Два метра еврейка и секретчик с ножом

Два метра еврейка и секретчик с ножом.
     Мусор из секретки выносили в пять утра. Вытаскивать на нулевой уровень с девяносто девятого подземного этажа металлический ящик с замком. Хоть это и была задача для молодых, но Рабинович и под конец службы  не отказывался сходить на выброс мусора.  После суток в подземке штаба армии ПВО, на глубине 50 метров, на рассвете в пять утра, выходил на нулевой уровень, как подвоник из люка атомной лодки, без всяких  лифтов, ногами по лестницам. На нулевом была уже земная поверхность,   небо, трава, двор, заваленый всяким  железным ломом, который был таким секретным, что его нельзя было утилизировать.   Во дворе, сопровождавший его сержант-секретчик, с дурацким боевым ножом на поясе, открывал замок, из алюминиевого сундука вываливал на землю резанную в специальной резательной машине бумагу и поджигал. Они курили, смотрели на утреннее питерское небо, говорили о службе, о жратве, о бабах.
В жизни Рабиновича, который пошел в армию после заочного института в двадцать три года, уже были женщины, а у сержанта-секретчика, которого призвали в восемнадцать, ещё не было.
Времени на уничтожение секретной бумажной стружки им отводилось полчаса, солдаты гипнотически смотрели на то, как горит мусорная куча, за которую, как утверждал сержант-секретчик с ножом, ЦРУ заплатило бы миллион. Рабинович рассказывал.
...Телка оказывается еврейка вот с таким шнобелем и роста под два метра.
- Да ну, нах., два метра. Таких евреек не бывает.
- Ну, метр девяносто. Танцует в театре музкомедии, выдает себя за армянку по фамилии отчима - Серватян. Ноги у нее, как у молодой кобылы.
- Передние или задние? - спрашивает секретчик.
- Конечно задние. Ты хоть представляешь себе, как устроена женщина, или ты кроме кобылы ничего в своей жизни не видел.  Не перебивай.
Короче, она оворит мне, хочешь я покажу тебе самую открытую позу. Я говорю, ну покажи. А она спрашивает, а ты не боишься. А хуля мне бояться, я в рывке беру сто.
- Да ну нах.. сто.
- Ну,  девяносто килограмм. Не не перебивай, а то не буду рассказывать.  Она навела зеркало в шкафу, поставила дверцу так, чтобы все было видно, кладет меня на спину, сама ложится сверху, растягивает в шпагат, так, что у меня кости начинают трещать и говорит, смотри в зеркало, это самая открытая поза. Я смотрю и ничего не вижу.
- Почему? – спрашивает секретчик.
- У меня близорукость.