Патология

       При советской власти о мобильной связи мы даже не слышали, но стационарный телефон в нашем случае был. Был в сельсовете, в центре деревни. А за околицей мы бурили артезианскую скважину. Телефон там, мы здесь и на водовозке, туда-сюда, я периодически гонял в сельсовет. Ждал чрезвычайного сообщения и вот оно свершилось. Четыре кило двести! Девочка! Без патологий!.. Ура, ура, ура!
       А диспозиция удручала – мои в городе, а я в захолустной деревне. Но праздник налицо, надо отмечать, не сглазить бы четыре двести... Я в магазин и с продавщицей вступил в активную связь. Отдавался с потрохами, цель того стоила. Она разомлела, разрумянилась, похорошела. Голубка! А кончила тем, что достаёт из-под прилавка бутылку коньяка… Всего лишь! Вредина, конечно, но хоть что-то... Я заправил водовозку водой и погнал на участок. Там заждались. Дизель заглушен, бригада с интересом дожидалась меня. А я вот он, ору: – Четыре двести без патологий!
       Бутылка не ящик, но уважение к ней всё равно проявили. Чинно уселись у окна в бытовке. На столе коньяк, деревенская снедь, а над окном фото обезьяны из серии – ваши предки.
        Только налили, как объявилась на пороге Панна, повариха с деревни. Увидела бутылку: – А чой-то вы?! – А Николка с радостью: – У Лёхи дочка родилась. Четыре двести, без патологий, вон её фото! – и кажет рукой на мартышку. Панна давно близорукая и к фото подошла поближе. Прищурилась, вглядывалась и в улыбке расплылась: – Ну вылитая! Ну, вся в папу! – Расчувствовалась: – Дай куда-нибудь поцелую!
        Я целоваться не стал, но на донышко налил… Сидели, смаковали. Каждый думал о своём, и у шефа созрела ценная мысль. После стакана он объявил: – Ёкарный малахай! Едем!
        По большаку всего-ничего и через час мы были у кафе автовокзала. Автобус через час и кафе тоже через час. Но! Четыре кило живого, орущего счастья?! Тут патологий быть не должно!  Именно так порешила буфетчица, и мы с почётом вошли.
        Ассортимент представили нам без утайки, и, конечно же, первый тост был за присутствующих дам. Потом за работу, за премию, за план. Потом за правильную политику, потом за не правильную. Пили за мир, за дружбу. А когда спохватились, то открыли персональную бутылку. За отца! За меня, то есть... Да здравствую я!.. После всего этого отца погрузили в автобус. Он помчался в город, а мужики, как положено, продолжали досыта. Если б не менты!
        Они по-злодейски усадили бригаду в застенок, и post scriptum был неумолим. – Согласно ГПК роды четыре кило двести признать с патологией! – Милицейский протокол к сему прилагался.


      


Рецензии