Глава 3. Рассказ Хазравата

               
               
   И снова, с раннего утра – были они в пути. И совсем под вечер, в сумерках, их караван всё же успел прибыть в Азрон. Там Орм и Хазрават остановились со своим скарбом на постоялом дворе. И остались в городе, когда караван уже покинул его и пошёл дальше. А днём позже, ранним утром, они выехали на тот же тракт, будто вдогонку за караваном, и проследили, чтобы за ними не последовали соглядатаи. Потом, стороной, по степи, обогнув город, они чуток вернулись назад, перешли по старому, но всё же крепкому деревянному мосту на другую сторону реки, подались в сторону ближайшей деревни - но потом отклонились от ведущей туда дороги, свернули пастушьими тропами,  и вскоре отыскали старую, уже поросшую бурьяном, безымянную дорогу.

    Следуя по ней, некоторое время спустя они очутились в местности, даже на вид совершенно дикой, и давно полностью безлюдной. Ничто не указывало здесь даже на следы хоть малейшего пребывания людей, и будто кожей ощущалась атмосфера совершенно непуганого царства животных и растительного мира. Старик Хазрават по-прежнему ехал здесь на телеге, в которую были впряжены два ослика. Но Орм больше не трясся вместе с ним под видом деревенского парня, в то время как  рядом следовали две отличные верховые лошади. Он сбросил с них наведёнку и теперь с удовольствием ехал верхом, на отлично выезженном коне, уже немало дорог исколесившем с ним вместе. А рядом то бежал, то шёл и конь Арэна, которого он тоже забрал с собой. Гнедой теперь тосковал по хозяину, а Орм разделял его чувства, и чтобы временами размять животину, седлал и его, и пускался на нём по степи галопом. Сам маг здесь, в безлюдных местах, уже совершенно не таился, и тоже принял свой привычный облик, поскольку решил, что вряд ли кто из людей встретится им здесь, на этом старом, заброшенном тракте.

    Но вот, бывшее высокое разнотравье степи, по обе стороны от заросшей травами и некогда мощёной дороги, сменилось холмистыми землями с негустыми лесными массивами меж лугов, с высокими крепкими дубами, растущими в одиночку или небольшими группками. Далее, леса становились всё кучнее и гуще, и вот по ночам здесь ухали совы, а с кустов совсем неожиданно вспархивали многочисленные птицы. Попадалась и крупная живность, и звери совсем не боялись людей, спеша миновать дорогу или проходя стороной. При этом, ни волки, ни медведи не пытались напасть, даже при совершенно снятой охранной магии.

   Когда путники остановились уже в совершенно глухих, лесистых местах на ночлег и развели небольшой костёр, Орм сказал Хазравату:

   - Вроде бы, пока и нет здесь, на этой дороге, ничего страшного. Зверья много всякого, да тропы нехоженые… Я ожидал худшего. Ну, и чем опасна бывает для путников эта дорога? И что нам грозит, если мы всё же не минуем Лэттании?  Ты всё же хоть что-нибудь знаешь о ней?

  - Я, как ты наверное понял, сам никогда не ходил и не проезжал здесь, по этой дороге. Но при этом, кое-что знаю об этих местах понаслышке, причём от человека, которому точно можно верить: от моего друга Йормия, того самого старика, которого ты не так давно встретил в своих путешествиях. Это именно его, хотя и совсем  в иные времена, как-то раз заносило в эти края. Побывал он и в самой Лэттании… И вышел оттуда живым.

  - Йормий? И как он сюда попал? И когда он здесь путешествовал?

   - Давно. В те времена он был ещё мальчишкой. Именно Йормий и поведал  мне о своих приключениях, которые происходили близ этих мест: конечно, тоже очень давно он мне и рассказал свою, довольно странную, историю. Но я довольно хорошо её запомнил.

  - Ты – маг какого пути, Хазрават? – внезапно спросил Орм.

  - Сложно сказать,- замялся горшечник. – Я – маг довольно слабый. Потому, в детстве, быть может, не чётко определили мою тропу… И мой путь – Сабли и Кинжала – в преклонном возрасте вдруг сменился на путь Трилистника и Книги. Поскольку, черта таких, как я - наблюдательность, получение знаний, так сказать, отовсюду: не только из книг, но по знакам, из гаданий и снов… И неизменно хорошая память.

   - Вот по ней-то я тебя и вычислил, - усмехнулся довольный Орм. – А Йормий упоминал, что твой путь – Сабли и Кинжала. Однако, не прибедняйся…Не прост ты, горшечник Хазрават… Ведь ты не забыл и мудрость прежнего пути?

   - Нет, не забыл. И некоторые тайны, что были на нём мне раскрыты, до сих пор ведаю.

