Дорога восьмая. Актру

  Актру - одна из основных вершин Северо-Чуйского хребта. Её высота 4044 метра. Переводится Актру как "Белый дом", "Белая стоянка". Едем по Чуйскому тракту. Перед поворотом в Курайскую степь, эта вершина и две её сестры - Куркурек и Биш-Иирду монументальным изваянием открываются взору путника. Своим незыблемым величием и размерами, они заставляют остановиться, принять душой их красоту, задуматься о вечном. За поворотом они опять исчезают, как бы давая путнику время, для того, чтобы обдумать увиденное. Дальше, по всей Курайской степи, они постоянно будут вместе с вами. Будут глядеть на вас, изучать. А ты, обращая свой взор к ним, немеешь. Никакие разговоры тут не уместны. Ты сливаешься с великим безмолвием!

  Актру - система ледников. Он очень популярен у туристов. Любой, более-менее подготовленный человек спокойно может до него добраться. Малый Актру расположен в Южной части бассейна реки Актру. Большой Актру (самый крупный ледник района), отделен от Малого коротким гребнем. К нему путь немного дальше и чуточку сложнее.

 Присказка.

  Я всегда начинаю свою Алтайскую повесть с людей, живущих там. А как же без них? С них все и начинается. 

  Удивительный народ алтайцы. Мы были в Курае, планировали подняться на ледник Актру. Для этого нам нужно было нанять УАЗ, для заброски в лагерь альпинистов. Дорога, если так ее можно назвать, очень сложная, не для нашей переднеприводной машины.  Несколько бродов через горные речки, крутые подъемы, и конечно же, как и на всех горных дорогах, огромные валуны и остроконечные камни, болотистые лужи, под вязкой, мутной жижей которых, все те же камни.
 
  Договорились с местным алтайцем, Айясом, на 10 утра. Потом подумали немного, люди мы ранние, и попросили его перенести поездку на 8 утра. Он спорить с нами не стал, послушно покивал головой, но подъехал ровно в 10. Дабы не портить настроение водителю, который повезет нас по опасной дороге, спорить с ним мы тоже не стали, посвятив 2 часа ожидания медитативному созерцанию Северо-Чуйского хребта.

  По дороге мы разговорились. Узнав, что мы из Новосибирска, Айяс облегченно вздохнул. Не люблю – говорит – москвичей, они теперь в наших краях не редкость. Вот в прошлом году приехала группа из 10 человек, похоже все каким-то образом родственники между собой. Мы их забросили в альплагерь, они  собирались на Большой Актру. А был октябрь, в горах уже лежит снег. Мы их предупредили, что бы сам ледник они обходили стороной, т.к. в нем есть разломы, некоторые до 150 метров глубиной, и в это время они припорошены снегом. Опасно в общем. Предупредили, чтоб и по курумнику не прыгали. Все припорошено, можно запросто переломать себе ноги. В общем, они нас выслушали и пошли. Среди них была женщина, лет 55. На подступах к леднику, на этом самом курумнике, она повредила ногу. Поднявшись еще немного, зайдя на ледник, она почувствовала, что больше двигаться не может. И все, вся группа из оставшихся 9 человек, бросили ее одну, дожидаться их , пока они осмотрят панораму, открывающуюся с верху. Женщина долго ждала их, но то-ли она замерзать стала, то-ли боль стала нестерпимой, она решила возвращаться. Села или упала на лед и помогая руками, стала спускаться по кромке ледника. В итоге, угодила в эту самую трещину.

  Чтобы иметь представление о трещинах, немного отступлю от истории. Я работал поисковиком. Мы тогда тренировали собак на поиск пропавших людей. Кидали в небольшие разломы, метров 15-20 глубиной одежду, а собака должна взять след. В такую трещину, мы, обвязав собаку снастью, спустили, для того, что бы она попыталась ухватить одежду. Каково было наше потрясение, когда мы достали оттуда не собаку, а замороженный кусок мяса – прям как из морозилки.

