, которых у меня и так не было. Но тут я услышала знакомый голос:
– Не бойся! Это я предупредил тебя на берегу. Я помогу тебе! – с корабля скинули лестницу. Один из кораблей с прожектором направлялся в нашу сторону, – Решайся! Иначе мне придется сдать тебя им! - крикнул пилот в шлеме. Я ухватилась за лестницу. Он быстро поднял меня на борт и сказал спрятаться в багажном отсеке. Тут по рации раздался голос солдата, который, по-видимому, был пилотом подлетевшего к нам корабля.
– Солдат, вы меня слышите? Почему ваш прожектор неактивен?
– Он, почему-то отключился. Сейчас я попробую включить его снова, – ответил тот, кто помог мне, – все работает.
– Продолжайте прочесывать местность, мы должны найти ее!
– Так точно, сэр, – после этого мы разлетелись в разные стороны.
– Эй, не бойся, – обратился он ко мне –я тебе все объясню.
– Хорошо, – ответила я. Через пару минут мы оказались над  маленьким островом, который был достаточно далеко, чтобы корабли «ЕО» не видели нас. Приземлившись, пилот сошел с корабля и подал мне руку. Я вышла за ним. У меня кружилась голова, было тяжело стоять на ногах. Я села на песок. Он снял шлем. Небо полное звезд осветило его лицо.
– Меня зовут Вигман Адальберт, – сказал пилот корабля, приветливо улыбнувшись. Я увидела, что это молодой человек, не старше двадцати семи лет. У него был открытый взгляд, темные волнистые волосы до плеч, смуглая кожа.
– Почему ты помог мне? – спросила я – ты ведь солдат «ЕО», – он сел рядом. Немного помолчав, видимо, обдумав, может ли сказать мне то, что собирался, он промолвил:
– Я действительно солдат «ЕО», но это мое прикрытие. На самом деле я Потомок Жрецов, –  я удивленно посмотрела на него. Он спокойно продолжил:
– То, что может помочь тебе в борьбе с «ЕО» находится на планете Ингва;з, в одном из храмов. «Единое Око» ищет эти храмы, но благодаря Жрецам у них никогда не получится найти их. Мы давно знали о тебе. Ты подняла довольно большую волну возмущения в городе.
– Да, только эта волна обрушилась на меня, а не на «ЕО», – с улыбкой заметила я. Он не смутился:
– В любом случае, ты можешь создавать резонанс и именно благодаря этому мы узнали о тебе, и сейчас я тебе помог.
– Получается, «ЕО» знает, что в храмах хранится что-то, что может разрушить его власть? – спросила я.
– Не знаю, что именно известно «Единому Оку», но какой-то информацией его руководство обладало с самого начала правления, все это время они ищут эти Храмы и Жрецов.
– А зачем ты работаешь на «ЕО»? – я не очень понимала, как может Жрец находится в подчинении у «Единого Ока». Он, не задумываясь, ответил:
– Благодаря этому я знаю примерный план действий «ЕО», и могу предупредить Жрецов в случае необходимости – у меня не возникло вопросов такого плана, как: «почему древнее общество помогает мне? Неужели они верят в меня, и я действительно иду в правильном направлении? Не обманывает ли меня этот человек?». Я просто спросила:
– Как я найду этот Храм?
– Я буду там, когда придет время, и ты прилетишь на Ингваз – ответил он – но прежде ты должна собрать союзников и информацию. Мы будем на связи, только ты никому не должна говорить обо мне и о том, что я помогаю тебе.
– Хорошо, – сказала я. Он расстегнул воротник формы и, сняв что-то с шеи, протянул мне. Это были серебряные амулеты, напоминающие монеты. На них были изображены знаки всех планет четырех секторов и планет федерации Зиу.
– Один из них – твой, – сказал он – второй, – твоего истинного союзника.
– Что? – я не поверила своим ушам. Я уже слышала об этом.
– На твоем пути тебе встретятся те, кто будет выдавать себя за твоих друзей, кто скажет, что готов идти с тобой до конца, но ты должна чувствовать, искренни они с тобой или нет. Этот амулет ты отдашь тому, кого сочтешь своим истинным союзником. Он – твое второе «Я», так что выявить его достаточно просто, но вот найти… – он замолчал.
– А что означают твои амулеты? – спросила я.
Он указал на один из оставшихся на его шее:
– Это знак планеты Ингваз, я родился там – он показал обратную сторону амулета, – это печать Жрецов, – символ напоминал очертания птицы, – а эти, - указал он на два других – такие же, как я отдал тебе. Я еще не нашел своего истинного союзника, поэтому у меня их два. Всего существует двадцать два амулета.
– Как мы будем оставаться на связи? – спросила я.
– О, чуть не забыл! – он начал что-то искать в небольшой сумке, которая была у него на поясе. Через пару секунд у него в руках оказалась маленькая черная пирамида. Она была сделана, из какого-то гладкого камня и практически ничего не весила.
– Как только захочешь связаться, приложи амулет к основанию пирамиды, – сказал он, – нам пора, иначе на базе заметят мое отсутствие. Куда полетел твой напарник?
– На остров к югу от вашей базы.
– Летим, – сказал он, ловя прохладные потоки восточного ветра. Высадив меня на острове, он сказал:
– Вы можете улететь прямо сейчас, на моем радаре показано, что корабли «ЕО» двинулись на поиски к северу. Я знаю, ты не оставишь своей миссии, Сольвейг, поэтому я помог и помогу тебе снова, когда придет время.
– До встречи, Вигман Адальберт, – сказала я, махнув рукой бесшумно поднимающемуся в небо кораблю. Не теряя времени, я тут же направилась к пещере, Нэм был рад меня видеть.
– Что случилось, где ты была? – спрашивал он, когда мы уже были на пути к планете Совуло.
– Авария, – отвечала я, – воспользовалась режимом «Спэйс» на небольшой высоте. Кстати, у меня появилась идея, как можно назвать штаб. Нэм удивленно посмотрел на меня:
– Чайка. Штаб Чайка.

Глава 9. Черная лагуна

14 апреля 2772 года
Прошло уже несколько недель с того момента, как мы прибыли на Совуло. Маршрут, что составил Нэм, оказался безопасным, на нашем пути мы не встретили никого. Карта, что дал мне незнакомец в изоляторе, привела нас прямо к штабу, а ключ поднял его из-под земли. Планета Совуло действительно была заброшена после катастрофы. Здесь не осталось ничего, кроме бесконечной снежной пустыни. Глазам было тяжело привыкнуть к белым просторам, ушам – к звенящей тишине. Было холодно и ветрено, но все это не имело никакого значения. Воспоминания пробудили во мне не лучшие чувства. Осознание того, что родителей не стало здесь, окрасили мою душу в цвета траура. Планета Совуло была для меня безопасной лагуной, а штаб – спасительной пристанью после стольких лет скитаний. У жизни своеобразное чувство юмора, ведь приведя меня в белоснежный мир, внутри я ощущала его абсолютной Тьмой. Планета Совуло стала для меня Черной Лагуной.
В штабе мы нашли большие запасы провианта. Некоторые приборы были в нормальном состоянии, но над многим нам предстояло поработать. Торопиться нам в общем-то было некуда. Должно было пройти некоторое время пока утихнет история нашего побега. Мы решили затаиться. Даже генералу Вальтеру и капитану Асбьерну не было известно о том, что я сбежала с планеты Лагуз. Я не строила планов на будущее. Может оно и к лучшему. Мне надо было пережить все это.

1 сентября 2772 года
В правильном ли направлении ты идешь? А что значит правильное направление? Если то, что кажется правильным одному для другого совершенно немыслимо. Если то, что казалось тебе правильным еще некоторое время назад, теперь ты без сомнений считаешь ошибочным. Если то, во что ты привык верить, неожиданно показало себя совершенно с другой стороны, и ты ничего не можешь с этим поделать. Так что же такое правильное направление?
Иногда тебе кажется, что все вокруг будто бы подталкивает сделать что-то, ставя тебя в определенные условия. И в этих условиях правильное и неправильное для тебя переплетается с чужим пониманием этого, и странно обнаружить, что оказавшись с этими людьми в одной ситуации в одно и то же время твое понимание мира совершенно не схоже с их пониманием. Они удивлены не меньше твоего. Так что же делать, если ты остаешься один против всех? Кто-то из них не верит тебе, кто-то смеется, говоря, что это до поры до времени и скоро ты согласишься с ними. Кто-то смотрит на тебя с интересом, а кто-то настроен агрессивно, не признавая инакомыслия. А почему? Неужели их идеалы так зыбки, что встретив другое мнение, они так яростно пытаются его уничтожить и поглотить, пока не возникли лишние вопросы, на которые они, по-видимому, не смогу ответить. Вопросы, которые обычно не возникают, за ненадобностью. Ведь все идет своим чередом, так, как они привыкли. И вроде бы и нет альтернативной точки зрения, и вроде бы выходит, что их мнение без конкуренции, а они горят: «Наша позиция ВНЕ конкуренции», подменяя понятия. И выходит так, что их мнение единственно верное, а тот, кто считает иначе, a priori неправ. 
При этом они всегда боятся. Их выдают косые взгляды, глумливые усмешки и нетерпимость. Они боятся, что однажды другое мнение покажет их поступки совершенно в другом свете. Не в том полумраке, которым они привыкли себя окружать. А что, если все откроется?
Инакомыслящий в их кругу, сравни волку окруженному шакалами. С первого взгляда различий у вас не так много, хотя и чувствуется, будто бы под разными солнцами вы ходите. Есть два варианта разрешения подобной ситуации. Либо ты соглашаешься с их точкой зрения, хотя и остаешься чужаком, ведь искренне это принять ты никогда не сможешь, и они это знают не хуже тебя. Ты будешь лишь искусно делать вид, повторяя движения их танца, но выходить у тебя будет все же по-своему. Либо ты будешь стоять на своем, и они уничтожат тебя, накинувшись стаей, с остервенением разрывая на части. Не стоит бояться этого. Бояться стоит того, что тебя может поглотить пустота, если ты попытаешься отречься от себя. Но иногда появляется еще один вариант. Это случается не так уж и часто и является скорее исключением или даже судьбой, если хотите. Пытаясь тебя сломить, один из них вдруг начинает смотреть на тебя другими глазами. Иногда у него даже хватает сил остановить всех остальных. Он не хочет изменить тебя, он восхищен тобой. Он вдруг обнаруживает в тебе то, чего нет в полумраке, что всегда окружает его. Как он туда попал – не важно. Он больше не может вернуться к этому, даже если постарается. Даже, если иногда ему будет казаться, что он свободен от твоего прикосновения, рано или поздно он вернется.
Другие конечно же тоже будут пытаться вернуть его. Высмеивая тебя, а порой даже и его, будут вспоминать былые времена. Возможно, он и не скажет им, что раньше был слеп. Что не замечал правды, смотрел только с одной стороны. Не видел того, что так редко теперь может дойти до его глаз, что так тщательно скрывается высмеиванием или еще каким-нибудь надуманным способом. С той минуты все зависит только от него. Сможет ли он устоять перед всеми уловками, что они применят. Поймет ли, что они делают это не ради него, а ради себя. Чтобы оставить все так же, как «было всегда». Забывая упомянуть о том, что это «всегда» длиться всего пару сотен лет, а до того все было как раз так, как теперь кажется невероятным и недопустимым. Те времена они  решили выставлять «дикими», перевирать, а порой даже выдумывать. От них-то они теперь так трепетно его «охраняют».
А что же делать тебе? Ждать или бороться? Оставить все, как есть и уйти или бороться за каждую душу, так же как они? Нужно ли тебе держаться за него или предоставить ему самому пройти это испытание воли? Так что же такое правильный путь?




Книга третья. Тайна Бога
;
Глава 1. Шаги
Из дневника Сольвейг
Куда мы идем? Часто ли мы задумываемся об этом? Кто-то считает, что знает, куда он идет. Но так ли это на самом деле? Шаг за шагом мы приближаемся к чему-то, такому же неотвратимому, как вечное движение жизни. Но какова наша роль здесь? Раздаются ли где-то наши шаги или мы идем беззвучно, незаметно. Какова роль каждого нашего поступка, каждого шага, каждого вдоха? Быть может, узнав наверняка, мы бы поступали по-другому, осмотрительнее и более ответственно или наоборот? Вдруг появилась бы свобода движения, которой порой так не хватает? Быть может, нам надлежит знать больше или напротив «счастье в неведении»?
Порой мы продумываем каждый наш шаг, самонадеянно полагая, что сможем учесть все, не зная даже, что случится с нами завтра или сегодня вечером? А может быть и даже через мгновение. Часто бывало, что один лишь взгляд менял все. Менял тогда, когда ты меньше всего этого ждал. Мир расцветал и начинал играть новыми красками, являя еще неизвестные тебе прежде грани, подхватывая тебя и унося ввысь. Но бывало и иначе. Когда минуты превращались в месяцы, а года в бесконечность. Бесконечный поиск, разочарование, отчаяние, и нет больше надежды.  Где-то внутри тебе все-таки кажется, что осталось немного, еще совсем чуть-чуть и вот за поворотом ты найдешь то, к чему так давно идешь. Тебе кажется, что, сделав еще один усталый, бессмысленный шаг ты будешь у цели. Но ничего не происходит. Произойдет ли когда-нибудь?
Возможно, иногда мы задумываемся, взглянув со стороны на свои мечты и цели: «А действительно ли мне это нужно? Буду ли я счастлив, получив это?», и порой нам кажется, что оно действительно того стоит. И все-таки можем ли мы знать наверняка, что действительно сделает нас счастливыми?
Так, шаг за шагом мы идем.

