Проснуться бы...

- Тебе помочь? - обеспокоенно спрашивает Джустис.
 - Спасибо. Справлюсь, - придерживая (чтобы не стукнуть) забинтованную руку, осторожно сажусь в машину. - Поехали... домой.
 Уик-энд получился запоминающимся. Джус просила помочь отцу разобрать покосившийся сарай. В понедельник должны были приехать рабочие, чтобы приступить к строительству нового. Почти всю субботу с мистером Лимбасом занимались демонтажом. Практически заканчивали работу, как я вдруг неосторожным движением распорол об гвоздь ладонь.  Молча сжав кисть, пробормотал: "Сейчас вернусь" и направился к дому, где тут же принялся промывать рану. На кухню вошла Джус с пустой чашкой; взглянув на меня, тут же поставила её на стол и подошла к аптечке, что над мойкой; быстро обработав перекисью водорода руку, ловким движением перебинтовала её.
 - Спасибо, - выдавив улыбку, проговорил я и вернулся к тестю, который, увидев повязку, спросил:
 - Сильно зацепил? Отложим до завтра?
 - Справлюсь. Тут осталось-то работы на полчаса.
 Когда снимали последнюю балку, та вдруг соскользнула со стойки с моей стороны и хлестанула по больной руке. Вскрикнув, я пошатнулся и упал вместе с лестницей.
 - Сильно болит? - спросила Джустис, прикладывая к синяку полотенце со льдом.
 - Терпимо, - стиснув зубы, выдавил я.
 Ночью не спалось. Обычно засыпаю на правом боку, но тупая боль заставила повернуться на другой. Благо, привык пользоваться смартфоном левой рукой, поэтому на работу над текстом это не повлияет; успею к понедельнику. С трудом взял с журнального столика телефон, чтобы вычитать рассказ.

   
***
 Утром чувствовал себя гораздо лучше - помог чудодейственный компресс миссис Лимбас, которая вдруг за завтраком спросила:
 - Может, останетесь до утра? Как с такой рукой ехать-то? А Зед вас бы подбросил до города.
 - Мы поедем сегодня, после обеда. Я поведу. Собирались зайти в магазин, присмотрели вчера телевизор. А у папы, я так поняла, завтра и без нас дел полно, - ответила Джус, сжав моё колено.
 - Конечно, любимая, - улыбнувшись сказал я. Точно! Совсем забыл про это. А старый собирались установить на кухне. На всё уйдёт остаток дня. Планировал сегодня доработать рукопись, которую обещал в понедельник утром предоставить в редакцию. Был удивлён, что Роб согласился напечатать этот посредственный рассказ в своём журнале. Придётся работать ночью и...
 Из раздумий меня вывел сильный толчок.
 - Дорогой...
 Оглядываюсь. Заглохли посреди переезда, а справа медленно, как в кино, приближается товарный состав. Судорожно пытаюсь открыть дверь со стороны Джус, которая, повернувшись ко мне, спокойно произносит:
 - Приехали!
 - Что? - открываю глаза. Слева - двухэтажный дом с круглыми окнами. - А почему мы вернулись?
 - Чего? Спишь, что ли?
 - Уже нет, - оглядываю здоровую правую руку. - Обратно я поведу.
 - Как скажешь, дорогой.
 После чая мистер Лимбас дал мне комбинезон и перчатки. Сарай, который Джус попросила помочь покрасить, оказался гораздо больше, чем я предполагал. Управимся ли сегодня? Завтра хотел поработать над рассказом, чтоб успеть в понедельник утром отправить на электронную почту Роберту, который его обещал прочитать; если заинтересует, то напечатает в своём журнале.
 - Игнатий, я понимаю, что у Джустис характер непростой, - вдруг произнёс мистер Лимбас, опуская широкую кисть на длинной палке в огромную бочку с зеленой краской. - Но, мне кажется, большинство женщин в первую очередь ценят достаток и уют. Знаю, как моя дочь относится к твоей второй работе и насколько последняя важна для тебя...
 Где-то месяц назад получил по почте экземпляр коллективного сборника, изданный небольшим тиражом на средства авторов, с моим рассказом. Показал жене.
 - Так и я могу напечатать что угодно, - даже не взяв в руки книгу, высказала она свой вердикт и повернулась к телевизору; там явно было что-то гораздо интереснее. Постояв с минуту, я развернулся и вышел из комнаты, после чего закинул сборник куда подальше...
 - Главное - это вера, - продолжает тесть. - Без неё все наши устои просто рухнут.
 - Что? О чём вы? Я не понимаю.
 - Осознание приходит... рано или поздно.
 До самого ужина он больше не проронил ни слова.

