4П. ПРОКОЛЫ И ПРИКОЛЫ ПИСАТЕЛЕЙ И ПОЭТОВ.
"Ах у Инбер, ах у Инбер..." Смотрите, правде же симпатюшка, эта Вера!
Между делом:...
Когда-то Владимир Маяковский в брошюрке для начинающих пролетарских поэтов привёл пример неудачной строчки: "Мы ветераны, мучают нас раны..."
Но, пример неудачного стихосложения преследует не только начинающих поэтов. И мы вспоминаем оставленную на 5 сек Веру...
Ходила такая байка:
Как-то раз известная советская поэтесса Вера Инбер написала историческую поэму про Степана Разина и спросила мнение о ней у Маяковского. Маяковский тогда уже был пролетарской звездой первой величины...
Среди прочих у незвёздной Веры были такие строки:
"Ты шашкой оловянною взмахни и сгоряча,
/ нас, конечно, сильно заинтересовала шашка из олова... Вера, ты шо? Чокнутая? И мы - люди из XXI века - заподозрили подвох... Жестокая же Вера написала дальше... /
сруби лихую голову до самого плеча..."
Маяковский, само собой, спрашивает:
- А ты, Верочка, стихи-то свои вслух кому-нибудь читала?
- А что такого? - спросила наша симпатяшка.
Маяковский подумал пару минут и задекламировал ей (посвятил, типо) ей такие строки: Позже они стали знаменитыми. Теперь это называется "стёб", а раньше такого термина не было.
"Ах у Инбер, Ах у Инбер!
Что за глазки, что за лоб!
Все глядел бы, все глядел бы,
Любовался на неё б!"
/ Почуствовали подвох?/
-----------------------
И тут же опровержение. Будто было вовсе не так.
-----------------------
Якобы Инбер написала эпиграмму на Пастернака.
Лети казак,
Скачи, казак
Сруби
Лихую голову
И в ответ Пастернак - НЕ МАЯКОВСКИЙ!!
Ах у Инбер! Ах у Инбер!
Что за глазки, что за лоб!
Всё смотрел бы и смотрел бы,
На неё б!
Именно так.
Публикации этих эпиграмм были ещё в советское время.
Даже в журнале "Наука и Жизнь", довольно далёком от литературы.
-----------------------------
Но у Веры Ибнер... тьфу, простите, Инбер, конечно... есть и продолжатели.
Бард Александр Карпов рассказывал, что, сидя в жюри на одном фестивале авторской песни, он слушал девочку, которая проблему женского одиночества выразила словами «И цел к утру мой чёрствый хлеб…»
---------------------------
Поняли прикол и алгоритм его образования?
---------------------------
Забавно ошибался даже Чехов.
Один из друзей Чехова вспоминает такой случай:
— Однажды мы разговорились о «Степи». Почему-то вспомнилась в самом начале фраза, на которой я запнулся, читая впервые рассказ: «Она была жива, пока не умерла...» Что-то в этом роде.
— Быть не может! — воскликнул Чехов и сейчас же достал с полки книгу и нашел место: «До своей смерти она была жива и носила с базара мягкие бублики», — Чехов рассмеялся. — Действительно, как это я так не доглядел. А впрочем, нынешняя публика не такие еще фрукты кушает. Нехай!
Эта фраза так и осталась в рассказе.
Как Пастернак с Маяковским посмеялись над Инбер
© Copyright: Ярослав Полуэктов, 2019
Свидетельство о публикации №219090701510
Свидетельство о публикации №219090701510
Рецензии
Печально, что с апломбом утверждается "Публикации этих эпиграмм были ещё в советское время. Даже в журнале "Наука и Жизнь", довольно далёком от литературы." Ну не было такого. Что непроверяя скабрезные байки пересказывать.
Эту эпиграмму скорее всего придумал Евтушенко. Он не смог сознаться в этом, говоря, что это кто-то другой, а он только радостно распространял: "Признаюсь, что в ранние пятидесятые и я ревностно распространял эту эпиграмму в литобъединении молодых поэтов, которым руководил Семен Кирсанов. Оно числилось при журнале «Знамя», где Инбер была в редколлегии, а я терпеть ее не мог как весьма кусачую козявку." Но все же в конце статьи "Сталинская лауреатка и родственница Троцкого" пишет ". Я прошу прощения у Веры Инбер за то, что был по-мальчишески жесток к ней."
