Любимая дочь

      
         Мы  с папой  однажды учудили. В общем, папа решил мне помочь и вычистить от сажи русскую печь, которую не чистили уже лет тридцать, вернее, чистили, но  только внутри дома, а сверху сажу не спускали. Папа через своих знакомых нашёл «маленького Валерика», которому оказалось лет  шестьдесят. Работа закипела.
     Когда я вернулась с работы, «маленький Валерик» уже получал расчёт от отца в денежном выражении  и выслушивал  благодарственную речь  в свой адрес. Папа любит благодарить, это у нас семейное. Даже предлагал Валерику сходить в магазин, чтобы отметить чистку печи, но тот  почему-то отказался….

Валерик ушёл, мы с папой поужинали  и, предвкушая счастливый исход  дела, затопили печь….

     Странно, но пошёл дым. Сначала мы решили, что обгорает плита, затем подумали, что «погода тёплая», как выразился отец. Потом открыли окна, двери. Дым валил повсюду: у меня покраснели глаза, я стала кашлять, папа матерился. Наконец-то его осенило: «Ольга, проверь, идёт ли дым из трубы?» Я выбежала на улицу,  проверила. Не шёл!!! Печь разгоралась с немыслимой скоростью, я подумала, что мы задохнёмся, спросила у папы: «Потушить?» Он взглянул на огонь, махнул рукой: «Делай что хошь!» Я принесла ведро воды, катнула в печь. Через несколько минут дышать стало легче.  Папа матерился и грозился убить «маленького Валерика», высказывая  сомнения  в его дееспособности. Я поняла, что нужно действовать, полезла на чердак. Вслед слышались матюги отца, дескать, я ничего не понимаю в печах. Я увидела кирпичи, которые ещё не затвердели, разобрала их и обнаружила дыру, ведущую в трубу. Я засунула руку внутрь, мой выходной рабочий костюм почернел, но мне уже было все равно,  затем взяла палку, с силой протолкнула всё, что было в трубе, вниз, и возвратилась в дом. Отец был на грани нервного срыва.  Я боялась, что у него случится второй инфаркт, первый стоил ему двух лет восстановления.  Папа расспросил, что я сделала,  я подробно рассказала, как столкнула  сажу и глину вниз. Отец возмущался: «Недокунок!  Сказал, что там нет сажи. А зачем он глины в трубу накидал? Он  вообще нормальный?»  Далее следовала нецензурная речь в течение нескольких минут и надежда, что когда он встретит этого идиота, то убьёт его одним ударом немедленно. Потом попало мне: «Ты трубу сажей засорила, конец нам!» Я предложила снова затопить печь  и проверить. Отец махнул рукой, дескать, как хочешь… Печь я еле растопила, ведь дрова промокли от воды при тушении «пожара». Поленья затрещали вновь, дымом пахло, мы уже ничего не понимали от переживания. Папа вновь отправил меня посмотреть, идёт ли дым из трубы? Я посмотрела: «О, чудо, идёт!!!

     Я засунула руку в правую дверцу печки, там лежала эта спущенная сажа. Папа не поверил, а потом обрадовался. Мы оба были грязные и счастливые, потому что сажа и глина улетели куда надо. Вновь разобрали плиту, выгребли два ведра золы с глиной. Печь топилась! Я вдруг почувствовала, как стало тепло. Папа суетился вокруг, хвалил меня: «Больше никогда не позову ни одного дурака.  А ты молодец, дочь, вот тебя-то я и буду брать в помощники! А я  думал, что ты у меня беспомощная. А ты девка – ух! А этого Валерика…».Я смеялась: наверное, этому прохиндею икалось весь вечер….

     Потом я долго  отмывала пол вокруг печки и думала о том, что отцу уже семьдесят пять, и здоровья нет, а он всё заботится обо мне, и  пусть бы он пожил подольше за себя и за мамочку, которая так рано ушла от нас.  А потом мы пили чай, и папа рассказывал: «Знаешь, Оля, мама приходила днём. Правда! Я пришёл и она пришла. Я сижу, вдруг входная дверь как хлопнет – и никого, ни ветерка, ни человека». И я ему поверила. Как хорошо, если мои родители рядом со мной, значит, и в жизни тоже всё наконец-то стало налаживаться. Вот уж правда – любимая дочь, как  же хорошо быть любимой!



Фото из открытых источников