  Теперь возвращусь к истории. Группа вернулась с прогулки, все залезли в машину. Водитель спросил: «все на месте?», все утвердительно закивали и поехали. В тот же год была сильная оттепель, и труп женщины вынесло водой из-под ледника. Наша полиция, обнаружив его, начала расследование. Нашли водителя, который возил группу. Добрались и до москвичей. Так они, как ни в чем не бывало, рассказывают: «мы думали, она вернулась, и ее отвезли в поликлинику.» Представляете себе, они даже не спросили в альплагере, возвращалась ли эта женщина. И потом, какие поликлиники?! Здесь первый здравпункт за 50 км отсюда. Как можно было бросить человека, с поврежденной ногой,  одного на леднике?! А ведь между тем, она была кому-то тетей в этой группе.
 
  Вот эта черта в москвичах, нас всех поразила наповал! Терпеть мы их не можем.
Когда мы возвращались, перед нами ехал внедорожник с кемеровскими номерами. Перед бродом он остановился.
 
- Смотрите, просит, чтобы я прошел первым и показал ему безопасный путь – сказал Айяс. – Всегда пожалуйста.

  Айяс прошел брод, отъехал немного в сторону и остановился, поджидая, как пройдет брод внедорожник. Когда переправа была пройдена, он спокойно сел в УАЗ и мы поехали.

- А то вот тоже случай был, - заговорил водитель – тоже какая-то иномарка, сейчас и не вспомню, проходя брод, немного не оценила глубину дна. Двигатель получил термоудар и лопнул. Тащили мы его потом.

- Наверное, и денег он заплатил не мало, по таким дорогам таскать машины не дешево обходится.

- Да что вы, мы за такое деньги не берем. Ведь такое с каждым может приключиться.

  Шагая по валунам колесами, как по лестнице, машина поднялась к долине реки Актру. Здесь река разметалась на множество ручейков, каждый из которых имеет свои сюрпризы. Отмели, ямы, намывы - все это с ходу не разберешь, при том, что вода абсолютно прозрачная.

  Добрались до альплагеря. Здесь же работает Томский институт по изучению ледника. Альплагерь - палаточный городок.

  Главные достопримечательности местного колорита, естественно после гор, два памятника.

 Первый - скульптура, поставлена в честь погибшей девушки альпинистки Галины Афанасьевой. Версий ее гибели много. В официальных источниках говорят так. Она была инструктором у молодежной группы. Планировалось восхождение на Купол. Галина решила сделать разведку. По дороге встретилась с мужем, он шел с ледника. Предупредил ее, сказал, что не надо сегодня туда ходить, плохая погода. Но она пошла. "Чего там, маршрут первой категории сложности" - сказала она. Больше ее никто не видел.

  По другой версии, которую рассказали нам алтайцы, она пошла не одна, а с ребятами в связке. Галина штрабила тропу и попала в трещину. Ребята пытались ее вытянуть. Когда Афанасьева поняла, что тянет за собой всю группу, то взяла и срезала себя. Героический поступок!

  У второго памятника история не такая героическая. Дети наших Новосибирских вельмож, решили подняться на вертолете к самой вершине ледника. Там они на сноубордах решили спрыгнуть с вертолета прямо на ледник и спуститься по нему до самого низа. Их предупреждали, что это сделать практически не возможно, так как вершина расположена очень близко к самому леднику. Получилось, что вертолет задел лопастью за вершину и разбился. В живых никого не осталось. Такие поступки я  называю "Денежная шизофрения". Больной этой заразой думает, что за деньги можно все.

 Сказка.

  Тропа шла в 10 метрах от нависающей километровой скалы. Справа вековые кедры и заросли карликовой березки. Огромные камни, намного выше человеческого роста, то и дело преграждали тропу. Они напоминали путнику о том, что ничто не вечно. Вот скатится такой с километровой высоты, что нависает над тобой, и поминай, как звали.