   - Тогда ты, должно быть, редкой мудрости маг, перед которым раскрылись целых две магические дороги. Не часто нам, магам, выпадает такая судьба…Однако, ты расскажешь мне историю Йормия? – спросил Орм, меняя тему, заметив смущение старика.

  - Расскажу её примерно так, как сам слышал. С чужих уст –  не от первого лица, тяжелее будет тебе воспринимать, и всё же…Лучше, чем ничего.

  Итак, Йормий родился в Хиндустане. Но его похитили торговцы рабами, когда он играл с ребятишками на улицах родного города. Ребята постарше разбежались, а он  не успел никуда удрать, к тому же подвернул ногу, когда на детей незнакомцы устроили облаву. Будущих рабов, пленников, эти негодяи, следуя тайными тропами уже в Аморее, далее  перевозили вниз по течению реки Тулинны, а потом - волоком тянули до Азры, по которой сплавлялись до Троста, а там - выходили в море и заходили в Либертину. Берега реки Азры, вплоть до Азрона - места глухие и неприютные, и путь контрабандистов здесь на ней не отследить, что торговцам рабами было на руку.

Они брали в рабство  пойманных мальчишек, похищенных женщин и даже взрослых мужчин. Суда плыли в Либертину, где предстоял торг живым товаром. Нынешние пираты, можно сказать, добрые и чувствительные парни. По сравнению с тем кромешным ужасом, что царил тогда в Либертине, сейчас нравы там стали гораздо лучше. Тогда пираты на берегу постоянно пьянствовали, вели разгульный образ жизни и устраивали поножовщину. Их главари сменялись примерно раз в полгода. Да, нравы там были жуткие...

  Известно, что в водах Азры водится немало водяных драконов, и на ночь людям приходится не только уходить с судна на берег, но и вытаскивать на сушу лодки и ладьи.

  В тот раз, работорговцы устроили заплыв на небольших, но многочисленных гребных судах. Им приходилось на ночь расковывать рабам ноги и уводить их на берег, связывая верёвками только  руки. Взрослые рабы гребли днём, их сажали на вёсла. И потому, на берегу они падали от усталости и сразу засыпали. Но вот женщины и дети чувствовали себя не такими усталыми. Йормий был ещё мальцом, и не сидел на вёслах. А ночью ему удалось распутать верёвки и бежать.

  Он убежал прочь, удалился от реки и оказался в обветренных скалах с многочисленными пещерами, гротами и арками. Никогда раньше Йормий не бывал в Аморее - и понятия не имел, где теперь находится. И не знал он, конечно, и того, что, по легендам и слухам, все, кто попадает на этот берег Азры и уклоняется слишком далеко от реки - никогда не возвращается обратно, и тем более, попадающим сюда точно не стоит входить здесь в города и поселения, а нужно держаться от них подальше... Потому, что ни одно из них не принадлежит людям. Сбежавший мальчик, наоборот, искал здесь дорогу в местные поселения, чтобы найти там кров и пищу.

  - И он…Сам пришёл в Лэттанию?

  - Да. Вначале он, когда сбежал, просто забрался в одну из пещер, и там выспался. А потом пошёл в направлении, обратном течению реки, передвижению лодок и работорговцев. Мальчик был голоден и очень устал. И потому, он сперва очень обрадовался, когда увидел селение, хотя оно и показалось ему весьма странным. Это были вырезанные из скалы, на огромной высоте, подобия птичьих гнёзд. И лестницы без перил между странными, ни на что не похожими сооружениями. А ещё, внизу, на земле, на окраине этого странного поселения, были куполообразные глиняные строения без окон и дверей: внизу,  на земле, они не имели ни единого входа. Йормий влез на один из таких огромных шаров. И там, наверху, обнаружил вход. Это была круглая дыра, прикрытая крышкой, как колодец. Мальчик влез внутрь - и попал как бы на верхний этаж. Но помещение показалось ему покинутым, не жилым, поскольку своим появлением он сразу же вспугнул стайку летучих мышей, которые стали хлопать крыльями и летать вокруг него с такими криками, что Йормий поспешил убраться оттуда прочь.

  Потом он шёл, углубляясь всё дальше и дальше в Лэттанию, в поисках людей. И всё более удивлялся почти волшебному краю непуганых животных и птиц, которые, казалось, совсем не знали человека, поскольку абсолютно его не боялись. Снова вокруг пошли леса, светлые, лиственные. Постоянно встречались ручьи и реки с прозрачной, прохладной водой. Воздух стал необычайно чистым, и приятный аромат, приносимый ветром, кружил голову.  Йормию стало удивительно весело, и он с изумлением взирал вокруг.

