МАМА! Ты давно умерла...

...Она любила этот город,  когда-то давно, в юности,случайно оказавшись в нём. Еще полгода назад она даже не  слышала,что есть такой. Но мать взяла,как всегда, резко и неожиданно переменила  судьбу.
 Причем,  не столько свою.Её судьба уже давно была  определена, и место жительства    больше не вносило особых изменений  в нее.А вот судьба  их  с сестрой возможно, была бы другой, не окажись в их жизни этого городка.Впрочем, любое  место на земле определяет  судьбу. Истина. 
  Мать  думала не о себе, она думала о них, своих выросших дочках, которым надо  было вот- вот определяться  в жизни. На  учебу  она особо не надеялась. Не потому, что девчонки ее были неспособны к учебе,  здесь -то всё как раз было наоборот:  Вера  вообще считалась  в школе талантливой девочкой, и учителя были уверены,  что впереди ее ждет  университет, и ничего другого.
   Но  мать  видела не так:  учеба- это не только талант, а еще и большие расходы, на которые   она не была  способна, даже если бы  очень- очень старалась.  Да она и старалась. Но  что может  малограмотная женщина, пусть она никогда не боялась  никакой работы, и ее когда-то красивые  руки,  данные ей  природой  для ласки и неги, в сорок лет  выглядели  грубыми  по- мужски. Она   мало  что могла. Поэтому в её понятии жизнь - это работа. Хорошая,  денежная работа. А  всё  остальное- потом.  Все эти университеты. О них приятно было  слушать на родительском собрании, но  в реальной жизни  у матери такого понятия просто не было. Была работа. Вот  за ней и повезла она  своих девчонок  в этот городок. Там был Комбинат,который брал  к себе всех, заглатывая,как  Молох. И редко и трудно отпускал.  Вырваться  из его шумной,  пыльной, жуткой  утробы  удавалось далеко   всем...
   Веру  Комбинат заглотнул  сразу же, хотя она  сама себе категорически запретила даже думать о нем. Вере хотелось в университет. Но  мать  твердо  сказала:
-- Не потяну. Даже не мечтай. Поработай, дай мне  немного тут обжиться.Смогу -отпущу. Но не в этом году.
   Вера начала искать работу. Что-то такое, чтобы  и полезно, и интересно, а лучше вообще сразу - и в газету. Она бы смогла. Кое- какой опыт имела. (Так  ей, наивной,тогда казалось) Но сразу же, у  стенда "требуются"  их  с матерью  заметила и окликнула  женщина. Теперь -то Вера точно знает,  что это была агент, специально ловящая  вот таких деревенских и растерянных,  бедно одетых  девочек,  чтобы  так же, не дав им опомниться,  наобещав  счастья и много денег, сразу утащить в этот почти подземный мир. Вере казалось всегда, пока она там работала,  что Комбинат -  это - подземный  мир. Чудовищный,  безвозвратный. Но мать  сказала:
--- Иди туда. Чего тут думать-то? Зарплата хорошая, перспектива. Хотела  же учиться- вот тебе и возможности. Хочешь- ПТУ на  ткачиху.Или в техникум - на мастера. А  в институт? Мечтала же? Вот тебе институт дадут, текстильный. Всё для тебя.
 -- НЕТ!!- Кричала верина душа. Не этого надо было ей.Совсем не этого!
Но  она не сказала ни слова против. Она вообще никогда не говорила никому и ничего против. Пока ей это не надоело. А ей надоело. Другие - привыкали.  А  в ней - наоборот. Сила  действия становилась слабее  силы ее противодействия. Так потом и пошло всё по нарастающей. И к зрелому  возрасту  она стала  в этом  сильнее матери. Разве  что сестра младшая получилась еще  сильнее ее по характеру. Но и ей  своего было достаточно, чтобы жить всегда по-своему. Авторитетов,кумиров, советчиков, наставников и прочих душеспасителей в её жизни никогда не было. С той самой юности, когда ее так легко  заглотил Монстр по имени Комбинат. Он-то и стал первым  ее учителем упорства и воли.

