Бой за свободу

Лишь тот достоин славы и свободы,
Кто каждый день идет за них на бой 

Олег Сенатов

Бой за свободу

Когда в России повеяло духом свободы, грех было этим не воспользоваться. И первое, на что я теперь решился – это отпустить усы и бороду. По мере того, как нижняя часть обрастала рыжим волосяным покровом, начальник отдела режима Казаков, когда мы с ним встречались, старался загипнотизировать меня взглядом, красноречиво намекая на неуместность такого облика на предприятии ВПК. Я же упорно делал вид, что намека его не понял, и он, видимо, с моей бородатостью смирился, лишь потребовав, чтобы я принес новую фотографию на пропуск (делать мне ее пришлось за свои деньги). Единственное замечание по поводу бороды мне сделал монтажник-наладчик Карякин, с которым я работал в бытность мою еще молодым специалистом:
- Бороду-то надо бы сбрить! 
Видимо, он с тех пор считал себя моим наставником.
- Я отпустил бороду из уважения в своему деду; он тоже всегда ходил с бородой – казал я Карякину примирительно, вместо того, чтобы его послать заниматься своими делом. В общем, право на бороду я отстоял.
Осмелев от достигнутого успеха, жарким летом следующего года я решил придти на работу … в шортах. Мой начальник, Сикиляев, когда я вошел в его кабинет, осмотрел меня скептически, но не сказал ни слова. Однако за меня взялся сотрудник отдела режима Сорокин. Всякий раз, встретив меня в коридоре, он останавливался, и, не обмолвившись ни словом,  вперял в мои голые ноги взгляд, наигранно выражавший смесь удивления и возмущения таким нарушением дресс-кода. Я же делал вид, что его намека не понял.
Тогда Сорокин пришел в Мраморный зал – нашу основную производственную площадку, где я настраивал магнетрон собственной разработки. Подойдя ко мне, Сорокин сказал:
- Вы нарушаете вакуумную гигиену! Наденьте халат!
Я ему хотел сказать: «Какая там вакуумная гигиена? В Мраморном зале уже полгода, как не проводили уборку». Действительно, на предприятии царила такая разруха, что даже протекла крыша, и дождевая вода лилась на приборы, оставляя на полиэтиленовой пленке, которою они были прикрыты, грязные разводы – вот вам и  вакуумная гигиена. Но я смолчал, накинув на халат плечи. Вскоре снова появился Сорокин, и сказал:
- По правилам вакуумной гигиены халат должен быть застегнут на все пуговицы.
Так как он был прав, я свой халат застегнул. Теперь замысел Сорокина стал понятен: мужик в шортах выглядит нормально при любых обстоятельствах, но когда у него из-под застегнутого халата торчат голые ноги, в производственном помещении это выглядит странно, я бы сказал, - гротескно. Но отказаться от ношения шортов мне даже не приходило в голову. Ну, посмотрят на меня, ну, усмехнутся: «Опять, мол, чудит Сенатов!»; Ну и что же? Мне – не впервой, меня давно держат за чудика.
Так я и ходил на работу в шортах, пока не спала жара, и Сорокин больше ко мне не привязывался; я отстоял право на шорты.
Ох, и нелегко же дается борьба за свободу!
Шел 1995 год.
                Июль 2019 г.