Память природы

Хотя прошло уже без малого тридцать лет, как мамы нет, наш сад, который с тех пор одичал и заброшен, еще хранит добрую память о ней.
Прежде всего – это куст жасмина, который разросся, что твоя роща, разбросав, как огни салюта, сотни своих ярко-белых цветов, усыпавших длинные, изогнутые дугами тонкие ветви; при взгляде издалека он напоминает белое облачко, спустившееся с неба в зелень сада. Мама очень жасмин любила, и с гордостью показывала его своим знакомым. Понюхав ветку, они с недоумением говорили: - «Не пахнет», на что мама отвечала: «Испанский жасмин  и не должен пахнуть, зато какой он красивый, посмотрите!» Жасмин  и в правду радовал взор белой кипенью мириадов венчиков, сложенных из вогнутых лепестков - чашечек.
Еще одним напоминанием о маме является посаженная ею туя, которая теперь – пятнадцатиметровое дерево, напоминающее о Юге своим непривычным обликом – его веретенообразная крона имеет совершенно гладкую поверхность, сложенную из листьев – чешуек, - и кипарисовым запахом.
Но есть в нашем саду растения, которые увидишь не сразу. Так, однажды, проходя мимо цветника, совершенно заросшего сорными травами, я вдруг заметил, что сквозь стебли осоки просвечивает что-то ярко-розовое. Подойдя, я обнаружил, что это расцвел махровый пион. «Так ты еще жив?» - обрадовался я, вспомнив, как еще в 1944 году мама заботливо высаживала в цветник кустик с корнями, похожими на удлиненные клубни, и как он потом каждый год радовал нас своими роскошными цветами размером чуть не с волейбольный мяч, с упругими лепестками  розового цвета, сгущающегося до малинового в направлении от края лепестка к его основанию.
И, наконец, еще одно напоминание о маме, пестовавшей самые разные растения - от экзотических орхидей до простеньких настурций,-  пришло, когда я принялся за скашивание буйного травостоя, теперь везде покрывающего наш дачный участок. В нем тут и там мне попадались садовые гвоздики (Dianthus barbatus – «турецкие») лилового цвета, мигрировавшие с цветника на сопредельные полянки, совсем там одичавшие, и окончательно освоившиеся среди лесных и луговых трав. Теперь они стали самовоспроизводящейся частью здешней дикой флоры – значит, память о маме сохранится в природе еще на многие-многие годы,  и меня это радует.
                Июль 2019 г.