     Вырваться оттуда она  смогла  через год. Когда  успешно подготовила себя к университету, пока её фабричные товарки  невестились, рожали от кого-то  случайного ради квартиры и делали другие житейские глупости, в ее понятии.  Она не думала на эту  тему  вообще. Даже ее  так называемый кавалер, который  тоже появился неожиданно, как и всё в этом городе, даже он  был помехой, когда приезжал  на каникулы,  и надо было ходить с ним гулять. Она бы  с удовольствием поменяла эти прогулки и разговоры ни о чем на  чтение книг. Это не то чтобы раздражало ее, ну нет, ей было приятно, что вот -  она, бедная такая, глупая, наивная, не студентка, и вообще- никто,  запудренная хлопковым пухом девочка -   и с ней- - это парень. Красавец. Умница. Студент.  Состоятельный.  Спортивный.  Слишком хороший для нее. Она   подозревала это где-то в глубине себя, хотя  там же, в глубине, твердо знала свою цену. Но  мать была жестче и опытнее.
 -Не пара вы. Не надейся на него. Ничего у вас не будет.
 - Почему???.- Потому. Не пара вы. Всё..
  Так потом всё и вышло. Разошлись они так же  обыденно и почти без причины, как и оказались вместе. Нет, она горевала. О чем? Просто  - что вот юность. А значит, должна быть любовь. И вроде же, что-то там шло к серьезному. И  - нет ничего. Как и не было. Значит, права была мать. Не"ОН".

  Теперь, когда жизнь уже укатала  их обоих, увидела она его фото случайно в интернете - седого, поджарого, давно немолодого. Узнала  сразу,но  ничего кроме  ленивого и почти равнодушного удивления не  осталось:  "Что же ты, парень, делал -то возле меня? Ни красоты, ни ума женского, ни смелости бабьей, ни распущенности и доступности для забавы, ни перспективы - ничего же  во мне тогда не было. И чего ты два года крутился- то около? Мстил кому-то, что ли? Или еврейская мама таки  подобрала тебе кошерную  жену как и положено, послушную  и почти дурочку  в семейной  жизни. Было бы кого учить  как любить сыночка. Ох, этой науки-то  Вере хватило бы!В его любовь она не то   чтобы не верила. Она  тогда просто не понимала, как это вообще должно быть, когда любовь?Вот так, как у нее- редкие встречи,его монологи ни о чем,её покорное и почти равнодушное молчание, спокойные расставания, совершенно не тоскливое одиночество,когда  его не было рядом? - Это такая она, любовь, что ли ?Когда целоваться, вроде, хорошо и интересно, а кроме этого  ни душа, ни тело ничего  не ждали, не требовали и не хотели  совсем. Спала она  еще. Учиться  мечтала. Любить - тоже. Но  учиться - могла и хотела. Любить - нет.
 

Да.. Вот к чему  всё это отступление? Оно тут  как бы и не по теме. Город... Вот главный герой этого рассказа.
  Продуваемый  сухими ветрами, пахнущий до одурения весной тополиными почками, а летом- полынью и зноем, стоящий  в слиянии двух рек,  город и старый и молодой,помнящий Петра Первого и строящийся в те годы как по волшебству, целыми кварталами.
Город, который тянул к себе потом долго- долго. Уже когда  растворилась память о несбывшейся любви, когда  сама начисто стерла  неприятные  воспоминания о Комбинате. 
