Двадцать пятая поправка

Алексей Потапович, молча доедал макароны.
- Какой же ты всё же гад!
Жена Алексея Потаповича грозным исполином стояла рядом и вытирала только что вымытую тарелку.
- Я там работаю, а ты тут жрёшь!
Алексей Потапович приподнял голову и посмотрел в глаза супруге. Небрежно свисшая макаронина с громким «чмоком» исчезла у него во рту.
- Ты же гад! Ты же хоть понимаешь, что ты гад?!
Не унималась супруга. Макароны закончились. Алексей Потапович облегчённо выдохнул, отодвинул тарелку и ожидающе посмотрел на жену. Та молча взяла тарелку и направилась к раковине.
- Ведь говорили мне что ты недочеловек! Неет! Я не верила! Я думала это ты особенный такой!
Заговорила теперь спина супруги устало склонившейся над раковиной.
- Сколько сил моих ушло на тебя. Сколько ты же крови моей выпил. Ты же кровопийца!
Алексей Потапович ковырялся во рту вилкой которую почему-то не отдал жене вместе с тарелкой.
- А эти твои обрубки! Да кому они к чёрту нужны? Занимаешься чёрт знает чем! А я работаю! Ты же не знаешь как деньги даются!
Продолжала жена Алексея Потаповича стряхивая капли с только что вымытой тарелки.
- Ты бы хоть на антресолях помыл!
Снова подбежала к нему супруга. Алексей Потапович с тем же безмолвием протянул ей вилку.
- И в кого ты только такой получился? У всех мужья как мужья, а у меня как хер моржовый!
Последние слова она особо выделила, топая к раковине.

Алексей Потапович вышел из-за стола и направился в прихожую. Там он надел серый плащ, шляпу, почистил ботинки, взял чёрный потёртый портфель и подошёл к двери. Уже в дверях он как будто вспомнив о чём-то важном развернулся и не снимая ботинок направился в комнату. Там он достал из старого комода небольшую папку, положил её в портфель, подошёл к висящему на стене круглому зеркалу, поправил шляпу, и уже через мгновение бесконечные причитания супруги слушали только ободранные обои да пара тараканов случайно забежавший от престарелой соседки.
Сильный порыв ноябрьского ветра встретил Алексея Потаповича на улице и чуть не сорвал с него шляпу. Придерживая свободной рукой головной убор, он пошёл в сторону роддома номер три. Пройдя несколько опустевших двориков, он оказался возле заброшенной стройки, можно было срезать и пойти через неё, но опасаясь испачкать ботинки Алексей Потапович пошёл вдоль порушенного бетонного ограждения. Через несколько минут длинное ограждение похожее на стену дома после артобстрела закончилось. Теперь Алесей Потапович стоял на опустевшей улице напротив роддома, народу тут почти не было, только несколько старушек сидели на скамеечке возле входа в родильный дом, да ездили редкие автомобили. Алексей Потапович прислушался. Невдалеке, немного приглушённый порывами ветра сильно теребившего воротник Алексея Потаповича шумел своим неповторимым звоном трамвай.