  Единственное, ему очень хотелось есть: так, что сводило спазмами желудок. Работорговцы кормили редко, невкусной жидкой кашей, а теперь, на воздухе, голод дал себя знать особенно сильно. К сожалению, по-прежнему найти мёд, ягоды или фрукты ему не удавалось. Зато, вскоре он нашёл, и прямо на земле, в траве, птичье гнездо, разорил его, и съел все яйца. С тех пор, две птицы, с криками боли и потери, кружились над его головой. В то время как он шёл и шёл вперёд...

   Вскоре, дорога стала забирать вверх; вначале - полого, постепенно. А дальше пошли горы. За очередным поворотом, Йормий внезапно увидел в долине, под собой, огромный город. Причём, теперь даже ему стало ясно, что город вряд ли принадлежит людям: настолько он был необычен. Внизу были круглые дома со входами наверху, а другие сооружения были вырезаны в скалах, и все скалы полностью украшали фигуры, орнаменты, изображения животных и растений. В открытых взору долинах, расположенных внизу, где текли горные ручьи, росли деревья и цветы. Через ущелья, то и дело перегораживающие путь, там пролегали узкие мосты без перил. И дорога, по которой он шёл, поднималась ещё выше и круче.

   А над странным городом и скалами носились птичьи стаи, их было необычайно много. Вскоре, среди скал и пещер, мальчик увидел озеро с  кристальной  водой, окружённое удивительным лугом: цветы, которые там росли, были  необычайно крупными. Но все их венчики были закрыты. Далее пошли сады с удивительными, разнообразными фруктами,  поля с диковинными растениями, цветники и парки… И странная скальная архитектура, и окружающая природа вовсе не воевали между собою, не вытесняли друг друга, а чудным образом переплетались, и город не отвоёвывал землю у леса и лугов… Всё здесь сосуществовало в единой, невыразимой гармонии.

  Тем временем, солнце постепенно заходило за горизонт, окрашивая землю и небо в багряные и алые тона. Среди темнеющих скал он увидел, как две фигуры с неясными очертаниями вдруг взлетели в воздух. И вскоре две огромные птицы устремились прямо к нему. Йормию стало страшно. Ещё страшнее ему стало, когда он понял, что это вовсе и не птицы… Большие летучие мыши? Нет, люди…Люди с крыльями! Они опустились рядом, и сложенные крылья приняли вид и форму странных длинных кожаных плащей, которые полностью закрывали тело. Лица их были довольно-таки красивы, глаза - огромны, и светились в темноте. Но они, эти лица, выражали высшую степень гнева. Ноздри их раздувались, а взгляд прожигал Йормия насквозь.

   Вдруг, он услышал голос, идущий ниоткуда. Он звучал прямо в его голове.

  - Путник! Ты нарушил правила жизни этих заповедных мест, и причинил горе живым существам. Ты ещё дитя, и потому мы сохраним тебе жизнь, не будем тебя убивать. Но ты должен будешь служить нам в течение трёх лет: таково будет твоё наказание. А для того, чтобы ты не сбежал никуда, мы на время изменим твой облик.

   Йормий не сразу понял, за что именно его решили наказать. Только гораздо позже до него дошло, что летуны имели в виду разорённое им птичье гнездо… Да и не успел бы он оправдаться: тут же луч света, подобный молнии, вышел из руки одного из крылатых существ, и пронзил мальчика. Он упал - и подумал, что умирает.

   Очнулся Йормий посреди странного зала. В котором все стены и колонны, а также потолок – были покрыты письменами, орнаментами и фантастической цветной росписью… Из головы изображённого здесь человека мог вырастать цветок, а цветок переходить в дерево, дерево – в змею, та – в несколько змей, а они, в свою очередь - в фантастических животных, которые затем вновь вплетались в детали орнамента. Ближе к потолку застыли в барельефах огромные птицелюди и звероящеры с людскими чертами, с которыми те вели сражение… И таких же огромных размеров львы и пантеры, что тоже сражались друг с другом. А также, диковинные растения, морские раковины… И звёзды были над головой, на потолке: выполненные из золота и драгоценных камней…И чего только ещё не было на этих изображениях; и Йормий приподнялся, с удивлением их рассматривая.

  Потом он обернулся назад и увидел проём, в который сюда, как в пещеру, падали лучи восходящего солнца. Пленник устремился к выходу – но вовремя увидел, что этот проём находится на огромной высоте… Теперь под ним, стоящим на краю бездны,  был крутой склон, уходящий очень глубоко вниз, а  внизу  зияло ущелье, в глубине которого протекал бурный ручей. И везде вокруг простирались только скалы и горы, и всюду летали огромные, крылатые люди. Они теперь залетали обратно, в пещерные залы, поскольку уже начинался рассвет. А летуны, как уже догадывался Йормий, вели ночной образ жизни.

