Клон снежного короля

Глава 1

   Захотел Шурик стать Снежным королем. Для этого ему нужны были сани с парой лошадей или белый автомобиль с ледяными глыбами на дверях. Шурик вообще—то не был мелким воришкой, драгоценности он брал для разминки, ему хотелось властвовать над людьми, а это были тренировки. Психологию он изучал сам по книгам матери. Школу он окончил настолько странно, что в ней до сих пор вздрагивали от упоминания о нем.
   Снег шел и шел, а Шурик еще не решил, где взять белый лимузин. Он прекрасно понимал, что в Рождество и на Новый год он сможет владеть сердцами людей. Ему нужен был белый с отливом кожух, и вся одежда должна быть такой, чтобы он казался Снежным королем, но не Дедом Морозом.
   А где взять белый автомобиль с открывающимся верхом? Эти южные автомобили в северном климате могут совсем не завестись. Он видел по телевизору длинные автомобили, но они его не притягивали. Школу водителей Шурик окончил вместе с Ильей, рядом с ним он приобретал свойство быть невидимым. Права, правда, на себя получал. Мать ему автомобиль купить не могла. Это Илье отец машину подарил, он ведь не знал, что у него есть еще один странный сын — Шурик.
   Чего Шурик не мог, так это работать на одном месте, он знал, что Илья одно время работал в полиции, а сам он не знал, кем быть. Вот и придумал работать Снежным королем, а как к этому подойти, он тоже не знал.
   Стал Шурик обходить, объезжать салоны по продаже автомобилей, в одном салоне он обнаружил белый лимузин. Денег у него, естественно, не было. Машина стояла у него перед глазами, и вдруг к ней подошел покупатель в белом пальто! Шурик чуть дар речи не потерял! Очень ему захотелось иметь то, что имел этот человек.
   Он посмотрел на снег за окном и взмолился:
   — Снежная королева, помоги!
   И он услышал женский чарующий голос:
   — Стань его вторым я!
   Шурик посмотрел на себя в зеркало и отскочил: он стал похож на этого белого человека, но в своей одежде. Он понял, что Снежная королева расширила его возможности по превращению в других людей, он мысленно сказал ей спасибо и последовал за мужчиной в белом пальто. Тот уже купил белую машину.
   Шурик быстро оказался на заднем сидении белого авто. Действовало его свойство быть невидимым рядом с человеком, на которого он походил. Он везде следовал за своим двойником. Этот двойник в белом пальто жил в роскошной обстановке и работал неизвестно кем. Шурику понравился его лесной белый дом.
   "Бери все и будь Снежным королем", — шептало ему второе я, но он решил, что брать еще рано.
   Фирма белого двойника сняла на празднование Нового года корабль, стоящий на приколе. Шурик везде следовал за новым двойником — это была его обязанность, навязанная ему при рождении. На праздник пригласили крутых ребят, они крутили огненные колеса на палубе. Огоньки летали, всем было весело. Огонь попадал в укромные места и тлел и разгорался, пока не появились языки пламени во многих местах корабля. Мужчина сбросил свое белое пальто и помчался в трюм, у него там находился саквояж с купюрами. Шурик надел его пальто, и его все стали звать Александром Сергеевичем. Белое пальто закоптилось, пока он по какому—то канату перебирался на берег. Народ бежал с корабля. Шурика хлопали по плечу, все друг друга поздравляли со вторым рождением.
   Прибыли расчеты пожарных. Корабль горел. Шурик сел в белый лимузин, к нему в машину села дамочка в белой норке. Он повез ее в лесной белый дом. Она говорила, куда ехать, видя его нервозность после пожара.
   Девушка оказалась деловой: она все знала в лесном доме и с вопросами не лезла. Он ликовал от тихого счастья. Через сутки стало ясно, что в трюме сгорел один человек. Сотрудники решили, что сгорел бомж, поскольку все свои спаслись. Вскоре счастье Шурика стало уменьшаться: его обвинили в том, что корабль сгорел. С него требовали оплатить страховку владельцам судна.
   Похоже, вместо Снежного короля он превратился в огненную свинью, но копилкой он никогда не был. Он не знал, где лежат деньги Александра  Сергеевича. Девушка в белой норке тоже не знала, где деньги фирмы. Шурику оставалось одно — срочно стать собой любимым. Как превратиться в себя? Он знал одно средство — надо было проявиться рядом с братом Лисом.
   Под благовидным предлогом он пошел в отделении полиции, подошел к брату Илье, его внешность изменилась в обратную сторону. Он спокойно вышел в своем облике, прошел мимо белого лимузина и направился к автобусу. Так спокойней.
   Дома Шурик не находил себе места. Он вспомнил Фруктовую страну, где снега не бывает, где он мог бы быть Фруктовым королем! Шурик взял немного денег в том белом лесном доме. Он купил билеты и поехал во Фруктовую страну. Успел он на похороны, протиснулся к гробу султана и у всех на глазах превратился в его копию! Люди сложили ладошки и подняли их к небу.
   Все встали перед ним на колени. Просто цирк! Шурик — владыка Фруктовой страны! Рядом с ним кто—то произносил его новое имя, у него оказалась даже жена. Она и показала, где они живут. Он молчал, местного языка Шурик не знал, быть местным правителем ему быстро расхотелось. Он хотел быть Снежным королем, но для этого надо было оплатить страховку. Это ему было непонятно. У себя в спальне он обнаружил много денег вне сейфа.
   Шурик закрыл дверь и сел думу думать: кем ему быть? Он напряг мозги и из экономической географии вспомнил, что Фруктовая страна богата месторождениями газа. Он теперь Газовый король.
   Жена ему стала стучать в дверь, а он точно помнил, что у него женщин никогда не было. Шурик никак не мог взять в толк, зачем нужны женщины. Нет, он не тупой, он все знал, но не в отношении себя. Рано он превратился в местного владыку, надо было сбегать к себе домой. Как ему пройти мимо собственной охраны, мимо сопровождения? Он не то чтобы боялся, но чувствовал себя в чужой тарелке, ему только деньги были знакомы, международные деньги.
   К Снежной королеве здесь не обратишься, эта страна не ее ведомства. Но должна быть Фруктовая богиня? Сам Бог должен быть здесь. И тут он вспомнил, что и Бог здесь другой. Помогать ему было некому. И брата рядом не было. Как хочешь, так и властвуй! Шурик свернулся в клубок на огромной постели под балдахином и уснул.

   В воскресное утро я сидела дома, пытаясь выразить тоску через переборы струн. Немного поиграв, я бросила гитару в кресло, новая мелодия у меня сегодня не получалась. Шестиструнная гитара дребезжала. Чистые звуки исчезли, словно их никогда не было.
   Да еще мать, заглянув в комнату, спросила:
   — Марина, когда сегодня постель за собой заправишь?
   — Никогда! — вскрикнула я и легла лицом вниз.
   Мать вздохнула оглушительно.
   В гитаре жалобно вздрогнула струна.
   Дверь захлопнулась.
   Я осталась в комнате одна, не считая лежащей в кресле гитары. Илья бросил меня! Я жалобно всхлипнула, я уже неделю всхлипывала по этому поводу. Мне было жаль себя, такую стройную девушку!
   Я приподнялась на локтях, посмотрела в окно, увидела серое небо и опять плюхнулась лицом в подушку—подружку. Потом резко вскочила — меня осенила простая мысль, что мой любимый Илья ушел к подружке Лизе! Конечно, он бросил меня, такую стройную и тонкую! Слезы обиды мгновенно высохли, появилась непонятная улыбка, которая блуждала по моему лицу, словно я задумала смешную шутку.

   У Ильи на самом деле были свои проблемы: его родители развелись. Он выбрал отца. Мать его еще два года назад отказалась от него в пользу отца, а сейчас они разменяли квартиру и разъехались. Ему вообще было не до меня, он осваивал новую квартиру, новый район, новую жизнь. В доме царил мужской порядок — или беспорядок после переезда, что было ему абсолютно безразлично.
   Идеальный порядок был в моем доме, можно было подумать, что пыли вообще не существует, у нас в квартире всегда и все блестело! Порядком в квартире занимались мать и бабушка, которая без очков ничего не видела, но признавала как факт, что гитара живет в кресле.
   Я взяла в руки гитару, провела рукой по струнам, перебирая аккорды, и воскликнула:
   — Почему у меня нет пажа, который заправил бы эту постель!
   Гитара вырвалась из моих рук, встрепенулась и превратилась в Илью или очень похожего на него парня.
   — Гитарный паж! — выдохнула я.
   — Так точно, я Ваш паж, госпожа Марина! Что делать прикажете?
   — Постель заправить.
   — Слушаюсь, госпожа!
   Гитарный паж в мгновение ока застелил постель и превратился в гитару.
   В комнату зашла мать:
   — Марина, как тебе удалось по струнке застелить постель?
   — Так получилось.
   — Молодец, — сказала мама и вышла из комнаты.
   Дверь закрылась. Я осталась в комнате одна и радостно хлопнула в ладоши, потом удивленно посмотрела на кресло: в нем сидел некий прототип Ильи.
   — Слушаю, госпожа! — воскликнул парень из кресла.
   — Нет, так не пойдет! Я одна живу в этой комнате, а теперь ты еще навязался на мою голову, — недовольно проворчала я.
   — Вы меня звали, госпожа! Вы хлопнули в ладоши, и я появился для выполнения Ваших заданий.
   — Нет у меня для тебя заданий! Из-за тебя у меня теперь гитары нет. И кресло ты занял, господин Гитарный паж, или кто ты там еще! — быстро проговорила я, как обиженная девушка.
   — Я — Шурик Пион. Я принял образ того парня, который Вам, госпожа, так нравится, чтобы Вы больше не плакали, — с нравоучительной ноткой в голосе проговорил гитарный рыцарь.
   — Я уже не плачу, можешь уходить в свою гитару, а я буду на компьютере слушать мелодии, — ответила я и включила компьютер.

   В комнату резко открылась дверь. На пороге стоял отец с шальными глазами. Увидев в комнате парня, он воскликнул:
   — Марина, почему Илья живет в моем доме? А?! — взревел отец и стал доставать ремень из шкафа в прихожей.
   — Папа, это не Илья, это гитара!
   — Где гитара? Он у тебя здесь сидел! Правда, гитара в кресле. Мне что, показалось?
   — Папа, тебе показалось.
   На пороге появилась мать:
   — Что шумите?
   — Мама, папа решил, что он увидел в кресле Илью, но там лежит гитара!
   — Отец, я два раза уже была в комнате, там не было Ильи. Говорила тебе, не пей на голодный желудок, завтрак уже готов.
   — Я что, пьяный? Да я не пил сегодня!
   — Нет, отец, ты сегодня с утра пьян, — сказала мать.
   — Вы чего сегодня против меня, да еще Илью с утра позвали?! — обиженно сказал отец и пошел на кухню.
   Я вышла из комнаты и тоже пошла на кухню. Услышав звонок в дверь, повернулась к двери. На пороге стояла беспечная подруга Лиза, выкрашенная в блондинку.
   — Марина, привет! Можно я поиграю на твоей гитаре? Мать сказала, что не купит мне гитару, пока я не научусь хоть немного играть, — весело проговорила Лиза.
   — Лиза, раздевайся и проходи в комнату, я сейчас поем и приду.
   Только я села за стол, как услышала вопль из своей комнаты. Я бросила ложку и побежала в комнату. Открыв дверь, невольно рассмеялась: на коленях у Лизы лежал Шурик, а она пальцами ударяла куда—то в область его пупка. Я закрыла дверь в комнату и вернулась на кухню.
   Отец, посмотрев на меня, спросил:
   — Марина, это кто у тебя кричит в комнате?
   — Лиза играет на гитаре.
   — У меня нет галлюцинаций. Прости, дочь, но я не слышу звуков гитары!
   — И не услышишь, — буркнула я, откусывая бутерброд.
   — Вы меня с ума сводите, — недовольно и обидчиво сказал отец.

   Лиза попыталась сбросить с колен парня:
   — Илья, ты откуда здесь взялся? Я что—то пропустила?
   — А я не Илья, я Шурик из циркового училища!
   — Ты что, брат Ильи? Но я взяла в руки гитару, а ты откуда взялся?
   — Я — гитара!
   — Не заливай! Говори, куда дел гитару? Меня отпустили на полчаса, а ты мое время тратишь.
   Лиза не могла понять, что это не Илья, а Шурик, такие чудеса в ее голове не умещались.
   Я вернулась в комнату и плотно закрыла за собой дверь.
   — Лиза, ты зачем с собой Илью привела? — спросила я.
   — Ты чего гонишь?! Подруга, называется! Илья — мой, а он у тебя дома сидит! — запричитала Лиза.
   — Если Илья — твой парень, то какие вопросы? Лиза, куда ты спрятала гитару? Ты пришла играть на гитаре и не играешь?
   — А где эта твоя гитара? Тут Шурик, а не Илья!
   — Так. Так ты еще и Шурика ко мне привела? — спросила я напористо.
   — А ну тебя! Я домой пойду! — разозлилась Лиза.
   — Проваливай, — раздался голос Шурика.
   — Вы чего меня гоните! — вспылила Лиза и выскочила из комнаты, потом вернулась. Она хотела что—то сказать, но, увидев гитару в кресле, открыла рот просто так, а потом выдохнула: — Жадная ты, Марина, я ушла — и гитара появилась!
   Я посмотрела на подругу, проводила ее до двери, взяла гитару в руку, засунула ее в шкаф и спокойно подошла к компьютеру. Только я открыла таблицу с перечнем мелодий, как почувствовала на  своих плечах руки.
   — Госпожа, меня нельзя прятать в шкаф, — назидательно проговорил Шурик.
   — Если ты Гитарный паж, так и сидел бы там, куда тебя засунули! — вскричала я. — Не даешь мне музыку послушать! — и я включила любимую мелодию на полную громкость.

   В соседней комнате мать зажала уши от таких звуков. В потолок кто—то стал стучать. Через минуту раздался звонок в дверь — это пришел сосед из квартиры, расположенной выше этажом:
   — Сделайте музыку тише, у меня жена болеет.
   Я уменьшила громкость и подумала, что эти, которые живут этажом выше, постоянно что—то сверлят, но ведь мы к ним не бежим и не просим перестать стучать и сверлить.
   — Шурик, ты так и будешь мне мешать? — спросила я у парня.
   — Я Ваш Гитарный паж! Я буду Вам помогать жить!
   — Ага, я тебя не звала! Вот подарю тебя Лизе! Я видела, как ты на ее коленях лежал!
   — О, меня уже ревнуют?
   В комнату вошла бабушка:
   — Марина, это ты, что ли? А с тобой кто стоит? Это твой отец или мать? Я что—то совсем не вижу.
   — Бабушка, я одна в комнате.
   — Но я вижу два темных силуэта, только не пойму, кто они.
   — Я одна.
   — Одна так одна, а вы поели? Ложки освободились? Пойду и я поем, — и бабушка пошла на кухню.
   — А тебя, господин паж, кормить надо — или вы святым духом питаетесь? — спросила я.
   — Меня кормить не надо, я не человек, — проговорил Шурик как робот.
   — Это все чушь! Но в понедельник у меня концерт, я должна играть на этой гитаре! Ты это понимаешь?
   — Без вопросов, играй! — излучая спокойствие, сказал Шурик.
   — Играть на твоем пупке?
   — Об этом надо еще подумать.

   Лиза позвонила по телефону Илье:
   — Илья, ты сегодня был у Марины утром?
   — Лиза, у тебя случайно котята не родились?
   — Это у тебя щенки родились! Я спрашиваю, ты был сегодня у Марины?
   — Отвечаю: я ее не видел неделю. Мы с отцом переезжали на другую квартиру.
   — Поняла. А у тебя нет брата?
   — Ты в своем уме сегодня?
   — В своем уме, но я дома у Марины видела парня, как две капли похожего на тебя.
   — Ты хочешь сказать, что я не знаю все разборки своих родителей? Интересно! Я у них спрошу про брата.
   — Спроси, — сказала Лиза и положила трубку телефона.

   Илья пошел в комнату к отцу и спросил:
   — Папа, Лиза мне позвонила и сказала, что у Марины сегодня дома видела моего брата!
   Глаза отца округлились, потом налились гневом:
   — Это все твоя мать! Вот видишь, сын! Я даже не про всех ее детей знаю! Это надо выяснить! Она требует, чтобы я ей платил на тебя алименты, а жить при этом ты будешь со мной! Это я должен кормить ее ребенка, и неизвестно какого?!
   — Лиза сказала, что он мой брат.
   — Еще чего! Не понял! — впал в транс отец.
   — А я понял?! — возмутился Илья.
   — Раз не понял, так езжай к Марине и выясни все на месте, а уж потом будем спрашивать о брате у твоей матери.
   Дверь Илье открыл отец Марины:
   — Вот и Илья явился! Но я тебя сегодня у Марины в комнате уже видел, только не видел, когда ты выходил! Нет, надо хотя бы пива выпить, а то совсем не помню, как люди входят в квартиру и как выходят!
   Илья резко открыл темную дверь в комнату Марины и остолбенел: перед ним сидел он сам.
   — Марина, это кто у тебя?
   — Дверь закрой.
   — Закрыл. Это кто? — спросил Илья, показывая на парня, сидящего в кресле.
   — Ты, естественно!
   — Я — это я. Это — кто?!
   — Твой брат.
   — Я один, братьев у меня нет.
   — Значит, есть у тебя брат. Не видно, что ли? А ты у него спроси, его Шурик зовут.
   — Шурик, ты мой брат? — спросил Илья, озадаченный до последней степени.
   — Нет, я не твой брат, я ее слезы о тебе. Илья, Марина любит тебя первой любовью. А я — олицетворение ее желаний.
   — Не издевайся надо мной! — возмутился Илья.
   — Хорошо, я — гитара!
   — Ты человек, не видно, что ли!
   Неожиданно Шурик превратился в гитару, лежащую в кресле.
   — Что это было? — спросил Илья.
   — Сама не знаю. Так с утра продолжается, — ответила я.
   — Можно я эту гитару себе заберу?
   — Мне играть в понедельник на концерте.
   — Я тебе свою гитару отдам.
   — Тогда поиграй на этой.
   Илья взял в руки гитару, но от неожиданной тяжести опустил ее на пол. На полу лежал Шурик и потирал свою шею.
   — Мог и осторожнее брать меня в свои руки, — сказал он.
   — Илья, да ну его! Идем на дискотеку!
   — Идти пора, а то опоздаем, — согласился Илья.
   — А я? — спросил Шурик.
   — А ты, гитара шестиструнная, спи в кресле, — ответила я.
   Удивительно, но Шурик незамедлительно превратился в гитару и занял свое место в кресле.

   Илья махнул ему рукой и спустился в квартиру к своей бабушке.
   — Ба, привет! Я хочу гитару.
   — И давно хочешь?
   — Минут пять.
   — А кто на ней играть будет?
   — Я буду играть на гитаре!
   — Не верю! — ответила бабушка.
 

Глава 2

   Я сидела перед зеркалом, вглядываясь в черты своего лица. Иногда я тянула волосы за их кончики. Или вставала с пуфика и осматривала свою талию со всех сторон. Вердикт  мой был прост: серая мышка. Да, я невзрачная девушка. Никто меня не любит и не жалеет. Я девушка — невидимка. "Умница — разумница, про то знает вся улица, кот да кошка", — вспомнила я строчку из детской книжки.
   Еще я хорошо помнила чудесную сказку, в которой добрая фея спасла девушку от прозы дня, отправив ее в карете из тыквы к принцу. У меня были тетушки, но среди них фей не было и помощи ждать было неоткуда.
   Конечно, я смотрела передачи, в которых из серых мышек на экране делали мерцающих звезд. Но меня никто не возьмет в передачу, никто не отправит в зеркальную примерочную показывать фигуру всему свету, никто не сделает из меня принцессу на один вечер. Мне захотелось заплакать, но слез не было.
   Совершенно случайно я заметила две кнопки на створках. Я никогда так внимательно не смотрела на себя в старое зеркало, прикрепленное к туалетному столику. Я одновременно нажала на две кнопки. Нет, я не превратилась в принцессу.
   Но зеркало! Оно преобразилось. На зеркале появились морозные узоры. У меня возникло ощущение, что надо мной появилось ажурное облако фаты. Нет. Фата — явный перебор желания. Мне  хотелось быть красивой на сегодняшнем празднике. Время таяло, а я все еще была сама собой.
   А кому я нужна? Никому! Когда я училась в школе, то симпатий к моей особе среди парней не наблюдалось. Одноклассники видели моих одноклассниц, а меня никто не видел, кроме учителей. Даже девчонки из класса на меня не обижались, хотя между собой они постоянно спорили и ругались.
   Я еще раз посмотрела на себя в зеркало перед тем, как принять окончательное решение по поводу макияжа, но лицо расплылось и исчезло. Я потрогала лицо. Оно было на месте, но как на лицо нанести косметику, если лица нет в зеркале? Задачка не простая. Тогда я покрутила пальцами перед зеркалом, но и пальцы в серебристом стекле не отражались.
   —  Мы так не договаривались! — вскрикнула я и отступила на шаг от зеркала.
   Интерьер комнаты в зеркале не отражался. Я невольно взяла пудреницу, но она оказалась пультом с сенсорным управлением. Я решительно нажала на красную кнопку.
   Зеркало включилось. Оно оказалось обычным монитором. Я  нервно рассмеялась, ведь это зеркало стояло на этом месте еще до моего  рождения...
   На столе засветился зеленый светодиод, появились кнопки клавиатуры. Я глубоко вдохнула и открыла почту. Первое письмо сообщало, что на компьютере стоит программа для макияжа.
   Я открыла программу и с большим вниманием стала рассматривать свое лицо в многочисленных вариантах макияжа. Мне стало нестерпимо грустно, когда я дошла до варианта с черными губами и черными кругами вокруг глазниц.
   После очередного вздоха я открыла второе письмо, которое сообщало об установке программы с вариантами одежды лично для меня. Перед глазами замелькала фигура в разных одеждах.
   —  Мне какая польза от всей этой одежды? — заплакала я от одного вида волшебных или примитивных комплектов.
Я открыла третье письмо, которое гласило, что я могу выбрать себе молодого человека. Естественно, тут же рядом со мной на мониторе появились молодые люди. Я села на стул и из моих глаз полились слезы рекой.
   —  Что за кино на мою голову? — спросила я с отчаяньем в голосе.
   Вверху над экраном появился свет, послышался механический голос:
   — Марина, выбирай грим, одежду и молодого человека.
   — Автомобиль мне не предлагаете? — спросила я ехидно.
   — Автомобиль прилагается к тому комплекту, который ты выберешь.
   — Отлично! — воскликнула я и рассмеялась: терять мне было нечего, а предложение было более чем заманчивое.
   Я быстро выбрала комплект сиреневой одежды, макияж, почти сразу нажала кнопку рядом с парнем и отвернулась в сторону окна.
   Когда я повернула голову к экрану, то увидела свое отражение в зеркале. Я увидела контуры своего лица, но оно напоминало лицо прекрасной ведущей концерта, который шел в это время на телевизионном экране.
   Я увидела свой силуэт в платье ведущей, и рядом со мной стоял молодой человек, с которым она вела концерт. Я поняла весь юмор ситуации. Получилось, что красавица с телеэкрана шагнула в мою комнату вместе со своим партнером.

   Итак, в комнате было уже два человека: я и некий молодой человек.
   — Ужас! Мне что, так и идти на праздничный вечер? Все подумают, что я двойник известной красавицы, что у меня своего вкуса нет! Что я нашла двойника ее парня! — запричитала я.
   — Время выбора истекло, — сказал механическим голосом молодой человек.
   И зеркало стало обычным трельяжем на старом столе.
   — Марина, мы идем в клуб? — спросил парень.
   — Мы идем в клуб. А у тебя есть автомобиль?
   — Вероятно, есть. Выйдем на улицу — увидим.
   У входа в подъезд нас ждал лимузин последней модели, при нашем появлении дверь приоткрылась, а ключ приветливо закачался. Мы сели в машину, поехали и приехали в клуб, где меня приняли за двойника красавицы, такой известной, что при виде меня улыбки поплыли по холеным лицам публики. Спрашивается: кому нужен концерт с моим участием?
   У меня стали просить изобразить голос знаменитости. Мой спутник  всем улыбался. Его приветствовали. А я? Я попала в шоу, но способностью к пародиям я не обладала. Оставалось играть выбранную роль. Вскоре публика смотрела в другую сторону. Про меня забыли.
   Не забыл ее молодой человек. Он улыбнулся:
   — Все нормально. Я проходил подобную ситуацию. Ведь я – Шурик. А ты красивая.
   — Правда? Что мне здесь делать? — спросила я растерянно.
   — Иди за мной. У нас есть столик на этот вечер. Наблюдай. Сама поймешь, что здесь все просто и дорого одновременно. Не волнуйся.

   Я посмотрела на стол, на публику, которая разошлась по своим столикам. Я еще раз взглянула на Шурика в новом облике и опустила взгляд в салат. Странный вкус пищи отвлек от грустных мыслей. Я впала в транс. Внезапно меня осенило, что все, что со мной произошло за последний час, — это просто сказка, и нечего мне показывать людям свою унылую физиономию. Я непроизвольно улыбнулась и открыто посмотрела в сторону Шурика.
   Его не было! Что за цирк?!
   Я посмотрела на публику и увидела картонные фигуры. Это я одна сидела среди картонных фигур с лицами и фигурами знаменитостей! Открылось окно. Подул холодный ветер. Картонки зашатались и одна за другой упали на пол. Я попыталась встать, но не смогла — я приклеилась к стулу, поэтому встала вместе со стулом и пошла.
   Я попыталась оторвать стул от одежды. Не получилось. Я сорвала с себя платье вместе со стулом и оказалась в майке и колготках. Под потолком послышался смех. Мне было не до смеха. Туфли прилипли к полу. Я оставила их на полу и пошла босыми ногами к двери, которая сама открылась.
   Ветер растрепал мою нехитрую прическу. Я посмотрела в зеркало, расположенное перед выходом из клуба и увидела себя! Это была я сама, а не прототип известной красавицы. Я заглянула в раздевалку, где висело мое одинокое пальто. Я надела пальто и вышла из клуба, но не выдержала и повернула голову: здание потонуло в темноте, а я быстро пошла в сторону дома.
   Дома никого не было. Я подошла к зеркалу, посмотрела на место, где были кнопки. Кнопок не было. Чуда не произошло, но в моей голове застыла фраза: "А ты красивая". Я неожиданно для себя почувствовала себя красивой, поэтому легко смыла с себя грим, вымыла волосы. Мое  отражение прекрасно смотрелось в зеркале. Я закружилась вокруг себя и включила музыку.
   В дверь позвонили. Я посмотрела в глазок: за дверью стоял молодой человек. Настроение улетучилось, но всего на одно мгновение. Я накинула на себя халат, сунула ноги в тапки, улыбнулась и открыла дверь.
   — Привет, Марина! Все тебя ждут на празднике жизни, а тебя нет! — сказал русоволосый Илья.
   — Илья, прости, я забыла о вечере! Проходи, я скоро! — на ходу сказала я, и быстро пробежала мимо зеркала, мимо косметики, надела любимую одежду, расчесала чистые волосы и вышла к Илье.
   — А ты красивая, — задумчиво произнес Илья.
   И я ему поверила, а в мое сердце вселилось странное, тревожное состояние. Я вышла из квартиры за ним и случайно заметила, как приподнялись брюки на его ногах, и показалась белые птички на пятках, словно показывали дорогу на школьный бал.