Остался  он для нее просто ЕЁ Городом.Уютным,чистым, родным. Потому что там  жили ее самые  любимые люди: мать и сестра. Мать, всегда умеющая и не боящаяся рисковать и  привыкшая  добиваться своего, в городе  все же определилась, как и обещала. Правда, не сразу, но  слово сдержала крепко. Пошла работать на лакокрасочный завод- главную и самую страшную душегубку горда, тогда еще  стоявшую на самом берегу волжского притока и заполняющую все округу  своим химическим адским запахом. Никто не  советовал ей идти туда,не губить здоровье,  всё же не молодая была уже ее мать.Но она и думать не стала: она безоглядно пошла прямо в цех простой рабочей,  потому  что рабочим   давали квартиры  уже через год. Гарантированно. Им срочно нужна была своя квартира. Таскаться с узлами по  чужим углам было хлопотно и  унизительно.   Это и стало главным в ее решении идти на завод.
    Уже  через три дня ей дали больничный лист,  потому что аллергия на запахи дешевых красок была  ожидаемой и очень сильной. Она  не могла вздохнуть, слезы катились  из нее ручьем, как реакция на раздражение слизистой носоглотки,  чихала и кашляла она  не переставая. Но она  вновь и вновь возвращалась в цех, пока  начальство, видя,  что эта железная упрямая баба убьет себя раньше, чем получит свою квартиру, перевело ее  в прачки. Запах  там был слабее, но труд - еще  тяжелее. Пропитанные лаками и красками робы  были неподъемными и так же  душили
ее запахами тяжелой химии. Там тоже было плохо.Аллергия изводила верину мать, на глазах превращая в больную старуху, но она знала, что не уйдет оттуда, пока не получит жилье. Или пока не умрет.  Оба варианта были абсолютно реальны, но какой из них был ближе- знал только Бог...
   Квартиру она получила через полтора года  Свою. Маленькую однокомнатную хрущевку, новенькую,  светлую,  чистую. Но - однокомнатную. Вера к тому  времени уже не жила с ними, и на двоих с сестрой им светила только такая  крошечная квартирка. Но  мать была рада до слез. И  что квартира- ЕЕ, и никто не зайдет и не укажет ей, куда  что положить, где сесть- встать, и вести себя тихо. Вот именно это  всё и ненавидела ее мать больше всего на свете- зависимость. Потом зависимость так же абсолютно не выносили  и Вера, и ее сестра.
  Это было семейное. От деда- казака, не признавшего  советскую власть, за что и поплатившегося в свое время  очень дорого.Как и миллионы других таких же вольнолюбцев, которые тогда еще были на русской земле. Тогда еще- были.
Или  это  у них с сестрой от  бабушки - дворянки, оказавшейся  за свое упрямство в далекой минусинской  тайге? Или от  деда-  старообрядца, не признавшего новую веру?.
   Это было ото всех понемногу, даже от покорной с виду еврейской бабушки Сони,  тишайшей и мудрейшей любимой бабушки, оказавшейся  на деле  кремневой  старухой , дожившей в светлом уме,твердом характере и любви ко всем  до ста лет. Это было общее их достояние -  независимость. Пожалуй, единственное,что у них и было из фамильного добра.
   К ним, своим родным,  маме, тихо радующейся  своей  выстраданной   квартирке, к сестре, упрямо  тащившей себя  через бедность и трудности  к высшему образованию,к достатку и свободе. К ним, таким родным и близким, понятным и теплым, и стремилась она   из  своих Северов, куда занесла ее  сложная судьба. Все же не зря  был в ее жизни Комбинат, давший ей первые уроки сопротивления  судьбе.Она  их выучила, эти уроки. Она  стала тем, кем хотела, она сделала даже больше: она  захотела  Север.И получила его при распределении, хотя  это было почти невозможно-  исполнять желания выпускников. Их посылали туда, куда нужно Родине. Ее послали туда, куда было нужно ей.С тех пор она  усвоила: всё в твоих руках.Так и жила. Если оглянуться,  станет понятно, что  последний ее безвольный шаг - в Комбинат. Дальше- всё  только ее желания.