Пятый номер ходил не часто, особенно в это время дня. Поэтому Алексей Потапович поспешил перейти дорогу. Он осторожно огляделся, нет ли машин и поспешил на трамвайную остановку. Но зря, это был совсем не номер пять, а совершенно другой. Этот трамвай никак не мог довезти Алексея Потаповича до места назначения. Ждать по-видимому надо ещё долго. А тут не было даже трамвайной остановки как таковой. Только небольшая бетонная платформа высотой с поребрик посередине дороги, да еле заметная табличка с номером трамваев выдавали тут остановку. Ветер приутих. Теперь можно было не держать шляпу, и Алексей Потапович положил свободную руку в карман. Звона трамвая не слышно, значит будет он не скоро, в этом маленьком городке так тихо, особенно в это время дня, что трамвай слышно издалека. Алексей Потапович огляделся по сторонам, в надежде найти хоть что-то чем можно будет занять взгляд в ожидании трамвая. Но тут ничего не было. Несколько трёхэтажных домов, силуэты недостроенных зданий за бетонным ограждением, эту стройку забросили так давно что уже успели вырасти деревья, и выросло их так много что со стороны даже сложно понять, что тут собирались построить. Ничего не было на этой улице, ничего нового для уставшего взгляда Алексея Потаповича. Только несколько старушек да молодая мамаша, гуляющая со своим пятилетним сыном. Хотя если вдуматься, и они ему тоже скорее всего знакомы. Он их обязательно видел в трамвае или в магазине, или жена обязательно рассказывала какую-нибудь сплетню про эту молодую девушку, ведь нет в этом городе женщин этого возраста в особенности родивших, про которых его благоверная ещё не рассказывала какую-нибудь гадость. Алексей Потапович посмотрел на роддом. Странно, на нём даже нет таблички на которой было бы написано, что это за учреждение. Или есть? Точно, есть. Там возле двери угадываются квадратные очертания небольшой таблички. Что там написано конечно уже не разобрать. Да и зачем? Любой знает, что написано. Там написано «Родильный дом №3». И это знает каждый, потому как роддом в этом городе один. Хотя от чего у единственного роддома номер три, наверное, никто не сможет ответить. Равнодушно разглядывая табличку, Алексей Потапович вдруг изменился в лице, в следующее мгновение быстро открыл портфель и достал папку. Так. Всё на месте. Паспорт, свидетельство о браке, заявление на имя губернатора, чёрт! А где же медицинские документы? Медсправка, санкнижка… а! Вот они. Так. Алексей Потапович достал потёртую тетрадку. Открыл. С первой страницы на него смотрели его инициалы. Дата рождения, роддом номер три, вес при рождении и т.п. Всё в порядке. Медицинская карта на месте. Алексей Потапович так увлёкся розыском документов что даже не предал значения грохоту приближающего трамвая. Упаковав документы обратно в папку он с надеждой взглянул на номер. Заветная цифра пять улыбалась ему из окна вагоновожатой. Алексей Потапович вскочил в почти пустой трамвай и сел на свободное место у окна. Трамвай дёрнулся и начал медленно набирать скорость.

Женщина контролёр не менявшая выражения лица со дня поступления на службу молча подошла к нему. Алексей Потапович так же молча показал ей карточку, и она равнодушно отвернулась и села на сиденье с надписью «место контролёра не занимать». Кроме Алексея Потаповича тут ехал ещё какой мальчик лет тринадцати в чёрной куртке, две женщины, да какой-то не сильно трезвый дядя. У мальчика был явно выраженный насморк, причиной которому конечно же была вечно распахнутая куртка из которой виднелась футболка с какой видимо очень значимой надписью, мальчику похоже было очень холодно, но он не застёгивался, и только гордо шмыгал носом. Две женщины похоже возвращались с утренней или ночной смены. Потому как ехали вместе, но не разговаривали, значит, наверное, уже успели надоесть друг другу. Алексей Потапович наконец расслабился и посмотрел в окно. Хотя все пейзажи до боли знакомы он всё же смотрел на них как будто видит их первый раз. Вот сейчас они поедут мимо бассейна, потом будет кинотеатр, строительный магазин «Новое корыто», здание бывшего института каких-то там наук, ресторан «Премудрый карась» в котором отродясь не было ни одного рыбного блюда. Ехать далеко. До самого кольца. Алексей Потапович посмотрел на часы. Половина третьего. Успеть бы до темна.

Где-то через сорок минут трамвай номер пять громыхая подъехал к северному кладбищу. Тут у него было кольцо. Теперь уже единственный пассажир Алексей Потапович вышел из трамвая и направился в сторону кладбищенских ворот. Минуя ворота, он пошел напрямик по широкой дороге, вдоль больших, но уже сильно порушенных могильных плит, чередующихся со скромными серыми надгробьями. Когда-то рядом с главной дорогой были самые блатные места, и хоронили тут только выдающихся жителей города, но со временем все выдающиеся жители повымерли, и хоронить тут стало некого, тогда вдоль дороги стали хоронить родственников выдающихся жителей, когда по умирали и они, стали хоронить всех подряд. И теперь вдоль главной дороги северного кладбища безмолвно росли то большие то маленькие серые камни, правда сейчас разница у них только в размерах, потому как за этими могилами уже давно никто не следит. Кладбище скоро кончилось, и Алексей Потапович оказался на пустыре. Дорога, теперь не такая широкая вела в лес. Алексей Потапович шёл не сворачивая, хотя и свернуть то было некуда, даже если бы хотелось. Через несколько километров лес сильно поредел, и дорога вывела Алексея Потаповича к старому заводу по переработке резины. Не смотря на то что завод давно не функционировал, выглядел он совсем не заброшенно, из бетонного забора выглядывали новые фонари и слышались голоса людей. Алексею Потаповичу не пришлось долго искать вход, дорога привела его прямо к закрытым воротам.