Глава 2. Луны

Из дневника Сольвейг
25 декабря 2773 года
Двери распахнулись, и нашему взору открылась слабоосвещенная зала. Темно-зеленые знамена украшали стены и длинные узкие столы, покрывая белоснежные скатерти. Перед ними на сцене стояла кафедра. Мы оказались у одного из боковых входов. По левую руку от нас был зрительный зал с мягкими креслами. Все, кто находился в помещении, уже рассаживались по своим местам. На мужчинах были одеты фраки, а дамы, облаченные в длинные платья, то и дело расправляли шуршащие подолы в реверансах. Вообще все вокруг напоминало театр, но уж никак не встречу высших чинов «Единого Ока». Собрание Сената начиналось.
Мы заняли места в правом крыле зала, что лучами расширяясь, расходились от полукруглой сцены. У кафедры появился человек в темно синем костюме, ткань которого отражала свет софитов, направленных откуда-то сверху. Мужчина был довольно крепкого сложения, очень ухоженный, скорее даже лощеный. В глаза бросалась его уверенность в себе и готовность вступить в горячие дебаты с любым из присутствующих здесь. Он выдержал небольшую паузу с каким-то заговорщическим видом и неприличной, несвойственной для подобного мероприятия ухмылкой. Затем, подняв вверх руку, сказал:
– Ну, что же, – его голос разнесся над залой, – начнем, пожалуй! – мужчина поправил воротничок белоснежной рубашки, коснувшись красиво повязанного шелкового шарфика в тон костюма, – я приглашаю на сцену первого оратора, господин Панголин, прошу! – он демонстративно и жеманно похлопал ему, слегка поклонившись. На сцену поднялся мужчина в летах, полный, но довольно подвижный, движения его были быстрыми и ловкими. Он не обратил никакого внимания на ведущего в синем костюме, а сразу занял его место и начал что-то оживленно рассказывать. Он шутил, в зале слышался одобрительный смех, иногда в ответ на его остроумные реплики кто-то хлопал. Я пододвинулась к сидящему по правую руку от меня Вигману Адальберту и спросила шепотом:
– Мы не ошиблись дверью? – его лица коснулась едва заметная улыбка. Он молчал, внимательно осматривая присутствующих. Хэйнрик Хэймир и его жена сидели впереди нас, два кресла в первом ряду были для послов. Позади них сидели советники. В третьем ряду наставники, рядом с ними сел и Трани. Далее расположились я, Вигман Адальберт и Аск. Точно так же сидели представители других секторов.
Вскоре оратор заговорил серьезнее, и стало понятно, что он из министерства финансов. Мы прослушали еще несколько небольших докладов, когда на сцену во время одного из выступлений выбежал ведущий в синем костюме. Вид у него был рассеянный, даже немного испуганный, шелковый шарфик развязался и съехал набок, он ежеминутно поправлял воротничок рубашки. В какой-то момент мне показалось, что на его высоком лбу блеснули капельки пота. Ведущий подбежал к сухой женщине из министерства юстиции, которая монотонно с безучастным видом читала свой доклад. Она в удивлении подняла тонкие брови, когда он шепнул ей что-то на ухо, и спешно покинула сцену. По залу пробежал шепот, все переглядывались.  Ведущий вцепился в кафедру и прерывистым голосом, который, казалось, повысился на пару тонов, выпалил:
– Срочное сообщение от госпожи Анаконда, – после чего за его спиной появился экран, и мы увидели женщину. Короткие светлые волосы были убраны за уши, узкие зеленые глаза мерцали странным светом. Ведущий уже куда-то исчез. В зале чувствовалось напряжение. Тишина.
¬– Послы немедленно должны отправиться в Океан Спокойствия, – экран мгновенно погас. Никаких объяснений. В зале начался переполох, многие спешно покидали свои места. Ни я, ни Вигман Адальберт не трогались с места. Аск с напряжением вглядывался в спины посла сектора Лагуз и его жены. Мы ждали. Трани обернулся и посмотрел на нас, вид у него был рассеянный. Вдруг Вигман Адальберт коснулся моей руки. Я вздрогнула. Странно, что меня могло испугать легкое прикосновение. Он быстро приблизился и шепнул:
– Сейчас, – словно тень, он молниеносно очутился рядом со своим отцом, который к тому моменту едва успел подняться.
– Идем, – тихо сказала я Аску. Мы поспешили за уходящей делегацией сектора «Лагуз». Когда тяжелые двери за нашими спинами захлопнулись, мы, не сбавляя шага, прошли в узкий коридор. Вигман Адальберт шел рядом со своим отцом, немного склонив к нему голову. Тот что-то тихо говорил ему, едва шевеля губами. Советники и наставники следовали за ними, не говоря ни слова, лишь время от времени переглядываясь. Когда мы, наконец, вышли из здания, то увидели, что появились первые лучи восходящего солнца. Они осветили мое лицо. Я на мгновение поддалась им, но тут же натянула капюшон на глаза. Мы поднялись на корабль. Хэйнрик Хэймир с женой и советниками закрылись в кабинете, слышались их голоса, они спорили. Я, Аск и Трани были в центральном зеле, когда появился Вигман Адальберт.
– Что происходит? – спросил Аск. Вигман Адальберт посмотрел на нас, а затем спросил, сев на диван напротив.
– Вы знаете что-нибудь о Лунах? – он почему-то внимательно посмотрел нам меня, будто задавая вопрос только мне. Аск и Трани молчали. Я тоже не сказала ни слова, – тогда я расскажу вам. Это древняя история, – он все еще не отрывал от меня пристального взгляда, – с незапамятных времен существовали три луны. Во времена Великой Войны была уничтожена одна из них.
– Великая Война?! – воскликнул Трани.
– Да, но сейчас не это главное, – ответил Вигман Адальберт, – не так давно была уничтожена вторая луна.
– Кто ее уничтожил? – спросил Аск.
– Это дело рук «Единого Ока», – ответил принц, немного понизив голос.
– Но зачем? – снова спросил Аск.
– Я сам не знаю ответа на этот вопрос, – сказал Вигман Адальберт.
– Куда мы направляемся? – спросила я, наконец.
– По ту сторону Великого Солнца, – сказал принц,  снова взглянув на меня. Я на мгновение замерла.
– В федерацию Зиу?
– На самую границу. Там находится Месяц – последняя из лун.
 – Что все-таки произошло? Почему так срочно потребовалось лететь туда? — спросил Аск.
– Что-то пошло не так, – задумчиво сказал принц, – мы узнаем это, как только прибудем на место, это случится совсем скоро. Корабль прекрасно оборудован, доставит нас к границам федерации Зиу в три раза быстрее, чем любой другой, – он сказал это, поднимаясь, после чего ушел. Аск посмотрел на меня.
– Все это очень странно, – сказал он. Я кивнула. Трани зевнув, пожелал нам спокойной ночи. Я смотрела в иллюминатор, когда Аск спросил, – как ты думаешь, что мы найдем там? У меня какое-то странное предчувствие, – он добавил это, немного смутившись, – я бы не сказал, что боюсь, но…
– Я понимаю, о чем ты, – сказала я, не отрывая глаз от бесконечных просторов полных звезд, – я тоже это чувствую.
Я не помню, как уснула. Но очнувшись, я почувствовала, что укрыта пледом, а когда открыла глаза, увидела принца.
– Здравствуй, Вигман, – сказала я, приподнимаясь на локтях.
– Привет, – сказал он, улыбнувшись. В воздухе повисло молчание. Было видно, что нам обоим есть, что сказать друг другу, но мы не решались. Наконец, когда я уже было, собралась начать, в дверях появился Трани.
– Доброе утро, – крикнул он, широко улыбаясь, – скоро завтрак, вы идете?
– Да, – быстро ответил принц, и Трани снова исчез, – Сольвейг, – начал он, – нам надо поговорить…
– Согласна, – оживилась я, – я кое-что вспомнила и хотела задать тебе вопрос, – он удивленно посмотрел на меня и кивнул в ожидании, – так вот, – сказала я негромко, – я вспомнила эту историю про луны, я уже слышала ее прежде. Давным-давно моя мама рассказывала мне об этом, но я думала, что это лишь сказка.
– Я предполагал, что ты слышала об этом, – Вигман Адальберт немного помедлил, – от своих родителей.
– Почему? – меня удивил его ответ.
– Нам пора на завтрак, – сказал он, явно не желая продолжать разговор. Я пошла за ним. В столовой сидели родители принца, Аск и Трани. Поздоровавшись, я и Вигман Адальберт заняли свободные места за столом.
– Послезавтра утром мы прибудем в пункт назначения, – сказал Хэйнрик Хэймир и, сделав небольшую паузу, продолжил, – вы увидите там не самые приятные вещи, но ни в коем случае не должны показать своего страха. Трани останется здесь, это не обсуждается. Наставники останутся с ним.
– Правитель, – сказала я, когда он взял чашку, – могу я спросить?
– Конечно, – ответил Хэйнрик Хэймир и поставил чашку на стол.
– Что такое Океан Спокойствия? Мы ведь именно туда направляемся, не так ли?
– Это лаборатория, – твердо сказал он, – вы все увидите сами.
Когда завтрак был закончен, я вернулась в центральный зал. Аск сел рядом.
– Что тебя беспокоит? – спросил он.
– У меня неприятные воспоминания с этим днем, – сказала я.
– С днем рождения?! – удивился Аск, – но почему?
– Просто не могу поверить, что уже столько лет прошло с того момента, когда в свой шестнадцатый день рождения я получила письмо из «ЕО». Кстати, это письмо мне прислал Игг Манне, – сказала я, посмотрев на друга.
– Игг Манне?! – осторожно переспросил он, – не могу поверить! Но что он написал тебе?
– Он сообщил мне, что мои родители мертвы.
– Ты никогда не говорила о своих родителях, – растерянно сказал Аск, – я не знал об этом, прости.
– Это случилось ровно десять лет назад, – продолжила я, говоря скорее самой себе. Несколько минут мы неподвижно вслушивались в тишину. Мысли уносили меня куда-то далеко, все вокруг, казалось, растворилось в темноте. Но, вдруг я услышала голос. Когда-то этот голос спас меня от забвения, вырвав из его рук в последний момент.
– Еще когда мы были на планете Ингваз, я хотел сказать тебе, что все знаю, – начал Аск. Поймав мой взгляд, он продолжил, – мои родители рассказали мне, что ты спасла их.
– Ну, «спасла» это громко сказано, – сказала я, улыбнувшись.
– Я, кстати, даже почти не сержусь, что ты не рассказала мне о том, что они живы и что с ними все хорошо! – сказал Аск, хитро улыбнувшись и легонько толкнув меня.
– Вот оно как, – усмехнулась я, – только не говори Трани, что я все знала и про его родителей.
– Что?! – мы услышали голос Трани, – как ты могла все это скрывать от нас?
– Я не имела права рассказывать, – спокойно ответила я, когда недовольный Трани плюхнулся на диван, – это не мое решение и не моя тайна. Таков был их выбор. Они не могли подвергать вас опасности, поэтому и не могли сообщить вам.
– Мы понимаем, Сольвейг, – спешно сказал Аск, укорительно взглянув на Трани.

Глава 3. Океан Спокойствия

Из дневника Аска
27 декабря 2773 года
Последние пару дней Сольвейг была неразговорчива. Я понимал, из-за чего это происходит, но не мог ничего поделать. Я был бессилен. Последнее время я вообще, как мне показалось, стал хуже ее понимать. Я даже с некоторым смущением допускал мысль о том, что это я изменился, а не она. Это чувство усиливалось, когда я видел ее, неотрывно смотрящую в иллюминатор, все так же будто пытаясь что-то увидеть там вдалеке, среди холодных звезд. А я, найдя свою семью, теперь отдавал ей все свое тепло. Сольвейг перестала быть для меня единственным близким человеком.
То, что она рассказала о своих родителях, поразило меня. За все то время, что мы с ней знакомы, эта тема ни разу не поднималась. Но, признаться, я и представить не мог такого.
Я не чувствовал в себе сил помочь ей. Да и что я мог сделать? Я помню свое состояние, когда полагал, что больше никогда не увижу родителей. И то, что они живы, и мы нашли друг друга – настоящее чудо. А причиной этого чуда была Сольвейг. Этот подарок судьбы изменил меня. Больше во мне не было того бесстрашия и открытости, что живут в тебе, когда нечего терять. Да, теперь все изменилось. Только сейчас, спустя время я понял это. Только сейчас я понял слова Сольвейг, что она произнесла тогда, на планете Ингваз в Священном городе. Иногда, когда я смотрел на нее, не мог поверить, что она всегда была такой, отреченной, одинокой. Раньше, сквозь призму своих чувств и внутреннего одиночества, я видел ее другой. При этом в ней чувствовалось что-то особенное, очень сильное. Ни в ком другом я не видел чего-то подобного, даже близкого к этому. Это совершенно не зависело от ее настроения или ситуации. Казалось, это было у нее в крови, было ее сутью,  частью ее души. Что-то необъятное и необъяснимое.