***
 Джус, сидя на кровати в просторной комнате для гостей, мучает магнитолу, пытаясь найти хоть какую-нибудь волну. А я, расположившись за столом,  вычитываю рассказ. Он, конечно, сыроват; встречаются повторы, от которых не получается пока избавиться. К тому же недавно прочитал "Остаётся только ждать". Ричард Матесон опередил меня с задумкой на тридцать с лишним лет. Теперь на своё творение смотрю несколько иначе. Посредственный текст, идея которого не нова, что, наверное, не ускользнёт и от редактора. Вдруг возникло желание бросить рукопись в камин.
 Из динамика доносится лишь шипение, которое постепенно перерастает в усиливающийся гул.
 - Любимая, сделай потише.
 - Проснись!
 Оглядываюсь. Под оглушающий гудок паровоза справа приближаются два светящихся глаза. Быстро распахиваю водительскую дверцу и чуть ли не выталкиваю жену из машины. Тут же что-то подхватывает меня. Внизу огромная стальная змея легко сметает на своём пути возникшую преграду.

***
 - Милый! Проснись! - Джустис вытирает полотенцем холодный пот с моего лба. -  Опять кошмар приснился?
 - Да. Сейчас собираемся и едем домой.
 - Мы же хотели вечером. А как же барбекю? Папа зря всё подготавливал?
 - Хорошо. После обеда складываем вещи и возвращаемся, чтобы успеть добраться до темноты.
- Как скажешь, дорогой.

***
Осознание.
Иногда наступает такой момент, когда понимаешь, что навязываемый образ жизни не совпадает с твоим воззрением, затрудняет продвижение к намеченной цели или делает невозможным осуществление последней...
 - Дорогой, кажется, мы заблудились.
 - Что? - открываю глаза. По лобовому стеклу хлещет дождь. По сторонам в полумраке мелькают тёмные деревья.
 - Уже два часа едем, а главной дороги не видно.
 - Может, ты не туда свернула?
 - Исключено. Тут и поворотов-то никаких нет... Что за...
 Впереди тупик, а слева - до боли знакомый серый дом, на веранде которого мистер Лимбас курит трубку.

***
 Лёжа на кровати, разглядываю на потолке причудливую лепнину, чем-то напоминающую крест. Джус тщётно дёргает ручку.
 - Это бесполезно. Я уже пытался, - поворачиваюсь к ней. - Окно тоже не поддаётся.
 - Папа! Мама! Помогите! У нас дверь заклинило!
 - Их здесь нет, а то бы они тебя услышали.
 Что это? Случайность? Или ночью в дом проникли грабители и заблокировали двери, чтоб их не застукали? А окно? Ерунда какая-то! Или это сон? Сейчас я проснусь и окажусь в нашей квартире... Ведь мы же собирались ехать домой... Или только собирались? Тогда сейчас открою глаза, а рядом лежит спящая Джус и снизу, из столовой,  тянется неповторимый аромат кофе, сваренного миссис Лимбас... Вдруг нащупываю под подушкой толстую тетрадь. Знакомый почерк.