Он постучал. Старые, покрытые ржавчиной железные ворота раздались сильным грохотом. Несколько хорошо различимых голосов доносившихся с территории завода смолкли. Алексей Потапович просунул руку в боковой карман плаща и достал маленькую картонную карточку похожую на визитку. Небольшая дверь, встроенная в ворота, для того что бы могли проходить не только машины, но и люди, приоткрылась и на Алексея Потаповича уставился пожилой мужчина, одетый в непонятный ватник поверх старой военной формы. Алексей Потапович молча протянул ему карточку. Мужчина сильно прищурившись прочитал что там написано, недовольно посмотрел на Алексея Потаповича и теперь широко открыл дверь. Алексей Потапович благодарно кивнул и вошёл. За воротами был небольшой дворик, по бокам несколько домиков, а прямо огромный цех, возле которого курили два угрюмых незнакомца. Мужчина уже развернулся и пошёл в сторону домиков. Алексей Потапович было что-то растерянно промычал.
- Идите за мной.
Сказал мужчина не оборачиваясь. И Алексей Потапович покорно пошёл за ним. Какое-то время они шли по небольшой дорожке, выложенной старой потрескавшейся плиткой, дорога долго петляла вдоль каких-то бытовых пристроек несколько раз проходили через какие-то цехи: судя по всему, тут когда-то было очень большое производство. Наконец они подошли к большому строению из красного кирпича. Тут тоже по всей видимости был какой-то цех. Мужчина открыл большую деревянную дверь и остановился.
- На проходной скажите что вы от Шубина.
- Зачем?
Спросил Алексей Потапович, но мужчина молча отпустил дверную ручку и пошёл прочь. Алексей Потапович с трудом удержал тяжёлую дверь и вошёл. Минуя небольшой предбанник он оказался в огромном холле, если бы он не знал где он находится, можно было подумать что он в каком-то муниципальном учреждении, или в парадной старого дома. Прямо на него смотрела огромная лестница резко поворачивающая на следующий этаж, справа двери грузового лифта, а слева длинный коридор.
- Вы к кому?
Равнодушно спросил охранник, сидевший за школьной партой слева от входа.
- Мне к Цветкову.
Ответил Алексей Потапович.
- Цветков сегодня не принимает.
Так же равнодушно ответил охранник и уставился в газету, лежащую перед ним.
- Ккак же? Мне ведь на сегодня назначено. Я и документы все приготовил, и деньги собрал.
Охранник ничего не ответил.
- Я от Шубина.
Вдруг вспомнил Алексей Потапович.
Охранник оторвался от газеты, на мгновение посмотрел на чёрный портфель в руках Алексея Потаповича и снял трубку с серого дискового телефона, который так же стоял на парте кроме газеты и старой настольной лампы.
- Цветкова дай.
Охранник прижал трубку плечом и кивнул на портфель.
- Документы.
Алексей Потапович тут же достал из портфеля папку и положил на парту. Охранник открыл папку и достал паспорт.
- Тут к тебе.
Он отрыл паспорт и с трудом прочитал фамилию
- Ши ба тко. Шибатко Алексей Потапович. Так. Хорошо.
Охранник положил трубку.
- Щас.
Сказал он, не глядя на Алексея Потаповича и снова уставился в газету. Через несколько минут из коридора послышались шаги, показался невысокий мужчина, на вид ему лет сорок пять, но по уставшему небритому лицу можно было бы дать и пятьдесят. На нём такая же старая военная форма что и у того который проводил сюда Алексея Потаповича.
- Алексей Потапович?
Тут же спросил мужчина
- Да.
- Я Цветков. Пойдёмте.