   Илья решил идти в школу полиции. На странице школы полиции оказался такой мощный вирус, что у него из компьютера вылетели все игры с человеком—пауком. Отец за то, что он окончил школу, подарил ему автомобиль предпоследней модели отечественного производства.
   Мне это очень понравилось. Мы оба ходили домой друг к другу, и родственникам оставалось только признать наш дуэт. После того как отец Ильи переехал в новую квартиру, к нему опять вернулась жена, то есть мать Ильи, и как всегда на все окна поставила герань.
   Солнце светило!
   Мороз, но до чего хорош мороз во второй половине февраля! Мороз с привкусом весны. Птицы веселее летают. Деревья в снежных кружевах. Да что там, весна приближается. А весной все кошки — кошки. Коготки у них отрастают, как у меня. Кошмар заключался в том, что я выглядела вполне взрослой дамой, не вешать же мне было на себе объявление о том, что я молодая девушка?! Вот поэтому я стала парикмахером.
   Работа оказалось настолько связанной с химическими составами всех мастей, что я была не рада своему выбору. Хорошо быть парикмахером, когда много клиентов, тогда я чувствовала деньги, но  работа оказалась тяжелой во многих отношениях. Уставали ноги, не выдерживали руки, болели уши от признаний клиентов. А я что, психолог? Я думала, что Илья будет возить меня на машине, а я вся из себя буду выходить из подъезда и садиться в машину!
   Не тут—то было!
   Это его возили разные полицейские машины или он ездил на своей машине, но на меня у него времени не было. Я ходила с прической, пиком которой была коса, заплетенная из конского хвоста. Да, такая я! Вне моды. У меня был редкий по нынешним временам стиль.

   Снег блестками оседал на воздушное покрывало земли. Зима явилась собственной персоной на санях Снежной королевы. Шурику захотелось стать Снежным королем. А почему нет? Почему он должен изображать Гитарного пажа или постоянно исчезающего человека с надписью "от Шурика"?
   Надоело ему разыгрывать своего единоутробного брата Илью. Не виноват он, что врач, вынувшая его из матери после Ильи, забрала его себе без объявления его матери о рождении.
   В ту ночь все праздновали Новый год, и свидетелей рождения Шурика не было! Мать, родив первого сына, уснула крепким сном от укола, и духом она не ведала, что в ней был второй ребенок. Врач будить ее не стала, сделала все сама, и послед сама вынула. И бумаги заполнила так, словно она родила малыша Шурика.
   Врач любила сказку о Снежной королеве, теперь у нее был личный мальчик. Дома у нее все было белого цвета. Дом Снежной королевы гостей не приглашал, их в него не пускали. Шурик как родился невидимым для собственной матери, так и жил, словно он есть, но его нет. Даже мать не всегда знала, где находится ее сын. А он и не знал, что можно жить иначе, если ему Бог дал способность исчезать и появляться неожиданно для окружающих, то он и пользовался этим.
   Таким он уродился. На себя в зеркало Шурик иногда смотрел, свою внешность он помнил. Случайно он заметил, что некий Илья на него похож. Вот он и разыгрывал его и Марину, остальным это было не так нервно.
   Илья влился в полицейскую среду, словно среди нее вырос. Он был на своем месте. Его тело налилось мышцами, он уже был не худым, а таким, как надо. Его уважали за внешний внушительный облик и за способности в работе. Мало того, Илья мужал быстрее Шурика. Ему нужна была женщина. Он выдержал месяц игры во влюбленность к девушке, но не больше. Большие, взрослые женщины крутились вокруг него табунами, а сексуальное желание он получал от невысокой, но энергетически сильной девушки.
   Я, обидевшись на мать, ушла к Илье. Я еще не научилась все в доме делать быстро и без слез обиды и жалости к самой себе. Я проснулась, перевернулась, включила телевизор и стала смотреть фильм. Потом встала, легла в ванну, потом сушила волосы, красилась. Туда—сюда, день прошел, только и сделала, что дошла до мастерской, и еду не готовила.
   И зачем Илья ушел от родителей? Его мать так отлично готовила! Я сглотнула слюну и побрела на кухню. Дойдя до кухни, я взяла огурец, разрезала его вдоль, посолила, села за компьютер и стала болтать в форуме.
   Тут и Илья пришел, а кушать в доме нечего.
   — Марина, у тебя есть что поесть?
   — Ты на машине? Съезди к матери и поешь у нее.
   Мужчина как по команде развернулся, он захотел поехать к матери, но передумал.
   — Я не могу ехать к матери!
   — Вот и готовь сам, я обувь в ремонт сдавала.

   На меня смотрели глаза Мартина из шоу "Поляна", его белозубая улыбка была прямо по курсу, его крепкие руки обнимали ее! Объятья были настолько реальные, но почему так настойчиво звонит сотовый телефон? Улыбка Мартина исчезла. Я проснулась. Проснувшись, я  выключила телефон.
   Звонил Илья.
   Но меня вдруг взволновали подруги Мартина по шоу: Фая и Рая. Я  стала думать, почему ему с ними не везло. И поняла: он выбирал моделей, а они, проехав на нем по раю шоу, спрыгивали с другими. Одна подруга, если верить передачам о ней, привыкла любить за большие деньги, Мартина она полюбила—полюбила, получила с ним престижную комнату и выгнала его из нее. А его первая подруга так была озабочена своей худобой, что на мужчину сил не имела, тем более на такого мужчину, как Мартин.
   Хотя Илья не хуже...
   — Илья, я спала, нажала случайно на телефон и отключила. Я жду тебя, да еда готова...
   — Марина, я заеду на пару минут.
   Илья вбежал в квартиру, чмокнул меня в щеку, съел все, что я ему положила на тарелки, и был таков. С такой личной жизнью мне точно будут сниться мужчины с телеэкрана. Ему было не до женщин, ему нужно было участвовать в реальном шоу и искать преступника. Этот преступник обладал внешностью Мартина, называл себя Мартином и посещал вечера, на которых не было ведущих из телевизионного шоу.
   Слухи по стране катились, как снежный ком. Люди говорили, что видели Мартина с очередной женщиной. А настоящий Мартин отбивался от подобных слухов в реальной жизни. Илью взяли в группу уголовного розыска с испытательным сроком — и сразу такое дело! А взяли потому, что его комплекция напоминала этого известного шоумена! Лица были не очень похожи, но торс, рост — одним словом, силуэты были одинаковые.
   То есть Илья был третьей относительной копией настоящего Мартина. Мартина—2 звали Шурик, так говорили потерпевшие женщины. При разговоре с женщинами он развивал исторические темы, в которых женщины постарше хорошо разбирались.
   Где он находил этих женщин? Посещал танцы "кому за полночь". Подходил к одинокой женщине, наиболее прилично или вычурно одетой, с золотыми украшениями. Шурик выглядел великолепно, словно отбился от телевизионного шоу на час. Он танцевал и обнимал тело очередной женщины, забывшей мужские объятия.
   Женщина таяла, как воск.
   Молодой человек жаловался, что денег у него нет. Партнерша снимала с себя все золото с драгоценными камнями и вкладывала свое сокровище в руки Шурика за одно его объятие. Он целовал пожилую партнершу, клялся, что непременно они встретятся, и исчезал, словно его никогда не было.
   Беда Шурика была в том, что он хорошо обнимал. Женщины хотели продолжения банкета и обращались в полицию, чтобы нашли этого великолепного ловеласа. Они писали в передачи типа "Жди меня" или на третий канал. Число женщин, желающих любви, непрерывно росло, а свои сокровища им становилось через некоторое время очень жалко.
   Шурик нашел ломбард, познакомился с приемщицей и сдавал ей все, что собирал с пожилых женщин. Он даже не прятался, только всегда искал новые места для посещения. Интересно, что некоторые пожилые дамы носили на себе целые золотые слитки с драгоценными камнями, купленными давно, когда им платили за любовь и больше.
   Шурик никого не убивал, он просто из своей ладошки все женские запасы на черный день пересыпал в карман, а из кармана сдавал в ломбард или оставлял себе. Поэтому это дело поначалу всеми осмеивалось и серьезным не считалось.
   Но однажды в спину Ильи вцепилась женщина неопределенных лет и сказала ему, что он плохой, что он забрал у нее сережки, а на свидание больше не явился. Говорила она ему все это в спину, повернуться ему не давала, видимо хотела выговориться, а потом уже слушать ответ. Илья с усилием оторвал от спины потерпевшую и посмотрел на нее.
   Она испуганно отпрянула.
   — Нет, ты не Шурик! — вскричала женщина жалким голосом и залилась слезами.
   — Я Илья! И я из полиции!
   — Товарищ Илья, пойдем в полицию, я там все расскажу!
   — Простите, что Вы хотите сообщить?
   — Что? Да то, что я отдала все свои сокровища за два танца с мужчиной твоей комплекции, который назвал себя Шуриком. А еще я подумала, что он на самом деле Мартин из шоу "Поляна", только стесняется в этом признаться.
   — Я об этом уже что—то слышал. Женщина, идемте со мной. Все Ваши показания запишут и примут меры по розыску преступника.
   — Идем. Я так себя ругаю! — всплакнула пожилая дама.
  Илья попал на новое место работы в качестве подставной спины и рук для объятий. Так получилось, что первой специальностью Ильи стала работа в полиции.

   Я, окончив курсы парикмахеров, успела поработать в парикмахерской. Однажды в парикмахерскую пришла постоянная клиентка, и как всегда днем в будний день, так как ее возраст позволял получать скидку за парикмахерские услуги. Эта женщина приходила наводить порядок в своей внешности перед походом с приятельницей на танцевальный вечер. Она красила волосы в отъявленный белый цвет, брови красила непременно черной краской и в таком виде выходила из парикмахерской.
   Первый раз, когда я увидела ее в таком виде, я вздрогнула от ужаса. Но клиентка была требовательной и увещеваний не слушала. Пожилую женщину немного омолаживали, если это так можно было назвать, и отпускали на вечернее мероприятие. Публика на танцевальный вечер собиралась как на подбор странная, или у всех зрение было слабое. Яркость красок была такая, что от толпы женщин и мужчин в глазах рябило.
   Илья не ожидал, что мужчины и те подкрашены и перекрашены. Он покачал головой и быстро отвернулся к буфетной стойке. В его задачу входило показывать свою уникальную спину на подобных вечерах — это на тот случай, если его узнает потерпевшая. Если потерпевших не было, то мог появиться сам Шурик.
   То есть Илья гонялся за двумя зайцами. Он уже заметил, что особых украшений ни на ком не было, так, бижутерия, если он вообще в этом что—то понимал. Стоять спиной к публике ему не позволила черно—белая, страшная по его меркам женщина, точнее, бабка, но не бабушка. Она пристала к нему как банный лист и вывела танцевать на медленное танго.
   Илья решил, что установку на вечер не нарушает: его спина, обтянутая тонким белым свитером, была видна другим женщинам. На его бабке "бабок" не было видно, сережки и кольца отсутствовали.
   — Мужчина, а почему Вы так осматриваете мои уши и руки? Нет на мне золота! Не ищите! Не найдете! — воскликнула она нервно.
   — Я не ищу на Вас золото, я с Вами танцую.
   — А с чего бы такой красавец явился к нам, если не за золотым уловом?
   — Пришел — танцую.
   — Знаем мы вас! Здесь, среди танцующих людей, есть одна ограбленная таким, как ты. Да вон она, с твоей спины глаз не сводит! А не ты ли ее ограбил?
   И тут перед глазами у Ильи все поплыло. Сзади на него навалились старички и старушки целым скопом, они били его своими палками по белой спине. Он успел в кармане нажать на кнопку на приборе, посылающем сигнал о том, что он находится в опасности. Он весь сжался под ударами озлобленных пожилых людей, потом прополз в более свободном месте и выскочил из толпы.

   Мне показалось, что я взмахиваю крыльями и вот—вот полечу, ощущение было таким реальным, что я с удивлением посмотрела на отсутствие крыльев. А все из-за того, что я увидела спину Ильи, покрытую синяками от палок добрых стариков и старушек.
   Илье предстояло ехать за Шуриком во Фруктовую страну, в которой длительно сохранялись отблески реализма. Там тепло, там фрукты, одним словом — Фруктовая страна.
   Я покрыла лечебной пеной спину Ильи и разрешила встать измученному человеку. Он сам подошел к зеркалу, посмотрел на обширную производственную травму и сказал, что надо завести овчарку, она не даст хозяина в обиду.
   Я закричала страшным голосом в знак полного согласия с ним, но добавила, что в поездках с собакой могут возникнуть проблемы. Он и сам понимал, что сложности с собакой неизбежны, и пришел к выводу, что ему на спине глаз не хватает, а то бы он увидел толпу стариков с палками и вовремя бы избежал ударов. Против глаз на затылке я не возражала, и мы вдвоем стали думать, где их взять.
   Именно теперь я вспомнила, что есть некий умный человек, я  о нем читала в СМИ, а именно Андрей Щепкин, который занимается охранными системами, он и камеры слежения знает хорошо, поэтому он быстро поймет, что от него хотят.
   Щепкин купил для Ильи шляпу с небольшими полями, сзади расположил камеру слежения. Новый прибор был размером с розетку, тонким проводом соединенную с камерой слежения, — он стал служить экраном. Теперь при необходимости Илья мог видеть все, что находится за его спиной.
 
   Фруктовая страна встретила Илью необыкновенной жарой, его шляпа в таком климате была вполне уместна. Его сильно поразили местные женщины тем, что ходили в очень длинных юбках, их ног практически не было видно. Спрашивается, что здесь мог найти или потерять Шурик? Неужели тут могут собираться пожилые люди на танцы, если здесь даже балет запрещен?
   Современное крепостное право без признаков всемирной паутины царило в стране. Пот тек с затылка Ильи на камеру слежения и мешал вести наблюдение сразу с двух сторон. Прошел слух, что умер султан Фруктовой страны. И в задание всей группы, с которой они приехали на поиски Шурика, внесли коррективы.
   Султан работал султаном бессменно со времен крупного землетрясения. Илья тогда еще и не родился, но его отец вспоминал землетрясение из-за одной простой причины: им отодвинули очередь на получение квартиры.
   Все страны бывшего содружества несли на своих плечах последствия землетрясения в столице Фруктовой страны. И возраст умершего султана был равен двум последним цифрам в четырехзначном обозначении года, когда это землетрясение произошло.
   Что это — совпадение или помощь историкам в запоминании цифр?
   Султан сорок лет удерживал моральный облик столицы, вполне вероятно, что выросло поколение, которое с этим не хотело мириться.
   "Почему здесь Шурик? — подумал Илья. — Господи, да при султане мог быть свой визирь! А у визиря вполне могли быть сильно продвинутые дети! С ними и надо познакомиться!" Два его соратника с ним полностью согласились. Во дворец визиря их никто не пустил.
   Три сотрудника внутренних дел пришли к выводу, что им в недра знаний Фруктовой страны не проникнуть, местного языка они не знали и не имели нужных полномочий в смутный период смены власти. Улицы столицы заполнились местными жителями...
   И умный Илья понял, зачем сюда приехал Шурик: обирать плачущую толпу! Так это ж совсем другое дело! Но как он мог знать о смерти султана, если приехал сюда еще при его жизни? Никак! Он этого не знал, но об этом знал тот, кто его сюда прислал. На чужом горе счастья не построишь, но капитал нажить можно! Это весьма примитивный уровень обогащения, возможно, отвлекающий маневр. Всемирная паутина!
   Вот где собака зарыта! Паутина опутала султана и забрала его жизнь. К такому выводу пришли три человека из группы Ильи, естественно, вместе с ним. Всю паутину не накажешь, тем более ее представителей, но можно отыскать Шурика и таким образом избавить горюющих людей от потенциального грабителя их драгоценностей.
   Но как найти его? Ответ пришел неожиданно. Если он собирает ювелирные украшения с людей, а на ушах местных женщин висят сережки внушительных размеров, тогда надо Илье и его напарникам самим одеться женщинами, благо юбки здесь носят до земли, и надеть самые блестящие украшения.
   Купили мужчины три черных парика, юбки, бижутерию. Переоделись, рассмеялись, вновь стали серьезными — и вышли изображать приманку на главную площадь города. Сели они у фонтана, чтобы рост свой не демонстрировать, и стали ждать Шурика.
   Как это ни покажется странным, но Шурик работал в паре с очень красивым мужчиной Нарциссом. Они вдвоем могли обнять женщину так, что на ней ничего после них, в смысле украшений, не оставалось. Они заметили трех кумушек у фонтана.
   Шурик хотел напарника отговорить от ограбления сидящих подруг, но того прямо несло на Илью и его сподвижников. Объятия пяти мужчин закончились тем, что поймали красавца, а Шурик убежал.
Красавец Нарцисс оказался странным малым и сразу выложил, где можно найти его дружка по малому бизнесу. Шурик не вернулся в дом, ставший для него ловушкой. Он исчез из поля зрения, словно его и не было.

   Илья вернулся домой и увидел Марину, играющую на гитаре. Все бы ничего, но ей кто—то принес букет цветов размером с дикий куст, в нем лежала открытка со словами поздравления и заканчивалась словами "от Шурика". Илью это несколько напугало. У него появилось жгучее желание найти его уже по двум причинам, но пришел приказ, запрещающий поиск Шурика по просьбе старичков и старушек.
   После приказа как по команде по городу прокатились разбойные нападения на божьих одуванчиков, то есть на очень пожилых людей. Группу Ильи поставили на уши для обнаружения грабителя несчастных пенсионеров в преклонном возрасте. У десятого пенсионера, ограбленного на выходе с почты, обнаружили конверт с открыткой, подписанной "от Шурика".
   По горячим следам был составлен очередной портрет Шурика и разослан по различным постам. Вскоре было поймано пять мужчин. Старичок, ограбленный последним, указал пальцем на Илью, что никого не удивило, но кое у кого появилась мысль: а не с двумя ли лицами живет сам Илья? А вдруг он оборотень?
   Красавца Нарцисса выпустили за недостатком улик, хотя ему чуть не пришили обвинение за все грехи Шурика. Еще Илью удивляло, что этот Шурик работал много, но с малым уловом. Деньги небольшие — грабить бедных стариков. Правда, как сказать, следующая волна была еще хуже: украли десять машин, выданных ветеранам войны, естественно, глубоким пенсионерам.
   Хозяину десятой машины подбросили конверт с открыткой "от Шурика". И на этом наступила тишина.

   Я гуляла по парку с Лизой, и держала в руке книгу, а дома обнаружила в книге конверт с открыткой "от Шурика". В конверте лежали обычные тысячные купюры. Я показала конверт Илье.
   Он вспылил:
   — Марина, ты что, с Шуриком поддерживаешь знакомство?
   — Илья, я никогда его не видела! Я все поняла, я никому ничего не скажу!
   Через пару недель с прогулки я принесла сережки, которые нашла под ногами, сидя на скамейке в парке. Илья по сережкам определил, что они изготовлены во Фруктовой стране, на сережки местного производства он там насмотрелся. В этом случае надпись "от Шурика" даже не требовалась. Он запретил мне одной ходить по парку.
   Однажды я достала гитару, она показалась излишне тяжелой. В гитаре лежал пакетик с золотыми колечками, сережками, кулонами. Илья сразу понял, что это золотой набор местных пенсионеров. Он уже боялся высказываться по этому поводу, в полиции все сразу поворачивали стрелку на него. Илье захотелось подняться и улететь куда подальше — не виноватый он!
   Он надел свою шляпу с видеокамерой и вышел на улицу, брел медленно—медленно. Достал карманный экран, посмотрел: сзади него шел он сам! Он быстро повернулся. Его двойник сделал то же самое, на спине была надпись "от Шурика".
   Илья побежал быстро, очень быстро, он хотел поймать двойника за шиворот! Двойник сделал прыжок в сторону и исчез в подворотне. Илья ощущал себя в углу жизни. Дошел он до гаража, выехал из него на своей машине, он даже лишний раз не смотрел в зеркало заднего вида.
   Ему уже казалось, что за ним едет такая же машина, как у него. Он в оцепенении остановился, медленно повернул голову назад: пусто. Илья нажал на газ, машина не поехала. Он вышел из машины, в выхлопной трубе торчала палка. Он даже не сомневался, что на ней написано "от Шурика".
   Илья не понимал этого Шурика и зачем он его преследует, разыгрывает и ставит в неловкие ситуации. Подставляет, одним словом. От подставы до заставы... В торец палки был ввинчен шуруп, к нему привязана суровая нитка, на нитке висели денежные купюры от его машины до его гаража.
   Илья вынул палку, бросил ее вместе с купюрами и поехал на работу, но неожиданно для себя остановился и поехал назад задом. Захотелось ему деньги собрать. Доехал до денег, но они оказались яркими фальшивками.

 
Глава 3

   Лиза пришла ко мне по старой дружбе. Мы сели на кухне за стол и стали пить чай. Я все про Шурика говорила. Лиза вспоминала Гитарного пажа, как держала его на коленях вместо гитары. Мы сложили все воспоминания в кучу и пришли к выводу, что все это мистика чистой воды. И добавили чая в кружки.
   Мы поговорили за жизнь и пришли к выводу, что надо съездить на большой рынок имени колбасных изделий. Народ под праздник туда толпами ехал, цены там были ниже, выбор вещей богаче. Если ноги ходят, люди мчат туда на всех парусах, а обратно идут, как вьючные верблюды. Денег у нас всегда было мало, а хочется всегда много. Сговорились мы и поехали на рынок.
   Я тогда все по сапогам специализировалась. Прикупила я себе еще пару сапог. Лиза тряпки купила, чтобы было в чем ходить кроме одежды старших сестер. Даже новые сумки купили, и все модное и недорогое.
   Надела Лиза модное пальто — плащ с меховым воротником, искусственным. Вся из себя вышла на улицу, шла и песни напевала. А навстречу ей шла гитара, а точнее Гитарный паж, а еще точнее — Шурик. Остановились. Посмотрели друг на друга, словно и не лежал он на ее коленях.
   Оба сказали:
   — Привет.
   Помолчали.
   — Тебя как зовут? — вновь сказали одновременно и засмеялись.
   — Лиза.
   — Шурик.
   — Куда пойдем?
   — Куда пойдем? Ко мне домой, мать сегодня в больнице работает, ушла на сутки.
   — У Вас мама врач?
   — У нас мама врач. Отказ не принимаю, я только что вернулся из Фруктовой страны, могу угостить фруктами и еще кое-чем.
   — Идем, я все равно сегодня не работаю, выходной у меня.

   Квартира у Шурика была однокомнатной, по центру комнаты стояли два шкафа, деля комнату на две половины. Они прошли в ту часть комнаты, что была у окна.
   — Шурик, а у тебя неплохо! У нас еще смешнее, нас восемь человек в трехкомнатной квартире.
   — Значит, ты не будешь презирать меня за подобные жилищные условия? Хотя я мог иметь несколько дворцов. Меня во Фруктовой стране приняли за султана, а я испугался и уехал сюда, в этот уголок.
   — Султаном быть сложно, много ездить надо.
   — Лиза, ты мне нравишься. У меня во Фруктовой стране жена была, но я ее не понял. Женщины там все странные и непонятные. Ты создана для меня, я запомнил твои пальцы, когда гитару изображал. Давай я снова буду гитарой?
   — Лучше контрабасом. Нет, будь собой. Ты мне нравишься.
   — Ты не шутишь?
   — Шурик, у меня вся жизнь — юмор. Парни меня всерьез не принимают с такой семьей.
   — Золото хочешь?
   — Откуда оно у тебя?
   — У меня откуда? От верблюда!
   Шурик достал из ниши стенки металлическую банку из—под печенья, открыл.
   — Ой! Золото! Это настоящие сережки и браслеты или бижутерия?
   — Все настоящее! Выбирай! Бери!
   — Я все хочу!
   — Бери все.
   Лиза взяла свою новую сумку и сунула в нее коробку с изделиями в золотой оправе.
   — Лиза, выходи за меня замуж, и сейчас! Готовить умеешь? Иди на кухню и готовь, а я спать буду.
   Лиза пошла на кухню, где продуктов было много, кастрюль чистых хватало, но ничего приготовленного не было. Она занялась приготовлением обеда. Шурик уснул, как только она вышла из комнаты.
   Девушка приготовила пищу, включила телевизор во второй половине комнаты, легла на диван и стала смотреть программу юмористов. Мельница выступал с любимой песней "Ерунда", целая команда в белых масках подпевала ему. Среди клоунов сидела его великолепная жена, спрятанная под маску тихого ужаса.
   Лизе очень захотелось попасть в эту команду юмористов в масках, когда один поет, а остальные сидят и пугают зрителей. Она вполне могла бы быть пугалом на сцене. Размечталась девушка и не заметила, как проснулся Шурик, как он прошел на кухню, съел то, что она приготовила.
   И, нисколько не жалея банку с драгоценностями, поцеловал Шурик Лизу в мягкую щеку. Она встрепенулась, улыбнулась, села и поцеловала в ответ молодого человека. Поцелуй за поцелуем — и получилась "ерунда".
   Лизе так понравилось гостить у Шурика, что она с радостью забыла о своем доме, а когда вспомнила, то петухи в деревне запели, вскоре и его мать пришла с работы. Она оказалась доброй и усталой женщиной. Мать ни слова не сказала Лизе, но съела все, что она приготовила, и предложила еще приготовить, а сама уснула. Дома по Лизе даже не соскучились, у нее дома всем было не до нее.