  Город  был  ее  тихой заводью, где она отдыхала душой и телом. Где ее никто не знал,  потому что прожила она там  всего год. Все её знакомые давно ушли по своим жизненным дорогам, она и не искала их никогда. Её  старая любовь- не- любовь мало ее интересовала, она только знала, что он тоже уехал по  распределению после института, но она даже никогда не пыталась узнать, куда. Хотя, это было несложно сделать: в городе жили его родители и сестра. Она  просто не хотела их видеть. Не то чтобы не хотела принципиально, а просто- не хотела. Ей было всё равно.
  Она тихо любила Город. Маленькую мамину квартирку, всегда идеально  убранную к ее приезду, с холодильником, набитым вкусностями даже в годы жутчайшего дефицита. Мама все могла, ожидая свою северянку. Вера  рвалась в этот мир,  чтобы стать снова  дочкой. Просто дочкой,  которой не надо вставать утром,  думать о работе и вообще- думать. Думала мама. Теперь, когда она сама решала свою судьбу, ей было даже приятно,  что она могла себе позволить такую драгоценность - побыть просто ребенком..
   Она им  и была  все свои долгие северные отпуска.Уходила утром на пляж, редко  когда взяв с собой пятилетнего сына. Он не давал ей  побыть самой с собой. Он все время что-то требовал: игры, купания, есть,пить, какать, домой, спать, просто начинал хныкать,  сердиться  без причины, как ей казалось. А она сама была в тот момент ребенком. И ей не хотелось решать проблемы сына. Вот  просто не хотелось -и  всё. Поэтому она  оставляла его дома и уходила на весь день на песчаные волжские  пляжи, где могла часами ни о чем не думать, или думать обо всем сразу. Ей было покойно. Она впервые за много лет  отдельной  своей нелегкой и несладкой северной жизни  могла  совсем- совсем не беспокоиться о ребенке. Это было так необычно, почти нереально, что она часто ловила себя на мысли, что ей дается это с большим трудом- просто быть спокойной за мальчика, потому  что  с ним-мама. Ее мама. И это было полной гарантией  безопасности.  И ей было от этой мысли совсем хорошо. Потом, во всей ее сложной и мало радостной жизни так хорошо и спокойно  ей уже никогда не было. Тем более, за сына...
  А тогда она  лежала на песке, никем не замеченная,купаясь в неге  своего  внутреннего мирка. Она еще и думать не могла,что  время так жестоко  и неумолимо уже  меняет  всё  вокруг. В том  числе, и ее мир...
    С чего всё началось?  Пожалуй, с замужества сестры. Сестра тоже  совсем была не готова к любви. Она просто не знала ее,  несмотря на свои 27 лет. Вот  это у них какое-то тоже наследственное, что ли- поздно  любить. И если Вера  до конца прошла  в жизни свой любовный путь, то сестра  любви, по сути, так и не узнала.
   Вышла замуж она почти так же, как сама Вера когда-то  попалась в сети Комбината. Была обещана девушке  обеспеченная жизнь, защита,  брутальный мужик,  да к тому же  военный. Вроде бы, повезло. Богатая родня заваливала первое время подарками  и кучей  льстивых слов о том, какая умница  ее сестра, да какая хозяюшка. Не  устояла наша  скромница и железобетонная  волевая девица.
   И не  сразу поняла, что вышла она не за этого мнимого брутала и героя  очередной  войны  любимой родины  с очередным "мировым врагом". Вышла наша  девица за обычного дурака. Не  в медицинском плане, конечно. Но это  не меняет дела особо. Дурак,он  дурак в принципе .
   Жизнь сестра строила сама. Решала всё сама. Добилась квартиры, нашла хорошую работу, закончила  прекрасный по тем временам- торговый- институт. Живи  бы да радуйся.И дочка родилась. Но радости не получалось. Менять работу на пеленки и кашки она категорически не захотела. И тут пришел час Х.  С которого  всё и полетело к чертям.