28 декабря 2773 года
Иногда, мне даже казалось, что я предал ее. Однажды, заговорив  с Сольвейг об этом, она с улыбкой ответила, что я сошел с ума. Больше это не обсуждалось.
Большую часть времени, что мы были на корабле, я проводил с Трани. Он все уговаривал меня поговорить с Хэйнреком Хэймиром, с его женой, с Вигманом Адальбертом, наконец, лишь бы его взяли в «Океан Спокойствия». Это было совершенно бессмысленно, но Трани продолжал строить планы, заявив, когда мы были в центральной комнате:
– Мне ведь удалось пробраться на корабль, я и в «Океан Спокойствия» проберусь, – лицо его в этот момент было чрезвычайно серьезно.
– Прости, братец, но я в этом не участвую, – с улыбкой ответил я.
– А я и не просил тебя о помощи, – быстро ответил Трани, будто обидевшись, что-то совсем детское мелькнуло на его лице, – ты забыл, где мы встретились?! – пытливо посмотрел он на меня. Я сразу понял, к чему он клонит.
– Конечно, нет! – с жаром ответил я, – это же случилось в логове пиратов на планете Альгиз.
– Вот именно! – подхватил Трани, приняв мой тон за совершенно серьезный, от чего ситуация стала еще комичней, и я едва сдерживал смех.
– Я там времени не терял, – с серьезным видом продолжил он, – мне пришлось многому научиться, чтобы выжить. Это ведь самое опасное место во всей системе Сапей.
– Ты прав, – ответил я. Вспомнив все, что видел и слышал на планете Альгиз в логове пиратов, мне стало совершенно не смешно. Ведь то, что говорил Трани – чистая правда. Почему я отнесся к этому со смехом, как я мог забыть все? Мне стало не по себе. Откуда эта беспечность, эти «розовые очки», сквозь которые я смотрел на мир глазами совершенного ребенка. Неужели появление родителей так изменило меня? С момента нашей встречи, все, что было «до» перестало существовать для меня, будто только вчера мы с ним расстались и вот они снова здесь. И не было тех лет расставания, не было всего того, что случилось со мной за это время. Будто бы не было Сольвейг, которая явилась ко мне из неоткуда и позвала в никуда. Будто бы я не доверился и не пошел за ней той холодной осенью на планете Йера, отказавшись от прежней жизни. Будто бы не благодаря ей я ступил на этот путь и прошел его. Что со мной происходит?
– Ты вообще слушаешь? – толкнул меня Трани, – ты что, заснул?
– Нет, нет… – ответил я, все еще не придя в себя от мыслей. Трани был готов снова начать свой монолог о пиратах и планете Альгиз, когда в дверях появилась Сольвейг.
– Мы приближаемся, – сказала она уставшим голосом, в котором при этом слышалась хрипловатая жесткость.
– Отлично, – оживился Трани, – поскольку мне с вами нельзя, я просто пойду в свою комнату и буду с нетерпением ждать вашего возвращения, – буквально пролетев мимо Сольвейг, он поймал ее улыбающийся взгляд. Сквозь внешнюю усталость, изнутри она сияла. Я почувствовал неодолимую тягу к ней. Этого света не было больше ни в ком. Я уже и позабыл, каков он. При этом я чувствовал себя разбитым от мыслей, что были в моей голове еще минуту назад. Она, конечно же, заметила это. Я хотел было что-то сказать, когда она села на диван напротив и посмотрела в иллюминатор, но Сольвейг опередила меня:
– Что бы ты не чувствовал, это пройдет, – ее голос, как и всегда, звучал негромко и твердо, – настают моменты, когда мы вспоминаем все. Неважно, по своей воле или нет. Это неизбежно, – у меня во рту пересохло, я не мог вымолвить ни слова, а она все так же спокойно смотрела в иллюминатор, – но сейчас ты должен все забыть, отбрось все мысли, – Сольвейг внимательно посмотрела на меня, и я утонул в ее темных глазах. Она заметила и это. Я понял это по теплой улыбке, что всегда неожиданно появлялась на ее порой хмуром лице и озаряла все вокруг. Но уже через мгновение, взгляд ее стал прежним, и она продолжила:
– Я думаю, ты не хуже меня понимаешь серьезность ситуации. Так что сейчас совсем не время для воспоминаний. Мы должны быть на чеку.
– Прибыли, – мы услышали голос Вигмана Адальберта, который бесшумно появился в комнате. 
Когда мы спускались по трапу корабля, мне в глаза сразу бросился необычный ландшафт. Серая каменистая поверхность планеты была совершенно лишена жизни. Никаких зданий, не было ничего на всю обозримую площадь. Кое что еще показалось мне странным, но заметил я это не сразу, а только когда ступил на поверхность планеты. Странный гул, монотонный и будто вибрирующий отражался во всем мне, пробивая насквозь. Из под капюшона я взглянул на Сольвейг. Она шла немного поодаль, по другую сторону нашей делегации, опустив голову. В ее силуэте чувствовалось какое-то напряжение. Возможно не один я почувствовал эту вибрацию. Мы прошли всего несколько метров, когда увидели,  приземляющийся корабль первого сектора «Фео». Делегация, которая, как и у нас, заметно сократилась по численности, спешно спускалась по трапу корабля. Пока я отвлекся на них, не заметил, как нас окружили военные. От этого мне стало не по себе. Через несколько минут все делегации были в сборе. Мы стояли в напряженном ожидании. Я не понимал, что здесь на мертвой планете, где ничего нет, могло так переполошить всех вокруг. Но скоро я получил ответ на свой вопрос.
Внезапно земля под нами шатнулась. Я едва удержался на ногах и почувствовал, что мы опускаемся вниз. Сначала, я и не заметил, что мы все стояли в огромном кратере, который теперь уходил вглубь, как оказалось полой планеты. Поначалу это напомнило мне подземные города на планете Альгиз и Ансуз. Но внутри все оказалось совсем не таким, как я ожидал. Все ослепительно белое, веет холодом. Никаких людей. Только сплошные коридоры комнат с матовыми стеклянными дверями, за которыми порой виднелись серые силуэты. Время от времени откуда-то издалека доносились сдавленные крики. Но они были настолько невнятные, что в очередной раз услышав их, мне окончательно показалось, что я сошел с ума. Мы шли недолго и вскоре оказались на круглом мостике, который обрамлял прозрачную овальную капсулу около четырех метров высотой. Раздался женский голос. Я узнал в нем ту светловолосую женщину, что прервала заседание сената.
– Приветствую, – сухо сказала она, – сейчас вам станет ясна причина нашего экстренного совещания, – на мгновение ее голос пропал, и все посмотрели вниз. Мостик находился в верхней части капсулы и был практически не освещен. Только по краю он был обрамлен все тем же холодным светом. На дне капсулы было пусто. Яркие светодиоды располагались вертикальными полосами по всей внутренней поверхности капсулы. Вновь раздался голос:
– Речь пойдет об операции «Эрн». Как вы, конечно, помните, когда «Единое Око» некоторое время назад запустило этот проект, со всех секторов были собраны лучшие ученые умы. Их задачей было найти способ эффективно преобразовать энергию ядра планеты, чтобы в дальнейшем использовать ее при создании оружия нового поколения. Первое испытание с использованием ядра одной из планет колонии Йера было неудачным, но нас это не остановило. Мы начали разработку на другой планете и сделали значительные шаги к нашей цели, – почувствовав некоторое напряжение среди сенаторов, она сделала небольшую паузу, – я думаю, вам хорошо известно, что все потери, которые понесла колония Йера служат великой цели, которая абсолютно оправдывает любые средства.
– А что насчет испытания на планете Совуло? – раздался голос с мостика, но я не успел заметить, кто это спросил, потому что сразу же взглянул на Сольвейг. Она стояла совершенно неподвижно, так, будто бы ее это совершенно не касалось.
– Это испытание давно признано неудачным. Мы получили нежелательный результат, – не скрывая раздражения, ответила женщина, – я надеюсь мне не придется напоминать вам о решении верховного суда касаемо этого давно исчерпавшего себя вопроса? – не услышав возражений, она самодовольно усмехнувшись, продолжила, – Теперь взгляните на нашу последнюю разработку, – люк на дне капсулы раскрылся, и мы увидели что-то пульсирующее красным светом. Платформа немного приподняла предмет на дне капсулы, и он в невесомости поплыл вверх, остановившись примерно на середине, – это частица ядра с мест наших последних разработок, которые, кстати сказать, почти закончены.
– Какая планета умрет на этот раз? – снова донесся голос с мостика.
– Йера, – сухо ответила госпожа Анаконда, – сейчас мы близки к нашей цели, как никогда.
– С чем вы связываете успех данного образца? – раздался другой голос.
– Как показали исследования, многое зависит от размера планеты и ее отдаления от Малого Солнца. Как вы помните, наши исследования мы начали с практически не населенной маленькой планеты на окраине четвертого сектора, но результаты оказались неудовлетворительными. Мало того, что энергия заключенная в ядре изначально была в небольшой концентрации, так она еще и очень быстро растворялась. Едва мы успевали сделать несколько испытаний в лаборатории, как от нее не оставалось и следа. Кроме того, и сама планета умерла необычайно быстро, хотя мы не успели извлечь еще и трети ядра. И, конечно, когда это случилось, дальнейшая разработка была бессмысленной, последующие образцы ядра были абсолютно пусты, без каких-либо признаков энергии. Эта планета разрушилась за несколько часов, став грудой метеоритов. Для следующих разработок была выбрана планета максимально приближенная к Малому Солнцу, по размерам она была в два с половиной раза больше предыдущей. Разработки велись в экстремальных условиях. Но, к сожалению, результаты нас разочаровали. Концентрация энергии была невероятно велика, ее преобразование оказалось невозможным. А при вступлении в реакцию с другими веществами, результаты были совершенно неожиданными и неуправляемыми. Все вы знаете, какой стала Совуло, – женщина снова сделала паузу, но не услышав никаких комментариев, продолжила, – мы прекратили разработки. Планета погибла внезапно, спустя несколько недель, но не развалилась на куски, а даже сохранила атмосферу. Это так же подтверждает невозможность делать какие-то прогнозы, работая с этим видом энергии. Проведя тщательный анализ тех результатов, что мы достигли, ученые пришли к практически единогласному решению, указав на планету, в которой заключена энергия, необходимая нам. И результаты оказались превосходящими все ожидания, – светодиоды, сияющие белым светом, сменились на темно синий, и то, что мы увидели в следующую секунду, я не забуду никогда. Мгновенно маленькая частичка ядра моей родной планеты Йера загорелась будто в синем пламени, свет от нее становился все мощнее, пока не заполнил всю капсулу. Я не мог оторвать глаз от этой игры света и невероятной силы, заключенной внутри. Тишину вновь прервал голос госпожи Анаконда.
– Эту энергию мы можем не только хранить, но преобразовывать. Она относительно стабильна и долговечна. Мы продолжаем исследования.
– Но ведь Йера самая большая планета четвертого сектора, – раздался дрогнувший голос.
– И самая густонаселенная, – подхватил кто-то на мостике.
– Это осознанный шаг, – невозмутимо ответила женщина, так и не показавшая своего лица, – «Единое Око» ведет эти опасные и дорогостоящие исследования из соображений безопасности, и вам всем это прекрасно известно. Я не собираюсь обсуждать здесь политику федерации Зиу и исходящую оттуда угрозу, – было видно, что к этому вопросу она готовилась заранее и, будто читая с листа, отчеканивала каждое слово, делая многозначительные паузы, – вы увидели все, что полагалось. Наша встреча окончена.
Свет в капсуле снова стал леденяще белым, и свечение от частицы ядра планеты Йера стало прежним. Делегации быстро покинули мостик в сопровождении военных. Нас провели теми же коридорами, и вскоре мы вновь поднялись на поверхность планеты. Делегации проследовали к своим кораблям. Только когда люк закрылся за моей спиной, я почувствовал себя относительно спокойно.
Не было никаких разговоров. Все разошлись по своим каютам, когда корабль набирал высоту. Я не знал, куда мы летим. Возвращались ли мы на планету Фео? Вдруг будет продолжено заседание сената? Или мы летели на планету Ингваз, обратно в Священный город? Но эти вопросы уходили на второй план и по большому счету не имели никакого значения, когда я вспоминал о том, что увидел в лаборатории. Ведь это была частица ядра моей родной планеты Йера. Меня еще больше повергало в ужас то, что я видел процесс извлечения. Тогда, проникнув в систему «Вакуум» благодаря карте, что прислала мне Сольвейг, я и представить не мог, что все будет так. Откровенно говоря, я уже и вовсе позабыл об этом. Но теперь я абсолютно четко понимал, что моя планета обречена на гибель. И ради чего? Запустив операцию «Эрн», они сломали судьбы стольких людей по всей империи Хагни. В захваченной ими и обращенной в колонию некогда великой федерации Йера они уже уничтожили несколько планет. Как расходный материал используют они одну из крупнейших планет империи и готовы принести в жертву жизни миллионов людей? Все это не укладывалось в голове. Было похоже на страшный сон, от которого невозможно очнуться. Странное состояние охватило меня, камнем рухнув на плечи и прижимая к земле. Я не выходил из своей каюты, заперев ее изнутри. Я не мог спать. Когда круговорот мыслей в голове превращался в сплошной оглушающий шум, я вспоминал о Сольвейг. Мне трудно было представить, что с ней происходит сейчас. Узнав о том, что ее родители погибли не из-за несчастного случая, а убиты в результате одного из экспериментов, что она чувствует? Не находит ли себе места или все так же сидит у иллюминатора и ищет ответов в холодной темноте и леденящем сиянии звезд? А вдруг она все знала?! Я бы уже ничему не удивился. В связи с событиями, происходящими со мной последнее время, во мне проснулась вера. Вера в чудеса, а теперь и вера в кошмары. Первая, застелив мне глаза, позволила позабыть обо всем, а вторая бросила в бездонную пропасть. Я ждал. В ужасе и отчаянии ждал спасительного знака свыше, чтобы понять, что я могу сделать в этой ситуации. Куда я должен идти?

31 декабря 2773 года
Разные мысли посещали меня. Почему я оказался здесь? Почему мне довелось столкнуться со всем этим? Я даже вспомнил о Нэме и Бернхарде. Где они сейчас? Они живут обычной жизнью, не подозревая о том, что происходит на самом деле. Хотя наши пути и пересеклись, почему они ушли, а я остался? Что удержало меня? Я много думал о семье. Обдумывал план, как все мы могли бы остаться на планете Фео или в крайнем случае на планете Асс, которые на данный момент представлялись мне наиболее безопасными. Зачем нам испытывать судьбу? Трусость ли это? Мне было все равно.  Я не хотел терять их снова. Да и что бы мы могли сделать, если даже сенат был не в состоянии противостоять планам «Единого Ока»? 
Ранним утром мы прибыли в Священный город на планете Ингваз. Это немного отвлекло меня от всех мыслей. Здесь все было, как и прежде. Дома жителей города были украшены разноцветными фонарями, в школе при храме все так же проходили занятия, которые не так давно посещали и мы с моим братом.
Сегодня последний день уходящего года. Вечером будет большой праздник. Он соберет всех жителей города, а нам поможет хоть на время забыться. Я пытался удержать ситуацию под контролем, хотел, чтобы все осталось так, как сейчас, но чувствовал, как это неумолимо ускользает из моих рук. На самом деле я понимал, что не могу удержать под контролем даже свои эмоции. Хоть мне было и неприятно признавать этот факт, я был вынужден смириться и с этим.
Я наблюдал за всем будто бы со стороны, невольно, скорее бессознательно отдалившись от происходящих событий. Родители моего брата выглядели взволнованными, за обедом они тихо обсуждали что-то, отсев подальше от остальных. Уверен, что это было связано с тем, что мы увидели в Океане Спокойствия. Ведь Од и Фрейя были учеными, они сами стояли у истоков операции «Эрн» и, конечно же, лучше других понимали, чем грозит то, чего сумели добиться в этой лаборатории. Вигман Адальберт был рядом со своим отцом. Хэйнрик Хэймир что-то напряженно говорил ему, практически не делая пауз. Всегда спокойное лицо принца становилось все более хмурым. Трани сидел со мной в какой-то необычайной задумчивости, молчаливо и сосредоточено смотря в никуда. Меня это удивило, ведь никто и словом не обмолвился с ним о том, что мы увидели в «Океане Спокойствия». Неожиданно я встретился глазами с Сольвейг. Неужели все это время она так и сидела напротив меня? Я сразу же обратил внимание на какую-то перемену в ней, будто появилась едва заметная тень на ее лице. Что бы это могло значить? Мне вспомнились те месяцы на планете Ансуз в священном лесу, когда Сольвейг была на грани жизни и смерти. Она была истощенна, измучена, практически лишена сил, но даже тогда была прежней. А сейчас было что-то другое, будто какая-то воронка внутри нее поглощала все силы. Она отвела глаза, медленно окинула взглядом зал, встала и ушла. Твердость в ее шаге пропала, она будто плыла, бесшумно, невесомо, едва удерживая связь с землей.
К обеду никто так и не притронулся. Когда Хэйнрик Хэймир, сухо поздравив присутствующих с наступающим праздником, удалился, зал быстро опустел. Вечером правителю Священного Города предстояло публичное выступление перед жителями. Я думаю, ему нужно было серьезно подготовиться после увиденного.