Сказал Цветков забирая у охранника пачку с документами. Алексей Потапович последовал за ним. Сначала они долго шли по длинному коридору, потом поднимались по лестнице, прошли ещё один коридор почти до конца, но мужчина остановился возле одной из дверей, достал ключ. Открыл. За дверью был небольшой кабинет. Такой же, как и все такие кабинеты. Желтоватая мебель, большой стол, несколько кресел обтянутых чёрной кожей, которая правда уже настолько протёрлась что кажется, что это просто старые грязные кресла.
- Присаживайтесь.
Цветков указал на кресло перед столом. Сам сел за стол. Открыл папку и принялся изучать документы. Алексей Потапович немного вытянулся что бы заглянуть в окно. Оно выходило в огромный внутренний двор. Когда-то тут проводились большие мероприятия для всего завода, наверное, даже разные звёзды приезжали. Да на такой территории можно устроить праздник для нескольких тысяч человек. Но сейчас это просто большой пустой двор. Только по середине установлена большая деревянная конструкция. У Алексея Потаповича кольнуло в сердце. Он приподнялся ещё выше что бы разглядеть конструкцию получше, но тут очень высоко, да и с кресла видна только небольшая часть конструкции.
- Деньги при вас?
Спросил Цветков не отрываясь от документов.
- Да да, конечно.
Алексей Потапович суетливо открыл портфель, достал небольшую пачку банкнот и протянул Цветкову.
- Сколько тут?
- Двадцать пять тысяч.
- Хорошо.
Цветков быстро перелистнул купюры, и убрал их в сейф под столом, затем открыл верхний ящик, и выложил на стол большую чёрную папку. Развязав розоватые тесёмки, и перерыв увесистую стопку бумаг он достал несколько скреплённых скрепкой листиков. Быстро пробежав глазами первый лист, Цветков открыл второй и на мгновение задумался.
- И так Алексей Потапович. Я уведомляю вас о том что вы ещё можете передумать. Мы удержим с вас только некоторую сумму за наши расходы. Вам дать полчаса подумать?
Спросил Цветков, не отрывая от чтения.
- Нет нет, не надо.
Быстро ответил Алексей Потапович.
- Вы хотите сделать какие-то звонки? Вы можете сделать три бесплатных звонка по стране, либо можете позвонить в любую точку мира, в этом случае мы удержим с вас только расходы на связь.
- Нет. Мне некому звонить.
- Что ж. Ваше право. Священник вам не нужен да?
- Нужен.
Удивился Алексей Потапович
- Как нужен? У меня не значится священник.
Цветков перекинул обратно первый лист.
- Я говорил, что нужен.
- Это будет стоить ещё пять тысяч
- Как же?
Алексей Потапович чуть не упал с кресла.
- Как ещё пять? Ведь у меня больше нету. Это всё что у меня есть. Я очень долго копил. Ведь я же говорил! Ведь вы же согласились!
Цветков равнодушно посмотрел на него.
- Ладно. Мы потом удержим с вашей жены.
- Нет, не надо с жены.
- Тогда вы отказываетесь от процедуры?
- Нет.
- Без священника будем?
- Послушайте.
Алексей Потапович встал на колени и подполз к Цветкову.
- Послушайте. Я не умею умолять. Я не знаю, что я могу для вас сделать. Но я прошу вас. Я вас умоляю!
Удивление на лице Цветкова, наверное, не появлялось уже лет десять. Он с силой поднял Алексея Потаповича и усадил на кресло.
- Ладно. Угомонись ты.
Цветков снял трубку с телефона.
- Клиент готов. Хорошо. И священника позови... Нужен... А теперь нужен.
Он положил трубку. Перевернув ещё несколько листов в своей стопке, Цветков открепил последний и протянул Алексею Потаповичу.
- Прочитайте. Распишитесь.
Быстро пробежав глазами по тексту Алексей Потапович поставил роспись.
- Вы простите, в шляпе будете?
Спросил Цветков.
- Ах нет, что вы?
Улыбнулся Алексей Потапович и сняв шляпу положил её на стол, рядом поставил свой чёрный портфель.
- Это к личным вещам если можно.
- Хорошо.
Ответил цветков.

