Премьера

       Ну кому ж не хочется на Олимп взлететь, каждому охота побыть, хоть иногда, ну если не богом, то частью сливочного общества.
       Это давно было, но точную дату восстановить совсем не трудно, стоит только набрать в поисковике: премьера оперы «Война и мир»  -  совместная постановка Мариинского театра и Ковент-Гардена.
    Моя мама, бабушка, трое детей и я отдыхали на даче. Приёмник ВЭФ стоял между грядок, музыкой и новостями, подслащивая мое нудное занятие:  я полола грядки. И вот одна новость взбудоражила моё полу спящее сознание: в Мариинке – премьера! Вскочила, бросила тяпку, побежала к бочке с дождевой водой! Ну не было тогда ни душа, ни водогрея, однако это было не трудно намылиться и вылить на себя пару вёдер воды! Ах молодость: красота и свежесть без всякой косметики! Костюм из ателье «Смерть мужьям» наспех одет,  импортные туфли брошены в машину.   Моё оправдание перед мамой, на которую я взвалила детей, это только невнятное: «срочно нужно в город». Я впорхнула в свой красный «Запорожец» и была такова.
      Театральная площадь поразила меня. У здания Мариинки плотно стояли машины, которые я видела только в зарубежных фильмах. Из авто выходили женщины, кавалеры подавали им руку, и дамы, одетые в вечерние платья и меха, сверкая дорогими украшениями, гордо шли в театр. Скромно припарковав свою машину на другой стороне площади, я подошла к входу и встала в ряд людей, которые тоже желали попасть на премьеру – шансов заполучить билет не было никаких. Стоять столбом было неразумно, и я решила спросить билет у странно-одетого молодого человека. Он, беззаботно подпрыгивая в клетчатом пиджачке, узеньких брючках,  с большой бабочкой в горох, направлялся к главному входу.
- Не найдётся ли у вас  лишнего билета?! - подбежала я к нему и дотронулась до пиджака.
Он посмотрел на меня совершенно круглыми глазами, замотал головой и  пробормотал:
- Нет…, нет…, нет…, - поскакал дальше и недоуменно обернулся раз, потом ещё. 
Я стояла подавленная, было такое впечатление, что этот юнец принял меня за проститутку. Я ещё не успела опомниться от унижения, как двое предприимчивых  молодчика предложили мне билет на галёрку за приличную цену. Если бы не предыдущая сцена, я бы взяла, но тут ко мне пришло осознание: галёрка театра это не Олимп для небожителей, а совсем наоборот! Сегодня - премьера в Мариинке! Это – театр, в котором прошло моё детство! Я сидела здесь и в царской ложе, и бенуаре, и в бельэтаже, и в партере:  я – богиня, моё место не на галёрке! Резко отказалась от билета, они сказали, что я дура и никуда не попаду, но я продолжала стоять. Прозвенел первый звонок, люди стали расходиться, а я замерла столбом совершенно одиноко в каком-то нелепом оцепенении. Вдруг передо мной что-то загорошило, и  взгляд упёрся в «бабочку» – передо мной стоял тот самый молодой человек. Он говорил на приличном русском языке с небольшим акцентом:
- Извините меня, пожалуйста, я вас неправильно понял. Мой папа консул Германии в Петербурге, но мои родители пошли на вечер в другое место, и я имею один билет для вас.
- Спасибо, - только и смогла произнести я.
Молодого человека звали Мариус, он был студентом Рейнского Боннского университета и приехал к родителям в Санкт-Петербург практиковаться в русском языке, у него это получалось отлично. Он оказался хорошим пареньком, и мы немного пообщались на русско-немецком: тогда я брала частные  уроки у этнической немки, и практика была мне тоже нужна.
Мы сидели во втором ряду партера по центру, а вокруг нас дамы в бриллиантах и соболях с благородными кавалерами. Бомонд, сливки общества, небожители, как там ещё… Они покинули театр, не дослушав оперу до конца, показали друг дружке свои наряды, бриллианты, машины ну что ж ещё?!  Лев Толстой и Сергей Прокофьев оказались не их героями. Спектакль был очень длинный и закончился ночью, когда мы вышли из театра, к парадному входу подкатил  белый мерседес -  родители позаботились о сыне. Мариус предложил подвезти меня, но я показала ему на маленькую красную машинку на другой стороне площади…