Глава 4. Священный дым

Из дневника Сольвейг
Необъяснимая боль поразила все мое тело. Она не была явной, как от удара или ранения, напротив – очень глухой. Порой мне казалось, что кровь переносит ее к каждой клетке организма, делая неуловимой. Я старалась не обращать внимания. Все это было очень некстати, учитывая, что обнаружилась серьезная угроза, которая несомненно коснется всей системы Сапей, каждого сектора, каждой планеты. Я не исключала и того, что последствия войны, которую готовится развязать «ЕО», могут выйти и за пределы нашей системы.
Город сиял предпраздничными огнями. Но я не чувствовала той атмосферы, что создали вокруг себя жители. Возможно, я просто отвыкла, а может мысли не давали мне окунуться в состояние беззаботной радости, даже на мгновение. Я видела, как Аск и Трани спускались в город. Хорошо, что хоть кто-то из нас еще может позволить себе ощущение счастья. Стрелки часов на центральной башне города неспешно и в то же время неуклонно несли нас вперед, в будущее, которое грозило катастрофой. На экранах, размещенных по всему городу, появился Хэйнрик Хэймир. Настало время его обращения к жителям города. Я с интересом наблюдала за ними, но не на экране, а в живую. Моя комната располагалась на несколько уровней выше, чем место, с которого велась трансляция. Он стоял на просторном балконе дворца в окружении жены, сына и советников. На мгновение я и Вигман Адальберт встретились глазами, но мне показалось, что он не заметил меня, настолько был мимолетен его взгляд. Вокруг дворца собралось несметное количество людей. Все они, как мне казалось, ждали светлых и оптимистичных пожеланий к новому году. Каково же было мое удивление, когда Хэйнрик Хэймир начал свою речь.
– Приветствую Вас, жители Священного Города! Я и Совет безмерно благодарны вам за помощь по спасению Города. Да, именно по спасению. Ведь если бы не вы, если бы не знания, что вы храните и защищаете, Священного города давно бы не стало. Не стоит в такой замечательный праздничный день вспоминать о всех злодеяниях, которые были совершены «Единым Оком». Мы всё преодолели и должны двигаться дальше. Ведь нам прекрасно известно, что если не противостоять злу ежедневно, ежеминутно, если даже на секунду отпустить мысль о нем, если забыться и потерять бдительность, если дать предыдущим успехам застелить нам глаза, то падение города неизбежно, – он сделал глубокий вдох, – Мы не можем этого допустить. Во имя знаний, что мы храним, во имя Священного Города, во имя всей системы Сапей! – над городом шквалом пронеслись одобрительные крики и аплодисменты. Хэйнрик Хэймир, окинув взглядом жителей, продолжил, – Я хочу, чтобы все вы знали и были готовы, – лицо его резко переменилось, взгляд, казалось, проникал насквозь, пропитывая весь Священный Город, в воздухе повисла звенящая Тишина, через несколько мгновений правитель сказал, – Опускается Тьма.
– Знаешь, что это значит? – раздался, вдруг, негромкий голос где-то совсем рядом со мной.
– Разве принцу не полагается во время праздничной речи приветствовать свой народ?
– Я был там достаточно, – с улыбкой ответил Вигман Адальберт, присев рядом со мной на широкие перила. Еще несколько минут мы слушали речь правителя города. Он больше не возвращался к вопросу о «ЕО», а ободрял жителей и поздравлял с приближающимся праздником. После чего удалился в сопровождении свиты под аплодисменты. Со всех сторон слышалась музыка и хлопки от фейерверков, веселые крики горожан тонули в суетливом шуме праздника.
– Мне понравилась речь твоего отца. Так что он имел в виду, сказав, что опускается Тьма? – спросила я, взглянув на принца.
– Это часть одного из древних предсказаний, – ответил он, – в нем говорится, что настанут времена, когда будут убивать планеты, забирая их сердца. Время, когда опускается Тьма. Это ознаменует начало конца для всего живого.
– Я не знала об этом, – сказала я, едва сдерживая эмоции. Вигман Адальберт внимательно посмотрел на меня.
– Сегодня утром отец рассказал мне, почему «Единым Оком» было принято решение об уничтожении одной из двух оставшихся Лун, – он снова внимательно посмотрел на меня, – как и сейчас, они использовали Луну, как базу для экспериментов, – мне показалось, что Вигман начал нервничать, каждое слово давалось ему все в большим трудом, – скорее всего они проводят эксперименты подобного рода и сейчас. Так вот одна из основных их программ дала сбой, эксперимент вышел из-под контроля, и они решили уничтожить все, что было на той базе.
– Уже тогда они проводили эксперименты, связанные с энергиями планет? – спросила я, не сводя глаз с принца.
– Не совсем, – тихо ответил он, – «ЕО» проводили эксперименты над людьми. А точнее над солдатами.
– Что это значит?! – не выдержала я, чуть ли не срываясь на крик, который растворился в звуках праздничной музыки. Вигман Адальберт смотрел на меня с какой-то необычайной тоской, я не видела его таким прежде. С трудом, шумно выдохнув, он сказал:
– Они проводили биологические опыты, чтобы сделать армию выносливее, сильнее, но… – он снова сделал паузу, но, взяв себя в руки, продолжил, – это не было их основной задачей. Основная задача была полностью подавить их волю, лишить эмоций, чувств, желаний. Они хотели добиться полного контроля. К сожалению, эксперимент не удался, и это имело страшные последствия.
– К сожалению?! – закричала я, вскочив, – что с тобой происходит? Ты слышишь, что говоришь?
– К сожалению для тебя, – твердо сказал он. Я опешила и с минуту не могла сказать ни слова.
– Ты, видимо, не в себе… – выдавила я, наконец. Принц смотрел на меня, взгляд его уже переменился, теперь он стал пристальным и решительным. Я же не видела ничего.
– Ясно видит тот, кто смотрит со стороны, – быстро сказал он, – тот же, кто активен – видит все в тумане, – мы встретились глазами. Я вернулась на прежнее место.
– Слушаю тебя, – я тяжело выдохнула. Он с заметным облегчением продолжил.
– В «ЕО» поняли, что их эксперимент не удался, только тогда, когда отправили первый отряд «новых» солдат на подавление восстания на планете Совуло, – мое сердце дрогнуло, – твои родители были там. «ЕО» никогда не пыталось извлекать ядро из этой планеты.
– Но ведь это дело имело широкий резонанс, – сказала я, – некоторые послы до сих пор вспоминают об этом. Зачем «ЕО» было брать на себя ответственность за то, что они не совершали? Зачем было говорить, что этот природный катаклизм произошел в результате их действий?
– Чтобы скрыть то, о чем они никогда не объявляли публично, то, о чем не знали даже послы. Результат неудачного эксперимента.
– Так что же на самом деле случилось тогда на Совуло? – спросила я, едва сдерживая эмоции, которые вновь подкатили к горлу.
– Как я уже сказал, на планете Совуло набирало обороты восстание и поскольку твои родители не могли мирным путем урегулировать конфликт из-за того, что повстанцы выдвигали недопустимые для «ЕО» требования,  в правлении сочли это подходящим случаем для проверки своего нового «оружия» и отправили туда «Нулевой отряд», возложив руководство над ним на твоих родителей.
– Ты считаешь, мои родители не поддерживали сопротивление, а служили «Единому Оку»? – спросила я, пока это все не зашло слишком далеко, и я не потеряла связь с сердцем.
– Я не могу говорить с абсолютной уверенностью, но похоже, что это так, – тихо ответил Вигман Адальберт. Я посмотрела на город. Было уже совсем темно, и он утратил свои прежние очертания. Окраины, казалось, погрузились в абсолютную темноту, бледнея по сравнению с невероятными красками и огнями центрального района. Священный Город стал совсем другим, нежели я видела его прежде. Но, взглянув на принца, я поняла, что теперь и он тоже кажется мне совсем другим, хотя я знала, что Вигман Адальберт был все тот же, что и мгновение назад, что и несколько лет назад, когда мы впервые встретились. Ноющая боль, блуждающая по всему телу, не давала мне пошевелиться, сковав руки и ноги. Я перевела взгляд на принца, и он, поняв, что я готова слушать дальше, продолжил откровение, –  Рано утром на Совуло приземлился корабль без всяких опознавательных знаков и маркировки. Он был из лаборатории. В первые минуты работы «Нулевого отряда» повстанцы были окружены, а их штаб взят в оцепление. В «ЕО» было принято решение, утром переправить повстанцев на одну из отдаленных планет-тюрем. Солдаты беспрекословно выполняли приказы. Но к вечеру, когда казалось, что все уже было позади, произошло то, чего никто не мог ожидать.
– Не уверена, что меня еще может что-то удивить, – безучастно сказала я, сама не зная, зачем. Чем трудней мне было контролировать свое тело, тем слабее становилась моя воля. В какой-то момент мои мысли улетели куда-то далеко, и мне показалось, что, возможно, я вовсе не больна, а это мне только кажется. Просто слишком многое открылось, чего я не могла ожидать, начиная этот путь. Слишком долго я держалась, делая вид, будто я в порядке, и вот теперь я коснулась той черты, шагнув за которую я не смогу быть такой, как прежде. Вигман Адальберт продолжал говорить, пропустив мимо ушей мои слова:
– «Нулевой отряд» согнал повстанцев в здание их штаба загородом. До утра они должны были охранять их, а потом сопровождать до планеты-тюрьмы. Но, вдруг, совершенно неожиданно весь отряд будто бы сошел с ума. Они начали убивать повстанцев, пока те спали. Потом подожгли здание, не оставив в живых никого. Они отправились в город, заходили в каждый дом, планомерно уничтожая всех. Когда твои родители узнали об этом и сообщили «ЕО», те ничего не ответили и ограничили связь планеты, поставив ее в полную изоляцию. Никакие сигналы с Совуло больше не проходили, в «ЕО» только и могли, что наблюдать со спутников за результатом своего эксперимента. Больше половины солдат умирали в муках, некоторые начали бороться друг с другом, в живых осталось меньше половины отряда. На утро «Единым Оком» было применено климатическое оружие, результат которого мы видим по сей день. Все было уничтожено, не осталось никаких следов ни жителей, ни «Нулевого отряда».
– Думаешь, мои родители могли погибнуть от рук солдат прежде, чем планета покрылась льдом? – спросила я, как бы между прочим.
– Все возможно, – ответил принц, – вряд ли мы когда-нибудь это узнаем.
– Откуда тебе все этого известно? – спросила я, взглянув куда-то сквозь него. В дыму я не видела его лица. За моей спиной шум набирал обороты, судя в всему до нового года оставались считанные минуты. Принц молчал. Я не ждала ответа. Когда над городом раздались хлопки от фейерверков и радостные крики жителей, я обернулась. Стрелки часов на башне едва коснулись полуночи.  Священный Город искрился, трепетал, жил. Но он был будто бы очень далеко от меня. Я смотрела на все сквозь дым, только он теперь казался мне все тем же, неизменным, вечным. Все остальное могло подвергнуться сомнению, преобразоваться, разрушиться, исчезнуть без следа в любое мгновение. Насколько твердо то, во что мы свято верим? Насколько тверды мы? Готовы ли мы брать на себя такую веру и готовы ли взглянуть на мир, если ее вдруг не станет? Вигман Адальберт окончательно растворился в дыму, вслед за ним пропал и Священный Город, а потом исчезли и звуки праздника, становясь все глуше, а боль в теле все острее. Так может быть исчезла я?

Глава 5. Когда опускается Тьма

Из дневника Аска
1 января 2774 года
Город погрузился в оглушительный поток радости. Часы пробили полночь. Все вокруг засияло еще ярче прежнего. Я был в самом центре этого сияния. Храм, озаренный фейерверками и размытыми бликами, казался величественнее, таинственнее, легче. Он будто бы стал миражом, который парил над городом. Настал новый год. Теперь все должно было измениться к лучшему. Я верил в это, хотел верить. Время пролетело, мы с Трани не успели и оглянуться, как наступило утро. Во всех уголках города играла музыка, артисты давали концерты прямо на улицах, а на центральной площади фокусники то пугали, то заставляли зрителей хохотать. Мы наблюдали за их зрелищными выступлениями с замиранием сердца.
Я был поражен речью правителя Священного Города. Я ни за что бы не подумал, что он может произнести такие слова на праздник. Мне показалось это неправильным. Зачем омрачать такой чудесный день? Но уже к полуночи мы успели совершенно позабыть об этом. Мое сердце стало отражением всей радости и веселья, что наполняло город. Я был счастливым и беззаботным. Всю ночь напролет мы праздновали наступление нового года, который, казалось, должен был оставить все проблемы в прошлом, будто бы их можно было так просто забыть, как старый и ненужный календарь. Весь следующий день я провел в своей комнате, проснувшись только под вечер.
Интересно, где все это время была Сольвейг? Я задумался об этом, когда не увидел ее на ужине; присутствовали только мы с братом и наши родители. Я был счастлив провести первый день нового года со своей семьей. Где-то внутри, подспудно меня тревожила мысль о том, что это не вечно. Воспоминания про то, что я видел на Месяце, информация, что «Единое Око» становится все более могущественным, не встречая никакого сопротивления волновала меня все больше. Я понимал, что рано или поздно они применят свое оружие. Я так же понимал, что все мы будем невольно ввязаны в этот процесс. Рано или поздно. Трудно было предположить, когда это случится, но судя по тому, что «ЕО» экстренно собрали всех послов, можно было допустить, что процесс их работы принял очень активную стадию, и, зная ту решимость и оперативность, с которой они обычно принимают и приводят в действие новые законы, ни на какую пробуксовку рассчитывать не приходилось. Единственное, что я мог сейчас сделать, это наслаждаться тем, что я имею. Быть благодарным судьбе за то, что все происходит именно так, а не иначе. Ведь это лучший из всех возможных раскладов. Во время ужина чувствовалось напряжение, но все пытались держаться непринужденно и весело. Мы говорили на отстраненные темы, вспоминали новогоднюю ночь, выступления артистов, фейерверки и прочую ерунду. Сегодня, когда я на все это смотрел со стороны, мне оно виделось совершенно пустым и бессмысленным. Мне даже стало немного стыдно по поводу моих мыслей о речи Хэйнрика Хэймира. Неужели я так привык к политике «ЕО», привык жить в беспечном неведении, что, увидев откровенность правителя Священного Города, мог отнестись к этому именно таким постыдным образом. Мне даже страшно подумать, что сказала бы Сольвейг, узнай она о таких моих размышлениях. Не сомневаюсь, что она тотчас бы переменила свое отношение ко мне, безвозвратно. Я с неким смущением осознал, как хорошо то, что вчера ее с нами не было. Сегодня я проснулся с совершенным осознанием, что война неизбежна. Мы теперь можем только решать, на чьей стороне воевать. Впервые за долгое время я почувствовал себя одиноким.

3 января 2774 года
Постепенно растворялись последние следы минувшего праздника. Город почему-то казался мне огромным, непознанным, чужим. Я хотел поговорить с Сольвейг, но постучав в ее комнату, не получил ответа. У ее горничной я узнал, что, когда она первого января зашла к ней, обнаружила кровать не тронутой, а саму Сольвейг не видела с вечера тридцать первого декабря. Получается ее не было во дворце уже третий день. Но куда она могла отправиться? Я бы не сказал, что меня это насторожило, но новость была неприятной. Оставалось только ждать.

