Петровна

  Утро не заладилось. Петровна встала с головной болью, и вышла на кухню. На нее безнадежно взирали тарелки из раковины, которые нужно было вымыть еще вчера, но было лень. Петровна выглянула во двор, задумчиво почесала за ухом кота, потом тоскливо поплелась к раковине.

  Вечером, засыпая, она представляла себе , как сегодня в пять минут управится с грязной посудой, а потом свернет горы, т.е. покрасит стены, наготовит пять кастрюль , вымоет окна и наконец-то начнет учить английский, который обещала себе учить хотя бы по уроку в день еще когда закончила школу 40 лет назад...
Вообщем, планы были наполеоновские. Петровна вздохнула, и протянула руку, чтобы убрать термос в шкаф. Взяла его и задумалась.

  Она вспомнила, как в голодные годы , когда им , городским, давали от завода делянки под огороды, ездила туда все лето, и полола картошку, не разгибая спины. И как в один прекрасный день она собралась ехать на свой огород, чтобы выкопать плоды трудов своих, и ее старенький, тогда еще живой, отец захотел ей помочь. И как они ехали утром на трамвае до вокзала, откуда нужно было еще 4 часа ехать электричкой до этого треклятого огорода, который отнимал у нее полжизни.
Но трамвай пришел не по расписанию, и когда они вышли на той остановке, от которой было ближе всего к вокзалу, и она поняла, что до отхода электрички десять минут, а бежать еще пару километров ( с сумками на колесах, между прочим, и лопатами) ,- она сказала папе, чтобы он не бежал, - если не успеет, - пусть идет домой. А сама понеслась по тому чертовому спуску до вокзала, каждую секунду получая удар лопатой по ноге.

  Каким-то чудом она успела на эту электричку, забралась туда, и всю дорогу думала, потирая свежие синяки на ногах, успел ли папа . И сама для себя решила, что он не успел, и поехал домой. Конечно, ведь ему уже было за 70, - не те годы, чтобы конем скакать за поездами, с сумкой и лопатой наперевес.

  Но когда она высадилась на своей станции , и электричка ушла, вильнув хвостом копоти, - Петровна увидела папу. Он стоял на щебенке, и доставал из сумки такой же термос, как тот, который она собиралась поставить в шкаф. Сумка была мокрая, а в термосе звенело битое стекло от колбы. Папа успел запрыгнуть в последний вагон, а он остановился там, где нет перрона, и прыгать с него нужно было высоко. Папа спрыгнул с поезда и упал. Сумка ударилась о шпалу и весь чай вытек на пыльный щебень. Петровна смотрела в шкаф, видела старенького папу с разбитым коленом и разбитым термосом в руках, и ее душили слезы... А из раковины на нее безнадежно смотрели грязные тарелки...