   К Новому году хорошее шампанское пользуется популярностью. Я прошла по магазину, набрала продуктов и вышла на улицу, стоящую в единой новогодней пробке. Счастье от праздников меньше всего радовало людей, сидящих в машинах по восемь часов без возможности покинуть ее в пробке. Интересно, кто в такой ситуации может пожелать здоровья человеку, из-за которого город страдает в машинах от беспробудного безделья, усложненного сиюминутным наблюдением за движением на дороге? Страшная ситуация.
   Я вообще по столице давно уже не ходила и старалась в центр города не ездить никогда, да и сегодня я находилась не в центре, а на окраине, куда добрались автомобильные пробки. Я еще раз бросила взгляд на мучеников в машине, вспомнила, что Илья сегодня за рулем, немного его пожалела и пошла домой.
   У дома меня ждала странная пара: Лиза и Илья — или нет? Я  напрягла глаза: с Лизой стоял Илья в чужой одежде. Я подошла к странной паре. Ощущение, что передо мной Илья, почти исчезло.
   — Лиза, это кто?
   — Шурик, или ты его забыла?
   — Если честно, не особо вспоминала, а вы к нам?
   — Мы хотим объявить себя парой! — важно сказала Лиза.
   — Обязательно мне? Лучше матери объяви и сестрам.
   — Им до лампочки, а его мать уже знает.
   — Где жить будете, парные вы наши? — спросила я, соображая, что подруга говорит весьма серьезно.
   — У Шурика.
   — Так это он и есть, неуловимый Шурик? Да его все ищут! На нем висят многочисленные кражи ювелирных изделий! Лиза, очнись, тебе нужен не такой человек!
   — А другие меня не видят! У тебя Илья есть, а у меня никого нет! Вот, нашелся человек, а ты против моего решения оказалась! — всхлипнула Лиза. — А все, что он украл, он мне отдал! Да я все это вернуть могу, если надо!
   — Это вы Илье расскажите, а мне все равно! Только из-за Шурика у Ильи одни неприятности! Его уже оборотнем считают. Он уже хочет идти учиться в технический институт и сменить специальность, и я с ним пойду учиться.
   Из-за угла выползла машина, вся в снегу.
   — Привет всем! Ух, еле проехал мимо пробок, ехал переулками да закоулками, лучше бы пешком шел! А это Шурик! Стой! — крикнул Илья Шурику, который удирал от него во всю прыть.
   — Илья, он мой жених, а ты его прогнал! — разревелась в голос Лиза.
   — Илья, они пожениться хотели, — подала голос я.
   — Лиза, да он настоящий невидимка! Зачем он тебе сдался? — прокричал Илья.
   Неожиданно Лиза развернулась и побежала вслед за Шуриком, но ничего из этого не получилось. Шурик словно растворился в зимнем пейзаже. Лиза повздыхала, подумала и устроилась на работу, были и у нее свои журналистские способности.

Я и Илья уехали на лето в Кедровый край. Наблюдательный пункт, на котором я работала, находился на пятьдесят метров выше макушек кедрового леса. Среди деревьев встречались редкие золотистые ветви. Но не красота осени привлекла мое внимание.
   Над лесом простиралось обыкновенное небо с серыми перистыми облаками. Так вот, среди серых перистых облаков одно облако казалось голубоватого цвета. Голубоватое облако было вытянуто некой волной. Под этим облаком на земле находился маленький пруд аналогичной конфигурации.
   Казалось бы, тайна облака раскрыта. Буквально через пять минут небо имело совсем иной вид и цвет. В том месте, где плыло голубоватое облако, именно облако, наблюдался довольно большой просвет светло—голубоватого неба! Но голубоватое облако вновь появилось! Облако с синим отливом по бокам!
   Вот что значит сидеть на наблюдательном пункте. Вышка лесника была построена в тайге с одной целью: наблюдать за лесными угодьями сверху. Внизу простирался кедровый бор. Дорогие деревья требовали охраны.
   В этих местах водилось огромное количество норок голубоватого цвета. Я могла предположить, что по лесу бежала стая голубоватых норок, и они каким—то образом отразились на сером облаке, и оно стало голубоватого цвета? Блеф. Я опустила глаза на стол, покрутила головой, пытаясь сбросить видение голубоватого облака.
   Металлическая вышка, обладающая стеклянной кабиной внушительных размеров и красным колпаком крыши для ориентации самолетов, красиво смотрелась среди зеленого моря тайги. Илья летел на вертолете ко мне. Он вез продукты и новый прибор для наблюдений за окрестностями. Илья всегда с радостью летал на вышку, которая отличалась таким внутренним уютом и так светились глаза хозяйки при встрече, что он в буквальном смысле летал на крыльях любви зеленого вертолета.
   Я заметила вертолет и не удивилась его приближению: Илья летел по расписанию. Башню окружала большая смотровая площадка. Он просто мог сбросить продукты на площадку, но предпочитал садиться на красную крышу и доставлять груз лично. Сегодня я его встретила рассеянным взглядом.
   Он искренне удивился, но ничего не сказал. Илья проверил записи телекамер, расположенных по периметру вышки ниже уровня кроны деревьев. Здесь ему пришлось удивиться еще раз: мимо башни пробежала целая стая голубоватых норок!
   Илья поднялся ко мне:
   — Рядом с твоей вышкой прошла стая голубоватых норок.
   Я улыбнулась и сказала:
   — Илья, я видела голубоватое облако.
   На мое заявление удивления со стороны Ильи не последовало. Он ожидал увидеть некую аномалию в небе от большой стаи голубоватых норок. Эти норки несли в себе непонятную энергию или просто статическое электричество шерсти. На экранах летели искры, а искры для леса — это очень плохо.
   Мы так задумались, что не замечали друг друга. Первым пришел в себя Илья. Он нажал на кнопку экстренной связи и сразу попал в центральный наблюдательный пост. На Илью с вопросом смотрели глаза Добрыни Никитича, выполняющего обязанности главного лесника Кедрового края:
   — Илья, в чем дело?
   — Рядом с вышкой Марины прошла стая голубоватых норок.
   — Хорошая новость. Дело в том, что голубоватые норки сбежали со звероводческой фермы. Некто нажал на кнопку "открыть двери". Во всех клетках фермы одновременно открылись дверцы. Норки сбились в стаю и в мгновение ока исчезли с фермы.
   — А почему новость хорошая? — спросил наивно Илья.
   — Голубоватые норки идут по нашей территории. Мы возьмем за них хороший выкуп, — хладнокровно ответил Добрыня Никитич.
   — Но для того чтобы взять выкуп, надо норок поймать! — вскрикнул Илья.
   — Ты это и сделаешь! — довольно крикнул Добрыня Никитич. — У тебя в вертолете есть сеть. Вместе с Мариной закрепите кусочки мяса в сети. Забросите сеть перед стаей голубоватых норок со своего вертолета. Сеть хитрая, имеет электронное управление, как управлять сетью — ты знаешь. Поймаешь норок — сообщи, — проговорил он и отключил экстренную связь с вышкой.
   Я нарезала мясо небольшими кусочками. Илья закрепил мясо крючками в узелках сети. Подготовленную сеть омы положили в зеленый вертолет и полетели за стаей голубоватых норок.
     Только зеленый вертолет взлетел с красной крыши вышки, как в вышку ворвались двое мужчин в синей униформе. На их лицах блестели глаза в прорезях синих масок. Они просмотрели все помещения вышки, заметили следы мяса и беспорядок, оставленный в спешке.
   Люди в униформе просмотрели кадры, снятые телекамерами. Кадры с голубоватыми норками они изъяли из камер и вызвали синий вертолет зверофермы. Среди людей в униформе оказался и вездесущий Шурик. Он сел на место наблюдения и увидел летящий над лесом зеленый вертолет, но скрипнул от бессилия зубами.
   Взгляд его упал на пульт управления. Он нашел кнопку с надписью "пушка", нажал на нее. Появилась цель на экране. Шурик навел пушку на зеленый вертолет и нажал на кнопку. Из боевого отсека наблюдательной вышки вылетел небольшой снаряд и полетел в сторону зеленого вертолета. Но вертолет резко опустился в лес. Снаряд пролетел над зеленым вертолетом.
   Зеленый вертолет опустился на поляну. В сеть—ловушку действительно попала стая голубоватых норок, которые стали издавать пронзительные звуки опасности. Я сообщила по лесной связи Добрыне Никитичу о том, что норки пойманы. Он издал вопль победителя.
   А над поляной закружил синий вертолет представителей зверофермы. Из громкоговорителя синего вертолета раздалась предупредительная речь Шурика, после которой должны были последовать выстрелы...
   Илья быстро открыл грузовую дверь зеленого вертолета, и всю сеть вместе со стаей норок засосало в зеленый вертолет. Потом он нажал еще на одну на кнопку — и над вертолетом появился пуленепробиваемый экран. По экрану застучала картечь.
   Я немедленно сообщила Добрыне Никитичу о возникших неприятностях. Он не удивился нападению с синего вертолета, и незамедлительно предупредил экипаж синего вертолета о том, что если они не перестанут стрелять, то все голубоватые норки погибнут в печи зеленого вертолета. Обстрел зеленого вертолета прекратился. Синие и зеленые приступили к переговорам.
   Добрыня Никитич затребовал от зверофермы треть дохода от продажи шкурок голубоватых норок. Шурик, как совладелец зверофермы, согласился с его условием. Партия норок уже была практически продана, за нее был отдан задаток.

   Шкурки голубоватых норок предназначались для шатра самой Нимфы Игоревны, исполняющей обязанности губернатора Кедрового края. У нее была новая фишка. Она хотела шатер со стенами из голубоватых норок. Ей был нужен голубоватый норковый ковер, на котором бы стояла мягкая мебель, обтянутая нежной синей кожей бычков.
   На поляне почувствовался удушливый запах сернистого ангидрида — горела сера. Не из-за этого ли я видела голубоватое облако? Так это был газ! А мне просто понравилось облако в небе!
А вот теперь послышались различные звуки. Шумел винт зеленого вертолета, работая в холостом режиме. Илья кричал в трубку лесной связи. Шумел синий вертолет. Я на секунду прикрыла уши, тогда меня стал донимать запах. Куда ни кинь — всюду клин!
   Борьба между ведомствами велась давно. Дело в том, что при обработке шкур норок использовали в разных количествах соль, уксус, фенол, буру. Все это, растворенное в воде, стекало к корням кедрача. Кедры гибли от такого серьезного соседства.
   Добрыня Никитич именно по этой причине вел борьбу с хозяином зверофермы. Разумеется, это его человек открыл все клетки с норками.
Неожиданно сверху прямо на защитный экран зеленого вертолета посыпались синие кристаллики сульфата меди. Из вертолета вырвался теплый поток воздуха под давлением. Кристаллики от нагрева выпали в белый осадок. Синий цвет исчез, а стекло в вертолете перестало быть прозрачным.
   Это я тоже заметила и сжалась от неожиданности очередной неприятности.

   Шурик в это время позвонил самой Нимфе Игоревне:
   — У нас разгорелась борьба между зелеными и синими.
   Нимфа Игоревна в ответ радостно рассмеялась:
   — Господин Шурик, снимите борьбу между зелеными и синими на пленку и сделайте из этого приятный, но короткий фильм, я его покажу губернаторам. Съезд губернаторов соседних краев ожидается именно в шатре из голубоватых норок.
   Губернатор Кедрового края так развеселилась, что вызвала к себе дизайнеров по ландшафту. Ей захотелось сделать парк у озера. Тут же она вызвала к себе архитекторов и дизайнеров по интерьеру. Их задачей было оформление полукруглой гостиницы. И в этот момент Нимфа Игоревна подумала, что сама она ни в коем случае не будет одета в синие одежды. Она выбрала золотую парчу, потом передумала и решила, что в черной одежде будет смотреться элегантнее.
   Дама посмотрела на себя в зеркало и решила, что для подчеркивания своих синих глаз она сделала все. Нимфе Игоревне осталось подчеркнуть свои крашеные сине—черные волосы. А чего их, собственно, подчеркивать? Она и так великолепна! Ей стало немного скучно от мудрых мыслей. Она вызвала главного модельера края и своего лично, Нарцисса. Он сам был эксклюзивной наружности, но, зная неадекватный нрав своей хозяйки, предложил серый цвет.
   Она опешила:
   — Нарцисс, ты чего, милый? Я, можно сказать, стою на ушах голубоватых норок, подчеркивая цвет глаз, а ты мне предлагаешь быть в серой одежде!
   — Госпожа, серый цвет подчеркнет Ваш скромный нрав, Ваши небольшие личные запросы. Ваша скромность благотворно скажется на Ваших переговорах с богатыми краями.
   — Ты так думаешь? А как можно украсить мою скромность? Что предлагаешь надеть в качестве украшений?
   — Очень щепетильный вопрос. Вас украсит шатер из голубоватых норок.
   — Что, так просто? А на мне что будет надето?
   — Ради Вашей безопасности я бы надел на Вас скромный бронированный жилет.
   — Хорошо. А из чего жилет будет сделан?
   — Из электронных лучей.
   — Вот это да! А как пуля будет отлетать от электронного луча?
   — Выше бюста Вам придется надеть полоску с электронной аппаратурой, которая Вас окружит лучами со всех сторон. Пуля, долетая до луча, отлетит, как бумеранг, назад в того, кто ее в Вас послал.
   — А что если электронный жилет не понравится другим губернаторам?
   — Параллельно лучам будут висеть серебристые нити, а лучи будут в них играть.
   — Мне нравится, — с достоинством проговорила губернатор Кедрового края.
   — Все готово, госпожа!
   — Можно примерить электронный жилет?
   — Хоть сию минуту! — воскликнул Нарцисс и хлопнул в ладоши.
   В комнату внесли плоскую упаковку с электронным жилетом.

   В это время в кедровом лесу синий вертолет, покружив над зеленым вертолетом, улетел на свою пустую звероферму. Илья с большим трудом сбросил с вертолета испорченный экран, заменил стекла и полетел с ценным грузом. Его встретили, забрали ценный груз, дали новые продукты для Марины. Илья вновь полетел на знакомую красную крышу наблюдательной башни.
   — Илья, ты привез мясо, чтобы я из него приготовила ужин? — спросила я. — Посмотри за меня в окно, а я приготовлю запеченное мясо, пронизанное палочками из моркови.
   Илья достал прибор дальнего виденья, который еще даже не распаковали. Он установил прибор и стал осматривать окрестности. Ничего нового он при этом не обнаружил. Небо и то было практически безбрежным и полностью светло—голубоватым. И вдруг он увидел тонкий столб огня, словно его выбросило из земли. Столб огня находился рядом с тем местом, где еще недавно стоял зеленый вертолет, а над ним летал синий вертолет противника. Илья быстро поднялся на красную крышу и взлетел на вертолете. Он полетел в направлении странного столба огня, который он заметил через новый прибор наблюдения.
   Зеленый вертолет закружил над странной поляной. Илья точно помнил это место раньше, и здесь ничего не было, а сейчас стоял круглый дом металлического профиля. Из центральной части купола в небо уходила тонкая струйка огня. Такого явления в Кедровом крае в принципе быть не могло! Это недопустимо в царстве величественного кедра! Любой ветер — и загорятся кедры. Илья, не раздумывая, направил мощную струю пены из вертолета прямо в огонь. Странно, но огонь не потух, напротив, он обошел струю пены и горел теперь целой чашей вокруг нее.
   Илье это совсем не понравилось!
   Он сообщил о возникшей ситуации в лесу на центральный пункт:
   — Добрыня Никитич, обнаружен очаг возгорания в квадрате... Я пытался потушить огонь пеной, но огонь не ликвидирован, а стал еще больше.
   — Илья, в таком случае это огонь не из очага, а от реактивного двигателя, по типу выхлопных газов. Там работает что—то очень запрещенное в этих местах! Лети на базу! В указанный квадрат подойдет боевой расчет. Спасибо.
   Боевой расчет бравых мужчин в зеленой униформе с мини—пулеметами в руках и огнетушителями за плечами подошел к домику металлического профиля. Людей и зверей нигде не было видно, не было заметно и дверей.

   В лесу стоял металлический домик без окон и дверей, а из его крыши извергался огонь тонкой струйкой. Вблизи струйка огня казалась неправдоподобной. Мужчины в зеленом стали медленно обходить домик, пытаясь найти стыковку профилей. Один достал саперную лопату и попытался сделать подкоп, но, сколько бы он ни копал, его лопата натыкалась на металлический лист.
   Главный член группы боевого расчета прокричал:
   — Внимание: или вы сдаетесь, или через пять минут мы откроем огонь на поражение сквозь тонкий металл!
   А в ответ тишина.
   Люди в зеленой униформе подождали пять минут и стали стрелять почти в одно место. Но не тут—то было! Материал смеялся над выстрелами. Пули застревали в металле и лежали в нем прочно. Металл обладал непредвиденной вязкостью.
   Вооруженные люди почувствовали свою беззащитность перед непонятным явлением и сообщили на центральный пункт:
   — Добрыня Никитич, у нас ничего не получается! Странное металлическое сооружение без окон и дверей. Пули вязнут в стенах! Огонь потихоньку горит. Может, оставить засаду и уходить на базу?
   — Еще чего! Отрабатывайте все! Наблюдение организуйте за домиком с четырех сторон, а один приготовит для вас еду и будет на связи. Все, отбой.

   "Жилет удивительно красивый", — подумала Нимфа Игоревна, надевая на себя электронный жилет с серебристыми нитями. Но она полностью отказывалась верить в его пуленепробиваемую силу:
   — Нарцисс, ты не очень толстый, надень жилет, а охранник в тебя постреляет.
   Трясясь от страха, Нарцисс надел на себя электронную защиту от пуль. Охранник, статный красавец, стоял с резным серебристым пистолетом. Он без эмоций выстрелил в луч на электронном жилете. Он упал замертво.
   Но кто упал из двух придворных? Естественно, охранник! Невероятно, но пуля отлетела от электронной защиты и попала в грудь охранника с пистолетом в руках!
   — Восхитительно! — воскликнула глава Кедрового края. — Я непременно буду надевать этот электронный жилет на приемы.

   Я села к компьютеру и не нашла на любимой странице Паутины обычных гадостей в свой адрес, но нашла краткое объявление. "Губернатор кедрового края Нимфа Игоревна сообщает, что в неравной борьбе с электронной аппаратурой погиб ее охранник". Я заметила свою подружку белочку, сидящую на антенне с той стороны окна. Она открыла окно. Белочка медленно прошла по пульту управления и села на свое любимое место у экрана компьютера.


Глава 4

   Дворец губернатора Кедрового края стоял на возвышенности, это был своеобразный замок из красного кирпича с большим количеством башенок. С трех сторон дворец окружали величественные ели. С четвертой стороны дворца располагался изумительный каскад фонтанов, выполненный в фиолетовом граните.
   Каскад смотрелся великолепно, спускаясь по огромным ступеням к реке. Внутри дворца располагались большие залы и маленькие комнаты. Губернатор принимала представителей различных краев в разных залах. А жить она предпочитала в одной комнате с мягким лежбищем, с зеркалами с двух сторон относительно кровати. Перед кроватью стоял гигантский плоский экран, который мог быть телевизором и компьютером.
   На спинке кровати лежали различные пульты управления, телефоны и клавиатура. Что касается шатра из голубоватых норок, то его предполагалось поставить правее дворца. Данное место предназначалось для выдумок в плане приема представителей других стран.
   Нимфа Игоревна лениво лежала в своей постели и смотрела передачу о моде. В этот момент ее соединили с главным лесничим для телефонного разговора.
   — Добрыня Никитич, в чем дело? — спросила она.
   — Нимфа Игоревна, в кедраче обнаружен металлический дом в виде цистерны. Из его центральной части вырывается тонкий столб огня, что может плохо сказаться на Кедровом крае.
   — Понятно. Забыла тебе сказать, что в кедраче обнаружили газ, он и горит. Газ скоро перекроют.
   — Да, но я не заметил строительства! Я не видел, когда этот металлический цилиндр поставили!
   — Это твои недоработки. Спроси у Марины, чем она так занята, что пропустила вторжение на свою территорию.
   Трубка недовольно загудела.
   Добрыня Никитич озверел, он решил сам навестить Марину и сделать ей внушение за нерадивое внимание к кедрам. Он вызвал Илью на вертолете. Бегать по лесу он не хотел с тех пор, как стал главным лесником Кедрового края.
   Зеленый вертолет появился достаточно быстро и доставил его на красную крышу наблюдательного пункта.
 Добрыня Никитич так стремительно влетел в комнату ко мне, что я вздрогнула, испугались и мои гости — белка и норка. Зверьки моментально выскочили в открытое окно.
   — Марина, почему ты вовремя не обнаружила газовые разработки на своем участке? Почему об этом я узнаю от губернатора Кедрового края?
   — Добрыня Никитич, если я что—то просмотрела с высоты своего наблюдательного пункта, то это должны были зафиксировать камеры наружного наблюдения. Давайте вместе посмотрим кадры строительства.
   — Ты чего? Я что, буду смотреть в пустой экран? — возмутился он.
   — Хорошо, я просмотрю записи по наружному наблюдению.
   Я добросовестно просмотрела записи четырех камер наружного наблюдения. На одном экране я увидела, как пролетел зеленый вертолет и опустился на поляну. Потом ясно было видно, что пушка выстрелила, далее синий вертолет висел над поляной.
   В это время вдалеке пролетел грузовой вертолет с металлическим цилиндром и опустил его на соседнюю поляну. Если я была в зеленом вертолете, то никак не могла видеть прибытие металлического цилиндра!
   Илья посмотрел показанные ему кадры и понял, что губернатор ведет двойную игру, на то она и губернатор Кедрового края. Безбрежное небо давало возможность вести наблюдения за кедрами без напряжения зрения. Камеры наблюдения записывали зелено—синий пейзаж.
   Скучно стало мне, страсти по поводу находки газа улеглись, норки были вновь размещены в своих клетках. Я включила телевизор.
   Мартин на экране был так красив, что затмевал всех. "Если гонят за красоту, то против лома нет приема, пусть сами смотрят на некрасивых мужчин", — так думала я, всхлипывая над шоу—программой. Илья находился в полете и не увидел ни уход Мартина из телевизионного проекта, ни как его стоя провожали женщины у телевизионных экранов всего края. Мне нравился Илья, поэтому я не замечала другой мужской красоты.

   "Да, Снежным королем мог бы быть только Мартин, — так думал некий Шурик, глядя на телевизионный экран. — Его бесподобные черты лица, глаза, зубы, улыбка — вылитый Снежный король, а я слишком будничный".
   Он так увлекся идеей, что Снежный король должен походить на него, что напряг все свойства своего организма в области превращений. Он посмотрел на себя в зеркало и не сильно удивился, увидев в зеркале вместо себя лицо великолепного Мартина. Вскоре и его тело трансформировалось в тело Мартина. Шурик так изменился, что одежда для него стала широкая и короткая.
   Он стал выше и стройнее. Он стал обаятельным и привлекательным! Теперь он был готов вновь удивить приятелей в Кедровом крае!
   Шурик сразу решил появиться у губернаторши. Он решил удивить ее!
   Охранники с удивлением пропустили красивого молодого человека к губернатору Кедрового края. Нимфа Игоревна, как все женщины, представляла, что именно она Снежная королева, и обожала Кая, увидев его в своем кабинете, приподнялась с места.
   Ее лицо расплылось в обворожительной улыбке:
   — Мартин, какими судьбами? Я недавно видела Вас на телевизионном экране — и Вы уже здесь!
   — Нимфа Игоревна, у телевизионного проекта есть сдвиг во времени. Я не сам Мартин, я обычный Шурик.
   — Чего хочешь от меня, мой дорогой? — спросила Нимфа Игоревна.
   — Я хочу быть Снежным королем! — гордо заявил Шурик.
   — Милый, будь Снежным королем, снега у нас полно зимой! — сказала Нимфа Игоревна, влюбленными глазами смотря на него.
   — Мне нужно королевство! — гордо запросил молодой человек.
   — Я — губернатор, это несколько осложняет твой королевский статус, — заметила женщина. — Мне сделали шатер из голубоватой норки, он стоит в современном куполе. В шатре есть кресло для Снежного короля. Для тебя сделают костюм, отделанный голубоватой норкой. Твоя задача — вести переговоры с дамами, заключать контракты на пушнину и кедровые орехи. Рядом с тобой всегда негласно будут находиться консультанты, специалисты по этим вопросам. Ты согласен работать Снежным королем?
   — Я с великим удовольствием стану Снежным королем!
   — Работай, а если понадобишься для представительства — вызовем в шатер.
   Так Шурик стал Снежным королем. Но аппетит приходит во время еды: ему быстро надоел шатер и он захотел целый дворец. Для появления перед народом был разыгран небольшой спектакль.

Дом с колоннами стоял на возвышенности с незапамятных времен, к нему так привыкли, что не могли представить горизонт без этого дворца. Долгое время дворец пустовал. Просто люди не знали, как его использовать.  Одно время в доме с колоннами находился Дворец культуры. Старые кинофильмы в нем уже никто не смотрел, обходились телевизорами. Молодые люди танцевали на дискотеках, для которых старый дворец и вовсе не подходил.
   Из-за границы приехал потомок хозяина дворца — граф Афанасий Афанасьевич. Он был так красив, сед и благороден, что люди его тут же окрестили Снежным королем. Большим богатством, по мнению местных жителей, он не обладал, им казалось, что у него, кроме его священной внешности, ничего и не было.
   Но людям нужна была сказка.
   По законам государства ему никто не мог отдать родовое гнездо, а по закону чести можно все, что носит благородный оттенок.
   Хозяйкой, точнее губернатором, Кедрового края была госпожа Нимфа Игоревна. Она элементарно купила этот край, но об этом вообще никто не догадывался.
   Черты ее лица благородством не отличались: нос курносый, щеки на месте, а не втянутые. Но она могла быть разной, неожиданной как в своей внешности, так и в своих решениях.
   Встретив графа на благотворительном вечере, она решила подвергнуть его минутной популярности. Узнав о его желании жить в родовом дворце, она выделила ему ремонтную бригаду для восстановления дворца. Еще, если честно, она с детства любила сказку "Снежная королева" во всех ее вариантах.
   А тут она услышала, что народ называет графа Снежным королем, естественно, она решила, что у короля должен быть тронный зал. Она дала команду собрать все шкуры белых медведей и белых норок. Из меха она заказала отделку для тронного зала.
   Перед седовласым графом поставила простую задачу: он должен периодически сидеть на белом троне. Зрелище оказалось настолько потрясающим, что съехались многочисленные журналисты, и регион мгновенно стал известен в мире благодаря Снежному королю.
   А это и новые заказы, и всемирный успех Кедрового края!
   Нимфа Игоревна прекрасно понимала, что сама она не смотрится, даже на своем рабочем кресле, но она обладала силой воли и стальным характером.
   Вот поэтому на трон она вполне могла посадить седого Снежного короля. Он зачитывал ее указы по Кедровому краю, и их с большим вниманием выслушивали обыкновенные жители.
   Мировой судья тоже сообразил, что вещать вместо него может Снежный король. И некоторые сложные дела в последней стадии стали проводить в тронном зале Снежного короля. Граф Афанасий Афанасьевич был настолько благороден на троне, покрытом белыми норками, что виновная сторона свято обещала исправиться.
   Шурик зашел в свою комнату, посмотрел в зеркало и усмехнулся: оказывается, успехом он больше  пользовался в благообразном облике графа, чем в красивом облике Мартина на должности Снежного короля.
   Последний облик графа он высмотрел в одной телевизионной передаче, где показывали старого аристократа, вот в него он и превратился, но Шурик уставал быть кем—то, его неумолимо тянуло стать собой.
   Губернатор Кедрового края, блистательная Нимфа Игоревна, решила повысить посещаемость собственного региона. У нее были кедры, пушнина, а людей в этих краях было так мало, что всех можно было пересчитать. Ее владения — огромные, но очень удаленные от людных мест. И она придумала туристический маршрут по своему краю. Маршрут необычный.
   Губернатор организовала фирму по производству древних сундуков с самоцветами внутри! Геологи помогли составить пару десятков маршрутов с прилагаемыми картами.
   В сундуки положили настоящие самоцветы — чего им на складах пылиться, пусть людям послужат и радость доставят. Главное в этом деле — никакого объявления в прессе не давать, таинственность загнули такую, что слухи поползли сами собой.
   Слухи, что в Кедровом крае нашли сокровища несметные: сапфиры и топазы, алмазы и аметисты, рубины и турмалины настоящие, драгоценные — распространялись из уст в уста. Хорошо и то, что на поиск сокровищ не надо было приобретать лицензию, их можно было искать сразу. Карты маршрутов распространялись среди людей, они множились и обрастали легендами.
   Шурик знал о фирме, выпускающей сундуки с драгоценностями только для того, чтобы их прятать в землю в разных местах Кедрового края. Это его сильно заинтересовало.
   Найти сундук и обогатиться — мечта.
   Нимфа Игоревна пустила слух, что только один Снежный король знает местонахождение любого клада в крае. Народ потянулся к Снежному королю, все сразу поняли, что он в фаворе у самой губернаторши. Но он ничегошеньки не знал по вопросу местонахождения сундуков с драгоценностями!
   Люди стояли к нему в очередь, так всем хотелось быть богатыми — и не пересказать! Но народ пересказывал, и потянулись люди в эти глухие места за чудом в сундуке. Сказывали, что в них лежат и аметисты, и сапфиры, и монеты золотые — и все упакованные, чтобы не испортились. А еще люди придумали, что сундуки в землю закопали для будущих поколений, чтобы им приятнее было искать сокровища Кедрового края.
   Нимфа Игоревна узнавала о новых слухах. Ей докладывали, что число приезжающих в край растет. Она смеялась и добавляла в сундуки монеты. Это еще больше повышало заинтересованность людей в их поиске.
   Ко мне на наблюдательную вышку потянулся народ: то я, кроме норок, тут никого не видела, а теперь то и дело приходили люди и просили показать с вышки, где клад надо искать. Все утверждали, что у Снежного короля есть карта всех кладов. Я отвечала, что о нахождении кладов ничего не знает конкретно, а слухами земля полнится.
   У меня был приказ от самой Нимфы Игоревны: вести наблюдение за кладоискателями с помощью нового зонда, который постоянно висел над вышкой, увеличивая дальность наблюдений за кедровым лесом.
   Кедры старели, новые саженцы высаживали в другом месте. Люди везли свои настоящие деньги в Кедровый край, а взамен получали сказку, которой столько лет, сколько всем сказкам, — много.
   Чаще всего кладоискатели занимались корчеванием старых кедров, и действительно, сундуки были спрятаны в корнях самых старых деревьев. Сюда же потянулись люди за древесиной. Спонтанно столица Кедрового края стала разрастаться.
 