6 января 2774 года
Что страшнее? Кошмары, что преследуют от ночи к ночи, все глубже закрадываясь в тебя, поражая реалистичностью каждой детали или бессонница, что напрочь лишает тебя сна, заставляя в отчаянии и бессилии вспоминать, вспоминать все с невероятной ясностью и, когда уже нет больше сил, отправляться бродить по пустым комнатам во всепоглощающей тишине. Искать тепла в темной зале, освещенной лишь огненным светом догорающего камина, а когда и это тепло оставит тебя, холодными руками зажигать свечу. Сегодня была одна из таких ночей. Я сидел в одиночестве за овальным белым столом в каминной зале. Передо мной таяли три свечи в красивом золоченом подсвечнике. Свет их казался мне невероятно ярким в полной темноте. Он касался роз, что стояли на другом конце стола. Днем я даже не обратил внимания на них, но сейчас их цвет казался особенно алым, а аромат доносился, дурманя мне голову. Девять прекрасных и обреченных бутонов отвернулись друг от друга, будто бы думая каждый о своем. Неутомимые стрелки часов отсчитывали словно удары сердца, с какой-то тупой болью отдаваясь во мне. Я испытывал необъяснимую тревогу. Поймав себя за тем, что верчу в руках полу опалённую спичку, которой я зажигал свечи, стало понятно, что даже здесь, в каминной зале, ставшей в последние дни моим пристанищем, невозможно больше оставаться.
Я вышел из дворца. Город был погружен в темноту, и я направлялся в нее. Стены дворца освещались тусклым светом фонарей, что, едва покачиваясь, парили в воздухе. Что-то вело меня и, вскоре, я оказался у Великого Храма. Ему не нужно было освещение, он сам будто сиял. Внутри было темно, но пройдя первый зал, я увидел на стене блики. Они были похожи на беспокойное пламя свечи. Я заглянул в следующий зал и увидел, что не ошибся. Несколько свечей будто висели в воздухе у противоположной стены. Я прошел через арку и направился у ним. Мои шаги отдаленным эхом разносились, казалось, по всему храму. Осознавая, что я брожу здесь среди ночи совершенно без цели, мне стало немного жутко. Какая-то особенная Тишина заложила мне уши.
– Не спится? – я услышал голос, словно холодный ветер, пробивший меня насквозь.
– Сольвейг, это ты? – немного охрипшим голосом быстро спросил я, озираясь вокруг. Она появилась из темноты.
– Что ты тут делаешь? – спросила Сольвейг, подойдя ближе. Свет от свечей коснулся ее лица.
– Если бы я знал, – ответил я. Она смотрела на меня с едва заметной улыбкой, а может это только блики от свечей делали ее лицо таким. Тишина снова начала подкрадываться, окружая со всех сторон. Сольвейг молчала, неотрывно смотря на меня, – многое открылось в тот день здесь, в храме. Почему же я ни разу не возвращался сюда?
– Возможно, потому что у тебя больше не было вопросов, – не задумываясь, ответила она, – а теперь они снова появились.
– А что ты ищешь здесь? – спросил я, не двигаясь с места.
– То же, что и любой пришедший сюда, – услышал я, – ответов.
Мы стояли друг напротив друга, не зная, что ждет нас дальше. Мне показалось, что вопросы наши снова стали схожими, и ищем мы одного и того же. Поэтому оба мы здесь. Я заметил, что света в Великом Храме стало больше. Но это был не тот свет, что исходил от свечей, а тот, что неоднократно спасал нас. Небесно-голубое свечение коснулось моего сердца и тонкой нитью стремился к Сольвейг, становясь все насыщенней. Как давно я не видел его, не чувствовал. Он явился будто бы из прошлой жизни, полной опасностей и неизвестности, но такой прекрасной. Только сейчас я осознал, насколько прекрасной. Так страшно было осознавать, что все это больше никогда не повториться.
– Мы никогда не знали, что нас ждет, – вдруг сказала Сольвейг, – и никогда не узнаем.
– Может оно и к лучшему, – ответил я.
– Может, – отозвалась она эхом.
В окна Великого Храма проникли первые лучи рассвета. Когда мы спускались по широким ступеням из белого камня, я заметил легкую дымку, что стелилась по ним. Солнечные лучи тонкими полосами проникали сквозь нее, а та, поглощая их, преображала в мягкий свет. Фонари, парящие в воздухе, уже погасли. Священный город все еще не очнулся ото сна. Как прекрасен был он тогда! Именно таким я его и запомнил.
Мы возвращались во дворец, не говоря друг другу больше ни слова. То ли боясь нарушить его безмятежный сон, то ли поняв все без слов. Я чувствовал то же, что и она. Сольвейг знала все, что я хотел сказать еще до того, как я нашел ее. Чувство тревоги все еще не оставляло, но мне будто стало легче идти, легче дышать. Так ли уж важно, что нас ждет? Или все-таки важнее то, как мы это встретим, кто будет рядом в этот момент? Кто останется, а кто сбежит? Так ли уж фатальна неопределенность или она помогает нам понять, кто окружает нас, и кто на самом деле мы? Чего мы сами стоим и чего стоят наши слова и помыслы? Так не лучшее ли это, что могла подарить нам жизнь?!
  В размышлениях я не заметил, как мы оказались во дворце. К моему удивлению, я, очнувшись от мыслей, увидел, что вокруг творился какой-то переполох. Сольвейг стояла рядом и была удивлена не меньше моего. К нам подбежал Трани.
– Скорее, – он был сильно взволнован, – все в главном зале!
Мы немедля ни секунды направились туда. Впереди нас торопились двое в белом. Мое сердце дрогнуло. Неужели кто-то ранен или того хуже? В зале мы увидели Хэйнрика Хэймира и Вигмана Адальберта. Рядом с ними стоял молодой человек, которого я не знал. На ковре лежал парень с кипенно-белыми волосами, постриженными в каре. На его худощавом лице с острыми скулами застыло выражение полное мучительной боли. Двое в белом уже суетились вокруг него. Сольвейг не останавливаясь ни на мгновение подошла к нему, отталкивая врачей.
– Фрост, что случилось? – она коснулась его, покрытого испариной, лба. Очевидно, Сольвейг была с ним знакома.
– Он совсем плох, – услышал я голос незнакомого мне парня, стоявшего рядом с Вигманом Адальбертом, – Фрост появился с недобрыми вестями. Этой ночью со мной связались с планеты Гард и сообщили, что через пару часов корабль, что забрал Фроста с планеты Фео приземлится на Лагуз.
– Что случилось на Фео? – быстро спросила Сольвейг, поднявшись и направившись к отвечающему, – Хьярти! – крикнула она, а тот посмотрел на Хэйнрика Хэймира и Вигмана Адальберта и, сделав глубокий вдох, сказал:
– Фрост был там с генералом Вальтером. Генерала вызвали туда якобы для того, чтобы поручить какое-то особое задание. Но когда он вошел в кабинет, раздался выстрел. Фрост находился за дверью и слышал, что этому предшествовал разговор о государственной измене. Он побежал к кораблю и увидел, что всю команду уже вывели и заковали в наручники. Одному Богу известно, как ему удалось оттуда сбежать. Он связался со штабом на планете Гард, и ему сообщили, что один из их кораблей покидает Фео. Так он добрался до Лагуз. Были опасения, что его могут преследовать, поэтому там он оставаться не мог. Даже мне не удалось бы его укрыть. Подумать только, Фрост живой свидетель убийства, которое произошло прямо в логове «Единого Ока»! Я не знаю в секторе «Лагуз» места безопаснее, чем это, – закончил Хьярти свой рассказ, – думаю, сейчас Священный город можно назвать безопаснейшим местом во всей системе Сапей. 
– Сегодня на рассвете я встретил их на орбите планеты, – сказал Вигман Адальберт, – нужно было убедиться, что за ними нет хвоста.
– Я не знала, что вы знакомы, – заметила Сольвейг, глядя на Вигмана Адальберта и Хьярти.
– Признаться, я тоже был поражен, узнав, что ты тут, – ответил Хьярти.
– Хьярти так же, как и я, потомок жрецов, – вмешался Вигман Адальберт, – но думаю, что сейчас есть дела поважнее выяснения отношений, – он подошел к Фросту. Один из врачей уже что-то объяснял Хэйнрику Хэймиру.  Я был в смятении и мог лишь наблюдать. В дверях появились еще двое в белых халатах с носилками в руках. Когда Фроста уносили, он так и не пришел в сознание. Хэйнрик Хэймир покинул зал вслед за ними. Трани тоже куда-то убежал. В зале остались я, Сольвейг, Вигман Адальберт и молодой человек, чье имя было Хьярти. На какое-то мгновение нас поглотила тишина. Ее прервал принц.
– Аск, – обратился он ко мне. Я даже встрепенулся от неожиданности, – познакомься, это Хьярти, мой давний друг. Мы вместе выросли здесь, в Священном городе.
– Жаль, что нам пришлось встретиться в такой обстановке, – сказал Хьярти, протягивая мне руку. Пожав ее, я кивнул, – а ты откуда?
– С планеты Йера, – ответил я. Парень с интересом посмотрел на меня.
– Мне еще не доводилось встречать кого-то из колонии. Как тебе удалось сбежать оттуда?
– Сольвейг меня вытащила, – ответил я, взглянув на нее. Она наблюдала за нашим диалогом, скрестив руки на груди.
– Поразительно, – протянул Хьярти, – почти так же поразительно, что вы оба оказались тут, – он обернулся к Сольвейг, – как ты сюда проникла? В последний раз, когда мы виделись, ты оставалась на планете Гард, тебя ведь никуда не распределили по службе. Если память мне не изменяет, ты даже числилась в бегах.
– Я числюсь среди казненных «Единым Оком», – невозмутимо ответила Сольвейг. Он усмехнулся.
– Кстати, я уже связался с Сандаром. Помнишь, я рассказывал тебе о нем,  – обратился Хьярти к Вигману Адальберту, – он ждет нас.
– Где он сейчас? – спросила Сольвейг. Хьярти, не глядя на нее, ответил:
– На планете Альгиз,  – небрежность пропитывала каждое его слово, – это в колонии.
– Я знаю, где это, – быстро сказала Сольвейг и вышла из зала.
Я увидел ее только на обеде. Вигман Адальберт объявил о намерении отправится в мой родной сектор «Йера», чтобы встретиться с Сандаром, который сейчас обладал там большим влиянием. Хэйнрик Хэймир высказался, что не против, обосновав это тем, что, возможно, мы могли бы стать союзниками.
– Хоть наши цели и способы их достижения не схожи, враг у нас, все-таки общий, – на этой ноте обед был окончен. Все быстро разошлись. Вылет запланировали на сегодняшний вечер. Вот так в одно утро изменилось все. Теперь больше не было вопросов и опасений о том, когда же придется покинуть Священный город, покинуть семью. Все было решено, решено не нами, но судьбой. Я ни на мгновение не хотел противится ей, напротив, шел к ней навстречу с открытой душой и не кривя сердцем. Я не боялся. Страх ушел вместе с сомнениями. Мне не было страшно, что я могу не вернуться, что больше не увижу своих близких или что погибну при встрече с солдатами «Единого Ока». Стоит ли вообще пытаться угадать свою судьбу? Еще сегодня утром я был в Храме и даже предположить не мог, что уже вечером буду лететь в четвертый сектор «Йера». Я был рад, что именно в это утро я оказался в Храме. Ведь там я оставил свои беспокойства, и теперь отправляюсь в это путешествие ни сколько не сомневаясь и не тревожась.
На планету Альгиз летели Вигман Адальберт, Хьярти, Сольвейг и я. Трани пытался добиться того, чтобы присоединиться к нам, но Хэйнрик Хэймир напомнил ему, что он хранитель Священного города и нужен здесь. Корабль поднялся в воздух. Я взглянул на город, сердце на мгновение дрогнуло. Странные чувства страха и какой-то неизбежности промелькнули и исчезли. Я постарался поскорее забыть о них. Глазами мы встретились с Сольвейг. Я замер, настолько ее взгляд был ледяным и пронизывающим. Он напомнил мне ночной ветер на планете Совуло. Каким я был тогда, какой я сейчас, как многое изменилось, как многое неизменно. Мне так хотелось вернуться на свою родную планету Йера, взглянуть на нее теперь. Кто знает  на какой стадии сейчас находится операция «Эрн»? Сколько осталось жить моей планете? Круговорот мыслей захлестнул меня. А взгляд Сольвейг был уже устремлен куда-то в темную бескрайнюю даль и, казалось, сливался с ней, став ее отражением. Что было у нее в голове?