  Для воспитания  дочки  была вызвана мама.Ее сорвали из ее тихого мирка с милыми соседями, любившими ее за компанейность, щедрость, внимание.Мама переехала  к сестре сначала на время, а потом планы  волевой  сестры поменялись. Ей захотелось бОльшего. Она решила съехаться с мамой, чтобы  иметь большую просторную квартиру в центре хорошего южного города. Сказано-сделано. Кто бы  сомневался в возможностях  сестры, имевшей  кличку  "ТАНК"? Танк  пошел на абордаж по бездорожью, ломая всё на своем пути, и мамина квартира была  со слезами на глазах  продана. Теперь их семья  пополнилась. В ней жили все родные люди,но, как оказалось потом, совершенно чужие друг другу. Первые конфликты начались с зятем. Классика жанра. Мужлан, привыкший гонять солдатиков- первогодков  с особой жестокостью, за что был судим, и "отмазан"  своими  же родственниками, когда-то так зазывно тащившими дуреху- сестру за своего непутевого сынка. Конфликт был погашен  солидной суммой, но характер  "упал- отжался" никто не отменил.
    Волевая и самостоятельная  верина мать,  привыкшая жить по своим законам и правилам, - и самодур -капитан с замашками вечно нетрезвого прапора- это была горючая смесь. "Упадать и отжиматься" верина мать не могла, не хотела и никогда не  стала. Поэтому конфликт из тлящегося  со временем просто полыхал  ярким пламенем, сжигая остатки прежней любви, покоя, добра. Бедная  сестра поначалу пыталась тужить пожар  пирогами и блинами и сушеными грибами, но  даже классик сказал,  что этим пожар не зальешь.
   Стареющая мать, попавшая по своей любви и преданности в капкан, вырваться из него уже не могла. Она просила сестру разменяться, чтобы дожить одной, хоть в коммуналке, но только чтобы не видеть "этого", как она  называла зятя. Зять  был готов на любое преступление, только чтобы не видеть своенравную тещу, но  был  обычным трусом, никогда не принимающим никаких решений, даже по самому мелкому поводу. Он был такое ничто, особенно, когда был выпровожен из армии.
Жизнь накалялась. Переехать к Вере на Север  мать не могла и не хотела. Причин было много. Во- первых, старость. Доживать ее в холоде и без солнца 9 месяцев в году ей было  не просто, прожив жизнь в солнечном  городе, где летом не бывало меньше  +40. А овощи и фрукты, которые она так любила? А эта вечная зима, да особенно, что, наверное, и было главным для неё и для Веры тоже,  что жила Вера в доме без единого, даже самого элементарного удобства.К такой жизни надо было привыкать с молодости, как было с ней самой, а не в 60 с лишним лет. Представить эту жизнь с матерью в доме на втором этаже без  туалета и горячей воды,с баней по субботам за 3 км Вера не могла при всем своем воображении. Поэтому  мать, дважды побывавшая у неё в гостях, полюбила  ее  северный край, но жить там категорически не хотела. Был и еще один момент, возможно, не самый и главный, будь ситуация другой и не такой  накаленной, уже откровенно превращенной в нескрываемую взаимную ненависть. Матери категорически не хотелось  оставлять свою комнату ЕМУ. Чтобы она где-то там страдала  по колено в снегу  зимой добираясь до уличного туалета, а ЭТОТ дрых в ее комнате, куда сразу бы и перебрался, потому  что комната была изолированной и удобной для отдельного проживания. Пойти на такой шаг  мать никогда бы не могла психологически.
    А ведь всё начиналось так мило и во имя любви и  счастья:  живем одной семьей,   просторно, и квартирка потом плавно переходит родным людям, большая и красивая.