Илья с некоторых пор переключился на научную деятельность, точнее его заинтересовали наукоемкие кражи и исчезновения людей из поля их деятельности, он везде свой человек, в любой научной семье. И он всегда нравился Марине, а она…
   …А я летом уехала на Райский остров, где и познакомилась с режиссером Тимофеем Куклиным. Мы подружились на коммерческой основе. Я очнулась от воспоминаний, посетивших меня, когда сидела в кресле—качалке на веранде каменного дома.
   Да, я красивая, ухоженная девушка. Мои волосы струились по плечам, а ногти с вычурным рисунком огибали высокий стакан с коктейлем. Тонкие ноги в босоножках на высоких каблуках виднелись из—под коротких шорт. Последнее время я была немного унылой. Два месяца прошло с тех пор, как я оставила свою страну и жила на Райском острове.
   — Тимофей, привет! — воскликнула я сладким голосом при виде молодого человека.
   — Привет, Марина! — отозвался Тимофей, — Почему не загораешь?
   — От загара я стану сушеной воблой. Проехали. Ты мне задолжал!
   — Быть не может, я в долг денег у тебя не брал!
   — Тимофей, ты мой трофей, а трофеи — это прибыль. С тебя, мой дорогой, причитается круглая сумма!
   — Ты говорила, что меня любишь, а любовь — она бесплатная.
   — А ты мне в душу влез по шею! Плати. Сумма написана на салфетке.
   Тимофей мельком посмотрел на салфетку, на цифру, и онемел.
   — Почему ты в ступор впал? Любил—любил, накопилась плата. На тебя мне пожаловались, не меня же ты любил, — сказала я сурово.
   У Тимофея в голове пролетела мысль, что на родине он жил со своей гражданской женой, а она у него никогда ничего не просила, а только радовалась жизни! Или радовалась главным ролям, которые ей доставались от мужа—режиссера.
   — Марина, у меня столько денег нет!
   — Давай столько, сколько есть! Остальное вернешь. За тобой присмотрят.
   Тимофей зашел в соседний номер, взял деньги и принес их мне. Я взяла деньги, на ногтях моих сверкнули стразы, а на лице появилась гримаса улыбки. Я, не слушая ответ, вышла из номера на улицу под горячие лучи солнца и свернула за угол, словно растаяла от жары.
   Тимофей сидел на стуле, держа непутевую голову в двух руках. Мыслей в голове не было от удивления. Его еще так никто не кидал. Люди боялись его внушительных размеров, а эта искусственная женщина с накладными ресницами и грудью его обчистила просто так. Он был уверен, что женщины должны считать за счастье обычное общение с режиссером Тимофеем Куклиным, с таким человеком, как он!
   В это время от одиночества страдала Лиза журналистка. Это у Куклина в театре она последнее время работала. Она думала о Тимофее и наполнялась эмоциями. Дело в том, что она делала репортажи о его театре. Так они и познакомились. "Обида, досада — нет. Ненависть — черт с ним. Отчаянье? Нет. Безразличие? Отчасти. Заговор? Обойдется. Прошло время чужой власти. Темно, и все. Радость врагов долгой не бывает. Его жизнь уничтожит!" — так думала Лиза, глядя на единицы на своей электронной странице, уничтожая в очередной раз все написанное одной кнопкой.
   Хранить чужие единицы ей не хотелось. Посмотрев электронную почту, она поняла, кто так старался и изо всех сил уменьшить ее литературный вес. За окном Лизы туман окутал землю пеленой полумрака, спрятав осеннее цветение листвы.
   Удивительно смотрелись пихты—однолетки: их никто не подстригал, а они стояли в один ряд с одинаковой кроной. Лиственница осенью всегда привлекала к себе внимание если не кроной, то мелкими мягкими иголками, которые с нее осыпаются с порывами ветра.
   Клены лысели на глазах: они пышно цвели и быстро теряли верхнюю листву. Чего не скажешь о березах: они и листву теряют, и остаются прикрытыми своими мелкими желтыми листочками. Если Лиза береза, то у нее на данный момент времени даже лысого клена нет. Нет. О чем тогда писать, если у березы нет клена? Значит, у березы есть лиственница!
   О, а лиственницы напоминают команду по художественной гимнастике. А гимнастки в любви победят любую иную женщину: у них ноги в обратную сторону закладываются и открывают доступ для любви. Это качество гимнасток хорошо видно в произвольной программе танцев на льду.
   Такие сексуальные позы, что дальше некуда, и самые сексуальные партнеры занимают первое место — это Лиза вчера по телевизору наблюдала. Нет, она не завидует, и у нее нет подруги—гимнастки из серии гибких иголок лиственницы.
   Вчера попыталась она прочитать английского романиста начала двадцатого века. Роман толстый, тридцать четыре авторских листа мелким почерком. Описания улиц преодолеть Лиза не смогла, а выглядывающие в окно сестры утомили своими наблюдениями за одинокими прохожими. Закрыла она книгу и положила на полку. Автор еще поразил ее тем, что без электроники считал число слов в книге.
   Описать улицы, по которым ходила Лиза, просто: прямоугольные квадраты зданий — либо стоящие по высоте башни, либо лежащие по длине лайнеры. Светлый город дешевой застройки. Если бы не деревья, так и пейзажа бы не было, а были бы одни прямые углы.
   Деревья дают работу дворникам: одни метут листья, другие застилают их листьями, и с каждым днем все больше видно светлых квадратов зданий Люди ходят по листве или по чистому асфальту — это кому как повезет. Лужи заполняют любые выемки в асфальте и любые углубления в нем.
   Осень. Дожди. Ветер. Листва.

   Я в это время на Райском острове опять вспомнила Илью, он обещал сегодня позвонить. Да, у нас был обычный школьный роман. Мы  далеко не гимнасты по внешнему облику. Илья вообще полжизни пробегал с баскетбольным мячом на баскетбольной площадке.
   Ему еще в школе предлагали учиться в школе олимпийского резерва. Он съездил два раза и больше не захотел тратить жизнь на поездки в транспорте, а идти в интернат, даже спортивный, ему тоже не хотелось, поэтому олимпийским чемпионом по баскетболу он не стал. Вообще быть выше толпы — это сложно. Он поэтому не любил ходить по улицам, ездить в общественном транспорте, он любил спрятать свой рост в машину и ехать, глядя на мир из окна машины.
   Рядом с детективным агентством Ильи перед машиной налили масляное пятно. Вышел он из машины, а какой—то доброхот ему сказал, что у него масло течет. В это время второй мужик полез в машину за деньгами.
   Глупец! Илья к этому моменту уже успел сдать деньги, и денег у него при себе не было! Опоздали голубчики. Он взял двух этих мужичков за ворот одежды и стукнул их лбами, чтобы неповадно было мужские сумки из машины таскать.

   Туман за окном стал таять, появились цветовые краски осенней листвы. Прямоугольники домов проявились своими квадратами в легком тумане. Вид за окном еще мутный, туманный, как и настроение.
   Я очень интересовалась другими мирами. Если мир бесконечен, то где—то есть лобастые, глазастые существа. И Илья для меня подходит по всем параметрам, так зачем еще кого—то искать?
   Так, а где Тимофей, к которому ревнует Илья меня? Где закадычный, можно сказать, дружок журналистки Лизы? Он один уехал на Райский остров на Лазурном море. Путевка стоила дорого, но он купил ее и уехал.
   Звонил Тимофей Лизе, говорил, что находится в сказке. Лиза скучала по своему большому режиссеру, рядом с ним она чувствовала себя маленькой женщиной, а рядом с другими — большой женщиной. Почему она с ним не поехала? У нее не было заграничного паспорта, а у него был. У нее не было денег, а у него теперь нет денег — потратился с поездкой.
   Лиза посмотрела на желтеющее море деревьев за окном, вздохнула и отвернулась от экрана. Через пару недель исчезнет и желтая листва, появятся черные контуры деревьев, на которые приземлится белый снег, а серая гладь пруда замерзнет. А на том далеком Райском острове будет тепло.

   За углом дома в кресле под огромным зонтом сидел мужчина высшей степени привлекательности: он был высокий, широкоплечий. Белая тонкая рубашка была расстегнута. Мужчина демонстрировал изумительные по красоте мужские грудные мышцы, на которых висела золотая цепь с большим золотым диском.
   — Мартин, я принесла тебе деньги, — и я протянула ему деньги, взятые у Тимофея.
   — Молодец, Марина! Мой вечер — твоя плата. Мы в расчете! Пойдем на мол?
   — Нет, мне это не по карману, — грустно сказала я, поджимая губы, и побрела в свой номер, ругая себя за то, что чуть не соблазнилась на этого Мартина.
   Мартин поднялся на свои стройные, накачанные ноги. Он сделал несколько шагов и сел в открытый лимузин. Машина тронулась с места. Волнистые светлые волосы мужчины красиво поднялись за его головой. Зрелище было за пределами женского восхищения. Далеко ехать по острову было просто некуда, машина поднялась в гору и остановилась у древнего каменного белого двухэтажного дома.
   Мартин, пройдя по красивым плиткам, вошел в холл, украшенный амфорами. В прохладном полумраке в огромном белом кресле сидела женщина: невысокая, плотная, с темными волосами. Она пила вино из бокала.
   — Принес?
   — Принес.
   Мартин отдал деньги женщине, развернулся на одной ноге и пошел в свой номер. Он лег на огромную кровать с белой спинкой, разрисованной золотыми вензелями, и, положив руки под голову, посмотрел в потолок.  В голове было пусто, как в местных амфорах. Он жил на этом острове два года. Зазевался однажды и остался. А одна сильная женщина прибрала его к рукам.
   В комнату вошел плотный, невысокий, темноволосый мужчина и сказал:
   — Мартин, сегодня приехала женщина, нашпигованная деньгами, как сало солью! Сама она худая, без возраста, с белыми прядями волос. Займись!
   — Дайте мне отдохнуть! — взмолился Мартин.
   — Пять минут полежал? Считай, что отдохнул. Работать надо! Работать!
   — Говори: кто, где, что?
   — Найдешь ее. Вот ее досье. Читай. Ты сообразительный.
   Мартин позвонил Марине:
   — Марина, есть для тебя клиентка! Судя по всему, она старая и облезлая курица с деньгами. Встретишь клиентку, покажешь ей мой портрет, потом возьмешь ее в свой салон, нарастишь ей все, что можно, потом организуешь встречу со мной.
   — Без проблем.
   Тимофей задремал без снов и мыслей. Его голова красиво лежала на фоне спинки кровати. Он остался без денег. В такой глупой ситуации он еще не был, да еще в чужой стране, хотя путевка оплачена, но на дополнительные экскурсии и покупки у него денег не было. Он сидел в шезлонге у бассейна и загорал.
   К нему подошел невысокий, плотный мужчина, толкнул его в бок:
   — Заработать хочешь? Бабка приехала: худая, старая, с деньгами.
   — Катись отсюда! Я не по этой части!
   — Врешь! Марина тебя хвалила!
   — И ограбила.
   — А ты чего хотел? Ей имидж поддерживать надо. Вот распечатка, читай, работай.
   — Как?
   — Разберешься! — и мужчина исчез, словно его и не было.
   Но Тимофей не Мартин, ради денег он не пошевелился. Тимофей поехал домой загорелым, с огромным количеством снимков, которые под музыку сиртаки показал Лизе. На снимках: Лазурное море, каменные дома, мостовые, бассейны, шезлонги, музеи и похожие на музейные амфоры в магазинах. И зелень абсолютно незнакомая. Земли, песка практически нигде нет, одни камни в виде гор и домов.


Глава 5

   Некая Полина Юрьевна, получив наследство, пустилась во все тяжкие: она купила путевку на Райский остров, расположенный на Лазурном море. Она взяла с собой кучу денег и поехала отдыхать за всю свою тоскливую жизнь с мужем. Он был настолько жадным, что вспоминать о нем ей не хотелось. Ее муж на всем экономил до такой степени, что она всегда была худая, голодная, плохо одетая и плохо причесанная. Да что там говорить!
   В фойе своего корпуса Полина Юрьевна столкнулась с Мариной и обомлела: такой красивой женщины она никогда не встречала.
Я ей почтительно поклонилась, подобострастно улыбнулась и предложила помочь устроиться. Носильщик уже нес вещи Полины Юрьевны. Все служащие отеля ей улыбались, слегка кланялись.
   Полина Юрьевна разомлела от внимания. Слово за слово, и вскоре она вместе со мной пошли в салон. Полине Юрьевне нарастили сто двадцать прядей светлых волос, ей нарастили ногти, поработали с кожей лица — и куча денег как с куста! Она залюбовалась своим отражением, а потом вздрогнула, переведя глаза на свою одежду. Ее поняли и тут же проводили в магазин.
   Из магазина она вышла еще с меньшим количеством денег, но довольная до бесконечности. Только Полина Юрьевна плюхнулась в кресло под большим зонтом, как напротив нее сел божественный по красоте мужчина с кудрями, точнее, Мартин, бывший участник телевизионного шоу "Поляна".
   — Добрый вечер, — сказал Мартин томным голосом и стал тянуть напиток из бокала через крупную соломинку.
   — Здравствуй, добрый человек, если не шутишь, — протарахтела Полина Юрьевна.
   — Какие могут быть шутки! Вы молодая, интересная женщина, с такими женщинами не шутят!
   — Правда, что ли?
   — А Вы себя давно не видели? Вы привлекательная, интересная, обаятельная, стройная! — выдохся от похвалы Мартин.
   — Это я? — Полина Юрьевна посмотрела вокруг себя, но за столиком они сидели вдвоем.
   — Девушка, как Вас зовут?
   — Меня? — от удивления она свое имя забыла, но, подумав, вспомнила: — Полина Юрьевна.
   — Полина Юрьевна, что мы тут время теряем? Можно прогуляться. Вечером здесь можно гулять, а днем жара не даст.
   — Так я пристала за день.
   — Устала? Так можно отдохнуть! Вы меня к себе пригласите? Или ко мне пойдем?
   — Ой, что Вы! Ой! Да к чему это все! — замахала Полина Юрьевна руками.
   — Хорошо, завтра встретимся, — сказал Мартин и исчез в своей машине с открытым верхом.
   Очарованная мужчиной, Полина Юрьевна раскрыла рот, а закрыть забыла. Она побрела в свой корпус и по дороге стала вспоминать, сколько денег зря за день потратила, но потом вспомнила Мартина. Ей такие мужчины никогда внимания не оказывали, значит, не зря истратила деньги.
 
   Новые дома строились необыкновенно быстро, новые технологии в строительстве превзошли себя в очередной раз. Но что удивительно, если посмотреть на город в целом, то получался круговорот домов.
   "Построили новенькие дома, как радость для проходящих и проезжающих мимо людей. Но рядом с ними стоят дома, которые совсем недавно были новые, а они уже облезлые и совершенно не смотрятся. Так что, их уже под снос в очередь ставят? А почему на сейсмически опасных островах типа Райского острова дома стоят столетиями?" — думал Тимофей, проезжая дома своего города. После поездки в другие страны особенно остро воспринимался свой город.
   Он четко сознавал, что историей в его городе даже запахнуть не дадут, а все дома снесут под корень, если им лет сорок исполнится!
   Вот и получалось, что на Райском острове люди живут восемьдесят лет, а в его городе с круговоротом домов таких лет жизни только редкие бабушки достигают. Вероятно, постоянство в образе жизни тоже влияет на ее длительность, но об этом любители жилищных перестроек даже не задумываются! Любые переезды бьют по нервной системе людей. Но кто ж им позволит прожить жизнь в одном доме?
   Вот и у него вопрос переезда очень болезненно входил в сознание. Его дом стоял торцом к основной магистрали, вроде никому не мешал, но вокруг сноса его дома было столько толков, слухов, публикаций, что лучше об этом забыть, он ведь не на острове живет. А эти новые дома так быстро станут неказистыми, что стоит ли сносить его дом? "Ладно, проехали", — подумал Тимофей очередной раз, останавливая машину у дома Лизы.
   Лиза яркой красотой Марины не блистала, она была само спокойствие, но и трат не причиняла, что его вполне устраивало. Неожиданно для себя он вздрогнул, вспоминая Марину и то, как он раньше времени покинул благополучный Райский остров.
   Лиза сидела у плоского монитора и самозабвенно читала.
   — Лиза, посмотри на меня, — проговорил Тимофей, которому хотелось продемонстрировать свой загар.
   — Я тебя и раньше видела, а тут такое пишут!
   — Ладно, прочитай мне, и мы обсудим.
   — Нет, а чего обсуждать?! Народ умирает от новых ядовитых химикатов!
   — А ты чего разволновалась?
   — Интересное дело: ты сам говорил, что на острове люди пьют вино и живут сто лет, а у нас пьют то, что дешево продают, и загибаются от болезни печени.
   — Так у нас в стране виноград не растет, а ввоз вина запретили.
   — Вот тот, кто запретил ввоз вина, пусть и пьет то, что теперь пьют мужчины в городах с тяжелой жизнью и промышленностью. Работа у них тяжелая, требует элементарного расслабления, а вино продавать запретили, пьют теперь все дезинфицирующие средства.
   — Ладно, я понял.
   — А ты чего пришел? Тимофей, ты мне все уши прожужжал, что на Райском острове женщины красивее меня. Ты мне снился.
   — Не все красивее тебя, а всего одна дама!
   — А! Значит, у тебя там была местная дама?
   — Я что, не мужчина?
   — Отказываюсь от тебя после островитянки!
   — Ничего себе загнула! Да, я виноват перед тобой, но только в том, что проболтался, а промолчал — ты бы и не узнала. Если бы рабочим предложили на их тяжелых заводах нечто, расслабляющее лучше, чем очистители, может, они бы и не спились и не умерли бы в молодом возрасте!
   — А чего тебе сдались дома, которые сносят?
   — Лиза, ты живешь в новом доме! Тебя выселили из твоего четырехэтажного дома! Тебе лучше стало?
   — Здесь квартира новая.
   — А сколько нервов стоил твой переезд, забыла?
   — Забудем о переезде. Правда, рабочим в металлической промышленности трудно выжить без праздника в душе.
   — В тебе говорит журналист. А вино — праздник?
   — Это не наша эта тема, нам ее не поднять. Компьютер я выключила. Все деньги на острове оставил?
   — Не без этого.
   — Что—то мне такая ситуация мало нравится: ты отдыхаешь, а мне тебя кормить...
   — Я отдам тебе деньги, когда получу. Я тебе предлагаю работу, будешь освещать жизнь моего театра.
   — Спасибо за работу, а то ты после отпуска нескоро деньги получишь, — проворчала Лиза и пошла на кухню.
   Тимофей сел в старое кресло, закинул ногу на ногу, щелкнул переключателем и стал ждать милости от природы, то есть от Лизы — продуктов ее приготовления. Готовила она добротно, без деликатесов, но сытно, и его это на данный момент очень устраивало.
   Мысли у него невольно вернулись на остров. Хорошо, что обратная дорога была оплачена, он ведь Марине отдал почти все деньги, которые она просила, и еще остался ее должником. К нему дважды подходил невысокий черноволосый мужчина и просил вернуть остальные деньги или заставлял их заработать с богатыми женщинами.
   В комнату влетела Лиза:
   — Тимофей, я придумала праздник для депутатов округа!
   — Какой?
   — На следующем банкете пусть все пьют моющие средства для унитазов!
   — Сильно сказано, а кто им нальет?
   — Жены тех мужчин, которые загнулись из-за отсутствия дешевого вина, не ввезенного в страну с Райского острова! — крикнула Лиза и ушла на кухню...
   Лиза в комнату прикатила из кухни столик, сервированный для двоих.
   — Дорогая, я придумал вопрос нашему руководителю округа: "Скажите, когда будут сносить дома, которые сейчас строят?"
   — Хороший вопрос, задай свой вопрос через Паутину!
   — Не поймет он, — ответил Тимофей.
   Словно кто услышал его, и по телевизору показали новый центр города, в котором решено построить опасные, то есть очень высокие башни. Если чего не хотел Тимофей, так это жить в башнях в центре города.
   Он представил, как под одной башней в шестьсот метров высотой проваливается почва, круглая башня наклоняется и падает на квадратную башню. Все виноваты, все плохие, а могли бы и не строить.
   Но жадность — великая сила строительства! Ведь застройщики, заплатившие за землю мизер, получат такие барыши, что никому и не снилось, а то, что в этих башнях будут трагедии мирового уровня — да кого это волнует! Так они и ели, глядя на синий экран с последними столичными новостями.

   Тимофей перевел глаза на Лизу: что ни говори, а она отменная хозяйка, но все как-то обыденно. На Райском острове так не было. Он вздохнул, вспомнил, сколько ему стоили радости с дивой. Да если бы он столько денег отвалил Лизе, и она бы чего из себя изобразила, а то путешествует, глядя на плоские экраны.

   …По мостовой загромыхала карета. Лиза посмотрела в окно и увидела каменные домики, каменную мостовую и ехавшую по ней карету. В голове промелькнула мысль, что она живет на десятом этаже, а ей открылся вид со второго этажа. Она обернулась вокруг себя и не увидела мебельной стенки, кожаных диванов, стеклянного журнального столика.
   Перед ней была комната с диванами, обтянутыми вишневым бархатом, небольшой шкаф с тарелками, стоящими на боку. По центру комнаты стоял круглый стол, покрытый скатертью с длинными кистями.
   На дверях висели вишневые бархатные портьеры с такими же кистями, как на скатерти. Она подняла голову к невысокому потолку и не увидела элементарной лампочки. На столе стоял подсвечник, многие свечи уже оплавились. Вместо угла в комнате она увидела выступ, покрытый грубоватым кафелем.
   Лиза от неожиданности села на странный стул у стола и закрыла глаза, она очень хотела проснуться в своей комнате. Посчитав до десяти, она открыла глаза, но ничего не изменилось: она была в комнате без телевизора, но с камином, в котором лежали бревна березы.
   В комнату вошла девушка в темном платье с белым передником:
   — Барыня, кушать подано! Матушка Ваша недовольна тем, что Вы задерживаете обед.
   — Я сейчас подойду, — сказала Лиза и вздрогнула от собственного голоса. Она посмотрела на себя в туманное зеркало на комоде, увидела странную прическу: у нее, оказывается, была коса!
   В столовой за столом сидело человек шесть, Лиза зашла седьмой.
   — Лиза, — сказала женщина среднего возраста, — что ж ты, голубушка, задерживаешься? Ждем с тебя. Твой жених сидит за столом, — и она показала на крупного мужчину.
   "Тимофей", — промелькнуло в голове Лизы.
   — Здравствуйте, люди добрые, и Вы, мой господин, — обратилась она к Тимофею.
   Мужчина вскочил с места, он был так высок, что почти касался головой потолка.
   — Здравствуй, Лиза! Почему ждать заставляешь, я уже и не чаял тебя увидеть.
   — Я вздремнула немного.
   — Уж не заболела ли ты, дитя мое? — спросила мать Лизы.
   — Нет, матушка, сон был странный, словно я была на Лазурном берегу.
   — И правильно тебе снилось. Тимофей предлагает поехать тебе на Райский остров в Лазурном море! Поездка сия дарована тебе в качестве свадебного путешествия!
   — А я согласна! Я поеду.
   — Ну и ладушки, вот и сговорились! Свадебка не за горами, после нее и поезжайте с богом!
   Долго Лиза с Тимофеем, да со служанкой, да с кучером на облучке ехали в карете с двумя запряженными лошадьми, которых меняли на почтовых станциях. Ехали по бездорожью и радовались погожим дням, когда дорога была более укатанной. Так и доехали они до моря Лазурного.
   Рыбак перевез их на своей шхуне на Райский остров. Лиза шла мимо невысоких каменных домов, и они казались ей знакомыми, но не было видно бассейнов и шезлонгов. В лавках продавали амфоры.
   Она посмотрела на Тимофея:
   — Ты был здесь?
   — Никогда!
   — А я уже видела эти оливковые рощи и пальмы с большим утолщением у корней.
   — Придумываешь ты все, Лиза, — ответил ей Тимофей, останавливаясь у дома, где им предстояло жить.
   Лиза очнулась от сна и вспомнила, что ее ждут в театре...