   Впоследствии он нашёл подтверждение этой, промелькнувшей тогда в сознании, догадке: да, днём крылатые люди спали. И при этом, некоторые цеплялись ногами за перекладины и висели вниз головами. А другие спали просто лёжа на животах. Но только, не приведите боги, было потревожить их сон: в гневе потревоженные летуны, не разбирая причины, вероятно, могли даже  испепелить обидчика.

  Вскоре, как ни странно, не в самый первый миг, Йормий, по-прежнему находясь в той же самой пещере, осмотрел и себя. Одежды на нем теперь не было: лишь большие, остроносые туфли. И весь он был покрыт густой коричневой шерстью. Обескураженный, он скитался среди пещерных залов. Посредине одного из них, освещаемого через входное отверстие уже довольно ярким солнцем, был водоём: маленькое чистое озерцо с прохладной водой. Посмотрев в воды этого озера, Йормий не узнал себя: то было не лицо человека, а морда обезьяны…

   Одно утешило его в этот миг: что теперешние странные хозяева обрекли его оставаться в таком облике не до конца дней своих, а лишь на три года. Однако, долгих три года…

   День за днём, он входил в ритм новой жизни, и стал привыкать к этому странному пещерному городу. Постепенно он узнал, что ночью крылатые существа, у которых он жил, летали повсюду и пили густой, сладкий нектар из огромных цветов, которые распускались на закате. Из нектара они приготовляли разные напитки и сладости, а из пыльцы – что-то похожее на хлеб и булочки с маком.

  Летуны строили внутренние перегородки, колонны и другие сооружения из чего-то мягкого, похожего на воск; возможно, это даже были смешанные с чем-то экскременты летучих мышей, что питались лишь соком и нектаром; отходы их жизнедеятельности не имели неприятного запаха. Вдобавок, конструкции из этого подобия воска вскоре застывали и делались прочными, как гранит. Летающим людям была известна письменность, у них был свой язык. А также, они могли понимать язык любых  других живых существ. Его теперешние покровители знали литьё и ковку металлов, изготовляли украшения, ткали, лепили горшки из глины, использовали для обжига огонь и отлично ориентировались и видели в темноте. На свету они могли существовать, но яркий свет был им неприятен: он резал им глаза. Грифонов они использовали в том же качестве, что люди лошадей: для перевозки, а летучие мыши были у них в роли комнатных, домашних животных.

  Магия была у них в крови, но эта магия, так же, как и разум, была отлична от человеческой.

  В то время как он жил у них, Йормий должен был днём – когда они спали, подвешенные к потолку – убирать комнаты и заниматься рукоделием. Летуны почти никогда не использовали одежду, выходя из пещер и жилищ: она очень сильно мешала бы им при полёте и вообще при движении. Но, находясь внутри залов, они покрывали себя всевозможными накидками, а также любили вязаные одеяла, застилали пол коврами и повсюду развешивали тканые узоры и вышивки. Людские руки более подходили для разного рода рукоделия, и Йормий создавал по их заказам множество красивых вещей.

  Он питался тем же, чем и его хозяева, пока жил в этом городе. То есть, нектаром цветов, чистой родниковой водой, соками, сладостями из пыльцы растений и мёда, орехами, фруктами и овощами. Эту пищу он всегда находил рано утром на небольшом столике в своей комнате.

  Однажды, в одном из дальних залов, разбирая склад непонятных вещей и вытирая с них пыль, Йормий обнаружил сундук, явно человеческого происхождения. Очень старый - и, быть может, даже древний. Среди истлевшей одежды и книг, что рассыпались у него в руках, там были украшения и зеркало. Посмотрев в него, он с удивлением обнаружил, что видит перед собой не обезьянку, а обычного мальчика с длинными волосами. Йормий был теперь одет в короткие штанишки и рубашку, которые сшил сам, и тело его было закрыто. Он спешно осмотрел, отставив прочь зеркало, свои руки и ноги, не прикрытые одеждой: но, не в зеркале, а наяву, они по-прежнему были волосатыми, как у обезьяны…

  «Это зеркало отражает внутреннюю суть»,- понял мальчик. С тех пор, он часто приходил в этот маленький зал, перебирал там людские вещи и смотрелся в то зеркало.

  Как ни странно, ровно через три года его действительно отпустили восвояси. И Йормий отправился назад, в Хиндустан, но не дошёл даже до границы с этой страной, поскольку встретил ещё в Аморее хороших людей, паломников в Дарджонг, и направился туда вместе с ними. Впоследствии, его приняли в ученики в монастыре Дарджонга, где я с ним и познакомился, придя туда для обучения чуть позже Йормия.