  Впереди завиделась грива. С каждым шагом она возрастала в высоту. Тропа упиралась в ее подножье и круто брала вверх. У самого подступа к гриве Она посмотрела на рядом стоящие вековые кедры. Своей высотой они доходили лишь до ее середины. «Чудо природы» - подумала Она. Эта черная насыпь курумника четко перпендикулярно преграждала тропу. Слева грива прилегала к отвесной скале, справа крутым скатом спускалась к реке. Эта насыпь легла в протест всем любопытным, закрывая собою святое место.

  Подъем на гриву крутой. Острый курумник покрыт наледью. Испросив благословения Они начали подъем. Высота 2500 м над уровнем моря. Сердце учащенно бьется. Поднимаясь к верху, аромат кедров дурманит. Останавливались часто. «А можно ли  нам вторгаться в святая святых?» - думала Она. «Если мы еще идем, если нога не соскользнула с обледеневшего камня, если шаткий камень не свалил нас с гривы – значит можно!» - отвечал Ей мысленно Он. «И дело наше правое, не праздное любопытство!» - думали Они вместе.

  На гриве! Она присела на камень, боясь охватить взглядом открывшееся пространство и увидеть все сразу. А Он потрясенный, смотрел на два открывшихся ледника – Большой и Малый. И сердце рвалось из груди, и распирал восторг! «Руссо туристо облико морале!» - закричал он, не в силах сдержать ликование. И гулким ревом прокатилось эхо по каменному колодцу километровой высоты, и уткнулось куда-то, и внезапно умолкло. Хохотом раскатился рокот падающих камней. «Молчи, дурачок! Здесь очень большой резонанс!» - второпях окликнула Его Она.

  Огляделась. Слева, сверху нависли в тени «бараньи лбы» - три каменных скалы, дальше Малый ледник. Священная скала  Колбак-Таш стояла между ним и Большим ледником разделенным надвое. А с сзади закрывала колодец скала сказочных замков. Солнце готовилось выйти из-за «бараньих лбов». Вечное Синее Небо над головой! Вся растительность осталась внизу за гривой. Здесь было царство камня, снега и льда. Шли по гриве, ориентир – шум водопада. Но была тишина! Раздирающая душу тишина. Водопад замерз. Грива в дали обрывалась обвалом. Это в 2003 году так потрясло.
Стали спускаться по курумнику в жерло ушедшего ледника. Тропу потеряли.  Он шел далеко впереди. Как козерог ступал на оголенный камень.

- Ты совсем не оставляешь следов! Как идти за тобой? – Она говорила так, как будто Он был в дух шагах от Нее. Слышимость потрясающая.

- Да! И не отбрасываю тени!

- Не пугай!

  Наконец-то выбрались на самое дно жерла. Обнаружилась тропа. Идти по ней было легче. Приближался ледник. Они остановились у какой-то глыбы попить кофе. И вдруг…

  И вдруг прямо на них хлынуло солнце! Оно растеклось по колодцу, отразилось от чистого снега! И Небо сошло на Них благодатью. И  рвалось из души ни-то смех, ни-то слезы. И немые от счастья стояли они.

- Именем Духа гор нарекаю Нас Мужем и Женой! И Свадебным маршем Мендельсона зазвучала оттаявшая на солнце речушка. И салютом из тысячи маленьких падающих камней загрохотали отогретые солнцем горы. Так обручились Они в свою 25-ю годовщину.

  Она смотрела на Небо, на ледник. Вдруг на перешейке Ей показалось улыбающееся лицо из снега и льда. И Он указал Ей в том же направлении. Так получили они благословение! То было благословение АКТРУ.

  Все! Повернули назад. Не стали осквернять своим теплом, своими горячими сердцами священное царство льда. Теперь Они обручены и обречены. Обречены быть счастливыми. 

    Под занавес.