   От Полины Юрьевны веяло многолетней нищетой и однодневными деньгами. Мартину стало жалко грабить замученное создание средней полосы страны по имени Полина Юрьевна. Пойти на ограбление десятилетиями ограбленной женщины — это кощунство.
   Полина Юрьевна мельком один раз увидела Тимофея, он ей понравился, но второй раз встретить его ей не довелось. Ей постоянно попадался на глаза другой необыкновенный мужчина по имени Мартин. Она его имя узнала через Марину.
   Встретились Мартин и Полина Юрьевна на узкой дороге, ведущей к молу. Она бассейны не понимала там, где есть море, поэтому шла купаться только в море. На дороге к морю и встретил ее красавец.
   Мартина непроизвольно передернуло от яркого убожества Полины Юрьевны, он натянуто улыбнулся и пригласил женщину прокатиться на его дивной машине по горам.
   Да, Мартин не Тимофей, он пошел посмотреть на женщину, которую ему рекомендовали для любви и денег. То, что он увидел, превзошло все его худшие ожидания. Ее уже обработали местные салоны. Тощая женщина с ярко—желтой гривой волос, алыми губами, черными бровями, яркими, но впалыми щеками...
   Полина Юрьевна согласилась на поездку с Мартином. Перед поездкой она зашла в свой номер и, увидев себя при дневном свете, ужаснулась, ведь косметику она не применяла в своей жизни.
   Женщина решила, что к Марине за советом она больше не пойдет. Она зашла в парикмахерскую при гостинице и попросила, чтобы из нее сделали нечто не такое яркое. Парикмахерша оказалась понятливой.
   Я перекрасила волосы Полины Юрьевны в светло—русый цвет, сделала русые брови, посоветовала скромную губную помаду. Одним словом, через два часа Мартин не узнал Полину Юрьевну. Перед ним стояла приятная худощавая женщина, весьма скромно одетая. От нее веяло чем—то непонятным, но ароматным. И ничего в ней его не раздражало! Он с удовольствием открыл женщине дверцу машины.
   Она села рядом. Ее колени были прикрыты легкой тканью юбки средней длины. На ней была надета обычная футболка, закрывающая прелести груди. Волосы с красивым оттенком были собраны в большой хвост, и сверху он был перемотан тканью, скорее всего отрезанной от этой футболки, но все смотрелось просто замечательно!
   Мартину не было стыдно за свою очаровательную попутчицу! Они поехали по горам, на одном повороте свернули в оливковую рощу, принадлежащую семье Мартина, в которую он недавно вошел.
   И вдруг ему захотелось уехать на родину, к березкам, вот с этой Полиной Юрьевной!
   — Полина Юрьевна, ты так прекрасна! — сказал без всякого лицемерия Мартин. — Возьми меня с собой на родину! "Я так давно не видел маму!"
   — Поехали, но я ведь только что приехала!
   — Так и я не тороплю. Отдыхай, я составлю тебе компанию, а потом вдвоем уедем.

   Лиза вместо работы в театре временно работала в герметичной зоне научной фирмы. Работала она по заданию редакции. Она ходила в комбинезоне среди неправдоподобной чистоты. Она собирала сложные чипы, здесь даже беременных женщин не держали. Головы сборщиц должны были быть заняты только сборкой и созданием слоев с какими—то переходами.
   Одинокие женщины составляли основной клан герметичной зоны. Что они собирали — этого они не знали, в смысле функции микросхем им были неизвестны, их придумывали разработчики и технологи. Работницы выполняли только определенную сборку с предельным качеством, поскольку даже подложки для чипов стоили немалых денег.
   На работе Лиза ходила в маскировочной одежде. Получалось, что в лицо работницы друг друга не видели. Разговоры на рабочем месте не приветствовались, поэтому Лиза чувствовала себя защищенной, то есть не узнанной никем.
   Жизнь шла ровная, без напряжения.

   Тимофей частенько был дома. Однажды к Тимофею пришел Мартин и стал просить его, чтобы он заставил Лизу принести с работы новый чип. Он сказал, что чип такой маленький, что его легко можно вынести, и пообещал за услугу огромные деньги.
      Против кражи секретной разработки в каждый из них была вставлена микроскопическая точка, гудевшая не хуже сирены. Конечно, точка не гудела, она передавала сигнал в проходной, а после такого сигнала гудели громкоговорители. Но работницы были такие рачительные, что никогда не выносили чипы с известной во всем мире фирмы.
   Итак, Тимофей стал просить Лизу вынести новый чип с фирмы и передать ему. Лиза вообще по природе исполнительная женщина, ей невыносимо трудно было отказывать Тимофею, и она не подозревала о сиренах в проходной фирмы, поскольку о случаях хищения просто не знала. Зона просматривалась на мониторах и прослушивалась, так что опыт здесь особо не передавали, посторонних речей не вели.
   Мартин устроился настройщиком аппаратуры на ту же фирму. Лиза предложила ему самому пройти в их зону для настройки аппаратуры. В общем—то, это было реально, но для этого надо было вывести из строя любую установку, скажем, установку по нанесению тонких пленок.
   Мимоходом Лиза отключила установку и включила ее в другом режиме, произошел сбой в технологической цепочке, произошел перерасход мышьяка, используемого в этом технологическом процессе. В зону вызвали настройщика оборудования. Мартин четко сознавал, что находится под наблюдением видеокамер, но перед его глазами стояла очаровательная Полина Юрьевна. Вероятно, у него было развито внутреннее чутье, не зря ведь он настраивал эксклюзивную аппаратуру!
   По ходу движения он заметил стол с конечным продуктом зоны, взял пинцетом один чип и засунул его в задний карман комбинезона одной из работниц. Вот шуму—то было на проходной из зоны, все вокруг выло и трещало, женщину остановили, нашли у нее чип. Целое следствие завели без вмешательства правоохранительных систем, находящихся за периметром фирмы.
   Одно понял Мартин — что чип из зоны вынести сложно и подставлять Лизу бессмысленно. А та женщина оправдалась тем, что чип золотыми усиками к ее комбинезону сзади прицепился, когда она проходила мимо стола с готовой продукцией, хотя все чипы лежат в кассете, но чего не бывает в жизни.
   Охрану усилили, чипы со стола убрали в сейф, об этом Мартину сказала Лиза. Оставалось одно — взять чип после зоны, но для этого надо было знать, куда они поступают дальше по технологической цепочке. Лиза этого не знала, не знал и Мартин.
   Он решил зайти в отдел к технологам, где никогда не бывал, но знал, что технологи знают все о производстве этих самых чипов. Каково же было его удивление, когда начальником отдела главных технологов оказалась та самая Полина Юрьевна!
   Но как она изменилась! Он узнал ее по футболке, в которой она была на Райском острове, только сверху был надет белый халат, верхняя пуговица была расстегнута, показывая дорогой загар Лазурного моря. Полина Юрьевна Мартина тоже узнала по одинаковому загару, который с него еще не сошел. Поговорить об отпуске на Райском острове им не дали: к ней как к начальнику отдела главных технологов шли люди с производственными вопросами.
Мартин улучил момент и предложил в обед встретиться в местном кафе. Звучала музыка. Они сидели за красивым столиком, читали меню, ждали официантку. В этот момент Мартин понял, что денег у него нет, а Полина Юрьевна уже заказывала обед. Он попросил воду и потупился.
   — Как Вас зовут? — спросила Полина Юрьевна.
   — Мартин.
   — А меня Полина Юрьевна.
   — И я буду звать Вас Полиной Юрьевной, но, как оказалось, у меня денег нет.
   — Ладно, Мартин, свои люди — сочтемся, заказывайте обед, я заплачу. Видимо, Вы еще от отпуска не отошли.
   Мартин поднял глаза и увидел в дверях кафе вопросительные глаза Лизы. Он отрицательно помотал ей головой, и она, поникнув, пошла в столовую. Мартин со смехом рассказал Полине Юрьевне, как случайно из зоны вынесли новый чип. Она его смех не поддержала, видимо, ей досталось за эту кражу как руководителю технологов. Удивительно, но узнать у нее хоть слово о чипах ему не удалось, на эту тему она с ним не говорила, она замыкалась в ответ на любые попытки выведать у нее информацию о новых чипах.
   Мартин вернулся домой, пропахший аэрозолями всех назначений, среди которых расхаживала Полина Юрьевна.
Мартин передал мне свой рассказ о чипах. Интересно, но я не удивилась, узнав, что Полина Юрьевна — начальник ОГТ. А кто бы мог подумать, что великолепный Мартин — инженер—электронщик по образованию!
   Как-то на Райском острове с нами, мной и Мартином, произошел один казус. Приехали мы в оливковую рощу, которая принадлежала новым родственникам Мартина, а ему в ней принадлежала только беседка, спасающая его от жары. В полу беседки был вход в погребок. Мартин вытащил на свет прохладную бутылку с вином, налил в два стакана и протянул один стаканчик с вином мне. Я не отказалась от прохладного вина, выпила почти залпом.
   И в этот момент в беседку зашла очередная жена Мартина:
   — Мартин, кто это? — спросила она с большим искажением этих слов.
   — Женщина.
   — О, да, да! — и вызвала женщина по сотовому телефону своего братца.
   Вскоре в беседку вошел невысокий, плотный мужчина и заговорил с сестрой. Они кричали, ругались и оба вышли из беседки. Мартин сказал мне, что они сюда они забрели случайно, и все-таки встреча была омрачена. Мартин не понимал, но чувствовал, что я ему не по зубам. Денег он у меня, как ни пытался, не взял нисколько. От любви я отказалась. От этой неудачи он отговорился вторжением своей жены и ее брата.
   Райский остров был просто нашпигован интересными людьми, приезжающими сюда в теплое время года. Так, однажды Мартину двое мужчин предложили с ними сотрудничать на благо самого себя. Свое благо он любил, но у него давно сложилось мнение, что его опутали тонкими нитками, словно он Гулливер.
   Шпионом Мартину быть не хотелось, однако он не мог сбросить с себя все путы — смелости у красавца не хватало. Мартин летел на родину, где не был более двух лет, его трясло мелкой дрожью вместе с самолетом. Он хотел вернуться домой не с таким заданием, но выбора у него не было.
   Любые деньги у него быстро забирали, свободы передвижения его лишали. Это теперь ему отдали его заграничный паспорт, а до этого он его и не видел. Больше всего Мартину хотелось раствориться в большой стране, а пока самолет прошел сквозь серые облака, сделал полукруг над бурым лесом и приземлился.
   Новость Мартина ждала неожиданная: Полина Юрьевна попала в больницу с обострением некой болезни после отдыха, ей предстояло стационарное лечение минимум на три недели. Не было у него трех недель на выполнение задания под названием "Чип".
   В палате с Полиной Юрьевной оказалась и Лиза, по чистой случайности или нет. Лиза в соседке узнала женщину, с которой в кафе сидел Мартин. Когда он вечером пришел под окна к Лизе, его первой заметила Полина Юрьевна и подумала, что он явился к ней.
   Мартин так растерялся, что не знал, с кем из женщин ему стоит поговорить. Он ничего лучшего не придумал, как быстро уйти, передав передачу Лизе. У женщин появилась общая тема — Мартин.

   Мартин остановился в гостинице, ему надо было добыть пресловутый новый чип, а веревочка оборвалась и оказалась в больнице, но он быстро узнал, что в больнице лежит женщина Тимофея, которого он не мог не приметить на острове. Мартину передали сотовый телефон с подслушивающим устройством.
   Новый сотовый телефон оказался в руках Лизы, ее задачу определи точно: раскрутить технологическую цепочку изготовления нового чипа, известную полностью Полине Юрьевне. Прямо эту задачу перед Лизой никто не ставил. Больница обладает одной особенностью: у людей развязываются языки от круглосуточного безделья, которое скрашивают уколы, процедуры и родственники с передачами. Слово за слово — и нужная информация вылетела из уст Полины Юрьевны.
   Прослушивающий все разговоры Мартин понял, где надо дальше искать именно этот чип, ему хватило случайного полунамека. Он нашел дорогу к новому чипу, так он стал настройщиком аппаратуры. Зачем был нужен новый чип? Мало на свете микросхем? В чем была его особенность? То, что он мог заменить кучу электронных компонентов? Так это не удивительно.
   Чип под названием "Второй мозг" отвечал за правильность человеческих решений. Его можно было вживить в голову рядом с мозгом или носить в сережке в ухе, да хоть в шапке, важно, чтобы он был ближе к голове. И это устройство с золотыми выводами тоньше волоса давало сигнал мозгу о правильности принятого человеком решении.
   Например, стоит ли Вам лететь этим самолетом?
   Два ответа: да и нет. Если Вы принимаете правильное решение — чувствуете легкий укол, если Вы принимаете неправильное решение — появляется резкая боль в голове.
   На вопрос "надо ли вам есть мясо?" чип немедленно даст ответ, и весьма ответственный. Поэтому если полная певица говорит, что питается мясом, чтобы не толстеть, так ей до инсульта рукой подать, а чип бы ей сказал: "Ешь, милая, черешню", — вернее, в ее голове пронеслась бы эта мудрая мысль чипа, если даже часть мозга уехала на дачу.
   Одним словом, чип "Второй мозг" — это аксакал Вашей головы, и он прекрасно понимает, отчего поднимается давление в голове человека. И ежу понятно, что чип стоил дорого. Мало того, был приказ, в котором четко говорилось, что "Второй мозг" считается достоянием страны и вывозу за границу не подлежит, все вокруг него было излишне засекречено.
   Список людей, для которых этот чип был необходим, достаточно велик — номенклатуры отечественной хоть отбавляй. Важно, чтобы вышестоящие по рангу люди не ошибались в своих решениях. И между двумя вариантами, куда деть деньги, все же сообразили бы, что новая электростанция для города важнее жилых башен в шестьсот метров высотой, которые непременно протаранит самолет в густой туман.
   Мартин получил свои деньги. Тимофей получил свои деньги. Хозяин задания получил чип "Второй мозг", он хотел отдать его своим ученым, чтобы они его перепрограммировали и потом запустили вирус в чип, который бы позволял перепутать правильность решения человека с чипом "Второй мозг". Вот какие планы вынашивались за границей!
 

Глава 6

   На всякий плюс найдется свой минус. Чип не пронесли на взлетную полосу. Хозяин чипа не прошел сквозь электронную проверку. Чип дал сигнал, и все вокруг загудело, говоря о том, что хотят провезти за границу то, чего нет в декларации. Мартин вместе с хозяином не летел, тот решил не тратиться и попросту кинул его в родной стране, а сам попал в руки правоохранительных органов по полной программе.
   Чип нашли по его сигналу и вернули его производителям...
   Для того чтобы замять вопрос о промышленном шпионаже, хозяин шпионов, дворцов, кораблей пошел на финансовые уступки в аренде его кораблей для перевозок грузов. Чип из его рук был передан в руки Полины Юрьевны. В качестве охранника ее сопровождал Мартин. Они сели в его машину. Через три километра пути их остановили три шальных мотоциклиста, они крутились вокруг машины.
   Полина Юрьевна и Мартин сдались на волю мотоциклистов.
   — Где чип? — спросил Илья в темно—синей каске, он и его люди выставили свои автоматы против Полины Юрьевны и Мартина.
   Так чип почти вернулся к новому хозяину, которого не пустили в самолет, но ненадолго. Откуда ни возьмись, а точнее из стойки моста пешеходного перехода, выбежали два человека, которым сегодня предстояло ловить других беглецов, но они ввязались в эту историю с чипом. Объект борьбы был так мал, что потерять его ничего не стоило.
   Итак, на перекрестке борьбы оказались все свои люди. Чип лежал в металлическом контейнере, он то и дело переходил из рук в руки. Но вскоре над потасовкой появился патрульный вертолет, и мотоциклисты подняли руки.
   Пару на вертолете доставили в их фирму, высадили прямо на крышу вместе с контейнером. Глупо посадить людей на крышу, как котов, зная, что выход на крышу закрыт. Долго они сидели на крыше, прежде чем догадались спуститься во двор фирмы по пожарной лестнице. Полина Юрьевна не хотела спускаться по наружной лестнице, а ждать, когда откроют дверь чердака, ведущую в здание, — это можно совсем замерзнуть.
   Нет худа без добра, жизнь вновь столкнула Полину Юрьевну и Мартина. Она имела вполне сносный вид по местным меркам. Он — мужик будь здоров, тем более что он могучий и трезвый. Они разговорились без обиды и досады, нагоняй от руководства не волновал, они волновались друг от друга.
   Оба на Райском острове оставили все деньги, теперь надо было начинать копить с нуля, хотя у нее деньги еще были, но в виде акций фирмы, в которой она работала. Наговорившись, замерзнув, пара спустилась по лестнице во двор фирмы. Охранник их узнал, посмеялся немного, что они, как кошка с котом, на крышу лазили. В здание их никто ночью не пустил, доступа не было, но за пределы двора выпустили.
 
   Контейнер с чипом Мартин был вынужден засунуть под кепку, для того чтобы выйти за ворота фирмы, в этих воротах чипы уже не ждали, ревун выноса чипов не стоял, он был только на выходе из цехов. Полина Юрьевна и Мартин вышли на ночную улицу. Фонари светили. Она осталась у стойки пешеходного моста, транспорт не ходил.
   В голове Мартина появилась мысль и стала настойчиво пульсировать под контейнером с чипом "Второй мозг": "Иди к Полине, иди к Полине". Он мысленно отвечал чипу: "Нет". А чип вновь: "Я кому сказал, иди к Полине!"
   — Полина Юрьевна, до Вашего дома ближе, чем до моего дома.
   — Мартин, это правда. Но я успела узнать, что у Вас есть Марина!
   — Мы с ней друзья, и только!
   — Если так, то мой дом через квартал. Милости прошу к шалашу!
   Квартира у Полины Юрьевны не была шалашом, но квартирой ее было трудно назвать. Дом кирпичный, но однокомнатная квартира была такой маленькой, что Мартину негде было вытянуться во весь рост! Он думал, что уснет на полу, да куда там, если только сидя!
   Полина Юрьевна уступила ему свой диван, а сама легла в коридорчике между прихожей и кухней на такой махонький диванчик, что, увидев его, Мартин поперхнулся от неожиданности.
   Еды в доме тоже почти не было.
   Полина Юрьевна достала кашу на сухом молоке и быстро испекла булочки. Он их мгновенно проглотил, не поняв странного вкуса. И это еда женщины, о которой на Райском острове говорили, что у нее денег куры не клюют?! Да куры бы не стали клевать ее булочки!
   Сон сморил Мартина. Полина Юрьевна успела съесть пару булочек и уснула. Утром она сама вернула чип. Но чип успел шепнуть: "Мартин!" То, что ее квартира была не его размера, было очевидно сразу. А потом чип посоветовал: "Оставь меня у себя, оставь меня у себя!"
   Полина Юрьевна оставила чип дома в контейнере.
   Тимофей Куклин влез в эту историю и тут же из нее вышел. Наукоемкие кражи для него тогда еще были в новинку, но он уже хотел поставить новый спектакль на эту тему.
   Мотоциклисты успели уехать. Все складывалось так, словно и кражи не было. Все нормально, кроме того, что Мартину нельзя было возвращаться с пустыми руками. Он должен был привезти чип по назначению. И кто знал, что электроника, проверяющая в аэропорту, встретит чип как родной и раскричится в знак приветствия?
   Вечером Полина Юрьевна вернулась домой одна, взяла чип в руки, потом приложила его к голове, а он сразу затарахтел:
   — Ты нужна Мартину, ты нужна Мартину. Тебя ищет Мартин, тебя ищет Мартин!
   Она чипу и говорит вслух:
   — Где я его найду?
   Чип и говорит в ее мозги:
   — В гостинице аэропорта, в гостинице аэропорта.
   И понесла нелегкая ее в гостиницу аэропорта, да не донесла: только она вышла из подъезда своего дома, как столкнулся ее нос с пуговкой на груди самого Мартина. А чип, закрепленный заколкой на ее голове, тут же замурлыкал: "А я что говорил, а я что говорил?" И в этот момент она решила, что надо высказать замечание разработчикам чипа, чтобы убрали повторение из текста.
   Мартин от радости, что встретил Полину Юрьевну, подхватил ее подмышки и поднял, как ребенка, и тут же строго спросил:
   — Где чип?
   — На голове!
   — Я тебя серьезно спрашиваю!
   — А я серьезно отвечаю, чип у меня на голове под заколкой, он все о тебе бормочет, но моими мыслями.
   — Ты обо мне до сих пор думаешь?!
   — Нужен ты мне! На тебя денег не напасешься! На самом деле чип у меня. Я его не отдавала.
   — Отдай чип мне!
   — Бегу и падаю.
   — Не груби! — крикнул Мартин. Он стащил головной убор с ее головы, продолжая кричать страшным голосом: — Где заколка в твоей кошме? Ты чего так и ходишь с волосами, которые тебе Марина нарастила?

   Полина Юрьевна обиженно взяла в руки берет, который был прикреплен заколкой с чипом к волосам на голове, и, всхлипывая от обиды, проговорила:
   — Нет ведь чипа, он пропал, он в свой домик не попал.
   — Шутишь?! — завопил Мартин с некой растерянностью в голосе. — А что если чип запутался в твоей гриве волос?
   Полина Юрьевна надела берет на голову. В воздухе пролетел чип с золотыми ножками. Мартин подставил свою огромную ладонь и поймал беглеца.
   — Полина Юрьевна, а теперь скажи, как пройти через турникет в аэропорту?
   — Никак. Чип так сделан, что пищит везде, езжай поездом.
   — Ты со мной поедешь для прикрытия?
   — Я на работу иду. Следующий мой отпуск — в следующем году.
   — Понял, иди на работу, а то еще тебя будут искать. Иди своей дорогой, и спасибо за чип, — скороговоркой проговорил Мартин и гигантскими шагами пошел от ее подъезда в сторону вокзала, к поезду.
   У работниц зоны начались массовые галлюцинации. От готовых изделий шли массовые советы. Женщины не знали, что им делать в такой ситуации, говорливые чипы их достали. В их число попала и Лиза. У нее мир поплыл перед глазами, она упала на чистый кафель зоны.
   Врача в зону никто не пропустит, не тот уровень чистоты. Вынесли Лизу из зоны, положили в раздевалке, когда ее осмотрели, на голове нашли один чип, он вещал в ее мозгу:
   — Мартин ушел. Мартин ушел...
   Сняли с ее головы чип, сделали укол против того — не знаю чего.
   Лиза подняла голову и осмысленно посмотрела на окружающих:
   — Я хорошо себя чувствую, — выговорила она и потеряла сознание, теперь надолго.
   Ее положили на носилки и увезли в больницу. В зоне остальные работницы не падали, но глаза у них были шальные. Люди в комбинезонах с приборами проверили наличие газа в зоне, ясно было одно — кто—то подкачал в нее неизвестный газ. Работу остановили. В такой ситуации потерянный чип и не заметили.
   Мартин купил билеты и поехал в сторону Райского острова, где его ждали с чипом. Пересекая границу, он включил сотовый телефон и сообщил заказчику о том, что заказ выполнен. Заказчик сел на самолет и полетел навстречу поезду. Мартин получил деньги и свободу до следующего задания.
   На Райском острове наступила пора межсезонья. Делать было нечего, Марина сидела в кресле и крутилась вокруг оси.
   В помещение вошел Мартин:
   — Привет, моя радость!
   — Привет, Мартин, смотрю, ты довольный жизнью! При деньгах?
   — Займись моей гривой, мне надо быть красивым.
   — Красивее тебя быть невозможно.
   — Не льсти.
   Заказчик отдал чип "Второй мозг" своему сыну, поступающему в престижный университет высокоразвитой страны. Зачем? Для того чтобы он подсказывал ему правильные ответы на экзамене. Конечно, он мог бы оплатить учебу и не париться с чипом, но тут дело чести! Чип был запрограммирован на два языка, и языка заказчика он не знал, но он знал язык, на котором парень должен был отвечать.
   Вот задачка для чипа! И чип решил эту задачу! Он заставил парня думать на втором языке, они мысленно держали диалог по поводу ответов и сдали экзамены только так! Отец парня так обрадовался удачи сына, что выдал дополнительные деньги Мартину.
   Дом Тимофея официально определили под снос, и он сразу подумал, что это просто так не пройдет, что-нибудь произойдет с продолжительностью жизни. И он оказался прав.

   На фирме изобрели чип под названием "Жизнь 0". Что это значит? То, что не зря чипы "Второй мозг" давали свои советы. Чипы "Жизнь 0" предназначались для других случаев жизни: они не давали хорошие советы, они давали прощальные советы тому, кому они предназначались.
   Для начала чип проверили на заключенных—смертниках. Чип, закрепленный на голове, давал установку головному мозгу: "Твоя жизнь прошла. Твоя жизнь прошла". Чип знал только эти три слова, но на всех известных языках, и у людей в голове мелькали эти три слова и доводили их до естественного конца.
   Такие чипы выдали врачам для назойливых пенсионеров, которых хлебом не корми, но только поставь им укол от боли. Назойливым пенсионерам давали чип, приклеивали его к голове под волосами так, что его оторвать и смыть было просто невозможно, и такой пенсионер переставал ходить в поликлинику как на работу.
   Чипы давали тем, кто пытался оформить первую группу инвалидности, а сам бегал по всем больницам. Как только появлялся такой мотыль, ему цепляли чип "Жизнь 0". Чип продавали за большие деньги любому желающему. Коварно? Быть может.

   Ко мне зашел сам Мартин.
   — Марина, будь человеком, заплети мне африканские косички!
   — Тебе они зачем? Ты красивый со своей природной химией.
   — Понимаешь, я хочу косички.
   — Их плести двенадцать часов.
   — Я выдержу, мне нужны косички. Я в них чип спрячу под названием "Жизнь 0".
   — Своей жизни не хватает?
   — Я плачу — ты плетешь, мне нужны полости на голове!
   — Мартин, если ты привез один чип, то зачем тебе склад на голове из чипов?
   — Меня вновь посылают на задание. Я должен привезти десяток чипов, могу с тобой поехать.
   — Хорошо, мы заплетем тебе африканские косички. Волос по длине для косичек достаточно, и я поеду с тобой на задание.
   — Давно бы так.
   Мартин с косичками ворвался в дом Лизы с просьбой добыть десять чипов "Жизнь 0". Она посмотрела и усмехнулась:
   — Это будет стоить дорого.
   — Оплатим, — серьезно сказал Мартин, хотя в голове от чипов стоял страшный туман.
   Мартин мало знал о чипах. Он сделал кассету, не пробиваемую лучами турникета, стоящего у дверей цеха, вернее, ее сделали другие люди, а он узнал и себе приобрел.
   В зону Мартин попал по старому пропуску, взял десять чипов, ссыпал в кассету. Он все десять чипов засунул себе в африканские косички, уложив их в украшения для волос.
   Счастливые оба, что задание быстро выполнили, я и Мартин поехали в обратный путь. С каждой минутой Мартину становилось хуже. В поезде он стал терять сознание, в его голове десятью чипами постоянно произносилось: "Твоя жизнь прошла". Его еле живого вынесли на конечном пункте.
   Я вынула из его головы чипы и положила их в дорогой футляр, этим я спасла свою и его жизнь. Я отдала чипы заказчику, а Мартина в странном состоянии положили в больницу. Заказчик знал о чипах больше, чем Мартин, он десять штук распределил по Райскому острову среди долгожителей, мешающих его бизнесу, и в скором времени он сильно разбогател на наследстве, своем и чужом...
   Так уж получилось, что чипы "Второй мозг" прижились в головах: моей и Мартина. Поэтому я быстро окончила технический институт, а Мартин еще быстрее получил второе высшее образование и стал менеджером.