Глава 6. Воин Песка

Из дневника Сольвейг
9 января 2774 года
Мы сошли с корабля. Была глубокая ночь. Сандар выслал нам безопасный маршрут в обход патрулей, поэтому мы добрались до планеты Йера быстро и незаметно для «ЕО». Вокруг были сплошь склады. Похоже, это был один из заброшенных производственных районов.
– Так, – протянул Хьярти, – Сандар сказал, нам нужен ангар номер F-704¬.
– Это в той стороне, – живо оглянувшись, указал Вигман Адальберт. Мы отправились вслед за ним и, пройдя сквозь несколько рядов, увидели тусклый свет. Он исходил из приоткрытой двери одного из ангаров. Я зашла последней и увидела его. Как сильно он изменился. Мне показалось будто бы он даже стал выше. Я наблюдала за Сандаром в то время, пока он, еще не увидев меня, обменивался рукопожатиями с моими спутниками. Вдруг, мы встретились глазами. Он мгновенно изменился в лице. Взгляд его стал таким, каким я запомнила его в детстве, впервые увидев на планете Зиу. Сейчас казалось, будто это вовсе не мои воспоминания, эпизодические и туманные. Сандар шагнул ко мне на встречу. Все расступились. Он внимательно смотрел на меня, а я, казалось слышала, как щемит его сердце. Столько времени прошло. Возможно, в его голове тоже пронеслись все те годы, что мы прошли рука об руку сначала на планете Зиу, потом на службе в рядах «ЕО». Мы не сказали друг другу ни слова. Слова были ни к чему. Мы знали все. Тишину нарушил Хьярти.
– Думаю, приступим сразу к делу, – Сандар даже не взглянул на него, будто ничего не услышал, но через мгновение спросил:
– Вы хотите узнать почему убили генерала Вальтера?  – он окинул всех взглядом и, поймав молчаливое согласие, сказал, – причина в том, что за последние несколько месяцев мы многое выяснили, относительно разработок «ЕО» на Месяце, а именно о проекте «Колыбель мира». Я до сих пор участвую в нем по распоряжению «ЕО», что же касалось генерала, то он бывал там, как член некой наблюдательной комиссии. Я уверен, что его убили именно из-за этого проекта. Возможно, генерал увидел то, чего не должен был.
Мы сидели на металлических коробках вокруг Сандара и все это время не сводили с него глаз. В тусклом свете единственной лампы, освещавшей ангар, его лицо казалось каменным, бледным, лишенным жизни. Лишь тонкие губы выдавали его пульс.
– Что такое «Колыбель мира»? – спросил, наконец, Хьярти.
– Детище «ЕО», – быстро ответил Сандар, как-то горько усмехнувшись и на минуту замолчав. Увидев наши вопросительные взгляды, он тяжело выдохнул и сказал, – это единственная операция, проводимая не под землей, а на поверхности Месяца. Существуют специально оборудованные кратеры, в которых ученые «ЕО» выводят новый вид солдат.
– Что это значит? – спросил Аск.
– У них был неудачный опыт, – сказала я, – когда они отправили «нулевой отряд» на планету Совуло.
– Ты права, – подхватил Сандар, – но теперь они принципиально изменили подход. Им не удалось тогда полностью подавить эмоции и волю солдат. Поэтому они решили сделать все наоборот, – он снова внимательно посмотрел на нас, а потом будто прислушался, не заявились ли сюда незваные гости, – они больше не работают над «совершенствованием» настоящих солдат, а выращивают их из биоматериала в кратерах, – было видно, что все присутствующие опешили, выражение безмолвного ужаса застыло на наших лицах, а Сандар продолжал, – они решили, что проще будет воссоздать эмоции в нужных количествах, чем подавлять. Кроме того, физически биосолдаты превосходят настоящих. Они более выносливые, не подвержены болезням и восстанавливаются в разы быстрее.
– В чем заключается твое участие в этом проекте? – спросила я.
– Я занимался как раз тем, что внедрял их в «общество» с целью наблюдения за процессом адаптации. «ЕО», учитывая прошлый опыт, решили, что опробуют их в рядах армии. Они ведь не исключают, что эксперимент может выйти из-под контроля, как в прошлый раз.
– Неужели этих биосолдат невозможно отличить от настоящих людей? – спросил Хьярти.
– Поначалу это было возможно, и то, только если начать с ним разговор «по душам», сейчас – очень сложно отличить их от обычных людей, – в воздухе снова застыла тишина.
– От народа Священного города и жрецов я хочу предложить союз и заручиться твоей поддержкой в случае каких-то непредвиденных действий «ЕО», – сказал Вигман Адальберт, встав напротив Сандара. Тот с минуту подумав, ответил, поднявшись:
– Можете на меня рассчитывать, – они пожали руки. Хьярти подошел к ним, сказав:
– Я с вами, – и, сложив руки, эти трое всматривались в глаза друг друга не ища подвоха или лукавства. Они верили беззаветно и искренне.
Было решено отправиться в подземный город на планете Альгиз, когда первые лучи рассвета уже коснулись наших лиц. Оставив корабль, на котором мы прилетели с Ингваз в ангаре, мы взлетели на борту корабля предводителя контрабандистов, Война Песка – Сандара.
Я смотрела в иллюминатор, вспоминая, как впервые побывала здесь. Тогда по счастливой случайности мы встретили Барни, двоюродного брата Аска. Поразительно, как в одночасье изменилась его судьба. Как многому он обучился, имя его теперь Трани Вемунд, он хранитель Священного Города. С другой стороны, я думала о том, что не знаю такого человека, чья судьба в какой-то момент не претерпела бы изменений так же внезапно и необратимо. Что шептала мне моя судьба? Мысли спугнул Сандар, когда сел рядом, облокотившись на спинку дивана. Я повернулась к старому другу. Тот самый взгляд, так напоминавший мне нашу родину планету Зиу. Его глаза хранили воспоминания о лучшем времени моей жизни.
– Я невероятно рад тебя видеть, – сказал он негромко.
– Я тоже. Не верится, что прошло столько лет.
– Я не знал о тебе ничего с тех пор, как ты покинула планету Гард. Подожди ты тогда еще несколько месяцев, и я бы забрал тебя оттуда. Я смог бы укрыть тебя, – тень былых дней играла на его лице, – я обещал заботиться о тебе.
– Судьба распорядилась, чтобы мы встретились позже, – ответила я с улыбкой.
–  Признаться не думал, что мы встретимся с тобой в такое время, – во взгляде Сандара появилось что-то незнакомое мне, – сейчас ситуация обострилась. Одно то, что они сделали с генералом Вальтером, – он на мгновение замолчал, – а это ведь только то, что знаем мы. Одному Богу известно, скольких они уже уничтожили, и кто следующий, – вдруг мы оказались в темноте. Но уже через несколько секунд увидели огни подземного города, – вот он, – Сандар взглянул в иллюминатор, – мой город.
– Возможно ты удивишься, узнав, что я бывала здесь прежде, – сказала я, не сводя глаз с огней. Мой друг молча взглянул на меня, а затем сказал:
– Видимо, скоро я уже перестану чему-либо удивляться.
Когда мы спустились по трапу и вдохнули сухой воздух планеты пиратов, в моей голове снова промелькнули эпизоды прошлого. Совершенно ничего здесь не изменилось. Город был поглощен все той же шумной суетой. Над головой то и дело проносились корабли, что залетали и покидали это полное жизни место через главные ворота, скрежет которых разносился по всей округе. Сандар сказал, что следующий его визит на Третью луну запланирован 12 января, так что нам предстояло провести здесь несколько дней. Резиденция Сандара располагалась ближе к окраине города, возвышаясь над ним. Но он предупредил, что не сможет нас проводить, так как у него были дела, и вернется он только поздним вечером. Мы вошли в резиденцию в сопровождении его охраны.

12 января 2774 года
Наконец, показался Месяц. Время в полете показалось мне мучительно долгим. Возможно, я боялась увидеть то, что нам предстояло. Я заметила, что Аск тоже не находит себе места. Хьярти вел себя так, будто каждый день ему открываются такие тайны, и ничего особенного не происходит. Что же касается Вигмана Адальберта… впервые мне показалось, что я совсем его не знаю. Взгляд его был отрешенным, весь полет он провел в молчании. Сандар тоже не распространялся о том, что нам предстояло увидеть.
– Сольвейг, смотри, – услышала я голос Аска. Он указывал в иллюминатор. Я подошла и увидела темные пятна на поверхности планеты. Чем ниже мы опускались, тем больше меня охватывало беспокойство. Зона, в которой находились эти глубокие кратеры, была обнесена высокой оградой. Она была не менее двух метров шириной. Меня удивило то, что на этой территории не было военных. Я заметила лишь нескольких сотрудников в спецодежде. Корабль приземлился рядом с полукруглой базой. Накинув капюшоны, мы проследовали за Сандаром и его свитой.
Даже у входа не было никакой охраны. Мы зашли внутрь. В коридорах со стеклянными матовыми дверями нам встретились лишь двое сотрудников «Колыбели мира». Но и они не взглянули на нас, а лишь пролетели мимо, будто призраки в белых одеждах. Сандар шел целенаправленно, но не спеша. Отсутствие охраны компенсировалось неимоверным количеством камер. Мало того, что ими были оборудованы все коридоры, так еще и над каждой дверью нависало это всевидящее око. Мое внимание привлекли черные точки на стенах. Я впервые видела такое, но предположила, что должно быть это какая-то система охраны.
Мы остановились в тупике. Сандар достал карточку и приложил ее к едва заметному квадрату.  Тут же по этой стене, загораясь, поползли ядовито зеленые очертания, в итоге нарисовавшие дверь. Толкнув ее, Сандар вошел внутрь. Охрана расступилась, выстроившись в линию. Один из них указал нам следовать за ним. Мы вчетвером – Хьярти, Вигман Адальберт, Аск и я зашли в неоткуда появившуюся дверь. То, что предстало перед глазами в следующую секунду поразило меня. Мы оказались на балконе, вид с которого открывался на темные кратеры. Ужасающим было то, что находилось в этих кратерах. Сначала мне показалось, что это люди. Они были разных возрастов, от младенцев до вполне взрослых. Но потом я поняла, что у этих «людей» нет половых признаков. Они лежали почти на поверхности кратеров, что были наполнены какой-то жидкостью. Глаза их были закрыты, а пуповины уходили куда-то на дно кратера. Цвет кожи был насыщенно розовым. В зависимости от размера кратера, внутри плавали до сотни особей.
Никто из присутствующих на балконе не произнес ни слова. Тишину прервал один из сопровождающих Сандара.
– Поступил сигнал тревоги с планеты Альгиз. Кто-то пытается проникнуть в подземный город, – Сандар обернулся. Лицо его было невозмутимо.
– Возвращаемся.

13 января 2774 года
– Мы не сможем попасть в подземный город, – раздался голос пилота.
– Военные не дают никому приблизиться к главным воротам и плавят их, – крикнул кто-то из команды, – из города сообщают, что скоро они рухнут!
– Подлетайте с другой стороны планеты, – приказал Сандар. Он смотрел, как из подземных пещер планеты Альгиз поднимаются клубы черного дыма.
– Что происходит? – спросила я, – кто это делает? – Сандар посмотрел на меня едва улыбнувшись и сказал:
– Это те же, кто убил генерала Вальтера. Теперь они пришли за мной.
– Ты хочешь сказать, что это «ЕО»? – я не сводила с него глаз.
– Это знакомый нам обоим Игг Манне, – ответил Сандар, – он одержим идеей «новых солдат» со времен, когда мы с тобой еще были детьми, «Колыбель мира» его творение.
– Давай улетим, – сказала я, – мы найдем, где укрыться.
– Вас выведут, – твердо сказал Сандар, – а я должен встретить его там.
– Снижаемся! – снова раздался голос пилота. Сандар направился к выходу. По пути он давал какие-то указания команде. Я шла за ним. Заметив это, он остановился и внимательно посмотрел на меня.
– Как только я сойду с корабля, вы улетите, – мы смотрели друг на друга, понимая, что не увидимся больше никогда. Вдруг его голос смягчился, – помнишь, я обещал защищать тебя, – по моей щеке сбежала слеза, а он успел поймать ее, едва коснувшись ладонью моего лица, – я выполню обещание.
Люк за его спиной открылся. Сильный ветер ворвался, растрепав песочного цвета волосы покидавшего меня друга. Еще несколько секунд мы держали друг друга взглядом, а потом он ушел. Навсегда.

Глава 7. Падение Священного города

Из дневника Аска
Корабль резко поднялся в воздух. Я едва устоял на ногах. Сольвейг прошла мимо, бесшумно, будто не касаясь земли. Взгляд ее был рассеян.
– Где Сандар? – спросил я. Но ответа не последовало.
– Мы летим на планету Ингваз, – услышал я голос за спиной. Это был Вигман Адальберт, – возвращаемся в Священный город.
С нами летели трое из команды Сандара – пилот, стрелок и техник. Нам предстоял непростой путь. Хьярти сказал, что придется лететь, делая большой крюк, чтобы наверняка избежать встречи с патрулями «Единого Ока». Из-за этого обратный путь займет не три дня, а не менее шести.

14 января 2774 года
Сольвейг все еще не проронила ни слова. Никто из нас не решался с ней заговорить. Я не беру в расчет Хьярти. Он, как обычно, вел себя так, будто бы ничего не происходит. Вигман Адальберт издали наблюдал за ней, время от времени ловя взгляд ее опустошенных глаз. Я же был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но, казалось, что она вовсе не здесь, и вернуть ее я не в силах.

16 января 2774 года
Сегодня мы узнали, что подземный город планеты Альгиз разрушен. Практически все, кто были там – погибли. Мало кому удалось вырваться из железной хватки Игг Манне. «ЕО» объявили о предательстве Сандара и его казни. Когда мы смотрели это сообщение, Сольвейг не шелохнулась. Она все знала. Состояние ее пугало меня. Я не мог понять смирилась она или лишь затаила свои чувства, что ей всегда прекрасно удавалось. Все эти дни она ничего не ела, мне казалось, что она даже не спит. Темная тень коснулась ее лица, обрамляя такие ясные прежде глаза.
При всем этом я верил, что она справится. Должна справится. Скоро она вернется. Ее воля не будет сломлена, и взгляд будет сиять ярче, чем прежде.

17 января 2774 года
Дни тянусь мучительно и бессмысленно. Мы все еще парили где-то в темных просторах, невыносимо медленно приближаясь к нашей цели. В этот день Вигман Адальберт впервые подошел к Сольвейг. Они долго всматривались друг в друга, не говоря ни слова, после чего она предложила ему сесть. Он смотрел на нее, а она сквозь него, лишь иногда с трудом фокусируя на принце свой взгляд. Но Вигман Адальберт был невозмутим. Он о чем-то тихо рассказывал, и порой лицо Сольвейг озаряло нечто напоминающее улыбку. В такие моменты и мое сердце сияло. Я еще сильнее начинал верить в то, что она сможет преодолеть эту потерю. В Вигмане Адальберте я увидел того, кто спасет ее. Поэтому я не хотел их потревожить своим присутствием.
 
19 января 2774 года
– Снижаемся, – раздался голос пилота. Мы уже почти коснулись бескрайней водной глади планеты Ингваз. Хьярти был в кабине пилотов в готовности показать тайный ход к Священному городу. Но, когда корабль занырнул под воду, мы увидели то, чего ожидали меньше всего. Пещера, в которой начинался тоннель-лабиринт, ведущий к Священному городу, была будто разрезана на две части. Неподалеку от нее покоились несколько подбитых кораблей. Было видно, что на дне они оказались всего пару дней назад. Все прильнули к иллюминаторам. Нет! Я даже не хотел допускать этих страшных мыслей. Но пришлось поверить своим глазам, и мне ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что нам предстоит увидеть дальше. Хьярти что-то кричал, но я ничего не слышал. Я посмотрел на Вигмана Адальберта. Он тоже не реагировал на призывы Хьярти. Тонкие руки принца касались стекла иллюминатора и едва заметно дрожали. Только Сольвейг отозвалась на зов Хьярти и скрылась в кабине пилотов.
– Как? – голос Вигмана Адальберта прозвучал, будто электрический ток. Мы плыли над разрушенным лабиринтом и вскоре увидели вход в Священный город. Теперь не оставалось никаких сомнений, что Игг Манне добрался и сюда. Когда мы преодолели последний рубеж, увидели то, чего так боялись.
– Священный город пал, – сказал Вигман Адальберт. Мы сошли с корабля на выжженную траву. Дворец был полностью разрушен. Было видно, что основной удар пришелся как раз на него. Что же касается городских зданий – они тоже превратились в руины, только в дальней части города виднелись несколько домов, чьи стены выстояли после нападения. Священный Храм был разрушен с одной стороны, купол его частично обвалился. Мы сразу же направились туда.
– Вигман, – сказал Хьярти, пока мы пробирались среди развалин к храму, – как ты думаешь, они нашли то, что искали? – принц взглянул на него и твердо ответил:
– Нет, – когда мы стояли на ступенях храма, он будто эхом повторил, – нет, я верю, что им не удалось.
В храме оказалось пусто. Несомненно здесь что-то тщательно искали. Некоторые залы были разрушены. Совсем недавно в этих стенах я встречал рассвет, а теперь нет ни стен, ни храма, ни города.
– Там кто-то есть! – услышали мы голос Хьярти. Он стоял в воротах храма и махал нам рукой. Выйдя наружу, мы увидели несколько чудом спасшихся жителей. Один из них едва держась на ногах от ранений подошел к Вигману Адальберту:
– Принц! Мы не смогли спасти город! Ваш отец с отвагой вел нас в атаку, – лицо Вигмана Адальберта напряглось, мужчина промедлив несколько секунд, сказал, – правитель Священного города Хэйнрик Хэймир  пал в бою, – слова прозвучали как раскат грома над опустошенным городом, после чего в воздухе повисла гнетущая Тишина. Вигман Адальберт словно заледенел. Прошло несколько минут, прежде чем он смог сдавленным голосом сказать:
– Продолжайте, – мужчина покорно продолжил.
– Известно, что большая часть жителей погибли при первом же ударе, – он посмотрел на меня, – Аск, ваши родители были во дворце, когда «ЕО» напали на город. У них не было шансов спастись, – я с грустью в глазах, но со смирением принял эту новость. Мне показалось, будто бы я уже все знал, поэтому для меня не было таким сильным потрясением услышать эту весть. Но кое-то что все еще тревожило мое сердце.
– Что случилось с Трани? – спросил я.
– О нем и его семье ничего неизвестно, – ответил мужчина, – некоторых жителей солдаты «Единого Ока» угоняли в плен, возможно они среди их числа. Но, признаться, не знаю какая участь хуже, – на этом он откланялся и ушел. Мы остались стоять на руинах Священного города и наших жизней.