   Мой друг всегда говорил мне: если тебя занесёт в окрестности Лэттании, не бери с собой ни кусочка вяленого мяса или сушёной рыбы, не трогай по пути ни рыб, ни птиц, ни зверей, и питайся только ягодами и фруктами. Тогда, обитатели пещерного города тебя не тронут.

  - Почему же почти все, кто случайно попадает в эти края, или же намеренно пытаются здесь проехать – пропадают?

 - Они, так или иначе, нарушают это простое правило.

 - Так вот почему мы, по твоей указке, запаслись ещё в Тросте сушёными фруктами, сухарями, орехами и вином в дорогу, - сказал Орм. – Кажется, что наших запасов должно хватить если не до Руна, то, по крайней мере, до Саторы: всего этого у нас в избытке. Вполне достаточно для того, чтобы пройти скалы и горы и дойти до дороги на Сатору, даже если нам больше совсем не повстречаются ни ягоды, ни фрукты.

  - Да, я запаслив, есть такая слабость, - усмехнулся в бороду Хазрават. – И теперь ты знаешь, почему я взял их с собой так много. Быть может, даже больше, чем нам потребуется.

               

                *
      Подготовиться к ночлегу на этом, уже совсем заброшенном пути, по которому они следовали только вдвоём, путники решили загодя.  Телегу, набитую скарбом и покрытую сверху парусиной, оставили на окраине небольшой поляны,  под деревьями, лошадей распрягли и расседлали, освободили от упряжи своих осликов - и привязали всех животных поблизости. Для себя, навалили прямо на открытое, ровное пространство одной из здешних полянок  скошенное поблизости сено, а также  заготовили его впрок для лошадей и осликов, на случай долгого дальнейшего передвижения среди скал и обветренных гор. Спать решили прямо на свежескошенной траве, застеленной ковриками и укрываясь шерстяными одеялами.  И, поскольку где-то вблизи ночью  могли оказаться дикие звери, да и мало ли что ещё, то решили, что лучше будет спать по очереди: один - спит, другой - дежурит.

  Первым выпало сторожить Хазравату. И после того, как путники вместе немного перекусили сушёными фруктами и орехами, да погрелись за чаем и беседой у потушенного на ночь костра, он долго ещё не ложился, а сидел на небольшом коврике рядом с телегой, чуть поодаль сооружённой ими лежанки, и даже что-то тихонечко напевал себе под нос. Но и Орм, в свою очередь, долго не мог заснуть. Лёжа на свежем сене, укрытый одеялом, он вдыхал терпкий запах полыни и других трав и смотрел на деревья и необычайно крупные звёзды, проглядывающие сюда сквозь ветви, далеко простирающиеся над пространством поляны. 

   Внезапно, огромная чёрная тень закрыла часть неба, наползла тихо – и, должно быть, проследовала дальше. Это нечто даже не нарушило покой вокруг, наоборот, при появлении того, что закрыло сбой звёзды, на время смолкли даже тихие звуки ночного леса: шорохи в траве мелких зверюшек, хлопанье крыльев ночных птиц, стрекотание каких-то насекомых...  Тень тихо наползла на всё пространство над ними - но прошла мимо, снова оставив за собой яркие звёзды и чистое, тёмное ночное небо.

В миг её появления, сидящий близ лежащего под одеялом Орма  старик Хазрават прижал палец ко рту: молчок, мол. И вдруг, следом, целая стая таких же неизвестных существ довольно низко пронеслась над ними, и теперь не так уж и тихо: послышалось хлопанье множества огромных крыльев и неприятный резкий крик одного из пролетающих мимо существ. На огромных летучих мышей, а тем более на ночных птиц эти твари похожи не были. Слишком длинные шеи оканчивались птичьим клювом. Сзади волочился хвост, как у ящериц. И, похоже, кроме перепончатых крыльев у них было ещё четыре лапы.  Наконец, сразу несколько из них гадостно заорали, видимо, переговариваясь таким образом между собой, и даже издали звуки, похожие на шипение. 

  Немного погодя, не заметив ни людей, ни лошадей под деревьями, ночная стая скрылась из виду.

  - Это варганы? - спросил Орм.

  - Да. Это они. И похоже, что теперь они двинулись на Сатору: зачем-то описали здесь разворот - и, поначалу летя с северо-востока, теперь резко повернули, почти над нами, на северо-запад. Не знаю уж, что им там надо… А по дороге, могут чуть свернуть и всполошить и всю Лэттанию, если захотят. Хорошо ещё, что эти твари нас не заметили.