       На фирме перешли на изготовление новых приборов. Сотрудники продумали и придумали Клапан жизни... Пока мужчины думали, я решила заняться своим здоровьем и купила Клапан жизни, который уже мигал красным цветом. Я тревожно прислушалась к своему состоянию: вроде все нормально, и в данный момент времени у меня ничего не болело.
   Этот маленький приборчик появился совсем недавно. А вдруг это проблема прибора, а не моя? Мне больше захотелось поверить в поломку неодушевленного прибора, чем в свою еще не понятную болезнь.
   Прибор трещал, вращая красным глазом светодиода.
   — Клапан, что я не так сделала? — спросила я у прибора.
   — Ты съела печенье на завтрак, — механически ответил "Клапан жизни".
   — Смешной ты! Есть поговорка "Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу".
   — Неправильно понятая поговорка, неправильная трактовка поговорки, — проговорил Клапан жизни.
   — Умный Клапан, хороший Клапан, утро — это утро, обед — это обед, а вечером ужин.
   — Нет! Нет! — замигала красная лампочка. — Даю правильное объяснение поговорке. Утро — это детство и юность, обед — молодость и зрелость, ужин — это старость человеческого существа.
   — А я что, старая? На мне написано, что я пожилая женщина? Я еще совсем молодая женщина! — вскрикнула я, рассматривая себя в зеркале.
   — Ты — молодая. Ты можешь съесть обед и ужин, но свое печенье на завтрак ты уже съела.
   — Когда я съела свой завтрак? Я его съела сегодня, а ты сказал, что я поступила неправильно.
   — Вчера ты была юная и могла съедать завтраки, а сегодня ты молодая и не должна завтракать.
   — Я что, сегодня постарела?
   — У тебя сегодня день рождения. Ты стала взрослой. Ты должна есть обед.
   — Жадный ты, Клапан! Если у меня сегодня день рождения, мог бы и поздравить!
   — Я поздравил. Я предупредил. Я поступил правильно.

   Я не стала спорить с прибором, а просто открыла инструкцию по эксплуатации Клапана жизни. Инструкция гласила, что срок службы прибора равен ста годам. Именно на такой срок рассчитана жизнь подопечного человека. В инструкции черным по белому было написано, что все утверждения Клапана жизни верны и не должны оспариваться потребителем.
   — Клапан, на сегодня ты дал все указания по состоянию моего здоровья?
   — Да, — ответил Клапан и погасил красную лампочку.
   — Почему все так несправедливо? Все детство и юность меня заставляли по утрам кушать, а теперь, когда я привыкла по утрам кушать, мне это частично запрещают? Тогда вместе с прибором надо вручать таблетки от аппетита или выкидывать прибор, чтобы не мешал жить.
   Красный светодиод вновь замигал.
   — Нельзя меня выкинуть! Нельзя обо мне плохо думать! Я защищаю твою жизнь, — заскулил Клапан жизни.
   — Купила я тебя на свою голову!
   — Ты меня не покупала. Тебе меня подарили. Я очень дорогой Клапан жизни. Меня нельзя выбрасывать! Прости, Марина, тебе разрешен легкий завтрак. У меня шарик за ролик зашел.
   — Да ты вовсе не Клапан жизни, а мой собеседник! Мне пора ехать на работу.
   — Можно ехать на работу, — Клапан жизни включил зеленый светодиод.
   — Спасибо на добром слове, — ответила я. Мне захотелось оставить прибор дома, но я передумала и взяла его с собой.

   На улице царил ясный и прекрасный день. Безоблачная голубизна небес, вымытая вчерашним дождем, была безукоризненна. "Температура воздуха 20 градусов по Цельсию" — горело на табло, стоящем на остановке общественно полезного транспорта. Личные автомобили проносились по средним полосам дороги с каждой стороны. Центр дороги занимали специальные виды транспорта. По крайним дорогам перемещался общественный транспорт.
   Я посмотрела на все виды транспорта и вздохнула.
   — Правильно, надо идти пешком по Кленовой аллее, — медленно проговорил Клапан жизни.
   — Почему я должна идти пешком? — недовольно проговорила я. — На любом транспорте можно быстрее добраться до работы!
   — Быстрее — пешком! Ты молодая, ты должна идти по Кленовой аллее.
   — Нет!
   — Попрошу без отрицаний! — строго проговорил Клапан жизни.
   — Затихни! Я пойду пешком. Ко мне приближается Лиза. Клапан, помолчи, будь так любезен.
   — Я буду любезен. Лиза — можно.
   Я посмотрела еще раз на синеву небес, на длину Кленовой аллеи — и перевела взгляд на Лизу. Она выглядела великолепно в белых кроссовках, белой футболке с золотой отделкой и светлых джинсах.
   — Здравствуй, Марина! Идем по Кленовой аллее?
   — Идем, — ответила я.
   — Что так невесело отвечаешь? У тебя сегодня день рождения? Поздравляю!
   — Спасибо, — уныло ответила я и пошла рядом с Лизой под зеленой листвой кленов.
   — Как сегодня отметишь день собственной молодости? Теперь тебе можно все.
   — Лиза, а ты утром завтракаешь? — с болью в голосе спросила я.
   — Я завтракаю ли утром? Ты об этом спрашиваешь? Я пью утром черный кофе.
   — И давно ты так завтракаешь?
   — Со дня своей молодости, — спокойно ответила Лиза.
   — Хорошо, я попробую пить черный кофе и загрызать его сухими галетами, — улыбнулась Марина, — но мне это очень не нравится.
   Мы замолчали и медленно шли и шли мимо кленов, пока аллея не закончилась, пока перед нами не открылся вид на великолепные здания офисов и лабораторий. Мы еще раз улыбнулись друг другу и разошлись по своим местам.
   Я одна ехала в лифте. Неожиданно подал голос Клапан жизни:
   — Галеты — правильно, — и замолчал.
   — Высказался, а промолчать не мог! — возмутилась я. — Я и сама знаю, что молодые женщины должны выходить замуж, а юные не могут. Юные — учатся, молодые — работают. Я работаю, я молодая, мне можно все, кроме обильного завтрака.
   — Пожалуйста, — загорелся зеленый светодиод.

   Я вошла в офис, поздоровалась с сотрудниками и села на свое место. Я включила компьютер, полила цветы, причесала волосы. В это время открылась дверь, и в нее вошли все сотрудники фирмы. Они поздравили меня с днем рождения и великим днем молодости! На столе появился огромный букет свежих роз в каплях росы. Все вышли.
   — Приди в себя, приди в себя, — громче и громче стал приказывать Клапан жизни.
   Я с трудом вернулась мыслями в мир людей.
   — Одна роза ядовитая, ее запах тебя одурманивает. Выброси розы, — медленно проговорил Клапан жизни.
   — Неудобно. Мне подарили цветы, а я их выброшу?! — спросила я.
   — Мне трудно держать тебя в этом мире, мне трудно... — сказал Клапан жизни, и на светодиоде появился желтый цвет.
   — Я выброшу розы! — вскрикнула испуганно я.
   Я на самом деле взяла букет цветов и вынесла его из офиса, надев на него большой полиэтиленовый пакет. Никто не смотрел в мою сторону. Я вышла на улицу. Небо покрыли темные тучи. Подул свежий ветер.
   — Хорошо, — сказал Клапан жизни, — одну жизнь ты потеряла.
   — Так, расскажи мне, что произошло? Что будет со мной?
   — Нет, все по порядку...
   Вечер оказался полной противоположностью утру: тучи, прохладный ветер, дождь, накрапывающий без перерыва. Я отменила дома празднование дня молодости. Мне хватило поздравления сотрудников. Меня волновал вопрос: кто брызнул яд на розу?
   Все сотрудники не могли быть настроены против меня и желать мне смерти. Это сделал кто—то один. Кто? Клапан жизни молчал и не поддерживал беседу мыслей, его пришлось подключить к аккумулятору досрочно, он сегодня меня спас своими дополнительными функциями и заслужил питание.
   "Кому мешала жить Марина на своей фирме?" — думал семейный Илья. К нему поступил сигнал с прибора "Клапан жизни" на пульт управления. Он лежал на ложе нового образца, его голова лежала на двух согнутых за головой руках. Марина ему всегда нравилась, а кто ее ненавидел — это другой вопрос. Марина ему сказала, что одна роза была отравлена, это определил ее Клапан жизни. Следовательно, надо подключать компетентные органы для розыска злоумышленника.
   Возможно, что это сделал представитель компании, изготавливающей приборы? Они повысят цены на свою продукцию. Но информация об отравленной розе в средства массовой информации не проникла. Так, так, так — и все лесом. Надо разобраться в ее коллективе: кто, зачем и почему, но у него доступа в здание фирмы не было. Илья уснул, перевернувшись на бок. Утром он продолжил работу в этом направлении.
   Прибор "Клапан жизни" был нашпигован миниатюрными датчиками, определяющими отравляющие вещества, и снабжен логической начинкой в виде очень сложной микросхемы. Он был миниатюрен и похож на маленький сотовый телефон, чьи скромные функции он выполнял для прикрытия свой сущности и назначения.
   Жаль, он не был предназначен для поиска преступника. Хотя почему нет? Илья это прекрасно понимал. Он решил обойти всех сотрудников фирмы, заказав себе пропуск в офис.
   В день рождения люди могли покидать рабочее место раньше обычного, и это не являлось нарушением дисциплины. Они могли забирать подаренные цветы, поэтому никто ничего из сотрудников не понял, что было на самом деле с Мариной.

   Я, как обычно, пришла на работу и внимательно посмотрела на людей в момент общепринятого приветствия. Я искала взгляд удивления тому, что я жива. И не нашла ничего в поведение людей.
   Илья наблюдал шествие Марины по офису на экране. Взгляды людей он сверял с поведением Клапана жизни. Он надеялся, что обнаружит того, кто отравил розу. И прибор мигнул красным светодиодом на одно мгновение. Это означало, что доза отравляющего вещества была очень мала, но она была, и при необходимости можно взять ее формулу с миниатюрного записывающего устройства. Илья мельком посмотрел на того, рядом с кем вспыхнул и погас красный светодиод Клапана жизни Марины.
А я прошла мимо этого человека, сделав вид, что ничего не произошло. У меня возникло странное ощущение тяжести, словно этот человек на меня навалился своим телом. Я села на свое место, но чувство тяжести и общего угнетения не проходило.
   Клапан жизни молчал. Я боялась думать на эту тему и занялась своими прямыми обязанностями. В конце дня я позвонила Илье, и мы вместе пошли домой по Кленовой аллее.
   Небо над рядами кленов было подернуто перистыми облаками с красноватым оттенком. Мы заговорили почти одновременно, спеша выпустить пар напряжения от собственных мыслей.
   — Марина, как день прошел? Ты нашла того, кто мог отравить подаренные тебе розы? — спросил Илья. — Я видел на экране, как твой Клапан жизни мигнул на остатки отравляющего вещества.
   — Думаю, что я знаю, кто отравил розы, — задумчиво ответила я. — Илья, ты прав, но я не понимаю, почему Он это сделал?! — с искренним удивлением проговорила я.
   — Значит, это Он? Кто Он? Что у вас с Ним? — быстро спросил Илья.
   — Да я меньше всего знаю этого человека! Мы вообще с ним не связаны! Я не понимаю! — воскликнула я в сердцах.
   — И правильно! Не понимай! Понимать буду я. Марина, будь с ним осторожна и предупредительна, — предупредил Илья.
   — Я боюсь, — тихо пролепетала я.
   — Я тебя понимаю. Пойми, твой уход из фирмы ничего не даст! Если кому—то надо тебя достать, то они достанут тебя в любом месте. Назови Его! — потребовал настойчивый Илья.
   — Илья, смотрите, кто—то стоит в конце Кленовой аллеи! — со страхом в голосе воскликнула я.
   — Вижу! Не суетись, Марина. Нам до него осталось идти метров пятьдесят. Посмотри, на проезжей части дороги рядом с ним стоит автомобиль. До машины ему бежать пять метров. Он брызнет ядом на нашу дорогу, или уже брызнул, и уедет. Уже уехал. Шустрый. Поворачиваем назад, — предложил Илья. — Отличная ситуация, но приборы молчат, и мы еще живы, бежим в лесопарк. Марина, иди за мной.
   Мы зашли в придорожный лес, прошли десять метров в сторону от дороги. Чувство цивилизации исчезло, словно его никогда не существовало. Дорог для проезда автомобилей в лесу не было. Мы  шли по тропинке в сторону, противоположную дороге. Внезапно мы услышали резкий, непродолжительный звук клаксона — и все стихло.
     Березы, сосны, ели, осины в разном возрасте окружали их со всех сторон. Под ногами то и дело хрустели старые ветви, если они забывали их переступить. Папоротник гордо рос вдоль узкой тропы, по которой можно было пройти только по одному. Лесные цветы цвели поодаль, они к тропе близко не приближались. Значит, этой тропе десятки лет, хоть она и мала, и узка.
   Ветви над головой надежно закрывали путников от вида сверху.
   — Марина, мы куда пойдем? Можно выйти на станцию, но к ней может подъехать твой враг. Можно вызвать подкрепление, но при этом могут запеленговать его сторонники.
   — Я так понимаю, надо обезвредить врага, — сказала я, хлопая ладонями по открытым частям тела, прихлопывая комаров.
   — Замечательный выход, но неосуществимый, — с сарказмом заметил Илья.
   — А что если он брызнул средство от комаров, а мы подумали, что это отравляющее вещество? Где доказательства, что на розе был яд? Яд для комаров ядом для людей не считается, но прибор мог не уловить этой разницы!
   — Смешно, но не лишено логики. Заметь, наши приборы молчат, как провинившиеся жуки. Пойдем домой, погуляли по лесу и достаточно.
   Мы вышли на тропу, по которой могли пройти вместе. На лесной тропе встречались корни елей и многочисленные слои иголок. Хвойная часть леса дышала мудростью и благоразумием. Вскоре мы разошлись по своим домам.
   Дома Клапан жизни продолжал молчать. Я приготовила ужин, поела без реплик прибора, включила телевизор. На экране по всем каналам показывали красную рябь, смотреть видеофильмы не хотелось, она задремала. Внезапно я проснулась, подошла к окну и услышала механический крик Клапана жизни:
   — Осторожно!
   Я отшатнулась от окна. В комнату влетел булыжник, так мне показалось. Но булыжник оказался с дырочками, он стал вращаться, а из отверстий пошли струйки неизвестного газа. Когда все успокоилось, я увидела связку брелоков.
   — Не дыши! Выйди из комнаты! — услышала я крики Клапана жизни.
   Я приостановила дыхание, выскочила на балкон, вдохнула воздух и заметила внизу Мартина. Он садился в автомобиль. Жизнь продолжалась. Я считала дни с мини—завтраками, ощущая терпкий вкус кофе. Стекло в комнате сменили, и я к нему близко больше не подходила. Враг на работе был славным малым, улыбался, общался.


Глава 7

Шурик сидел один в фойе общежития и смотрел телевизор. На экране промелькнул фильм о пиратах, живших в свое время на астероидах, то есть на кораблях. Он представил себя боцманом на деревянной ноге. А почему бы и нет?! Эта прелестная Марина — Венера его в гости не приглашала, а очень хотелось ее достать. Но как? Изобразить скрипучего боцмана? Почему бы и нет?
  Шурик решил стать хромым боцманом, он надел разные по высоте подошвы башмаки. Один башмак стучал. Второй башмак скрипел. На лицо он надел маску пожилого человека. Он был готов нанести свой визит к Марине — Венере. Мини — камеру закрепил на лацкане пиджака.
   Я подошла к своему подъезду. Моложавый человек посмотрел тяжелым, диким взглядом на меня. Он перевел свой дерзкий взор на закрытую дверь дома, когда я набирала код для входа в подъезд. Он не сводил глаз с моих рук. Я чувствовала этот жуткий взгляд, поэтому ошиблась. Я сбросила код и вновь набрала, прикрывая номер кода замка своего подъезда.
   Мужчина ворвался следом за мной в светлый холл, к лифту он не подошел. Сильно хромая, он стал подниматься по лестнице. Я посмотрела вслед хромому с внутренним страхом. Мне показалось, что в его ноге кроме самой ноги что — то есть еще. Но что? Или показалось...
   Лифт остановился, открыв двери. До нужного этажа я доехала без проблем. Хромого на моем этаже не было, да и не мог он физически преодолеть столько этажей раньше меня. Страх в душе моей появился от его жуткого взгляда. Я открыла свою входную дверь, торопливо задвинула засов и немного успокоилась.
   Вскоре позвонила в дверь Лиза. Мы договорились встретиться, чтобы обсудить свои личные проблемы и просто отвести душу в разговоре.
   Подруга Лиза влетела в квартиру с круглыми от ужаса глазами:
   — Марина, в вашем лифте света нет! В холле света нет!
   — Лиза, я недавно приехала, свет был везде.
   — А сейчас! Представь подъезд, когда в нем света нет! Не люблю я эти ваши башни до чертиков. Страшно в башнях! Двадцать этажей давят на психику, каждый этаж похож на западню!
   — Мы живем.
   — Марина, ты идешь с ключом от дверей между лифтом и площадкой у твоей квартиры. А я выхожу из лифта и вижу две закрытые на замок двери, да еще четыре двери лифта. Представь: свет выключен. Это же ловушка! Уникальная ловушка.
   — Ты права, Лиза. Лестница есть между первым и вторым этажом, выше она перекрыта на каждом этаже. Сегодня видела хромого человека, он шел на второй этаж по лестнице. До нашего этажа ему не подняться, в боковом подъезде закрыты все двери на площадки с квартирами.
   — Поэтому не люблю я эти башни.
   — Знаешь, у нас ремонт на площадке не делали 18 лет, столько лет мы здесь живем.
   — Сама крась стены в подъезде на своем этаже.
   — Еще чего, лестничная площадка огромная, здесь четыре больших квартиры. В двух квартирах никто не живет. В нашей квартире нас двое, да еще в одной один человек живет.
   — А еще пятиэтажные дома сносят, в них хоть требования пожарной безопасности сохраняли и лестница была! А у вас в башнях свет отключи — и все застрянут в своих квартирах навечно.
   — Да, башня огромная и полупустая. А в твоем доме на болоте людей совсем нет, одни упыри, сама говорила.
   — Это точно. Любят люди безопасность, а не огромные площади.
   — Не скажи, башни разные бывают.
   — Мы о твоей башне говорим, Марина.
   За дверью послышался странный звук. Мы переглянулись. Свет потух в квартире. Дверь входная открылась. Мы вжались в огромные кресла, в которых сидели. Послышался неравномерный скрип обуви.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Мы замерли. Свет вспыхнул. Перед нами стоял моложавый человек с пронзительным взглядом черных глаз.
   —Девушки, у вас есть одно желание на двоих. У меня есть всего одно желание. У нас на троих есть одно желание, — ледяным голосом проговорил мужчина, словно он робот.
   — Чего Вы от нас хотите? — дрожащим голосом проговорила я.
   — Вас.
   — Вы что, людоед? — хриплым голосом спросила Лиза.
   —Не складывается ваш пасьянс. Я вас хочу вместе и на этом лежбище, — и он показал на диван, который был из одного комплекта мягкой мебели с гигантскими креслами. Значит, диван был огромный.
   — Без вина, на сухую? — переспросила я.
   — Можно с ликером.
   — У меня ликера нет, — ответила я.
   — А чего спрашиваешь? Раздевайтесь! — неожиданно громко крикнул мужчина.
   — Мы не лесбиянки! — возразила Лиза.
   — И я не янки, — проговорил он с ее интонацией в голосе.
   — Был бы янки, не лез бы даром к девушкам, — ответила Лиза. — Нашел бы женщин по таксе от ста и выше.
   — А мне и надо вас выше колен. Разговорчики в строю! — вспылил мужчина, глаза его зло вращались.
   Мы к блуждающему стриптизу были не готовы. Стали стаскивать с себя одежду.
   — Прекратить! — зарычал мужчина, встряхивая длинными волосами.
   — Что прекратить? — хором спросили мы.
   — Перестаньте снимать с себя одежду!
   — У меня рука сломана в запястье, — заныла я.
   — Отлично, ты мне и нужна! У меня нога сломана. У тебя рука сломана. Мы будем отличной парой.
   — Я могу уйти? — запищала чужим голосом Лиза.
   —И тебе сломаем, если уйдешь! — назидательно сказал хромой. — Быстро присели обе! Я сказал: обе!
   — Я не могу присесть, — сказала Лиза. — У меня брюки узкие. Я располнела.
   — Сними брюки, приседай без них.
   Лиза стянула с себя брюки. На девушке остался треугольник с тесемочками. Она присела.
   — Фу, голая девчонка, — укоризненно проговорил мужчина. — Ты вся наружу! Ладно, приседай. Приседай, я тебе сказал! — завопил хромой, садясь в кресло.
   — Это что, разминка? — спросила я.
   — Я о любви ничего не говорил.
   — А кто нас хотел на диване? — устало спросила Лиза, приседая двадцатый раз. — Лучше уж на диване...
   — Ложитесь на диван. Обе ложитесь на диван!
   Мы послушно легли рядом на диван: одна в шортах, вторая в трусиках.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Мужчина вышел из комнаты. Мы встали. Лиза стала натягивать на себя брюки.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   — Почему пресс не качаете? — спросил хромой.
   — Приказа не было, господин полковник! — бойко сказала Лиза.
   — Я не полковник. Я — боцман в отставке.
   — Что, и покомандовать некем? — жалостливо спросила Лиза.
   — Молчать!
   — Какой голос...
   — Разговорчики в строю...
   — Мы зачем нужны? — спросила я. — Давайте я стол накрою, покормлю Вас.
   — Накрывай! — крикнул хромой.
   Я быстро пошла на кухню.
   Лиза никак не могла брюки застегнуть, слишком они были узкие.
   — Какая ты несуразная девчонка, — с теплотой сказал мужчина.
   — Обижаете, господин боцман.
   — Поверишь, нет...
   — Поверю, господин адмирал!
   — Куда хватила! А звучит красиво, так меня еще не называли.
   — И сколько у Вас девушек в месяц бывает?
   — Ни одной.
   — Поподробнее! Вы вторгаетесь в квартиру к девушке, ее не грабите, не насилуете. Зачем она Вам? — удивилась Лиза.
   — Смотрю, какие девушки разные. Вот вас двое, а какие вы разные!
   — Я лучше.
   — Ты убогая.
   — Это еще почему?
   — Вторая девушка ушла готовить, а ты пять минут плясала, все брюки пыталась застегнуть.
   — Я Вам не понравилась?
   — А ты мне не нужна.
   — Простите, а что с Вашей ногой?
   — Так, шальная пуля.
   — Почему нога не гнется? Ее нет? У Вас протез?
   — Чего прилипла? Не скажу.
   — Покажите, я врач. Ортопед, между прочим.
   — Так бы и сказала. Так это ты меня лечить не хотела? Не припомнишь меня?
   — Не помню Вас, у меня много пациентов.
   — Долго я тебя выслеживал, долго. Когда я тебя увидел, решил, что ты мне сможешь помочь с ногой.
   — Пришли бы в больницу или ко мне домой, а то к подруге притащились.
   — Ты на врачиху похожа. Я тебя раньше видел, хотел на испуг взять.
   — Вам это удалось. Не стыдно?
   — Ты меня не стыди, ты ногу посмотри.
   Хромой посмотрел на Лизу и стал расстегивать брюки. Лиза напряглась, много она видела ног на пляже, но этот человек вызывал у нее смешанные чувства. Брюки упали на пол. Одна нога была обычная, волосатая. Вторая нога оканчивалась механическим протезом. Лиза потеряла сознание.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Приковылял хромой на кухню.
Я посмотрела на мужчину без брюк и упала вместе с тарелкой, в глазах у меня поплыло.
   Очнулись. Посмотрели друг на друга. Мужчины рядом не было. Скрип не слышался. Мы встали и на цыпочках обошли квартиру. Пусто. Дверь в квартиру закрыта. На кухне все было чисто, посуда помыта, кастрюли пустые. Я решила проверить кошелек в сумке. Кошелек был пуст. Я пошла к сейфу в шкафу. Модный сейф зиял пустотой своей раскрытой пасти.
   — Вот и стук — скрип, — сказала я в сердцах.
   — Наживешь. Живы, и хорошо. Марина, я одна из твоего подъезда не пойду, проводи до дороги.
   — Уговорила, провожу.
   Мы вышли на улицу, и вдохнули прохладный вечерний воздух.
   Лиза подняла руку. Третья машина подъехала, остановилась. На нас смотрел мужчина, его пронзительные черные глаза впивались в глаза наши.
   — Обе садитесь! — зычно крикнул хромой человек.
   Мы сели на заднее сиденье машины. Между шофером и нами медленно поползло вверх стекло. Мы пожали друг другу руки, начинающие нервно вибрировать от элементарного страха. На боковых окнах медленно поднялись темные стекла, не пропускающие свет.
   Мы оказались в движущейся машине в полной темноте. Заднее стекло было наглухо закрыто темной тканью. Легкие подруг почувствовали, что вдыхать им нечего. Неожиданно над нами открылась крыша. Крупные звезды заглянули в машину. Машина резко остановилась. В люке крыши появилось лицо с тяжелым взглядом.
   — Как себя чувствуете, подружки? — спросил ехидно хромой.
   — Хорошо, господин адмирал, — ответила Лиза.
   — Мы приехали в красную крепость.
   Двери машины открылись. Мы оказались в лесу перед красной кирпичной стеной. Дверь отъехала в сторону.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Рядом с нами шел хромой. Во дворе дачи стоял большой круглый стол. Вокруг стола сидели десять женщин.
   — Женщины, вашему полку прибыло! Есть еще две девушки. Теперь вас двенадцать человек. Живите дружно. Приглашайте нас к столу.
   Мужчина сел на стул типа трона, украшенного трезубцем, перед ним по кругу сидело двенадцать женщин. Тринадцать тарелок стояло на столе. Две женщины подали пищу на стол. Оживления за столом не наблюдалось. Чувствовался всеобщий дамский страх.
   — Встать! Сесть! Встать! Сесть! — крикнул властно мужчина и приступил к принятию пищи.
   Девушки выполнили его команду, взяли ложки в руки. Острых вилок и ножей на столе не было. Вся посуда была из чистого алюминия.