Где-то через пять минут открылась дверь. Вошли три молодых человека и священник. Двое были одеты в военную форму, третий в джинсы и чёрную куртку, на плече он держал видеокамеру. В пожилом, худощавом, небритом и похоже немного пьяном мужчине, священника выдавала разве что ряса. Лицо его выражало явное удивление.
- Иван Макарыч
Обратился Цветков к священнику.
- Мы немного перепутали. Вы нас извините. Я вам потом всё объясню. Клиент священника заказал, а мы отметили что нет.
Через минуту они все вместе уже спускались по лестнице, ведущей во внутренний двор. Оказавшись во дворе, они направились к большому строению по середине. Алексей Потапович наконец мог разглядеть его в деталях. Да. Это была точно такая же виселица, какую он видел в кино. За несколько метров от виселицы они остановились. Молодой человек снял с плеча камеру, включил её и направил на Алексея Потаповича.
- А это зачем?
Обратился Алексей Потапович к Цветкову.
- Что бы нас не обвинили в убийстве. Что бы было видно, что всё добровольно. Ведь добровольно?
Демонстративно спросил Цветков.
- Аа, да да.
Закивал Алексей Потапович. И взгляну на верёвку. Возле неё уже стоял священник. Двое молодых людей в военной форме взяли Алексея Потаповича под руки и аккуратно повели к ступеням.
- Не надо, не надо. Я сам. Сам.
Вырвался Алексей Потапович.
И все молча поднялись по скрипящим деревянным ступеням. Наверху их встретил священник который перекрестил Алексея Потаповича. Цветков быстро перекинул несколько страниц в стопке бумаг которую всё это время держал в руках, нашёл нужную.
- Вам руки связать?
Цветков опустил стопку.
- Нет. Спасибо.
Один из молодых людей уже надел петлю.
- Руки рекомендуют связывать: рефлексы могут вызвать лишние мучения.
Осторожно сказал Цветков Алексею Потаповичу. Но тот лишь отрицательно покачал головой.
- Так, от мешка вы отказались. Звонить отказались. Просьбы будут?
- Нет.
- Вы можете личную просьбу. Можете если надо сказать мне на ухо.
- Нет, не надо.
- Хорошо.
Цветков отошёл от него и взглянул на священника, который полушепотом молился и крестил Алексея Потаповича. Алексей Потапович выжидающе смотрел на Цветкова. Тот поднёс к глазам открытую на нужной странице стопку бумаг.
- Властью данной мне законом города, согласно поправке двадцать пять, губернатора, я, старший майор Цветков Игорь Иванович, одобряю добровольную экзекуцию Шибатко Алексея Потаповича через повешенье. Вид экзекуции выбран им добровольно. Все необходимые документы включая справку о психическом здоровье прилагаются. Скажите, добровольна ли эта процедура?
- Да.
Ответил Алексей Потапович.
- Знаете ли вы что данная процедура неизбежно приведёт к вашей полной физической смерти?
- Знаю.
- Хотите ли вы что-нибудь ещё сказать?
- Нет.
Цветков немного задумчиво взглянул в сильно похмуревшее за это время небо и кивнул молодому человеку, державшему рычаг. Тот резко дёрнул и Шибатко Алексей Потапович провалился, в бесконечность, подведя черту своему последнему трамвайному путешествию.
Через пол часа доктор констатировал смерть. Тело вытащили из петли и отнесли в морг переоборудованный из заводской санчасти. Там тело вымыли и переодели в заранее переданные Алексеем Потаповичем вещи. Вскоре пришла машина с гробом, который он так же заранее выбрал. Тело положили в гроб и отвезли на кладбище где оно было погребено в заранее подготовленной могиле.
Уже поздно вечером, когда жена Алексея Потаповича сливала воду с макарон, ей принесли пакет, в котором была папка с документами, свидетельство о смерти и это письмо.

Уважаемая Ирина Степановна! С прискорбием сообщаем что ваш муж Шибатко Алексей Потапович воспользовался правом данным им поправкой двадцать пять, а именно добровольной экзекуцией и был повешен сегодня в 16:47 по московскому времени на территории бывшего «завода по переработке резины имени Клима Самгина». Уведомляем вас что вся процедура была абсолютно добровольной со стороны Алексея Потаповича, о чём свидетельствует его заявление, подписанное губернатором, посмертная записка, и видеозапись. Заявление и записку мы прилагаем к документам, а видеозапись хранится в нашем архиве и в случае необходимости может быть предъявлена. Согласно воле, покойного он был похоронен без свидетелей.
К документам так же прилагается заверенное нотариусом завещание, и подробный план-схема местонахождения могилы. Личные вещи покойного бывшие при нём в его последний день, а также одежду, мы пришлём вам позже почтой.
P.S. Приносим наши искренние соболезнования и просим не винить нашу организацию, ибо мы всего лишь выполняем свою работу. Право, на которую, дало нам государство и Бог (ибо деятельность сия одобрена церковью).
                С уважением
                ООО «Двадцать пятая поправка»
Посмертная записка содержала всего одну фразу.

Прости что я не получился.