  - Не к добру это. Что-то затевается. Должно быть, что-то разведать, или сотворить какое злое дело в Саторе полетели, - отозвался Орм. - И кто-то их перенаправил. Управляя на расстоянии...

  - В следующий раз, когда остановимся на ночлег, если уже там кончится лес и пойдут горы и скалы, нам нужно будет спрятать, скрыть телегу, да и самим, вместе с лошадьми, лучше всего заночевать где-нибудь в пещере, на всякий случай, - сказал Хазрават. - Вполне вероятно, что мы ещё встретимся с этими ночными тварями.

  Наутро  они снова двинулись в путь. Орм - верхом, старик горшечник – в телеге. Солнце было уже почти осеннее, нежаркое; синее пронзительное небо; широколиственный лес на холмах, с его многочисленными полянками и перемежающийся лугами с высокими травами, постепенно сменялся поначалу невысокими ещё горами, с их живописными скалами, ущельями и ручьями в низинах. А старая дорога здесь стала ещё более запущенной: остатки мостовой, порой её всё же обозначающие, в предгорьях закончились, перейдя в каменистую грунтовку, которая была здесь не столько заросшей, сколько местами заваленной камнепадом. К счастью, те многочисленные насыпи всё же пока было можно и объехать где-то по обочине.
На одном из привалов на отдых, Орм сказал:

- Тут, кажется, где-то совсем рядом протекает ручей: слышен его шум. Я пойду и наберу нам немного воды. А то, её запасы понемногу кончаются.
 Он прихватил с собой и флягу, и бурдюк.

   Вода в оказавшейся неподалёку небольшой горной речушке была кристально чистая, сладкая на вкус, и очень холодная. Орм вошёл в воду по колено и вначале напился, потом сполоснул лицо… И вздрогнул от неожиданности. Скрываясь от него за ветками кустов, застыв на полусогнутых у воды, ниже по течению стоял человек. Полный, лысоватый, с нестриженными вихрами вокруг этой своей лысины, торчащими во все стороны… Этот человек замер, и теперь настороженно наблюдал за Ормом, пока тот не повернулся в его сторону и не заметил незнакомца.

   «Да это же…Мой дружбан – Фиш, - подумал Орм. – А он-то откуда здесь взялся?»

   На миг, оба встретились глазами, и вроде были сильно поражены такой неожиданной встречей с кем-либо, в столь безлюдном месте.

   Но затем, обнаруженный Фиш мгновенно развернулся и припустил бегом, прямо по воде: берег, кроме небольшого пространства подходящей туда звериной тропы, там обступали заросли и колючие кусты. Плюх-плюх-плюх… Засверкали голые пятки  и неприкрытые щиколотки ног: Фиш подкатал штаны, а обувь держал в руке.

   «Видать, не слишком Фиш доверяет людям: так задать стрекача от совсем незнакомого ему человека», - про себя, усмехнулся Орм. Действительно, незнакомого: Фиш знал его только в роли Ормидона, и никогда не встречал Орма в его собственном обличии.

   Когда Орм вернулся к повозке, он рассказал о Фише старику Хазравату.

   - Видать, молодчик совсем в бега ударился… Маячок от Отцов Крона, вроде бы, на нём? Помнится, ты говорил, что он даже колдуна Озрэда с себя снять его просил... Значит, шибко домогаются они до этого бедолаги своим вниманием. Недаром он сюда сунулся, не просто так, погулять. За кем бы ни было - вот сюда они точно, даже при большой надобности, ни за что не пойдут. Но, если он и сам не знает, как вести себя в этих краях, и начнёт, к примеру, ловить здесь рыбу, или же есть птичьи яйца – ему смерть…

    - Возможно, что он наслышан от пиратов старых легенд. А они - ребята бывалые. Знают всю подлунную Таэру, - заметил Орм. –Может быть, кто из них предупредил Фиша о том, чего здесь делать нельзя. Хотя... Скорее всего, именно мелкую рыбёшку он там и пытался ловить, в той речке.

   Ещё через сутки, заночевав в небольшой пещере, они отправились в дальнейший путь, встав ещё по темноте, как только начало синеть небо. А уже на рассвете... неожиданно увидели перед собой Лэтанию. Дорога вела их всё выше и выше, вверх по склону горы, здесь уже довольно высокой. И как только они забрались на вершину, с другой её стороны им открылся сказочный город под облаками, средь высоких скал. С той стороны, гора уходила вниз, в ущелье, высокой каменной стеной - и там, внизу, открывались другие ущелья и скалы, и дома, чьи входы были издали  похожи на ласточкины гнёзда, но только с колоннами, скульптурами и странными письменами, и тонкие мосты без перил соединяли противоположные скалы и вертикальные стены, уходящие вниз. Между двух скал, в низине, был ещё проход с аркой, лучше всего видимый отсюда. С обоих сторон его украшали каменные статуи: будто бы, люди… В длинных плащах. Они стояли на спинах вздыбленных грифонов, которые были ими обузданы, и в руках эти люди держали поводья.