   Я невольно оглядела постройки из красного кирпича. Мне было и грустно, и любопытно.
   — В моем ведомстве тринадцать комнат, всем по одной. Столовая — на улице, кухня — перед вами. Продуктов закуплено на тринадцать дней, тринадцать дней двери крепости не будут открываться. На вашей работе вас не уволят, вы все в отпуске на две недели. Вас двенадцать — я один. Стены под током. Разойтись!
   На столе перед каждой девушкой лежала памятка, на которой стоял номер комнаты, был написан распорядок дня, но обязанности девушек расписаны не были. Девушки вышли из-за стола. Две девушки стали собирать грязную посуду. Одной из них была я. Я не понимала, что это все реальность, а не шутка. Я приняла единственное мудрое решение: быть ближе к кухне, готовить, убирать, мыть посуду, молчать и слушать.
   "Всем жалуй ухо, голос — лишь немногим", — вспомнила я слова Шекспира.
   На первое утро одно место осталось пустым.
   Я готовила еду на тринадцать человек. Алюминиевый прибор остался пустым, одна девушка не пришла на обед и на ужин. Что это была за девушка, я не успела запомнить. Теперь я пыталась всех запомнить.
   Второй день был дождливым. Мужчина не вышел к столу. Два места за столом оказались свободными. Десять девушек ели под дождем. Кое — кто чихал, одежда на них была та, в которой их сюда привезли.
   Лиза шепотом подбивала меня на бунт, она звала посмотреть те комнаты, из которых никто не вышел. Я решила выжить и на бунт не соглашалась. В свободное время я подметала двор. Лиза нашла себе приятельниц, и они бурно обсуждали ситуацию.
   Третий день слепил солнечными лучами. Тепло обволокло девушек с ног до головы. Они думали, где бы им помыться.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Ко мне подошел хромой, посмотрел в глаза и ушел.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Так прошло пять дней.
   На шестой день за столом не появилась Лиза. Сердце у меня упало. Спрашивать у мужчины было бессмысленно. За столом стало тихо. Он даже не командовал. Еды становилось меньше, пища исчезала на глазах. Я решила готовить экономней, с учетом выбывающих каждый день девушек.
   На восьмой вечер в моей комнате послышались шаги.
   Скрип. Стук. Скрип. Стук.
   Я притихла. Прятаться было негде, рядом с комнатой находился совмещенный санузел, но без окон и ванны. В комнате стояла кровать и больше ничего. Зашел хромой, он тихо подошел ко мне. Скрипа больше не было слышно. Я лежала и смотрела на мужчину...
   Его тяжелый взгляд неожиданно подобрел.
   — Марина... Ты жить хочешь? Ты не боишься моей ноги?
   — Я ее не видела, одну видела, вторую нет.
   — Ты не спрашиваешь, где семь женщин?
   — Они живы?
   — Они у себя дома.
   — Остальные в страхе или знают, что их отпустят?
   — Нет, остальные ничего не знают.
   — У меня есть выбор?
   — Ты можешь уйти домой или можешь остаться со мной.
   — Девушки ушли домой?
   — Хочешь пройти их дорогой?
   — Не знаю, через улицу они не проходили.
   — И ты на этот двор уже не выйдешь, метла тебе больше не поможет, ты за нее держалась.
   — Да, Вы правы. Что мне делать?
   — Два варианта: полюбить меня или уйти домой.
   — Что они выбирали? Они с Вами спали?
   — Нет. Все ушли домой. Я их не чувствовал. Через них ток не шел, ток идет по проводам, а они не были влюблены в меня даже под страхом смерти. Я тебя чувствую.
   — А Лиза где?
   — Врач, что ли? Я думал, что с ней у меня получится, но я ее не захотел. Она ушла.
   — Лиза ушла из жизни или домой?
   — Для меня это одно и то же.
   — Они приведут сюда полицию!
   — Нет, никто не приведет.
   Внезапно комната окунулась в кромешную тьму. До руки дошло легкое, трепетное прикосновение. Я непроизвольно подтянулась к этой руке. Вспыхнул свет. Рядом лежала серая мышка. Я осмотрела комнату, ни одной двери я не обнаружила. Четыре ровных стены. Я крикнула, но звук потонул в мягкой ткани стен. Кровать резко дернулась. Я провалилась в очередную темноту, и резко вскочила на ноги, почувствовала в одной ноге сильную боль и ладонь у локтя.
   — Марина...
   — Это все еще Вы?! — скрипя зубами от боли, проговорила я, глядя в жуткие глаза мужчины.
   — Я негодный.
   — Что Вы себе позволяете?! Зачем Вы издеваетесь над девушками? У Вас были женщины?
   — Я не знаю, что с ними делать, вот собрал гарем, посмотрел на всех и отпустил.
   Мы стояли в подвальной комнате с красными кирпичными стенами. Тусклый свет горел в одном углу. Мужчина сел на черный кожаный диван. Я, прихрамывая, последовала за ним.
   — Все девушки пытались со мной что — то сделать. Я не понял, чего они от меня хотели. Я всех выпустил в ту дверь, — и он показал на дверь напротив дивана.
   — Вы нормальный человек?
   — Я пытаюсь вспомнить, зачем мужчине нужна женщина, и не могу.
   — Откуда у Вас эта красная крепость?
   — Это моя дача.
   — Я могу уйти?
   — Дверь открыта.
   Шурик двенадцать зайцев убил, это был его метод, так он перевоспитал двенадцать девушек. Укрощенье строптивых девушек было его коньком. На даче он охранником подрабатывал. Он и так чувствовал, что Марина — Венера — самая сильная из девушек в моральном и этическом плане, но Лиза тоже хороша…


Глава 8

   Жизнь прекрасна, но в ней нет места для дремучей лени и огромных скоростей, поэтому тропа и есть то, что делает жизнь благополучной.
Трудно понять простую логику? Нет, у нее на жизнь и состояние людей своя статистика. Состояние человека не определяется его финансовым состоянием, оно определяется его физическим состоянием, которое купить нельзя, но улучшить можно. Благоразумие — тонкая нить, определяющая благополучие человека.
   Нет, я не само совершенство, но нечто нетривиальное во мне есть. Я стройная и гибкая, с волосами немного ниже плеч, цвет которых зависит от настроения. Я мало отличаюсь от обычных людей, кроме одного странного явления, которое появляется во мне в минуты смеха или гнева, — это лучи света, выходящие из уголков глаз. Если я смеялась, то мои глаза лучились лучиками.
   Люди иногда специально меня смешили, чтобы увидеть фейерверк веселых лучиков. Но если я сердилась, лучи света менялись, они сосредоточивались в зрачках и начинали излучать странную энергию. Иногда возникало ощущение, что эти лучи пронзали человека насквозь и могли вызвать в его организме необратимые явления.
Вспомнилось детство.

   За окном светило солнце так, как давно не светило: ярко и без признаков облаков. Изумрудный округ купался в сухом климате, который случайно заглянул в эти места, да так и остался. Молодой человек на своей парте обнаружил зеленый кусочек неизвестного материала, на срезе он был белым. Он автоматически положил его в рот, и кусочек через некоторое время стал мягким. Теперь молодой человек сидел и жевал странное вещество. Он посмотрел на девушку. Она хлопала огромными ресницами, которые вполне могли бы удержать на себе спичку или любой мелкий предмет. Ее круглое лицо в обрамлении темных волос источало волны невинности. Она была чудо как хороша, поэтому она была верхом вожделения Ильи. Он таял от одного ее вида.
   Мы сидели за одной партой и источали друг другу флюиды взаимной нежности и любви. Мы много не говорила, внимания к себе мы не привлекали, числились хорошими учениками и никому не мешали. Илья — гибкий парень с острыми плечами и тонкой талией — гипнотизировал меня своей внешностью. Я была счастлива оттого, что он сидел рядом. Я знала, что собаки взрослыми становятся за один год, а мне было в шестнадцать раз больше, но меня взрослой никто не считал за мое милое детское лицо. Иногда одноклассница Лиза Зеленая претендовала на Илью Мусина, но отношения между ними по большей части носили шутливый характер.
   Я очень любила мультфильм про корову с длинными ресницами, мне казалось, что я в прошлой жизни была буренкой, хотя всегда жила далеко от деревни. Меня редко на дачу возили, чаще отдыхала я в южных городах. У меня была небольшая грудь, напоминающая вымя коровы без всяких вкладышей.
   Илья предпочитал смотреть фильмы о человеке—пауке. Он представлял себя суперменом в плаще, летающим между домами. Одним словом, ничего общего в мечтах влюбленной пары не было, но это не мешало нам наслаждаться общением друг с другом в жизни до поры до времени. В Илью вселилось неизведанное желание, оно тяготило его, ему хотелось летать вокруг Марины на крыльях любви в плаще, неотразимом для любой девушки. Эти желания отвлекали его все больше, а девушка продолжала смотреть на него ясными глазами беззаботной коровы. Он трепетал от любого прикосновения к ее руке, он изнемогал, но не мог понять от чего.

   Меня внезапно пронзило острое чувство, неизвестное, тревожное и зовущее. Я резко повернула лицо к Илье. Он смотрел на меня. Шел последний урок. Мы вместе вышли из школы. Май трепетал первой листвой. Теплый воздух опьянял пряными запахами нежной зелени. Травка нежно зеленела.
   Я отщипнула несколько травинок и сунула их в рот.
   — Ой, как вкусно! Илья, попробуй зеленую травку!
   — Здесь собаки ходят, а ты в рот траву берешь!
   — Ладно, я попробую листик, — и она оторвала пару листиков с дерева и взяла их в рот.
   — Ты такая голодная? Давай в киоске купим гамбургеры.
   — Ты что? Зелень вкуснее! — сказала я и выплюнула незаметно зелень изо рта.
   Мы зашли в парк, купили мороженое и пошли по аллее. Я бросила мороженое, которое подхватил бродячий пес, потом сорвала высокую травинку и стала ее жевать.
   — Я понял, тебе витаминов не хватает. Вон листики одуванчиков, кушай, — смеясь, сказал Илья, пытаясь удержать в своей руке мою руку с зеленой травой.
   Я встала на четвереньки, вырвав у него свою руку, и на его глазах стала превращаться в корову или теленка женского рода. Все, чего я хотела, так это щипать молодую зеленую траву.
   Илья глубоко вздохнул, ему захотелось забраться на дерево или взлететь на него. Он бросил на землю школьный рюкзак и полез на дерево. Вид с дерева был опьяняющий. Он посмотрел на буренку. Она все еще ела траву. У буренки выросли рожки сквозь волосы. Джинсы натянулись и готовы были лопнуть в любую минуту, но швы у них были крепкие. Марина стояла на четвереньках, как настоящая буренка, и ничто в ней не напоминало девушку.
   Илья оказался рядом со мной, ему очень захотелось быть молодым бычком! Он готов был на меня запрыгнуть, про собак он все хорошо знал и про коров догадывался. Он уже закинул ногу на холку молодой буренки, но что—то его приподняло вверх. Парень с удивлением обнаружил на себе плащ, приподнимающий его над землей. Илье хотелось оседлать буренку, смертельно хотелось быть бычком, но крылья его удерживали над буренкой, не позволяя к ней приблизиться.
   Буренка подняла голову на Илью: он был красив в плаще.
Мне захотелось стать девушкой, и безумно надоело быть коровой! Я с огромным трудом пыталась встать на задние ноги, но передние копыта только немного отрывались от земли и вновь опускались на землю. Трава в глотку не лезла!
   Илья подлетел к дереву, снял с себя плащ и спустился на землю. Он подошел к буренке, у которой в глазах стояли слезы, и поцеловал ее.
И о, всемирное чудо!
   Я стала превращаться в обычную девушку. Мы просто обнялись. Ученики выпускного класса были рады вернуться в обычное состояние. Губы у меня были зеленые от травы, но я радостно и нервно рассмеялась. А он поцеловал меня зеленые губы. Нам стало так хорошо, что рядом запел соловей. Его волшебные трели трепетно отзывались в молодых сердцах. Мы сели на скамейку.
   — Что это было? — спросил Илья.
   — Не знаю, со мной такое впервые, — ответила я, — мне до сих пор жутко.
   — Надо думать. Пройти через такое превращение! Что ты чувствовала, когда была буренкой?
   — Ничего, хотелось зеленой травы, и все.
   — А бычка тебе не хотелось?
   — Чего—то точно хотелось, но чего именно — я не могла понять. А ты летал на плаще и был необыкновенно красив.
   — А я все думал, как на тебя опуститься, но крылья мне не давали к тебе приблизиться. Нет, я не хочу летать и зависеть от желаний крыльев или чужого мозга.
   — А я не хочу быть больше буренкой!
   — А хотела?
   — Да. У меня всегда перед глазами стояла буренка с ресницами из мультфильма.
   — Точно, ты на нее похожа.
   — А ты хотел быть человеком—пауком? Все с тобой понятно. Давай хотеть быть людьми! Ты такой красивый и без плаща!
   — А ты и так красивая!
   Мы медленно пошли по аллее, потом вернулись за сумками и побежали навстречу своей любви. Вот теперь в школе стали говорить о том, что Илья и Марина — пара, а до этого они были обычные одноклассники. Непонятно, как школьники разбираются в любви с первого взгляда? Ведь сами они этого не проходили!
   У Ильи и у меня глаза стали светиться при виде друг друга, мы уже знали свои потаенные превращения. Нет, мы не поверили в превращение и сказочность своих персон, мы постарались о них забыть.

   Лиза Зеленая пошла домой к Шурику Пиону (тайный брат Ильи Мусина), под Новый год. В подъезде она увидела беловато—голубоватое облако. Снегурочка задумчиво сидела на ступеньках лестницы в подъезде — так казалось тем, кто проходил мимо нее. Длинная белая коса лежала на груди и не колыхалась от дыхания. Лиза посмотрела на Снегурочку.
   Ей показалось, что Снегурочка дышит, и она спокойно прошла мимо. Лицо Снегурочки было спокойное и слегка удивленное, глаза прикрыты, и потому создавалось впечатление сна и покоя. Крови на одежде не было, выглядела она как заснувшая сказочная принцесса.
   Люди проходили с новогодними сумками и не останавливались. Может быть, Снегурочка ждала Деда Мороза и заснула от усталости. А может быть, она не спит, а просто глаза прикрыла.
   В подъезд вошел Шурик Пион. Его очень удивила спящая Снегурочка. Он дернул Снегурочку за белую косу. Коса сдвинулась с места, и под ней стала видна дорожка из капелек крови, тогда он поднял косу и увидел маленькую золотую ручку, торчащую из груди Снегурочки.
   Шурик положил косу на место и побежал к себе домой. Внутри квартиры все крупные предметы были перевернуты: кто—то что—то искал у них в квартире. В квартире, кроме Лизы, не было никого. Она подошла к дивану, подняла сиденье и застыла в удивлении: в деревянной нише дивана лежал огромный меч с золотой ажурной рукояткой, рядом лежал маленький кинжал с золотой рукояткой, отделанной камнями.
   Сталь лезвия меча поблескивала в темноте дивана. Она быстро опустила сиденье дивана и села на него с задумчивостью Снегурки. Шурик подбежал к Лизе и стал дергать ее за руку.
   Она с большим трудом пришла в себя:
   — Подожди, Шурик.
   — Лиза, что ты в диване увидела?
   — Ничего.
   — Кто у нас все перевернул?
   — Не знаю.
   В дверь сильно забарабанили кулаком. Лиза пошла к двери, чтобы открыть ее. За дверью стоял встревоженный Дед Мороз:
   — Где мой посох? Я его у вас забыл! Он у двери стоял! А, бумагу вижу, в которую посох был завернут, а где то, что было в бумаге?
   — Я не знаю, о чем Вы спрашиваете, — медленно проговорила Лиза.
   — Знаешь, говори, куда дела!
   — Вам меч нужен? — спросила неосторожно Лиза.
   — Точно знаешь, а говоришь, что не знаешь.
   Шурик стоял за дверью в другой комнате, когда услышал, что про меч говорят, попытался поднять диван, но только чуть приподнял. Увидев блеск меча, он отошел от дивана. В комнату вошел Дед Мороз. Лиза приподняла сиденье дивана.
   Дед Мороз посмотрел на меч и кинжал и как закричит:
   — Где еще золотой нож?!
   — Здесь ножа не было, — ответила она.
   — Я видел золотую ручку в сердце Снегурочки. Вы мимо нее только что прошли! — крикнул Шурик.
   — Где Снегурочка? Она убита?
   — Вы что, не знали?
   — Нет...
 
   Дед Мороз, автоматически закрыв диван, сел на сиденье. На некоторое время он замер.
   — Где Снегурочка? — спросил Дед Мороз.
   — В подъезде, на первом этаже, — ответила Лиза.
   — Я шел с верхнего этажа. Когда мы расстались со Снегурочкой, она была жива. Ой, как тут у вас все разбросано, а когда мы с ней выходили из квартиры, то здесь был полный порядок!
   — Дед Мороз, Вы сюда уже приходили? А кто Вам двери открыл? — спросил Шурик.
   — Дверь мне открыл мужчина в халате. Снегурочка, когда его увидела, воскликнула: «Ой, это ты!»
   Дед Мороз продолжил говорить:
   — Видимо, Снегурочка и мужчина были знакомы. Я увидел, что мамы Шурика дома нет, и решил пойти по другому вызову на верхний этаж. Снегурочка сказала, что останется здесь, потом меня догонит. Я взял мешок с подарками, а трость сгоряча забыл в углу вашей прихожей.
   — Так это был сосед! — воскликнула Лиза. — Тогда все понятно становится.
   — Да, похоже. Снегурочка схватила посох, а сосед у нее стал отбирать. В посохе у меня был спрятан очень дорогой подарок для одного мальчика, который увлекается коллекциями холодного оружия.
   — Вон оно что! А почему Вы не положили подарок в мешок?
   — Нож в мешке не утаишь, а тут целый военный набор холодного оружия!
   — Детектива надо вызвать, — сказала Лиза и пошла к телефону.
   — Да, но мы все в этом виноваты: я — из-за халатности, а ваш сосед убил Снегурочку. Надо обсудить, что детективу скажем. А где теперь сосед? И почему Снегурочка оказалась в подъезде? — разговорился Дед Мороз.
   — Пусть в этом детектив разбирается, — и Лиза позвонила по телефону детективу.
   Детектив приехал довольно быстро и спросил у Лизы:
   — Детектива вызывали? Убийство здесь произошло?
   — Да!
   — Покажите.
   — А Вы разве не проходили мимо убитой Снегурочки?
   — Нет!
   — Идемте, она в подъезде сидела.
   Все спустились на первый этаж, но Снегурочки там не было!
   — Ложный вызов под Новый год, да еще с Дедом Морозом! Шутите с утра пораньше!
   — Я сам видел убитую Снегурочку, — сказал Шурик и заплакал навзрыд.
   — Эй! Кто здесь плачет? — раздался сверху дивный женский голос.
   С верхнего этажа спускалась Снегурочка! Немая сцена. Все с удивлением смотрели на Снегурочку.
   — Объясните, в чем дело? — сурово спросил детектив.
   И Снегурочка сказала:
   — Ой, господин детектив, все получилось случайно. Мы увидели в углу палку Деда Мороза, бумага раскрылась, а в ней оказались меч, кинжал и нож — и все золотое. Мы поиграли острыми предметами, потом я их спрятала. Олег увидел, что Шурик с Лизой к дому идут, и позвал меня, чтобы мы их встретили. Мы и пошли. Олег взял томатный сок, брызнул мне на грудь, между грудью и подмышкой вставил нож, заставил сесть и все прикрыл косой. А я плаванием занималась и умею надолго сдерживать дыхание. Мы пошутили!
   — Хороши шутки! — сказал детектив и вышел из подъезда.
   
   Шурик подарил Лизе белую норковую мышку. Почему норковую? Из этих славных белых мышат люди шили норковые шапки. Мех белых мышей был похож на мех белых норок на брюшке, этим воспользовались скорняки. В соседнем доме мыши занимали целую комнату, в которой стояли клетки. В клетках сидели мышки, как кролики. Их кормили, поили и не выпускали из клеток.
   Мыши размножались очень быстро, хорошо росли и превращались в белых норок. Это был семейный бизнес друга Шурика. Возможно, подарив белую норковую мышь девочке, мальчик хотел посмотреть, сможет ли она подхватить их бизнес в качестве его будущей жены. Хотя перспектива была тогда очень отдаленная.
   Что происходило в семье Лизы после появления белой мыши? С мышкой все играли в кошки-мышки. Мышка пряталась, но ее энергия не позволяла ей сидеть на одном месте, и она вскоре выскакивала из любого места на поверхность.
   Мышка очень понравилась Лизе, она была шустрая и развлекала всю семью. В семье Лизы никто не занимался разведением мышей, и мышь служила для всех обычным развлечением. Мышка вела вольную жизнь в отличие от своих собратьев у мальчика.
   Что еще могла делать мышка? Мышка могла гулять по улице на плече Лизы, а посмотреть на нее выбегали свободные от хозяев кошки и собаки, чтобы приветствовать ее мяуканьем и лаем. Мышка могла перегрызть телефонный провод. Она могла прыгать в высоту через барьеры. Мышке ставили чемодан, и она его перепрыгивала. Мышка, будучи маленьким существом, легко переезжала границы на поезде, ее портреты остались на фотографиях Лизы. Так получилось, что мышка выросла, стала меньше прыгать и бегать и больше грызть то, что под зубы попадется. Мышку оставили без свободы. Ее поместили в стеклянный аквариум, сверху накрыли стеклом и оставили щель для воздуха. В аквариум мышке подавали пищу. Как грустно стало белой мышке!
   Иногда ей удавалось сдвинуть стекло, и она выпрыгивала из аквариума, совершая пробежки по квартире, пока ее не останавливали. Она перестала кататься на плече Лизы. Изменилась белая мышка. Кто-то принес в дом кусок хлеба, пропитанный ядом для мышей, и спрятал в то место, куда любила забираться мышка.
   В свой очередной побег из аквариума мышка этот кусочек хлеба сгрызла и заболела. Мышка перестала выпрыгивать из аквариума, у нее не было на это сил, она отказывалась от еды и умерла. Люба долго плакала над мышкой.
   Шурик предложил ей в подарок еще одну норковую мышь, но девочка отказалась от подарка. Ей стало жаль мышку, она уже знала, что мышь в доме — это не всегда радость и смех, а выращивать мышей для шапок она вовсе не хотела.
   Семья Лизы проводила мышку с почестями, ведь она прожила в семье целый год и все к ней привыкли. Кто принес яд? Осталось загадкой.
    
     Приближался последний звонок в школе, надо было учиться, и любовь отошла на второй план. Последний школьный день выдался дождливым и холодным. Школьников выстроили на улице. Холодный ветер пронизывал их насквозь. Школьники, учителя и родители надеялись на теплую погоду, всем хотелось что-нибудь оголить. Первоклассники просто замерзали вместе с родителями. Первый класс провожал последний класс. Этот последний класс выглядел очень разрозненно в плане роста и толщины школьников последнего дня обучения.
   Директор с растрепанной ветром прической сказала прощальную речь, завершив ее следующими словами:
   — Главное в жизни — найти источник положительных эмоций и заставить работать тело и внутренние органы, дабы они не дребезжали и не брюзжали от лени.
   От младших и старших школьников выступили активисты с громкими голосами. На этом торжественная часть замерзания была закончена. Замерзшие дети пошли туда, куда положено: кто на каникулы, а кто готовиться к выпускному вечеру. Я с Ильей пошла в школу, где нам сообщили расписание экзаменов и еще раз обговорили план проведения выпускного вечера.
Я после школы собиралась идти в медицинское училище. В мединститут мне сразу идти не хотелось, хватит того, что я школу закончила! Хотя точные науки мне давались лучше, и по честному мне надо было идти в технический вуз.


   В квартире Ильи Лиса на окнах всегда цвела герань. Но однажды он услышал крик матери, которая в очередной раз вернулась домой:
   — Кто сорвал цветы герани?
   Илья и его отец вышли на крик.
   Мать смотрела на горшки с геранью без единого цветочка. Кошки и собаки у них в доме не было, посторонние не приходили.
   — Мама, я не ем герань! — в сердцах сказал Илья.
   — Мать, я не коза, лепестками не питаюсь, — пробасил отец.
   — Я тем более не питаюсь геранью! — воскликнула мать, готовая разреветься от досады.
   — Я съела лепестки герани, — сказала я, выходя из комнаты Ильи.
   — Марина, тебя покормить забыли? — с надрывом спросила мать Ильи.
   — Цветы герани такие вкусные!
   — Что?! — воскликнул отец Ильи. — Мать, она шутит или правду говорит?
   — Ну что вы так расстроились? Я только на кухне съела цветы герани, в комнате я их еще не ела, — наивно проговорила я.
   — Мать, она не все цветы съела! — весело воскликнул отец.
   — Ладно, отец, цветы я восстановлю. Но что нас ждет дальше, сын?
   — Мама, Марина любит зеленую травку, — преданно проговорил сын.
   — Сын, я ей проращу зерна пшеницы, — улыбнулась мать.
   — Ой, спасибо! — вскрикнула я наигранно и радостно.
   — Марина, а может, ты салат съешь из свежих овощей с зеленью? Я быстро сделаю салат, у меня новый нож, я помидоры нарежу и все остальное.
   — У нас всегда дома есть свежие овощи и капуста. Я страсть как капусту с огурцами люблю, — ответила я.
   — Деточка, ты, вероятно, была в прошлой жизни козой или кроликом?
   — Мама, она была буренкой! — подсказал Илья.
   — Шутник у меня сын, — сказала мать и ушла на кухню.
   Большие дети зашли в комнату, закрыли за собой дверь.
   — Марина, это так серьезно? Я про герань спрашиваю? — без улыбки спросил Илья.
   — Нашло. Раньше такого не было, а теперь так тянет на цветочки—лепесточки!
   — Ешь укроп пучками, но герань?! Зачем?! — недоумевал молодой человек.
   — Знала бы зачем, не тронула бы цветочки. Кушать хочется.
   — Я начинаю за тебя бояться.
   — Брось меня, подними другую.