     Когда мы приехали в наше съемное жилище, оказалось, что в большом доме, со множеством комнат без дверей, мы не одни. Те самые немцы, которые нам повстречались на леднике, будут жить с нами в соседних апартаментах. Об этом нам радостно сообщил их гид, который с комфортом расположился в апартаментах с другой стороны.  Он дружелюбно достал из своих запасов бутылку вина и пригласил нас в беседку для знакомства. Мы понимали, что для него эта бутылка уже далеко не первая за этот день, а потому, скромно отказались. Но он был очень настойчив. Что же, мы побросали свои вещи в машину. Поглядели друг на друга.
- Что, на Кату-Ярык?
- Сколько до туда километров?
- Примерно 150.
- Если что, переночуем в Балыктуюле, а утром спустимся.
- Я за!
     И вот, мы миновали Акташ, а за ним и Красные ворота, Улаганский перевал и Улаган. Небо начало сереть. Так бывает в горах, когда еще не кончился световой день, но солнце спряталось за гору, и наступила серость. Тщетно искали мы жилье в Былыктуюле. Его там нет. До Кату-Ярыка нам оставалось 30 километров по очень плохой дороге. Но мы знали, что внизу, в долине Чулышмана, прямо у самого спуска, есть множество турбаз. Беспокойство одолевало меня. Я все боялась, что спускаться придется в темноте.  Я поторапливала мужа.
     Показалась снежная вершина Куркурэ и уж потом вылезла трещина, километровой глубины – Чулышманский каньон. Женя категорично откинул идею «остановиться и посмотреть с высоты».
- Будем брать с ходу! – постановил он.
Мы начали спуск. До первого поворота мне повезло, я ехала со стороны скалы, и не видела открывающуюся панораму. Я очень старалась не смотреть туда. Поворот оказался очень узким и резким. Никаких ограждений от пропасти. И… вот я еду по-над ущельем. Я закрывала глаза и твердила: «Господи! Господи! Господи», потому что все молитвы улетучились от страха, а больше ничего в голову не приходило. С ужасом я подумала, что поворотов 9, что еще терпеть и терпеть! Руками я вцепилась в сиденье. Посмотрела на мужа. Он спокойно выворачивал руль. Ничего его не смущало. Это прибавило во мне смелости. И я решила, что бы то не было, я поеду с открытыми глазами. Когда нам оставалось проехать 2 поворота, наступила кромешная тьма. Мы ехали практически наощупь. Но в этом был и свой плюс: как не было видно дороги, так и не было видно пропасти. Еще какое-то время я, с застывшими глазами Всматривалась в освещенное фарами пятно. Вдруг Женя остановился. Я еще несколько раз прогнала в голове: «Господи!», думая, что сейчас мы будем кого-то пропускать.
Но нет!
- Вылазь, - сказал он.
- Как?
- Дуреха! Мы приехали. Иди, договаривайся о ночлеге.
     Облегчение! Я с трудом отцепляю руки от сиденья. Оказывается мои пальцы здорово задеревенели.  И все же, я выхожу из машины. Нас ждет администратор турбазы, Ольга. Черт! Я не могу сказать ни одного вразумительного слова. Она любезно проводит меня в домик. Там топится печка, тепло и уютно.
- Да! Нам подойдет! – это все, что я могу сказать.
     Женя уже подъехал к домику. Мы располагаемся. Страх остается позади. Я выхожу на улицу. Тихо, но очень отчетливо жучит река, кромешной тьмой кругом обступили скалы, на черном небе яркие звезды, величиной с яблоко, млечный путь перекинулся через ущелье словно коромысло, слегка дует фён, очень теплый ветер. Взгляд из колодца. На краю пропасти показался рожок абсолютно золотого месяца. Я обнимаю себя. Боже! Как хорошо! Какое счастье! Я не заметила, как отошла от домика к реке. Женя выходит и тихо зовет меня. Поразительно хорошо слышно его голос, хотя он находится шагах в пятидесяти от меня. Одно слово – колодец! А я Алиса в стране чудес.
     Через какое-то время выключают генератор, электричество отключается. В кромешной тьме мы засыпаем.
     Утренний выход из домика шокирующий. Кажется, что ты сейчас врубишься головой в отвесную скалу. Поворачиваешь в другую сторону, а там так же. Смотрим снизу на Кату-Ярык. Мы сделали это! Да чего уж там, Женя сделал это!

