Магнитные бури

Сначала он услышал неясные приглушённые звуки и какое-то время не мог понять источник их происхождения. Ощущения были странными. Так бывает во время выхода из наркоза или после глубокого провального сна, когда, просыпаясь, не понимаешь что сейчас – утро или вечер, не понимаешь где ты, кто ты и что ты.
Он медленно открыл глаза и осмотрелся. Это, однако, не внесло ясности, а, скорее, наоборот, повергло в некоторое замешательство. Вокруг неторопливо проистекала жизнь провинциального железнодорожного вокзала. Изображённая на стене декоративная карта родного края указывала на то, что это один из райцентров соседней области, километрах в 300-х от его дома.
Да ладно!
Как он здесь оказался?
Табло над кассами, показывавшее время, сменилось датой. Серьёзно? Вот это уже перебор.

Никакой внутренней паники, к удивлению, не было. Главное сосредоточиться и привести в порядок мысли.
Итак, что мы имеем? Три дня полного провала памяти. Как это случилось, и что с ним происходило всё это время? При этом он не чувствовал ни усталости ни голода. И даже его небрежно-стильная щетина ничуть не подросла. Мистика какая-то.
Содержимое портфеля, включая кошелёк с деньгами и кредитками, было на месте, мобильник выключен, часы на руке тикали.
Его похищали инопланетяне для опытов? В данный момент это казалось самой правдоподобной версией.
Читая о странных случаях обнаружения людей, потерявших память, он поражался загадочности этих историй. Ведь иногда они находились спустя годы после исчезновения. И всё это время, выходит, жили без памяти. Просто не укладывается в голове!
Но это не его случай. Он-то всё помнит! Вернее, как всё... он помнил, что проснулся в обычное время, съел свой обычный завтрак, затем как обычно вышел из дома и сел в машину, чтобы ехать на службу, а дальше – как отрезало. Надо же!

Взгляд его рассеянно скользнул по потолку и опустился на решётчатые окна. Стоп! Он вдруг отчётливо понял, что уже видел эту картинку. Да, именно так светило солнце сквозь вот эти самые окна. Где и когда он это видел – во сне, в бреду, в прошлой жизни? Но в том, что это с ним уже было, он готов был поклясться.

Проведя ещё пару минут в бесплодных размышлениях, он поднялся с вокзального кресла и, повинуясь неосознанному внутреннему импульсу, вышел из зала. Было что-то около полудня, на дворе стоял тёплый и погожий день. Пройтись, что ли, ноги размять?
Бесцельно и наугад бредя по улицам, никого ни о чём не спрашивал, просто наслаждался ласковым августовским солнцем. В душе царила пустота, лёгкость и умиротворение, чего не случалось с ним уже давно.
В одном из уличных лотков он купил эскимо и долго смаковал его с детским удовольствием.
Изрядно попетляв по городу, очутился в заброшенном парке. Пройдя парк, наткнулся на ограду, за которой среди кустов и деревьев угадывались какие-то захоронения. Скорее всего, это было старое городское кладбище, давно не видевшее новосёлов. Тропинка вдоль ограды привела его к калитке, оказавшейся открытой, и он, не раздумывая, вступил в эту обитель вечного покоя.

Эх, хорошо на кладбище всё-таки! Особенно, на таком. Старые кладбища лишены новомодной помпезности, здесь всё скромно и душевно. Да, душевно. К тому же, они со временем зарастают зеленью и становятся просто частью природы. И дышится тут легко, и думается.

Эти мысли застали его на подходе к противоположной части ограды. Не спеша разглядывая кресты и гранитные надгробья, он незаметно для себя пересёк всё это пространство и оказался у последнего ряда. Уже разворачиваясь чтобы двинуться обратно, обратил внимание на самую крайнюю могилу, которая выглядела не такой старой, как все остальные.
Подошёл поближе и замер – на сером граните было выгравировано его имя!
Под именем стояла дата рождения и тире. Только тире, вторая дата отсутствовала. Это был его памятник. Сто процентов! Ни в какие фантастические совпадения он не верил. Чума!
Так вот куда сами собой вели его ноги.

Он опустился на маленькую скамейку перед горизонтальной плитой, и некоторое время сидел в прострации, пока мысли, наконец, не начали активно пульсировать, возвращая его к реальности.
Хотя, реальность всё больше выглядела нереальной.
После того, что с ним уже произошло, продолжать разгадывать ребусы и докапываться до истины казалось бессмысленным занятием. Отпустить всё и побыть в созерцании.
 
Рассмотрев памятник внимательнее, он отметил – скромно, но со вкусом. И главное, без портрета. Как и хотел. Ужасные надгробные портреты часто уродовали людей до неузнаваемости. Именно так он и заявил после похорон бабушки, кажется: мне, пожалуйста, без портрета. Что ж, просьба удовлетворена, он даже улыбнулся мысленно.

Посидев ещё немного, заметил в углу маленькой оградки кусок брезента и рабочие рукавицы. Ты смотри, подготовились – мелькнула в голове шальная мысль.
На вопрос "кто подготовился?" он не ответил бы даже под пытками.
Надев рукавицы, начал тщательно вырывать сорняки и складывать их на брезент, что проделывал уже не раз, навещая бабушку и отца.
Закончив работу и оглядев посвежевшую могилу, он испытал явное удовлетворение. А ещё, поймал себя на мысли, что только что стал обладателем куска земли. Да, маленького и очень специфического, но всё-таки.
Мельком подумал о дачниках...
Как не любить мне эту землю, мне в ней лежать.

Ну что ж, до встречи.

Обратный путь к вокзалу занял гораздо меньше времени.
На подходе он вдруг увидел свою машину, припаркованную на стоянке у входа. Точно, это его ласточка. Чудеса продолжались. Он побился бы об заклад, что утром её там не было. Хотя, после утра прошло уже, кажется, тысячу лет.

Всю дорогу в машине звучала какая-то музыка, но он был полностью погружён в свои мысли, которые постоянно возвращали его то к событиям сегодняшнего дня, то к прожитой жизни, то к непостижимым загадкам бытия.
Memento mori, людишки, memento mori – периодически вспыхивало в его голове.
Ехал он на автопилоте и вряд ли вспомнил бы хоть какие-нибудь фрагменты пути.

До дома добрался уже затемно. Пока поднимался по лестнице, думал о неизбежном объяснении с ней. Что сказать, какие найти слова, чтобы не выглядеть полным кретином или сумасшедшим?
- Уже вернулся? – услышав открывающуюся дверь, она вышла в прихожую – а я тебя только завтра ждала. Почему ты не звонил? Ну как там вообще?

У него не было сил чему-либо ещё удивляться. Удивление было вычерпано до дна.

- Давай потом, хорошо? Всё потом. Я устал как собака.

Он прошёл на кухню, плеснул в стакан коньяка и поднёс его к носу:
- Ну что, с последним днём лета, Паша!
Поживём ещё.