21 января 2774 года
Мы остановились в одном из немногих уцелевших домов. Нам нужно было время, чтобы осознать все, что произошло. Поздним вечером я пошел в  город, точнее то, что он него осталось. Я все еще видел его прежними, сияющим мягкими огнями, парящими в воздухе. Что нам предстоит дальше, я не знал. «ЕО» разрушило все. Так, в размышлениях незаметно прошло несколько дней. Я верил, что Вигман Адальберт так просто не оставит того, что случилось, ему просто нужно время. Я терпеливо ждал. Мысли мои были поглощены воспоминаниями о родителях. Какое счастье, что мы нашли друг друга тогда. Какое счастье, что мы оказались по одну сторону.
Сольвейг была рядом с Вигманом Адальбертом. Их трагедии сблизили их, как никогда прежде. Они умножали силы друг друга, скрадывая боль утраты. Это давало надежду, что они не сдадутся, что найдут в себе веру, чтобы двигаться дальше. Веру в друг друга. Веру в любовь.
 
1 февраля 2774 года
За завтраком Хьярти рассказал, что выжившие после уничтожения подземного города на планете Альгиз пираты отправились в колонию. Контрабандисты с планеты Гард, в том числе капитан Асбьерн со своей командой примкнули к ним. Они готовятся отомстить «ЕО». Их количество растет с каждым днем. Группировки, которые поддерживают эту идею, стягивают все силы, в том числе оружие и корабли, в сердце колонии – на планету Йера.
– Я считаю, нам нужно лететь туда, – закончил свой рассказ Хьярти, – пираты в ярости, они лишись своего логова, потеряли огромное число людей.
– Так же, как и мы, – согласился Вигман Адальберт.
– Тогда предлагаю лететь немедленно, – оживился Хьярти, – учитывая, что нам снова придется сделать крюк. Летать напрямую сейчас опасно. Если мы встретимся со стажами границ у нас не будет шансов.
Я и подумать не мог, что судьба вновь приведет меня на мою родную планету. После стольких лет, когда она оказалась уже на грани уничтожения, я увижу ее, коснусь выжженной земли в последний раз.
 
Глава 8. Сердце колонии

Из дневника Сольвейг
10 февраля 2774 года
Он держал мою руку, грел мое сердце. Не нужно было ничего объяснять. Все было так, как в день, когда Вигман Адальберт спас меня на планете Лагуз. То же тепло, тот же взгляд. Мы не знали, сколько судьба отвела нам времени. Но оно было бесконечно прекрасно.
Сегодня мы приземлились на планету Йера. Я вспомнила, как когда-то отправляла сюда послания для Аска, приоткрыв ему тайну «Единого Ока», как команда капитана Асбьерна забрала его, а Бернхард привел в штаб на планете Совуло. Сколько всего произошло с тех пор. Как быстротечно и неуловимо время. Но может это и к лучшему.
Первое, что необходимо было сделать – это встретиться с капитаном Асбьерном. Ходили слухи, что он стремится возглавить все пиратские группировки. А они на сегодняшний день уже образовали огромную армию, состоявшую из добровольцев со всей системы Сапей. На планете Йера к ним присоединились повстанцы, возглавляемые Аэвором. В свое время он организовывал восстания в колонии.
Все мои мысли витали вокруг Вигмана Адальберта, в то время как необходимо было продумать план действий. Вигман Адальберт тоже был немного рассеян. В разговорах с Хьярти он то и дело терялся где-то в своих размышлениях и совершенно его не слушал. Аск прибывал в молчаливом волнении. К переговорам с капитаном Асбьерном был готов только Хьярти. Он на протяжении всего полета что-то записывал в свой блокнот, обсуждал с принцем, затем снова возвращался к записям. Полагаю, у него было свое видение ситуации и свой план, который он готовился предложить. Встреча с капитаном была назначена на сегодняшний вечер.
Оказалось, что штаб пираты развернули в том же районе, где раньше жил Аск. Проходя мимо его дома, мы остановились.
– Хочешь зайти? – спросила я его. Он задумчиво вглядывался в пустующие окна, коснулся обветшавших перилл, затем ответил:
– Не сейчас, – и мы отправились дальше.
– Давненько не виделись, – встречал нас капитан Асбьерн, – Сольвейг, где ты пропадала? Ах, и Аск здесь! Помню, как мы забирали тебя на планету Совуло, а теперь все вернулись сюда. Судьба любит плести интриги… – он был прежним, таким, каким я его помнила, – итак, располагайтесь, – сказал он, усаживаясь за круглым столом, – я слышал, что произошло в Священном городе, – обратился он к Вигману Адальберту, – эта новость потрясла всю систему Сапей. Кто бы мог подумать, что Священный город все это время находился прямо у них под носом…
– Того, что они искали, – сказал принц, – им найти не удалось, – капитан Асбьерн внимательно посмотрел на Вигмана Адальберта, – но Священного города больше нет. Практически никого не осталось в живых, о судьбе многих ничего не известно.
– То же самое «Единое Око» учинило и на планете Альгиз, – с воодушевлением подхватил капитан Асбьерн, – именно поэтому мы здесь. Пираты так просто этого не оставят.
– Какой у вас план? – спросил Хьярти.
– Мы обрушим все свои силы на планету Фео, разрушим их штаб и уничтожим всех, кто виновен в гибели наших людей, – мне такой план показался довольно банальным и предсказуемым. Переглянувшись с моими спутниками, я поняла, что они считают так же. Хьярти при этом заметно оживился.
– Могу я предложить вам альтернативный план действий, – спросил он, смотря прямо в глаза капитану. Тот на секунду задумался, но кивнул в ответ, – учитывая, что «ЕО» практический одновременно уничтожили два столь важных для нас города, считаю, что было бы справедливо ответить им тем же.
– Интересно, – капитан Асбьерн, который все это время сидел, облокотившись на широкую спинку кресла, сейчас склонился над столом, водрузив на него свои мощные руки, – что ты предлагаешь?
– Вы, разумеется, слышали о «Колыбели мира»? – сказал Хьярти, не сводя глаз с капитана, – и об экспериментах, что они там проводят? – капитан прищурился, но ничего не ответил. Выдержав небольшую паузу, Хьярти продолжил, – мы были там с Сандаром. Военных нет. Видимо Единое Око настолько ослеплено своей властью, что даже не считает нужным охранять столь стратегически важный для них объект. Я предлагаю сформировать две армии; первую – для уничтожения «Колыбели мира». Когда они отправят все свои силы туда, вторая армия нападет на практически незащищенный штаб на планете Фео, – воцарилось молчание. Капитан Асбьерн смотрел на Хьярти, а тот – на него.
– Сегодня ты отправишься со мной на Совет. Там расскажешь все то, что рассказал мне. Путем голосования будет принято решение, – сказал капитан, вставая из-за стола, – до встречи.
Совет был назначен на полночь – через пару часов. Хьярти ушел, сказав, что ему нужно подготовиться к выступлению. Аск отправился в город, возможно он все-таки решил зайти в свой дом. Я и Вигман Адальберт остались вдвоем. Ни он, ни я прежде не бывали на планете Йера. Мы просто бродили по пустым улицам, не отпуская рук друг друга ни на мгновение, и большую часть времени провели в молчании, думая, каждый о своем. Потом Вигман Адальберт сказал:
– Сольвейг, о чем ты мечтаешь? – вопрос его, казалось бы, такой простой, ответ на который, казалось, был таким очевидным, прозвучал, как гром среди ясного неба.
– Я, – на мгновение у меня перехватило дыхание, оказалось тяжело подобрать слова. Возможно это от того, что он застал меня врасплох этим вопросом или наоборот от того, что я сама в последнее время стала об этом задумываться и не находила однозначного ответа. Принц смотрел куда-то вдаль, будто стараясь заглянуть за горизонт и, мне показалось, уже вовсе забыл о своем вопросе. Но через секунду наши глаза встретились. Мне не пришлось ничего отвечать, неуклюже подбирая слова. Он все знал, вероятно даже лучше, чем я сама.

11 февраля 2774 года
Мы вернулись к штабу, где проходило собрание Совета. Судя по всему оно только что закончилось. На ступенях стояли капитан Асбьерн и сияющий Хьярти. Было понятно, что план, предложенный им, принят.
Вскоре в суетящейся толпе мы увидели Аска. Он предложил нам пойти в кафе неподалеку от его дома, где прежде он частенько бывал, чтобы все обсудить. Хьярти не мог дождаться, чтобы начать рассказывать и, как только медлительная официантка приняла наш скромный заказ и недовольно фыркнув, ушла за стойку бара, он сказал:
– Совет одобрил мой план практический единогласно, – Хьярти сделал многозначительную паузу и, насладившись моментом своего заслуженного торжества, продолжил, – армия разделится на две части. Первая – та что отправится в «Колыбель мира», отдана под мое руководство. Вторая – под управлением капитана Асбьерна нападет на штаб «Единого Ока» на планете Фео, – тут вновь появилась недовольная официантка и поставила на наш стол поднос. Хьярти замолчал, а Аск ловко подхватив бокал, сказал:
– Ты проделал отличную работу, Хьярти! За твой план! Уверен, что все получится, – мы присоединились к тосту и отпили горьковатого напитка, пахнущего апельсином и корицей.
– Довольно необычно, – задумчиво сказал Вигман Адальберт и отставил бокал.
– Говорят, что его придумали во время войны, – уже наполовину опустошив свой бокал, ответил Аск, – когда Йера еще не была колонией, когда еще не было все решено. Этот вкус тогда стал своеобразным символом надежды и свободы, а теперь лишь напоминает о былом, – на минуту каждый задумался о своем, и в пустом кафе зазвенела тишина. Ее прервал Хьярти:
– Осталось решить, куда отправится каждый из вас, – я, Аск и Вигман Адальберт переглянулись, – что скажешь, Вигман, – спросил Хьярти, – я был бы рад, если ты полетишь в «Колыбель мира». Они разрушили наш Священный город, мы отплатим им сполна, уничтожив их детище, – но принц не спешил отвечать.
 
Глава 9. Колыбель мира

Из дневника Аска
– Куда я отправлюсь? – переспросил я, немного растеряно глядя на Хьярти.
– Что с вами, – удивлялся тот, – откуда эта нерешительность? – он посмотрел на Сольвейг, – уверен, что ты-то точно знаешь, не правда ли? – она улыбнулась и ответила:
– Правда, – Хьярти самодовольно усмехнулся, залпом опустошил бокал и сказал:
– Ну, а вам двоим нужно определиться до вечера. Я должен сообщить о вашем решении капитану Асбьерну. Первая армия отправляется уже завтра утром. Вторая – вечером того же дня, – на этом он встал из-за стола и, попрощавшись, вышел из кафе.
– Ты полетишь искать Игг Манне? – спросил я Сольвейг. Она кивнула в ответ.
– Уверена, что найду его в штабе на Фео, – в глазах ее читались обреченность и смирение. Я поймал ее холодный взгляд, такой же опустошенный, как стакан Хьярти, будто бы кто-то выпил весь ее интерес к жизни не оставив ни капли. То, к чему она стремилась все эти годы было близко, как никогда. Но теперь мне казалось, что даже это не рождало блеск в ее глазах.
– Что ты будешь делать, когда найдешь его? – спросил я, а она ответила каким-то странным взглядом. Неужели она собирается убить его? Благородная месть за разрушенный рай?
– Я полечу с тобой, – вдруг сказал Вигман Адальберт. Сольвейг перевела потеплевший взгляд на него. В молчании можно услышать больше, чем в словах. Здесь мне довелось увидеть это воочию.
– Полагаю, – медленно начала Сольвейг, – ты знал об этом уже тогда, когда Хьярти звал тебя с собой в Первую армию? – Вигман Адальберт улыбнулся, не поднимая глаз и сказал:
– Не хотел расстраивать его в такой торжественный момент.
Мы ушли из кафе и просто бродили по городу. Тишина поглотила нас. Каждый думал о своем. Это был наш последний день. Завтрашний день настанет, и все закончится. Невозможно предсказать, что ждет нас. Все ли из нас встретят рассвет послезавтра?
Когда мы вернулись к штабу Сольвейг сказала, что хочет со мной поговорить. Мы вдвоем снова побрели по пустым улицам. Дойдя до моего дома, она остановилась.
– Я хочу, чтобы ты остался здесь, – не ожидая такого разговора, я удивленно посмотрел на нее. Сольвейг же, не дожидаясь моего ответа, продолжила, – мы знаем, что скоро планета Йера будет разрушена, что ты не сможешь остаться здесь навсегда, но я хочу, чтобы ты был здесь до послезавтра. До того момента, когда все решится, – я сел на узкие ступени крыльца и молча смотрел на нее. На мгновение она о чем-то задумалась, но потом вновь устремила на меня свой взгляд, полный терзающих ее душу противоречий, – я помню, как забрала тебя отсюда, но теперь не знаю, правильно ли это было.
– По-другому и быть не могло, – ответил я, – я так много нашел и так много потерял, – она села рядом со мной на ступени моего дома, – это моя жизнь. Судьба явилась ко мне в твоем лице, и я сам сделал шаг ей навстречу. Ни на мгновение я не пожалел об этом и, даже если сегодня мой последний день, я благодарен тебе за все, – все это время она смотрела на меня не отрывая глаз, и я увидел то, что уже и не рассчитывал. Молочно-голубое сияние теплилось в ее глазах, придавая ослепительный блеск слезам, что бежали по ее щекам. Я почувствовал тепло в своих руках – это были ее руки. Мы поднялись на крышу такого родного мне дома и сели на самом краю. Казалось, все небо озаряло сияние, исходившее от нас. Я смотрел куда-то вдаль так же, как всегда смотрела Сольвейг. Я, наконец, понял, что она могла увидеть в ледяной тьме космоса, часами вглядываясь в бесконечность. Я видел то же, что видела она. Я видел нас, родителей, всех, кто был мне дорог и кому был дорог я. И не было границ между нами, не было жизней и оболочек. Мы знали друг друга тысячу лет, мы любили друг друга всегда, и эта любовь не кончилась, когда закончилась жизнь.