Вот теперь – занавес!

 Нам пора возвращаться. Немного прокатились по долине, сходу взяли подъем на перевал. А что?! У нас же «пятерка».
Умиротворенные, получившие массу впечатлений тихонько мы ехали по Чулышманскому нагорью. Выворачивая между грязью и очень большой грязью нас снесло с одного камня и пришлепнуло на другой. В это же время рычаг переключения скоростей выехал вбок а из печки потекла горячая жижа.
- Ты, самое главное, не бойся! Сейчас все наладим, - успокаивал муж.
Мы остановились у обочины. Я пыталась убрать то, что  вытекло в салон, Женя лазал под машиной.
- Похоже, дело не очень-то хорошее. Кажется, балка, на которой держится двигатель лопнула, и ее вывернуло вправо. Но, ехать по тихоньку можно. Мы доберемся до первой деревни и там отремонтируемся.
- Знаешь, я недавно читала, про пазырыкскую долину, про разграбленные курганы... Это ведь как раз здесь... Зона покоя - так называют это место. Нельзя здесь без надобности щататься. Пишут, что здесь живет дух погребенной в древние времена женщины, и очень уж любит он пошалить. Очень любит навредить путникам. Словно бы мстит он людям за то, что разворошили здесь все... А что?! вполне реально...
     Мы выбрались из пазырыкской долины, доехали до Балыктуюля, но там СТО не оказалось. В Улагане СТО было закрыто. В Акташе на нас посмотрели с недоумением, мол, какое СТО, когда хариус пошел?! На другом СТО нам сказали, что сварки нет, и вообще, они только колеса делают, но мастера сейчас к сожалению нет, потому что там, в горах, у него родственники баранов колют. Когда приедет? А кто его знает?!
     Подъезжая к Чибиту мы увидели полусгоревший дом, на котором краской из баллончика было начертано "СТО". Мы остановились. Вышел мужчина, посмотрел.
- Не, делать не буду. У меня инструмент сгорел. И вообще, я в тайгу собираюсь.
- Я стесняюсь спросить, а когда Вам в тайгу?
- Дня через три, однако.
- Сделайте что-нибудь, умоляю! нам еще 900 километров ехать.
- А, сейчас, придумаю что-нибудь. ... У меня друзья в горах так же сломались, так они привязали дубину к капоту и на нее подвесили двигатель. Ничего... доехали.
- Давайте сделаем так же.
- А! давай.
Мы сняли крышку капота и засунули ее на задние сидения. нашли дубину из сосны (вроде крепкая). подложили под нее брусочки, чтобы она не продавила раму капота. потом к ней на вожжи и на проволоку (нашли у дяди Саши) подвесили двигатель. Готово.
- Дядь Саша, а что говорить гаишникам?
- Ну как что? Вот, такой алтайский ремонт.
     Так мы и проехали все 900 километров. Для приличия мы еще остановились в Онгудае, но там на СТО запись за два месяца. И мы поняли, что ничего нам тут не сделают, а по сему, поехали по-тихоньку домой. На границе нас остановили. Два инспектора ГИБДД ходили вокруг нашей машины, разводили руками и охали.
- С Кату-Ярыка наверное?
- Ага от туда.
- И как вы собираетесь дальше ехать?
- Ну, как-то же четыреста километров проехали. На СТО никто не берется делать.
- Давайте мы тогда вам хоть за ремень штраф выпишем?
- Давайте... Что с вами делать.
     И мы поехали дальше, вот так, на оглобле. Никто нас больше не останавливал. Люди в автобусах показывали на нас пальцами, восхищенно показывали большой палец вверх. И доехали до дома без происшествий. Вот такой алтайский ремонт.