На Сокирянском стадионе...

                На Сокирянском стадионе лето и пора гуляний. Там, и Алик Березин , и Ромка Бортман - мои славные дружки по детсадовской группе. Все с родителями.

                Там и Клавка - дочка рыжей Баси и Хаима. Она младше нас на целый год, но тоже хочет играться со взрослыми четырехлетними пацанами.

                - Дудки!

                Хотя, ладно, так и быть, покажу ей один фокус-покус.

                - Клавка, быстро стань на травку посреди футбольного поля!

                Оно у нас бесконечное. Когда сражаются футбольные команды Сокирян и Окницы, шум здесь стоит неимоверный. Трибуны постоянно вопят.

                - Судью на мыло!!!

                - Мамой клянусь!,- кричит возбужденный Хаим,- я слышал , как Окницкие бандиты договаривались с этим момзером из Черновиц ! ( мамзер,- незаконно рождённый , идиш. В Сокирянах произносили МОмзер).

                Многие слышат вопли Хаима, лицо которого раскраснелось как буряк ( свекла, укр). Вновь раздаются бешеный свист и улюлюканье! 

                - Судью на мыло!

                Если бы не гол, забитый сокирянцами, быть бы судье битым...

                А так, будет только ожесточенная драка Окницких, огорченных обидным поражением в самом конце встречи, и местных болельщиков, принявших накануне по сто пятьдесят либо у одноного красавца Нюмы, либо в буфете Яши - инвалида, либо в чайной на 28-го июня.

                По дороге на стадион они, как правило, поверх заливали еще по паре бокалов вкусного сокирянского пива из рук Иты , мелькавшей как юла в окошке нашего киношного буфета. А то как же? Сегодня в Сокирянах футбол - самая работа!

                ...Итак, Клавка! Хочешь с нами играться?,- спрашивал я бесстрашную рыжую девчонку с многочисленными веселыми веснушками, стоявшую на зеленой травке.

                - Да,да,да!!! Говори, что делать!

                - Крутись! Вертись, Клавка! Пока не упадешь!

                - А я никогда не упаду!,- вызывающе отвечала девочка, начав бесконечное верчение.

                Мы с мальчишками, уже испытавшие  упражнение за полчаса до этого, только ехидно посмеивались. Я навернулся всего после пары десятков оборотов. Небо, деревья, земля - все закрутилось в стремительном темпе. Потом именно земная твердь резко потянула и шмякнула меня прямо вниз. Все кружилось, кружилось, а я чувствовал только свежий и глубокий запах травы, щедро напоенной последними дождями. Открыв глаза я увидел муравьёв , ползущих по травинкам вверх. Что они там потеряли? Наверное, хотели пить. На конце каждой травинки , словно стекляшки, блестели на солнышке капельки влаги.

                - Давай-давай, Клавка, крутись быстрее...

                - Ой!,- Клавка, чего мы и ждали, пошатнулась и неловко с размаху бахнулась прямо в мягкую зеленую траву стадиона.

                - Как все крутится!!!,- комментировала она снизу. Платюшко задралось, обнажив израненные коленки, густо помазанные зеленкой.

                - Ой! Я встать не могу!,- вдруг, разревелась Клавка,- все кружится и кружится.

                - Так можно закрутится до самой смерти,- вспомнил я предостережение Олежки Онищенко- главного эскулапа  из нашей детсадовской группы. Папа его работал в больнице врачом, и все, что говорил этот мальчишка, принималось на веру безоговорочно.

                - Ваша Клавка умирает!,- подбежал я к ее маме, мирно обсуждавшей последние сокирянские новости в кругу наших родителей и знакомых.

                - Ой-Вэй!,- раздался крик Баси, кинувшейся к плачущей дочери со всех ног.

                - Вовремя я сработал!- гордо подумалось мне, когда взволнованная мамаша мигом поставила девочку на ноги,- все-таки Бася работала медсестрой .

                Клавку еще тошнило. Ей давали воды, гладили ее по головке, ругали нас, но Абрам Зицер прекратил плач одним движением. Он угостил пострадавшую вкусной барбариской, и Клавка сразу заулыбалась.

                - Ага! Ага!,- она подло стала крутить конфеткой, показывая нам издалека бесценное богатство.

                - И Вы подходите!- Здоровой рукой Абрам достал из кармана брюк пригоршню барбарисок и протянул в нашу сторону. Другая рука, пробитая пулей на войне, всегда была одета в черную кожаную перчатку. Мне всегда было страшновато смотреть, когда, в ответ на мои бесконечные просьбы, он соглашался снять перчатку и показать, куда фашистская пуля влетела и откуда вылетела, перебив нервы. Рука была мертвенно бледной. Кожа там сохранилась, как у болезненного ребёнка - нежной и слегка прозрачной.

                Мы не заставили себя ждать. Расхватав конфетки из щедрой ладони и показав Клавке в ответ, что и у нас тоже все замечательно, мы взялись за сеьезное  дело. Ведь надо было сначала конфетки рассосать, а потом с хрустом разжевать. Два этих процесса были совершенно разными , но очень и очень   вкусными...

                - Милик, кончай с конфетами быстрее!,- с нетерпением кричали дружки, справившиеся со сладким гораздо быстрее, - Пока родители болтают, надо ещё в ловитки поиграть, потом в прятки и ещё в футбол..!

                - Что они понимают в настоящих удовольствиях?,- пожалел я своих приятелей, медленно, закрыв глаза, с хрустом дожевывая вкуснейшее лакомство...
             



            

         

       


Рецензии