   Далее, дорога повела их вбок, на спуск, и почти по краю пропасти - но при этом она была достаточно пологой, а вскоре стала и совсем безопасной, сворачивая в сторону и спускаясь всё ниже и ниже. У подножия горы она свернула совсем в низину, там прошла по ущелью и приблизилась к той самой арке, которую они приметили ещё задолго, сверху. Теперь стало наглядно, что те каменные статуи, что украшали собой арку по обе её стороны, были огромны, величественны и грандиозны.
Но даже, подойдя поближе и в упор рассматривая одну из статуй, Орм не мог бы точно сказать про этих каменных всадников: что это, плащ на них - или складки кожистых крыльев, которые полностью прикрывают и охватывают и руки, и тело. Но их глаза... Они уж точно были с вертикальными, не человеческими зрачками.

   - Говорят, что эти существа – единополые. И яйцекладущие. И они лишь внешне похожи на людей.  Но, совсем иные, - тихо сообщил старик Хазрават.

  - Итак, внезапно и резко, мы оказались уже на их территории… Тогда, надо бы воздать почести богине иных, Альтамее… А что она любит? - спросил Орм, который давно спешился и по дорогам в горах шёл рядом с телегой.

   - Богиня любит, если почитающий её украшает себя гирляндами цветов, а на ночь кладёт себе на лоб её камень - гранат. Тогда она, если благосклонна, приходит в его сон и сообщает о том, чего нужно остерегаться и как себя вести среди иных.

   - Поздновато я об этом спросил… А ты - сообщил мне об этом. Всё это надо было проделать ещё вчера.

   - Я считал, что минет нас чаша сия... Что стороной пройдём от Лэттании... Впрочем, уже светло. А все иные при свете дня уже спят, и потому, мы не встретимся здесь с ними раньше ночи.

   - Тогда…Пожалуй, я попробую заснуть на привале, среди дня, и увидеть во сне Альтамею, - сказал Орм. – Впрочем, может, нам ещё не поздно покинуть город иных и обойти его стороной?

   - Думаю, поздно… Уже поздно. Если мы к нему уже вышли, то его жители будут точно знать, что мы были здесь. Они очень чуткие. А если мы были здесь - и развернулись, то мало ли что они о нас подумают. Решат, что мы их испугались или задумали что-то дурное, к примеру. Или - что мы их не уважаем. Нет, теперь уж лучше идти и дальше, куда идём. Прямо по этой дороге. Которая, как оказалось, проходит как раз через их владения...

   Тем временем, дорога снова уводила их всё выше и выше, поднимаясь серпантином по краю высокой скалы и далее проходя по перешейку над пропастью. К тому же, попытка встретиться во сне с Альтамеей, для получения от неё знаний, как именно следует подготовиться к встрече с иными, им явно уже не потребовалась. Поскольку, обитатели Лэттании  встретились им гораздо раньше, чем путники на то рассчитывали. Выйдя из-за поворота дороги, что вела по краю скалы, за перешейком между горами они снова увидели ещё один огромный город – или, даже города в последующих горах. И долину где-то внизу, далеко под собою.

   Там, впереди, располагались многочисленные проходы, чем ближе, тем всё более определимые очертаниями как рукотворные входы в пещерные храмы, в парадные залы и в жилые дома иных, оформленные скульптурами, барельефами и резьбой по камню; чуть ниже - шли мосты между отдельными населёнными горами и скалами, с их огромными скульптурными оформлениями по краям, у оснований, а в самом низу, на дне долины, находились огромные куполообразные башни со входами в них на самом вверху, а ещё и статуи, и рощи из плодовых деревьев, цветники и виноградники.

 Когда-то - и, быть может, совсем недавно - здесь, вероятно, было очень красиво. Но сейчас...  Повсюду, как внизу, так и на скалах, возле храмов, и на мостах - кое-где были трупы. В основном, трупы варганов. С копьями и стрелами, застрявшими  в их телах - и, вне сомнений, видимо ещё этой ночью, пущенными в этих чудовищ именно летающим народом. А от тех, кого сожгла магия - таких останков не осталось, лишь пепел и гарь... Но, увы, немало и самих летунов полегло здесь; разбитые останки крылатых людей тоже были повсюду. И даже теперь, среди дня, под лучами опасного для них солнца, от которого у летунов должны были слепнуть глаза, живые всё же окружили тела погибших товарищей. Их поднимали - и уносили отсюда прочь...