Глава 10. Потомок жрецов

Из дневника Сольвейг
12 февраля 2774 года
Настал новый день. Никогда прежде я не задумывалась, как неповторимо прекрасен каждый рассвет. Возможно, в душе поселилось смирение, что он последний и это придавало ему особенную непостижимую красоту, а возможно то, что мы встретили его вместе с Вигманом Адальбертом делало его таким.  Каждый ли рассвет так же трогает твое сердце, когда рядом тот, кого ты любишь. Хотели бы мы узнать это завтра, если оно наступит для нас. Мы смотрели друг другу в глаза и видели там целый мир, и этот рассвет теперь останется в том, нашем мире.
Как одно мгновение пролетел день. Я очнулась от мыслей уже у трапа корабля, Вигман Адальберт протягивал мне руку, все вокруг суетились, но я видела только его глаза. Они вели меня, были моим солнцем, сияющим в бесконечной ночи мира. Как смогу я жить, если оно однажды потухнет?
– Какие новости из «Колыбели мира»? – слышались разговоры вокруг. Но еще ничего не было известно. Полет прошел так же незаметно, как и день. Когда мы приземлились, была глубокая ночь. Планета Фео мерцала огнями, типичными для всех мегаполисов. Что делало его особенным? Для меня это была конечная точка моего пути. Здесь я должна найти того, кто виноват в гибели моих родителей. Что я сделаю, когда найду его? Не знаю. Попытается ли он убить меня? Несомненно. Довольна ли я тем, чего удалось достичь в борьбе с системой «Единого Ока»? Вполне. Никогда со времен войны не были мы настолько близки к кому, чтобы обрести свободу. На этом долгом пути именно свобода федераций от гнета «ЕО» стало моей главной целью. Игг Манне и моя собственная жизнь отошли на второй план, и теперь я не знала, что с этим делать. Возможно это будет логическим завершением моего пути, что начался когда-то давно планете Зиу по ту сторону Великого Солнца.
– Вперед! – услышали мы громогласную команду капитана Асбьерна и волной хлынули в здание центрального штаба «Единого Ока». Мы бежали по бесконечным коридорам, вокруг слышались выстрелы и крики. Многие не смогли пробиться выше первого этажа, кого-то уже не было с нами. Но Вигман Адальберт все это время был за моей спиной, не отступая ни на шаг. На одном из верхних этажей мы нашли центральную переговорную. Что-то остановило меня у ее дверей.
– Он там, – сказала я Вигману Адальберту. Принц крепко обнял меня, поцеловав дрожащие губы. Был ли его поцелуй когда-то более прекрасен? Нет. Так же, как и сегодняшний рассвет. Он ознаменовал слияние наших сердец, предрекая нам целую жизнь провести в объятьях друг друга, но… Мы знали, что вряд ли судьба будет столь великодушна. То, что мы встретились, то время, что было отведено нам, наши общие цели и мечты и то, что мы вместе до конца – все это ее щедрые подарки. Этот поцелуй был достойным завершением нашего пути. Я смотрела на дверь и понимала, что открыв ее, я вряд ли смогу вернуться. Наши глаза снова встретились. Принц был спокоен, будто нам ничего не угрожало. Может быть он уже смирился.
– Прощай, потомок Жрецов, – сказала я тихо.
– Прощай, Сольвейг.

13 февраля 2774 года
Я открыла дверь. Игг Манне ждал меня. Вдруг за спиной раздался выстрел, мое сердце остановилось, кто-то упал. Я оглянулась и увидела, что Вигман Адальберт лежит на полу. Дверь тут же захлопнулась. Это был конец. Где-то внутри меня будто произошел взрыв, уши заложило, в глазах на мгновение все стало белым. Оглушающая Тишина.
– Сольвейг Эстер де Бальдр, – прочитала я по губам человека, стоявшего в нескольких шагах от меня. «Наконец, я увижу его лицо, смогу заглянуть в его глаза», – промелькнуло у меня в голове. Но я не увидела их. На бледном вытянутом лице в кривой ухмылке сжались сухие губы, над ними тонкий острый нос, а выше – ничего. Пустота.
– Кто ты? – с трудом проговорила я.
– Тот, кого ты ищешь. Разве не меня ты искала столько лет, Сольвейг? – я молча смотрела на него. Вдруг я почувствовала, как что-то изменилось во мне. Неописуемо четким стало все вокруг. Мои чувства были обострены до предела, никогда прежде я не была столь сконцентрирована. Никаких страхов, никаких мыслей, никаких эмоций. Игг Манне не стал дожидаться моего ответа и снова задал вопрос, – мне интересно, как ты представляла нашу встречу? Наверняка ты прокручивала ее в своей голове тысячи и тысячи раз. Я прав? – добавил он, повысив голос, от чего он стал тоньше, но затем, будто смягчившись, спросил, – все-таки мне интересно, что ты собиралась со мной сделать?
– Я рассчитывала, что смогу заглянуть в твои глаза, – ответила я. Ухмылка на его губах дрогнула, – мне казалось, тогда я смогу понять причины твоих поступков, увидеть твою душу.
– Только вы, люди, живете с душой нараспашку! – вскрикнул он, сделав шаг вперед, и голос его стал еще выше, чем прежде, слышались в нем насмешка и упрек, – я думаю, ты лукавишь, – продолжил он уже другим голосом, – неужели тебе не хотелось меня убить? Неужели не мечтала ты об этом все эти годы? Вспомни, Сольвейг, через что ты прошла на пути ко мне.
– Я прекрасно все помню, – ответила я, – и безгранично благодарна тебе, – услышав это, Игг Манне сделал шаг назад, от его усмешки не осталось и следа, а лицо сжалось в напряженной гримасе. Он хотел было что-то сказать, но я продолжила, – ведь это благодаря тебе я начала свой путь. Ты прав, я искала тебя, но нашла то, о чем и мечтать не могла. Я стала той, кто стоит сейчас перед тобой.
– Все ложь, – прошипел он сквозь зубы.
– Главное, что я нашла – это я сама.
– Ты бредишь! – засмеялся он неискренним смехом, – отчаяние и страх затмили твою голову, ты сама не понимаешь, что говоришь! – он снова сделал шаг вперед и сказал, – а как же твой принц? Его больше нет. И знаешь, что интересно? Это ты привела его на смерть. Ты знала, что он умрет. Ты в этом виновна, Ты его убила! – произнося эти слова, он уже было занес ногу, что сделать еще один шаг вперед, но услышав мой ответ, замер.
– Он никогда не умрет. Он живет во мне, в моем сердце, в моей душе.
– Довольно! – закричал он, и голос его стал настолько тонким, что походил на истошный визг, он наставил на меня пистолет времен войны, – сейчас ты умрешь, вы оба умрете!
– Ты не сможешь меня убить, – ответила я и сделала шаг к нему навстречу, – есть сердца, в которых мне отведено место.
– Замолчи, замолчи! – шипел он. Вдруг на экране, висевшем за его спиной, появилась госпожа Анаконда.
– Игг Манне, лаборатория «Океан Спокойствия» захвачена, – на этом связь оборвалась.
– Нет! – закричал он, оглушительным голосом. Я смотрела на него, а он на меня своим нечеловеческим взглядом. Его рука дрогнула, раздался выстрел.

Глава 11. Тайна Бога

Из дневника Аска
14 февраля 2774 года
Благородно ли это – посвятить жизнь кому-то?  Наверное, да. Но благородно ли это по отношению к самому себе? Все твое существо обращено к другому. Ты уже не принадлежишь себе. И порой тебе кажется, что все идет своим чередом, и тот, кто рядом поступает так же, как ты, но… Но однажды ты получаешь резкий удар под дых, в глазах все плывет, тяжело дышать, сердце в груди сжимается, принося невыносимую боль. Эту боль ты ощущаешь и физически и эмоционально. А ударом этим является осознание того, что человек, которому ты посвятил себя, отдал все свое время его делам, его интересам и его образу жизни не ценит этого. В какой-то момент он стал считать это само собой разумеющимся, не замечая твоего подвига, и недоумевающе смотрит на твои слезы, если еще способен заметить хоть их. Почему я называю это подвигом? Потому что стоит только на минуту вдуматься, как становится все ясно. Многие ли готовы отказаться от своих амбиций и целей ради кого-то? А изменить свое мировоззрение и образ жизни решатся без преувеличения лишь единицы. Что же может подтолкнуть человека к таким действиям? Только любовь, безграничная, вечная. Но достоин ли ее тот, кто ей обогрет? Ведь вряд ли он любит тебя так же, если способен забыть о том, какую жертву ты приносишь изо дня в день отрекаясь от своих мечтаний, своих целей, своих талантов. Тяжело описать ту пустоту, что обрушивается на тебя, когда ты осознаешь, что произошло. Но человеческая природа такова, что эту пустоту мы стремимся заполнить. Каждый сам находит способ, приемлемый для него. Будет ли он в большей или меньшей степени действенный – не так уж важно. Отголоски сказанных  и несказанных, услышанных и прочитанных в глазах слов глухим эхом будут разбивать твое сердце снова и снова, не давая заснуть.
Так правильно ли поступают те, кто посвящают кому-то свою жизнь? Ведь такой любви достоин лишь тот, кто сам так же любит.
Но не стоит осуждать тех, кто любит нас не так, как мы. Виноваты мы сами в том, что чувства наши слишком сильны. И всегда нам будет казаться, что любят нас недостаточно. Ведь немногие на самом деле не готовы принять такую любовь, но ждут ее все без исключения, не понимая, какую ответственность это за собой несет. Не только сердце этого человека начинает биться в такт с твоим, но и вся его судьба внемлет тебе.   
Еще много подобных мыслей проносилось в моей голове, когда я покидал Месяц. Теперь я летел на планету Зиу. Я разумеется не остался на планете Йера, как просила меня Сольвейг, а присоединился к первой армии. Я мечтал поскорее увидеть Сольвейг и Вигмана Адальберта. Хьярти не полетел со мной, а остался на Месяце. Ему предстояла большая работа. Я бы никогда не хотел вспоминать то, что мне пришлось там увидеть. Ему же предстояло окунуться в это с головой. В последний момент Хьярти принял решение не уничтожать лабораторию «Океан Спокойствия», а только захватить ее. Первая армия не встретила сопротивления, а к тому моменту, когда с планеты Фео был отдан приказ о мобилизации сил, здание лаборатории уже полностью контролировалось нами. А это значило то, что мы управляли всей планетой, вооружением и охранной системой. Первые корабли «ЕО», прилетевшие с границы федерации Зиу лишь через несколько часов, получили информацию о более чем трех сотнях заложников, включая госпожу Анаконду, и не решились даже открыть огонь. Лаборатория стала неприступной крепостью. Второй армии повезло меньше. Я слышал, что они потеряли более двух третей своих людей.
Зиу – родная планета Сольвейг. Я с воодушевленным беспокойством ждал приземления. Сойдя с корабля, я взглянул на небо. Было утро, ясное, тихое. Меня наполняла уверенность, что к вечеру я увижу своих друзей. А потому со спокойной душой расположившись в небольшом отеле, я отправился осматривать Мегаполис. Он был непохож на те, что в секторах. Даже воздух здесь был как будто легче, слаще.
Настал вечер, затем ночь и утро, но от Сольвейг и Вигмана Адальберта не было никаких вестей. И даже сладкий воздух не помогал мне надышаться.
24 февраля 2774 года
Прошло десять дней, когда со мной связался Хьярти. Это был сухой разговор. Скорее даже монолог. «Сольвейг и Вигман Адальберт пропали. Невозможно сказать живы ли они. Вероятнее всего нет. Есть свидетели, которые слышали выстрелы на этаже, где их в последний раз видели. Найти тела не представляется возможным, так как в здании штаба произошел взрыв. Что касается твоей планеты… Операция «Эрн» была уже в необратимой стадии, пару часов назад мы узнали, что Йера раскололась на несколько частей.»
Тишина. Я не слышал ни своих мыслей, ни дыхания, даже сердце будто больше не билось.

1 марта 2774 года
Я пролежал в номере гостиницы около недели. Не мог прийти в себя, не мог поверить в то, что случилось. «Почему я не полетел с ними?» – это был первый вопрос, который возник в моем сердце, снова вернув его к жизни. Но эта жизнь стала для меня проклятием. Невозможно было простить себе, что я не примкнул ко Второй армии. Я не знал, что мне делать, куда лететь, что искать.

9 марта 2774 года
Несколько дней я вспоминал все, что было связанно с ней. И воспоминания привели меня к истоку – к тому, что же с подвигло тогда  Сольвейг покинуть свой дом. Она искала неутомимо, самозабвенно. Искала тогда, когда казалось весь мир рухнул, и не осталось ничего. Она искала правду. И тогда я понял, что теперь пришло мое время ее отыскать. Но с чего начать?

11 марта 2774 года
Только через пару дней я осознал ответ на этот вопрос. Теперь он казался мне совершенно очевидным, и я даже расстроился, что не понял этого раньше, потеряв драгоценное время. Я ведь находился на родине Сольвейг, а значит, мог вернуться к ее истокам – найти ее дом.

6 мая 2774 года
Наконец то я нашел его. Немало времени потребовалось, чтобы поднять архивы, обойти десяток кабинетов и инстанций. Встав со скамейки, что стояла прямо на обрыве, я обратил внимание дерево, что росло рядом. Это был ясень. Столько лет она провела рядом с ним. Я прикоснулся к дереву, стараясь подарить частичку своего тепла. Такой же ясень я посадил еще будучи на планете Йера, а теперь он растет в Священном лесу. Я чувствовал Сольвейг в каждом дуновении теплого соленого ветра, в каждом всплеске волн могучего океана.
– Подумать только, я нахожусь там, где все началось, – промелькнула мысль и тут же исчезла. Я толкнул дверь. К моему удивлению, она была не заперта. Войдя внутрь, я подумал, что наверное ошибся домом. Он выглядел так, будто здесь все это время кто-то жил. Мебель чиста от пыли, воздух свежий, будто дом проветривали и лишь пару минут назад закрыли окно. В зале стоял белый камин. Подойдя ближе, я увидел на стене над ним древо с именами. Все это были ее предки. Я нашел имена ее родителей – Гарди Северин де Бальдр и Леттиция Санна де Бальдр. Там же была и она – Сольвейг Эстер де Бальдр. Тут мой взгляд упал на небольшой круглый стол и одиноко стоявший резной стул. Сев, я взял кожаную тетрадь, что лежала на нем. Обложка была пуста. Я медленно открыл тетрадь, будто боясь увидеть то, что внутри. Какое-то странное чувство охватило меня, мешая дышать. Это оказался дневник.
«Запись от 24 декабря 2763 года. Завтра мой день рождения, а значит родители прилетят, и мы проведем несколько дней вместе. Я с нетерпением ждала этого последние несколько месяцев. В последнее время у них очень много работы». Далее запись корявым почерком, явно писалась наспех, на странице несколько высохших капель. Она плакала, когда это писала. «Запись от 25 декабря 2763 года. Сегодня я получила письмо от «ЕО». В нем сказано, что моих родителей больше нет». Несколько следующих страниц были вырваны. «Запись от 6 апреля 2764 года. Сегодня я покину планету Зиу, покину свой дом. Я не могу здесь находиться. Мне необходимо выяснить, что произошло». Прошло десять лет с тех пор, как она сделала эту запись. Снова тысячи воспоминаний наполнили мою душу. Я перевернул страницу и замер, не поверив своим глазам. Все мысли в мгновение исчезли. Суетливый взгляд въелся в запись. «5 мая 2774 года. Я снова дома». Я вскочил со стула так резко, что он с грохотом рухнул на пол. Неужели Сольвейг жива?!


Рецензии