   Но жизнь начала ржать над этими планами еще на стадии купли- продажи. Потому что невозможно представить вместе живущих  мирно и полюбовно  трех, а потом уже и четырех человек, потому  что дочка сестры выросла  в еще более упрямую, независимую, откровенно циничную  девицу  современного пошиба, и по поводу квартиры у нее уже были свои, меркантильные цели. Никто из живущих  в квартире  пойти на обмен ради  независимости слабеющей,  теряющей  силы тела и духа старухи не захотел. Разговор на эту тему  вскоре вообще стал табу,и верина мать медленно, а потом и очень быстро, превратилась в слабую, немощную  старуху,  жалеющую в этой жизни лишь об одном: о своем так трудно доставшемся и  так наивно и доверчиво  потерянном   уголке.   
  Это была ее последняя  боль. Но никто в семье давно не придавал значения  этим робким ее разговорам.
   Подросшая  внучка  давно всё решила  с квартирой.

   В тот свой последний день она  была дома одна. Так бывало часто. Сестра работала, ее псевдо- мачо где-то традиционно проводил субботний уик энд с пивом. Мать вышла  и больше в свою комнату не вошла никогда...
   Дочь обнаружила ее на полу в прихожей,но было уже поздно: инсульт. Забегая вперед, не могу не сказать об одной мистической вещи, произошедшей ровно через 9 месяцев:  после смерти матери так же скоропостижно и так же  в одиночестве в прихожей умерла верина сестра.И опять  какая-то  мистика:  ровно через 9 месяцев после ее смерти умер ее муж, так желавший пожить свободно, без тещи, в ее комнате. Перейти туда он не успел: умер точно так же: в одиночестве, в прихожей, от инфаркта. Оставшаяся одна дочка сестры  сбежала из квартиры к своему бойфренду и больше  туда не возвратилась. Вскоре она  ее продала совсем дешево, потому  что была квартира к тому времени в крайне запущенном виде,и держаться за цену племянница не стала.А после совсем уехала  с новым мужем в другую страну.
   
   Но с тех пор не дает Вере покоя один и тот же  сон, странный,  необъяснимый, и какой-то  тоже  мистический: ей снится почти без изменений одно и то же: она, еще  молодая, сильная, уверенная в себе, мамина дочка  Вера приезжает в тот город своей юности, где в милой квартирке живет ее еще тоже не очень старая, еще сильная энергичная мама. Вера идет к ее дому, она знает,  что мама дома, и осталось дойти до подъезда совсем чуть- чуть. На пути, напротив материнского дома,был на углу телефон - автомат. Вера даже не помнит,звонила ли она когда- нибудь из него маме, но  почему-то именно этот телефон и эта будка  снится ей всегда. И она, уже почти дошедшая до дома, вдруг заходит в эту телефонную будку, чтобы набрать номер мамы и услышать ее голос, ее удивление: "Дочка? Это ты? Ты приехала? Почему ты не написала ничего? Ты где?" Она точно знает, что мама скажет всё это своим взволнованным голосом. И будет немедленно звать ее поскорее приходить.

 
Но она упорно достает написанный на бумажке мамин номер и пытается набрать его. И всегда на бумажке написан другой номер. Она не видит конкретных цифр, но понимает,  что номер этот не мамин. Она пытается по памяти набрать номер, но  понимает,  что совсем забыла его, совсем- совсем, и диск  вдруг становится непослушным, он постоянно срывается, не успев накрутить цифры, и она начинает всё  снова и снова, и так до бесконечности.
   Ей  надо  обязательно набрать мамин номер и сказать ей самое- самое главное, о чем та,  давняя мама,еще молодая, сильная,  работящая,  ждущая ее всегда, еще не знает. Ведь Вера так долго не была у нее, так долго ей почему-то не писала и не звонила,что та, давняя мама, в своей  маленькой уютной квартирке, совсем не знает, что  мама умерла...
   И  Вера  рвется сообщить ей  самую горькую весть: "Мама!Мама! Я хочу тебе сказать, что ты умерла. Давно уже умерла. МАМА!!!"