  "УБИЛИ!
 - Не понял, - сказал я, оглядывая безлюдную улицу, и потянулся к телефону, который уверял, что сейчас ровно семь тридцать. Время, что ли, сбилось? Подходя к пустой остановке, увидел его... обросшего, босого человека в каких-то лохмотьях. Руки (от кистей и выше) забинтованы и как-то неестественно прижаты к груди. Шёл мне навстречу, медленно и слегка согнувшись, словно под какой-то невидимой ношей. Поравнявшись со мной, остановился.
 - Мил человек, не пустишь ли на ночлег?
 И тут я внимательно рассмотрел его. Высокий, худой, с узкими плечами; нос тонкий и прямой, длинные волосы цвета лесного ореха, слегка завивающиеся на концах; из-под темных, сдвинутых бровей на меня словно смотрело небо.
 - Найдется  ли уголок для усталого путника? - снова спросил он, слегка склонив голову.
 - Конечно, - ответил я, глядя в эти светлые, чистые глаза, но тут же вспомнил, что завтра утром с курорта приезжает Изабель. - Конечно, я бы пригласил вас к себе, но не сегодня.
 - На двух стульях не усидишь, можно громко и больно упасть, - вдруг сказал незнакомец, улыбаясь и с его густой, раздвоенной бороды слетел застрявший там лавровый лист.
 - Что?
 - Пора уже сделать выбор.
 - О чем вы? Не понимаю!
 - Осознание приходит... рано или поздно. А теперь торопитесь, а то опоздаете на работу. Час пик ведь.
 "Какой к чёрту час пик? На улице - ни души!" - хотел крикнуть я, но тут же за спиной услышал визг тормозов и ругань. Резко оглянулся. На остановке - полно народу. Подъезжали и отъезжали маршрутки.
 - Что происходит? - обернулся к незнакомцу, но того уже и след простыл. - Чертовщина какая-то!
 Выбросил окурок и запрыгнул в автобус.
***
 Подъездная дверь противно скрипнула, напоминая, что моя жизнь вот также... На месте Кэйли я бы тоже обиделся и поставил вопрос ребром. Хотя знала ведь, что не свободен. Главное, чтоб всё поняла и не звонила... какое-то время. А если надумает прийти?.. Черт!
 Вверху звякнула цепь, послышалась возня. А это ещё что? На площадке между вторым и третьим этажом в дальнем темном углу едва различимы силуэты двух сидящих на корточках мужчин. А в ближнем, освещённом уличным фонарем, - на какой-то картонке примостился утренний незнакомец, который, увидев меня, тут же протянул бутылку.
 - Выпей за моё здоровье, мил человек. День рождения, всё-таки.
 Сделал пару глотков. Какое-то дешёвое вино.
 - Вижу голгофу...
 - Как ты можешь его слушать? - донесся из темноты чей-то хриплый голос. - Бред собачий!
 - А мне нравится, как он говорит, - ответил кто-то невидимый. - Ты, главное, вдумайся в каждое слово...
 - Тьфу! Да ну тебя!
 - Каждое деяние вернётся к вам в том или ином виде, - услышал я поднимаясь по лестнице.
 - Достал уже, проповедник чёртов!
 Внизу звякнула цепочка, донеслись звуки борьбы.
 "Может, полицию вызвать?" - подумал я, входя в квартиру.
 - Сами разберутся! - ответил тут же вслух и не узнал своего голоса...
      ***
 Проснулся от какого-то странного чувства. Чувства, что внутри что-то умерло. Вчера это что-то ещё было, а сейчас исчезло. Словно ночью, когда я спал, кто-то вскрыл грудную клетку, вынул оттуда часть меня, а потом зашил. Соскочил с кровати и задрал футболку. Никаких швов.
 - Тьфу ты!
 Закурил, подошёл к открытому окну и выглянул во двор. Тут же из подъезда выбежала какая-то женщина и, воздев руки к небу, истошно закричала:
 - Убили!.. Убили!
30.10.2017"

 - Как ты можешь читать в такое время? - оборачивается ко мне Джус.
 И право! Всё это пустое! Бросаю рукопись в камин, который, вспыхнув на несколько секунд, гаснет. Тут же гостевая Лимбасов преображается. Вокруг - лишь голые серые стены да ржавая дверь.
 - Что это? Ничего не понимаю! Это же... - Джус в недоумении стоит перед двумя мраморными плитами с изображениями. Вглядываюсь в ближайшее. Зато я теперь всё понимаю. Этот прекрасный лик не спутать ни с кем.


Рецензии