Хоть Евтушенко и извиняется, но свое ненавистное отношение к Инбер чувствуется в каждой строчке его описания поэтессы и писательницы. Никто кроме него не описывает ее в такой хамской форме. Если другие в описании Веры Михайловны говорят о ее хорошем вкусе, о ее манерах, о ее миниатюрности и женственности, то Евтушенко "была она почти невесомой крохотулечкой с причудливо взбитым, даже когда он стал седым, хохолком, похожим на шлепок крема, не сочетавшимся с вечно испуганными глазами, спичечными ножками и кокетливыми пестренькими шарфиками на цыплячьей шейке." О ее голосе он тоже не останавливается: "запоминались лишь благодаря специфически писклявому голоску, которым Инбер поучала нас в духе догматического начетничества". Вот тут он и проговаривается, Евтушенко был молодым бездельником, который не хотел работать, а хотел только наслаждаться жизнью (это из его воспоминаний явно следует), а тут появилась начальница, которая его строила, вот человек считающий себя гением до конца жизни и обижался.
Евтушенко себя оправдывает: "Ведь это она напечатала издевательскую, политически опасную статью о Леониде Мартынове «Уход от действительности» (1946), после чего автора обожаемого мной «Лукоморья» надолго занесли в черный список не рекомендованных к изданию поэтов. И это было еще не самое худшее, что с ним могли сделать." Но давайте будем честными. 1946 год страна отходит от войны, Инбер прошла блокаду, а Мартынов выпускает книжку ни о чем, одни бла, бла, бла и которую не возможно читать. Если бы ее выпустили лет через 20 после войны, то на нее бы никто не обратил внимания. А тут Вера Инбер прочитав, написала на нее отзыв в газете, заканчивающийся словами, что с такими произведениями нам не по пути. Отзыв уже партия заметила и приостановила печать книги, раскрутив это дело. Но Мартынова только отстранили от печати на несколько лет. Инбер потом раскаивалась в своем поступке. Правда когда обличали Пастернака, одним из самых громких голосов был голос как раз не Инбер, которая тогда отмолчалась, а Мартынова и что-то Евтушенко про это ничего не пишет.
Гудин Сергей 04.02.2026 16:25 • Заявить о нарушении
Эту эпиграмму скорее всего придумал Евтушенко. Он не смог сознаться в этом, говоря, что это кто-то другой, а он только радостно распространял: "Признаюсь, что в ранние пятидесятые и я ревностно распространял эту эпиграмму в литобъединении молодых поэтов, которым руководил Семен Кирсанов. Оно числилось при журнале «Знамя», где Инбер была в редколлегии, а я терпеть ее не мог как весьма кусачую козявку." Но все же в конце статьи "Сталинская лауреатка и родственница Троцкого" пишет ". Я прошу прощения у Веры Инбер за то, что был по-мальчишески жесток к ней."
Хоть Евтушенко и извиняется, но свое ненавистное отношение к Инбер чувствуется в каждой строчке его описания поэтессы и писательницы. Никто кроме него не описывает ее в такой хамской форме. Если другие в описании Веры Михайловны говорят о ее хорошем вкусе, о ее манерах, о ее миниатюрности и женственности, то Евтушенко "была она почти невесомой крохотулечкой с причудливо взбитым, даже когда он стал седым, хохолком, похожим на шлепок крема, не сочетавшимся с вечно испуганными глазами, спичечными ножками и кокетливыми пестренькими шарфиками на цыплячьей шейке." О ее голосе он тоже не останавливается: "запоминались лишь благодаря специфически писклявому голоску, которым Инбер поучала нас в духе догматического начетничества". Вот тут он и проговаривается, Евтушенко был молодым бездельником, который не хотел работать, а хотел только наслаждаться жизнью (это из его воспоминаний явно следует), а тут появилась начальница, которая его строила, вот человек считающий себя гением до конца жизни и обижался.
Евтушенко себя оправдывает: "Ведь это она напечатала издевательскую, политически опасную статью о Леониде Мартынове «Уход от действительности» (1946), после чего автора обожаемого мной «Лукоморья» надолго занесли в черный список не рекомендованных к изданию поэтов. И это было еще не самое худшее, что с ним могли сделать." Но давайте будем честными. 1946 год страна отходит от войны, Инбер прошла блокаду, а Мартынов выпускает книжку ни о чем, одни бла, бла, бла и которую не возможно читать. Если бы ее выпустили лет через 20 после войны, то на нее бы никто не обратил внимания. А тут Вера Инбер прочитав, написала на нее отзыв в газете, заканчивающийся словами, что с такими произведениями нам не по пути. Отзыв уже партия заметила и приостановила печать книги, раскрутив это дело. Но Мартынова только отстранили от печати на несколько лет. Инбер потом раскаивалась в своем поступке. Правда когда обличали Пастернака, одним из самых громких голосов был голос как раз не Инбер, которая тогда отмолчалась, а Мартынова и что-то Евтушенко про это ничего не пишет.
Гудин Сергей 04.02.2026 16:25 • Заявить о нарушении