 Нет, летуны нынче не спали.

   - О, боги! Никак не ожидал увидеть такой ужас…И чем же нам помочь им?- спросил Орм. – Хазрават, ты ведь…наверняка, знаешь немного лэттанский?
  - Я говорил тебе, что мог когда-то читать и понимать не только отдельные фразы, но даже те куски текста, что целиком приводили редкие, древние  и выжившие здесь  путешественники... Но я не уверен в произношении…

  - Постой! Они ведь общались с Йормием…мысленно.

  - Но, это вовсе не означает, что и Йормий смог бы им что-нибудь сообщить… Тоже - мысленно. Я не знаю, могли ли они прочитать его мысли, или только донести до него свои. И, вдобавок, сейчас я оказался абсолютно не готов к любому с ними общению…Я ведь не собирался входить в Лэттанию и общаться с её жителями, но предполагал, что старый тракт идёт далеко от неё стороной. По моим расчётам, дорога должна была проходить гораздо дальше Лэттании, совсем не заходя в город иных. И с дороги, по которой мы едем, нам полагалось, по моим расчётам, свернуть в сторону только тогда, когда покажется берег небольшого озера. Оно обозначено на моей карте, сделанной когда-то по описаниям Йормия, но мы до него ещё явно не доехали. От озера нам следовало повернуть налево, обходя город, лежащий от того, довольно большого, озера справа. Мы должны были миновать Лэттанию, оставляя её в стороне, следуя именно  по левому берегу того озера, - пояснил Хазрават.

  - Видимо, твои сведения устарели, и город с того времени, когда здесь был Йормий, значительно разросся, - предположил Орм. - Или же, изменил место нахождения.

  - Похоже на то, - растерянно согласился Хазрават. - И что же нам делать?

  - Будем надеяться, что мы и местные жители поймём друг друга. Интересно, как на старолэттанийском будет: «Мы мирные путники, не хотим зла, идём в Сатору?» - спросил Орм.

  - Камо лэттас араната, ма ано радатум, праттае каэро Сато…

  - Хватит! - прервал Орм на полуслове. - Не надо…Я так, пошутил. Думаю, достаточно будет просто знаков и мыслеречи для объяснений, даже если она будет понятна только в одну сторону, так сказать…

  -... каэро Сатора..., - довольно мрачно, всё же закончил Хазрават, в то время как большая тёмная фигура приземлилась рядом.

И сразу же сложила крылья, так, будто обернувшись в длинный кожистый плащ. Летун был серо-голубого цвета, с жёлтыми глазами с вертикальным зрачком. Вся его фигура, и его красивое лицо тоже, выражало глубокую скорбь.

  «Помогите нам. У нас большое горе,- услышал Орм в своей голове совершенно чёткие слова. – Мы знаем, куда вы идёте. Мы знаем, что вы не желаете нам зла. На ночь можете располагаться в наших нижних пещерах, я проведу вас туда».

   -Как я могу вам помочь? - спросил Орм.

   «Ночью, когда нас снова атакуют варганы, ты будешь сражаться на нашей стороне?»

  - Да.

    «И…Ещё… Богиня Альтамея…Которую вы называете богиней иных…Она не слышит нас. Она - ваша богиня, которая помогает вам слышать и понимать всех иных. Она раньше помогала и нам, но сейчас находится в ссоре с нашим богом, имя которого не произносимо на вашем наречии. И он находится сейчас так далеко, что не может нам помочь. Обратитесь к Альтамее, путники, и попросите от нашего имени её помощи. Богине не безразличен этот город, как мы полагаем: он - связующее звено между нашими двумя мирами. Думаю, она не захочет, чтобы он пал от разрушения варганами.

  - Я исполню всё, что в моих силах, - ответил ему Орм.

  - Тогда… Следуйте за мной. В нижний храм Альтамеи, что построен нами в центре Лэттании, я проведу тебя, путник по имени Орм, вместе с твоим спутником, и с вашими животными, и с вашей поклажей. А там, в нашем храме, посвящённом Альтамее, ты соверши обряд. Так, как подскажет тебе сердце… И твоя магия. И сразись потом на нашей стороне, - кажется, желтоглазый летун теперь говорил вслух, на своём наречии, но Орм теперь всё равно уже понимал его слова.

  - У нас общий враг. Я буду за вас сражаться. И…разреши поставить над тобой защитный купол, пока ты сопровождаешь нас в укрытие. Ты вышел в неурочный час, и солнце жжёт твою кожу и слепит твои глаза, - отвечал он лэттанийцу.

  - Я буду благодарен тебе, маг Орм, - и, сказав так, летун быстро пошёл впереди.