   Неожиданно Илья подпрыгнул, зацепился за кольца на потолке и стал похож на обезьяну, которая на руках бегала по потолку. На самом деле, на потолке были закреплены кольца, уступы и палки на веревках, он за них держался руками, а казалось, что он на руках ходит. Илья показал свой гимнастический сериал, спрыгнул на пол, схватил с тарелки банан и стал его жевать.
   — Илья, а ты сам—то кто? Обезьяна или человек—паук?
   — Я человек с развитыми руками, вес у меня легкий, и я легко держусь руками за любые предметы.
   — Ты ненормальный человек, — протянула я.
   — Хорошо, но быть обезьяной — это проще, чем быть коровой.
   — С копытами тяжело, это точно, — согласилась я.
   Нас позвали на ужин с большим количеством салата из свежих овощей с зеленью. Я набросилась на салат, он мелькал и быстро исчезал из салатницы. Остальные только облизнулись и ели мясо с картофелем, к этим продуктам я не прикасалась. Я сидела сытой кошкой и лениво жевала картофель.
   Отец Ильи уплетал мясо за обе щеки, он даже добавки попросил, весь его облик напоминал льва после охоты. Мать жевала картофель с салатом, который положила себе в тарелку до моего прихода. Она вернулась в дом мужа и сына и теперь с удовольствием им готовила.
   "Интересно, а мать его кто?" — подумала я и не могла придумать, но решила, что до комнатных цветов я больше опускаться не буду, я не коза. Я посмотрела на окно, вверху на полочке стояли кактусы. Я улыбнулась: нет, я не верблюд!
   Ужин прошел в дружеской обстановке и без упреков.
   Я вышла из квартиры Ильи одна, достала из кармана пакетик с лепестками герани и выбросила в урну.
   — Неужели я ем герань, — проворчала я и медленно пошла к себе домой.
   Дома я вынула из школьной сумки копыта, повертела их в руках и положила в шкаф. Всю эту бутафорию с буренкой я придумала давно, после посещения детского спектакля, но использовала впервые. Была у меня светлая мысль стать актрисой, и еще я слышала, что с моим  ростом приходится играть мальчиков и животных. Быть буренкой мне расхотелось, а чтобы быть ею на сцене — и речи быть не могло. Нет, я лучше пойду в медицинское училище!
   На следующий день Илья все подмигивал мне. Что он знает? Ровным счетом ничего! Что я цветы с клумбы ела? Да ни за что! Если только на спор и за большие деньги. Мы зашли на спортивную площадку, где Илья показал, какой он классный парень, на школьных тренажерах весьма грубого изготовления. Он так старался, что сорвался, из его голой ноги побежала кровь ручьем.
   — Марина, ты хотела быть медсестрой, забинтуй! — прокричал Илья.
   Я с ужасом смотрела на кровь, на разорванную рану:
   — Нет, я уже расхотела быть медсестрой!
   — Принеси подорожник, он растет на газоне!
   Я нехотя сорвала листья подорожника и стала прикладывать их к ранке. Мне расхотелось идти в медицину. Я проливала слезы лужами по пустякам, и сама их вытирала, и возвращалась к себе домой.

 Осенью я вновь сидела перед стертыми носками и каблуками сапог и только что не рыдала. Я вспоминала слова бабушки о том, что обувь есть для улицы, для машин, для помещений. Я иногда покупала обувь на тонкой подошве и на высокой шпильке. Сапоги такого пошива все одноразовые, как говорила мать, в них пройдешь раз по асфальту — и в ремонт. Идти в мастерскую мне страшно не хотелось, но и ходить в таких сапогах было нельзя. Покупать новые сапоги?
   Хотя за суммарный ремонт обуви я как раз отдам столько денег, что хватило бы на новые сапоги, такие, какие мать носит, и носит без единого ремонта. Мать всегда рассчитывала на себя и практичность в обуви и одежде.
   Погоревала я над последними сапогами без шпильки, кожаными, высокими, у которых каблуки стерлись под углом, словно они дешевые. Дешевые сапоги так не стираются, они выносливые, а на эти сапоги я столько нервов положила и денег, а они оказались для богатых: носила неделю — выброси.
   Слезы то набегали, то высыхали, так проскочило часа три. Наконец, я все сапоги свернула и засунула в большой пакет и, всхлипывая от жалости к себе, пошла в ремонтную мастерскую.
   Ах, эти высокие каблуки!
   Но как на них ведутся мальчишки! Так думала я, семеня в сапожках на высоченных каблуках со скрытой платформой. Что делать, если мой рост был мал, а я постоянно заглядывалась на высоких парней. Вот опять я дружила с молодым человеком, который был выше меня на полторы головы. Из-за этого я с утра до вечера ходила на высоких каблуках. Это не жизнь, а сплошной цирк.
   Стоило мне снять обувь на каблуках, как я становилась крошечной девушкой, вечным подростком. Но если я надевала обувь на каблуках, я взлетала вверх, туда, куда мне природой путь был заказан.
   Я постоянно задавала дома один вопрос:
   — В кого я такая маленькая?
   Слезы накатывались на глаза от отчаянья. Годы шли, но мой рост существенно не изменялся. На вид я становилась плотной, сильной девушкой. Я понимала, что с такой внешностью парней не завоюешь, да и подружки ехидничали на все лады.
   Тогда я стала худеть, истязать себе голодовками. Зрительно моя фигурка стала красивей, но во мне исчезла обыкновенная сила. Я стала хрупкой девушкой. Нормальную сумку с учебниками с трудом поднимала. Любой вес стал для меня наказанием. Плюс был один — я легче взлетала в обувь с каблуками и ходила в ней, чтобы никто меня не считал низкорослой.
   Последняя моя любовь на данный момент времени продержалась уже пару лет. Как я перед Ильей Мусиным ходила на каблуках! Ой, я без устали жила на цирковой арене влюбленности. Но подружка Лиза была высокая и легко подходила к моему молодому человеку безо всяких каблуков. А каблуки?! С каблуками до любви, а как на них войти в любовь?
   Каблуки — это яркий показатель влюбленности молодой девушки или женщины. Если муж у женщины невысокого роста, а она вдруг взлетела на высокие каблуки, значит, тот, кого она действительно любит в этот момент, высокого роста.
   Знаете сказку о Синей Бороде? Вот! У девушек и женщин высота каблуков на обуви и является синей бородой, можно сказать, еще и предателем ее увлечений. Жить можно с одним мужчиной и физически ему даже не изменять, но истинная любовь женщины всегда колеблется на каблуках, меняя их размеры.
   Можно еще добавить, что если женщина высокого роста, да на высоких каблуках ходит рядом с низкорослым мужчиной и утверждает, что он смысл ее жизни, то тут можно сильно засомневаться. Или хотя бы дать деньги ей на новую обувь и посмотреть, что же она купит и кого она любит.
   Как же я? Сложно мне, сложно понять, что на всю жизнь трудно удержать высокого мужчину, потому что соблазнов у него много. Лучше выбрать себе молодого человека и не чувствовать себя рядом с ним девушкой. Маленькой елочке холодно зимой...
   В морозы на каблуках лучше не ходить. В морозы надо быть морозоустойчивой и сытой, а потом уже думать о любовном цирке. Но как-то мне пришлось взлететь на каблуки. Мне подарили деньги, и я вновь купила зимние сапоги на каблуках. В новых сапогах я вновь стала заглядываться на высокого красавца Илью. О, как он был хорош! Я жила мимолетными встречами с ним. Сколько я обуви купила на высоких каблуках ради него! И сама себя выдавала с потрохами.
   И все же прекрасно, что я испробовала новое чувство любви, которое очень зависело от величины каблука. Но так получилось, что высокий красавец исчез из моей жизни.
В жизнь мою вторгся Шурик Пион. Он так меня веселил, что я стала ходить на тонкой и плоской подошве, есть больше и толстеть. Я стала невысокой и полной девушкой. Он взял и исчез. Я уже стала толстой коровой, которая не могла устоять на каблуках, даже небольших. Я не смогла сбросить весь лишний вес и взлететь на высокие каблуки.
   Какая все это ерунда, но как она близка к мелодраме. Каждая пара обуви может рассказать о любви, о небольшом увлечении, о пережитых чувствах, о непонятых тревогах и волнениях, о драмах и мелодрамах. Каблуки, каблуки, были вы так легки, а остались лишь тапки.
   Иногда я просила мать пойти с ней в магазин, но мать на все отвечала примерно так: у нее нет денег на то, чтобы выходить с такой дочкой из дома. И это было верно, я постоянно тянула из матери деньги, как могла. Молодые люди любят унижать старших и при этом выпрашивать все деньги, что те получают. Я от жалости к самой себе чуть не разревелась...
   Но все меняется иногда...


Глава 9

        Аспирант Владимир ехал в вагоне метро. Он только что успешно сдал экзамен и был полностью доволен жизнью. Он любил быструю езду на машине, но иногда пользовался подземкой, где всегда было много людей. Бездна метро отторгала мысли, она отпугивала и не подпускала к себе человека, пытающегося проникнуть в собственное подсознание. Рядом с парнем стояла девушка.
   Череда событий последних дней таяла, как пресловутый снег, более осязаемый, чем бездна очевидного подсознания. Чепуха, обведенная золотистым фломастером, была очевидна, но ведь кто—то ее написал на листке бумаге, который совсем недавно выполз из принтера, а теперь лежал в ее сумке.
   Весна медленно вторгалась в мир солнечными бликами, что особенно чувствовалось после серых дней. Я, стоя рядом с молодым человеком, почувствовала его солнечную энергию. Я подняла руку, чтобы удержаться за поручень в вагоне метро. Молодой человек стоял рядом. Я еще не успела встретиться с ним глазами и такие чувственные слова услышала:
   — Я Вас чувствую! — воскликнул молодой человек, это до него дошли флюиды девушки. — Нет, правда, от Вас идут удивительные биотоки.
   — "А я девушек люблю", — ответила я ему словами из песни. — В Вас проснулись импульсы желаний, в этом нет ничего удивительного, — я посмотрела в глаза стоящему рядом со мной молодому человеку. Меня словно кольнуло в сердце от его пронзительных глаз.
   — Меня зовут Владимир, если угодно, — сказал он, улыбаясь ровными зубами.
   — Марина, — откликнулась я и окинула взглядом весь его облик: ничего особенного, стандартный молодой человек с черной тканевой сумкой через плечо. В метро такие сумки встречались сплошь и рядом.
   Владимир уловил мой взгляд:
   — Вам что—то во мне не нравится?
   —Да нет. Все в норме по местным правилам приличия. Я подумала: может, и мне такую сумку купить? А то у моей сумки ручка оторвалась. И я подняла вверх сумку с оторванной ручкой.
   —Да Вы посмотрите внимательно: Вам ручку у сумки срезали.
   Я повертела сумку, подержала в руке оторванную ручку.
   — В подземных переходах полно сумок, куплю другую.
   — Но и эту можно починить, — возразил Владимир. — А Вы заметили, что людей в метро меньше стало?
   —А мне кажется, что, как всегда, потоки людей нескончаемы. Рекламы стало больше, — заметила я. — Мне выходить на следующей остановке.

   Владимир забыл, куда ехал, и пошел за Мариной к выходу. Встречный поток пассажиров разлучил их на мгновенье, но этого было достаточно, чтобы он потерял ее из виду. Он прошел сквозь толпу и стал осматривать движущиеся потоки людей в поисках потерянной девушки. Мало того, что он вышел не на своей станции, так еще и потерял девушку.
   В его голове пронеслась ее история с сумкой, и он уверенно вышел из метро. Недалеко от выхода из метро стояли прилавки и на них лежали сумки.
Продавцов стояло двое, а покупала сумку одна я.
   Он подошел ко мне:
   — Выбрали сумку?
   Я посмотрела на Владимира отсутствующим взглядом и выдохнула:
   — Сумку я выбрала, но денег в моей сумке не оказалось. Куплю в следующий раз.
   — Я могу купить Вам эту сумку, — отважно предложил Владимир.
   — Отстаньте от меня! — крикнула я и нырнула в очередной поток людей, идущих из метро.
   Вскоре я почувствовала сырость в сапогах, наступив в лужу. Я  остановилась, но, махнув рукой в воздухе, перешла на сухую дорогу. Я шла быстро, не оглядываясь по сторонам. До дома оставалось метров сто, когда я почувствовала взгляд за спиной. Я невольно повернула голову и встретилась глазами с Владимиром.
   — Марина, я Вас сегодня третий раз нашел! — выдохнул молодой человек с натянутой улыбкой.
   — Что Вам от меня надо? У меня сапоги порвались! Ноги промокли. Я домой иду! — запричитала я.
   — Как много у Вас проблем! Зовите меня в гости, будем их ликвидировать сообща, — предложил Владимир.

   Дверь в квартиру открыла моя бабушка, которая, быстрым взглядом оглядев меня и молодого человека и ничего не сказав, просто пошла на кухню. Я скинула мокрые сапоги, на ногах остались мокрые носки. Я опустила на пол порванную сумку, вынула из нее пакет с пирожками и отдала бабушке.

   Владимир не стал ждать приглашения и снял свои башмаки на внушительной подошве, потом поставил на пол свою невзрачную, но прочную сумку.
   Из кухни показалась бабушка:
   — Марина, опять ноги мокрые и сумка без ручки? Я сколько раз тебе давала деньги на сапоги? У меня одна к тебе просьба — чтобы у сапог была подошва больше одного сантиметра. А ты что покупаешь? Я сегодня ночью тебе двое сапог заклеила, они высохли. Эти высохнут — заклею.
   — Обязательно все это надо сейчас говорить? — недовольно спросила я. — Я что, виновата, что сапоги расползаются от снежной грязи?
   — Посмотри, какие прочные башмаки у молодого человека! Учись у других! — сказала бабушка и опять ушла по своим делам.
   Я стянула мокрые носки, сунула ноги в тапочки и посмотрела на Владимира:
   — Что мне с Вами делать?
   — Пригласить на чай.
   — Это так банально, идите на кухню, бабушка Вам нальет чаю, — сказала я и прошла в комнату. Я залезла с ногами на диван, взяла ноутбук и стала быстро писать кому—то ответ.
   Владимир пошел на кухню, но не успел он сделать и двух шагов, как бабушка вынесла поднос с двумя чашками чая и пирожками на блюдце. Она отдала ему поднос и махнула головой в мою сторону. Я, не глядя на молодого человека, взяла чай и пирожок, продолжая долбить кнопки ноутбука. Он почувствовал себя лишним и стал осматривать комнату.
   Три дивана на небольшой площади удивили его, но еще больше удивили ноутбуки на каждом диване. Появилось желание сесть на соседний диван и взять в руки ноутбук или встать и уйти. В этот момент я надломила пирожок, вынула из него капусту, а тесто от пирожка положила на поднос.
   Я насмешливо посмотрела на парня и сказала:
   — Простите, Вы хотели решить мои проблемы? Сумка в прихожей, нитки и иголки у бабушки. Чините сумку, а мне не мешайте, — я включила музыку и стала подпевать, продолжая долбить по клавиатуре пальчиками с неподражаемым изяществом.
   Владимир собрал чашки на поднос, отнес их на кухню, попросил у бабушки иголки и нитки для ремонта сумки. Бабушка одним движением руки подала то, что он просил. Он взял сумку, сел на стул и стал пришивать оторванную ручку. Я так и не поговорила с Владимиром. Он, починив сумку, ушел в неизвестность. И разошлись мы, как в море корабли.
   Я себя бедной никогда не считала. Просто мы в последнее время сдавали квартиру бабушки и жили в несколько стесненных условиях.
   Вечером Владимир позвонил в дверь, в руках он держал большой пакет. Я, открыв дверь, без эмоций оглядела его с ног до головы и пропустила в квартиру. Я взяла пакет, протянутый мне молодым человеком. В пакете лежали новая сумка и сапоги.
   — Владимир, зачем Вы деньги потратили? А если сапоги мне будут малы или велики? — недовольно спросила я, примеряя сапоги. Сапоги оказались мне впору. Я покрутила перед собой сумку, но и к сумке у меня претензий не было, я ее уже выбирала, но купить не смогла. — Вы что, такой богатый, что всем покупаете дорогие подарки?
   — Я Вас чувствую! — крикнул Владимир, уходя из квартиры...

  Полина Юрьевна шла и крутила головой, переводя взгляд с одного дерева на другое. Жизнь налаживалась сквозь туман проблем и перегрузок. До этого момента она умудрилась купить теплую куртку такого странного цвета, что дало возможность попасть в серию неприятностей. Куртка притягивала к себе людей, желающих поругаться, поскандалить, унизить. Волшебная вещь, вызывающая в людях антагонизм. У нее появилось ощущение, что она живет в струях осеннего моросящего дождя, несшего одни неприятности. В этой куртке ее за человека не считали.
   Надев пресловутую куртку, она ринулась к другу Шурику. Откуда она его знала? Да еще по танцам, когда он золото снимал. Она была старше его намного. Что-то их связывало. Но, что?  Ключей от его квартиры, у нее никогда не было. Она шла к его подъезду сквозь чумной ливень под зонтом. Рядом с подъездом из красивой машины выскочила дамочка, приложила ключ к двери, дверь в подъезд открылась, и она проникла в подъезд. Полина Юрьевна за ней прошла, как безбилетник проходит через турникет автобуса.
   На лифте она поднялась до нужного этажа, нажала на кнопку звонка. Жала, жала, но Шурик не открывал. Она притихла. Прислушалась. Услышала, что за дверью кто-то ходит; чувствовала, что на нее из глазка смотрят. Она опять нажала на звонок. Результат тот же. Полина Юрьевна нажала один длинный звонок так, как жмут в автобусе, выходя через среднюю дверь.
   Дверь открылась. Перед ней стоял с недовольным лицом абсолютно чужой человек помятой наружности.
   — Ты меня разбудила, теперь у меня будет болеть голова, — сказал Шурик.
   — Я тебе купила новые шторы, сними старые.
   Его лицо стало еще более недовольным. Последнее время он жил один, без родителей, без домашней работницы.
   Полина Юрьевна уже несколько раз просила Шурика снять тюль с окон, но он не соглашался. Они сошлись на том, что он снимет старые шторы, а она погладит новые, упакованные с картонкой в полиэтиленовом пакете. Она выгладила шторы на большой гладильной доске на кухне, а он снял пыль с окон в тюлевой упаковке. Они столкнулись в прихожей: она несла глаженные новые шторы; он нес огромный клубок, напичканный пылью до отвала.
   Они разнесли свою ношу по местам. Она села с ногами в огромное двухместное кресло, закинула ноги на подлокотник и стала следить за цирковым номером: фигура мужчины, распятого со шторами на окне, была олицетворением гибкости и мужественности.
   Его широкие плечи казались еще шире, талия тоньше, ноги длиннее. Со спины он был великолепен. Потом он сообразил, что с компьютерного стола вешать шторы удобнее и встал на стол. Вся красота исчезла.
   Полина Юрьевна перевела взгляд с мужчины на свои ноги, им было удобно на толстом подлокотнике двойного кресла. Ей стало скучно. Она пошла на кухню.
   За окном моросил дождь. На окне, на пластиковом белом подоконнике в керамических кашпо стояли цветы, земля в них давно высохла. Она подняла пластиковую бутылку с пола уже с налитой водой и полила цветы. Земля в цветочных горшках приятно потемнела, цветы улыбнулись, особенно кремовая роза.
   У Шурика отменная кухня. Чисто. Светло. Просторно. Белые пластиковые окна слегка прикрыты дорогими полупрозрачными белыми шторами. Высокий холодильник увенчан микроволновой печью так, что кроме него никто не мог ее пользоваться.
   В холодильнике зачастую стояли забытые продукты, видимо, некогда было их съесть, поэтому у него такая тонкая талия. Плита всегда сияла первозданной чистотой. Поддерживать эту чистоту трудно, но возможно. Соль таилась в белой пластиковой банке вместе с маленькой ложкой. Но на этой кухне у нее даже борщ не варился, все получалось хуже, чем дома.
   Она решила не выдумывать и приготовила картошку, а котлеты уже остывали в сковороде. Приготовила. Вернулась в комнату, а мужчина все еще вешал шторы. Повесил третью штору, слез со стола.
   Интересный случай, но между ними в этот вечер не возникало теплых флюидов. Он съел картофель. И все. Вроде двое старых соседей встретились, и поговорить не о чем. Скучно. Вспомнила Полина Юрьевна, что у нее деньги на сотовом телефоне подошли к концу, оделась...
   Шурик посмотрел на нее и сказал:
   —Да, в такой куртке только в дорогой универсам ходить. Ничего ближе нет.
   Так вот в чем дело!? В куртке. В этой куртке даже никакой мужчина ее не любит! Так она и ушла от него. Вот ведь как бывает, иной раз идет она по улице, и все деревья перед глазами играют своими нарядами, а бывает — пройдет, и ничего вокруг себя не запомнит. Так было в тот день. Все серое, особенно беспросветное небо, и состояние души — без ясного неба. Как-то жизнь застопорилась.
   И на новой работе Полине Юрьевне сменили систему в компьютере, а пока все программы восстановят для работы, нервы улетят, как неудачно напечатанные листы, а впрочем — все нормально. И театр сегодня отдыхает.
   Она пришла домой, посмотрела на себя в зеркало. Да, вид весьма затрапезный, но улыбнулась своему отражению и пошла на кухню. От Шурика она всегда приходила голодной, у него лишнего не ела, а отсутствием аппетита она не страдала. Что ее заставило отнести шторы? Она проверяла свою интуицию на его любовь. Шторы шторами, картофель картофелем.
   Поев дома, надев пресловутую куртку, Полина Юрьевна отправилась на фирму, зная, что шеф долго работает, а вдруг он с ней в одном лифте поедет?
   На новом месте ей надо было найти себе место. Этим она и занялась. Шурик ей помогал, но вот сегодня вновь пришла жалость к себе! Опять ей стало плохо. Жгла обида на тех, от кого она ушла, и на Шурика за то, что он перечислял ей все, что он для нее сделал. Захотелось хоть куда-то уйти, где ее не будут покрывать бесконечными упреками. Она делала все, что можно, а остальное за пределами реальности. Шурик ушел в ванну, оставив Полину Юрьевну страдать, он не любил, когда она от него отворачивалась и погружалась в свои чувства, в свою жизнь, которую она покинула.
   Он касался ее рукой, снимал прикосновением нервное напряжение. Полина Юрьевна внутри себя была уверена в правильности своего решения и ухода из прошлой жизни. У нее не было выбора. Жевательная резинка оказалась во рту, мысли потекли в нужную сторону, она пришла в равновесие.
   На новом месте многого еще нет, но все поправимо. Полина Юрьевна обнаружила в шкафу пустую нишу, но класть в нее было нечего, она пришла с дамской сумкой...
Шурик и Полина Юрьевна жили в гражданском или гостевом браке.
   Шурик приехал в квартиру Полины Юрьевны. Если в квартире Шурика царил относительный порядок, то в квартире Полины Юрьевны царил полный хаос после отъезда многочисленной родни на новогодние праздники. Ободранные обои в комнате дополняли беспорядок.
   Она купила обои и приклеила их на одну стену, в это время и приехал Шурик. На этом мелкий ремонт остановился, ванна встала на первое место. Полина Юрьевна пошла под душ после ремонта, а он уже чистым приехал, через пять минут чистая постель встретила славную парочку. Они впились каждой своей клеточкой друг в друга.
   Вы видели халу?
   Это хлеб переплетенный, так вот и они переплелись. Они дошли до редких и метких поцелуев. Руки его полезли в южную зону тела, они проникали под ее одежду и снимали свою. Полина Юрьевна не отставала от партнера, снимая свою одежду из двух предметов. Объятия без одежды отличаются особой сексуальной силой.
   Все клеточки двух любящих людей трепетали от личного знакомства. Руки Шурика с точностью фокусника достали из шкафа нежное масло для самых лучших мест любви, сам он при этом из постели так и не вылез.
   Масло сроднило чувственные участки тел двух человек в одной постели, мышцы движения вышли на первый план общения. Они двигались, меняли позиции общения, взаимодействие двух систем дошло то чувственного апогея. Они дошли до позы морской звезды и остановились, уснули.
   Мать Шурика иногда зарабатывала в день не меньше, чем красивые дамы за ночь. Это позволяло ей покупать вещи, похожие на те, что она видела в дорогих домах, где лечила. Мать Шурика знала Полину Юрьевну давно, они были практически ровесницы.  Шурик привык к хорошим вещам, и в доме Полины Юрьевны ему все казалось слишком старым и ветхим. Вот и славно, он стал привыкать к тому, что она живет рядом с ним. Она перестала метаться между домами и почти привыкла к новой жизни. Хорошо это или плохо?
   Он любил очень сильно, но бесплатно, а значит, платонически. А она его? Молчание. Следовательно, они были друзьями. Она думала, что он ее любит, поэтому и звонит ей, а он звонил всем, кого встречал по жизни. Это было его хобби: звонить, писать. У него было сто друзей и никогда не было ста рублей. А у Полины Юрьевны было сто рублей, но не было ста друзей, была одна подруга Надежда. Так они и разошлись.
   Когда Полина Юрьевна поняла, в чем состояла суть любви Шурика, ей стало легко, и она решила его имя прочно забыть. Он и без нее найдет девушку, которой можно написать либо позвонить. А вот ей теперь стоило задуматься над тем, чем заняться в свободную минуту.
   Шурик ничего не хотел, кроме ужина, которого не обнаружил. На столе стояли лилии. Едой не пахло. Он достал из морозильника рыбу в лотке и поставил ее в микроволновую печь в надежде, что минут через двадцать у него будет готовая рыба.
   Полина Юрьевна последовала за ним. На кухне ужин был только что приготовлен, и еще горячий стоял на плите. Шурик сел на угловой диванчик и преданно посмотрел в ее глаза. Полина Юрьевна взяла белую тарелку, положила в нее картофельное пюре большой ложкой и изобразила картофельные волны.
   Рядом с картофелем положила кусочки мяса и полила все соусом.
   Тарелку она поставила перед Шуриком, пододвинула к нему хлеб и салат из свеклы. Он замурлыкал и стал жевать, да с таким аппетитом, что она себе тоже положила на тарелку мясо и картофель и села за стол.
   Удивительный человек Шурик. Поел, встал, сказал: «Спасибо» — и исчез за своей дверью.
   Полина Юрьевна осталась одна в красном платье с белыми разводами. Ей предстояло выбрать одежду на следующий день. В обед Шурик ждал ее за столом в кафе. Увидев ее, он улыбнулся. И вся любовь.
   Полина Юрьевна подошла к окну и быстро от него отпрянула. Ей показалась, что если она выйдет из дома, то опять уедет, уплывет, а ей очень этого не хотелось. И тут она вспомнила о Шурике, который грустил в соседней комнате. Она поняла, что дальше они будут жить дружно, что все испытания позади.

   Жизнь в чужом доме — чужой монастырь. Все с нуля: и амбиции, и вещи, за которыми зайти в бывший свой дом ей было не по нервам. Было время, когда она ежедневно меняла свой внешний вид, а тут у нее один комплект домашней одежды. Косметика хранилась в шкафу, на полке пустой до самозабвения.
Землю подморозило, а потом покрыло снегом. Полина Юрьевна времени зря не теряла, она о своем любимом мужчине всегда помнила в день его рождения. В этот день между ними возникал невидимый мост ожиданий и воспоминаний. Она была твердо уверена, что он ее ждет, только неизвестно где. Она была твердо уверена и в том, что она к нему больше не придет и не поздравит его с днем рождения. Пройдет еще несколько лет, и она забудет его окончательно.
   В любой день рождения можно вернуть любимого, словно небо протягивает в этот день свою руку вселенского прощения. Но Полина Юрьевна не готова принять помощь неба. Ей нужны его импульсы, его проявления личности. А если личность дремлет, то зачем ее будить? Вот и небо сбросило цементную серость, появилась лазурь, но остались облака как отголоски надорванных чувств.
   Под плечом послышался щелчок, шуршание, и тело Полины Юрьевны стало медленно сползать в сторону падения лежбища. «Более странный диван придумать трудно», — пронеслось в ее голове. У дивана массивная спинка и чахлое раскладное место для сна. Такой диван можно считать диваном для гостей. Сам диван в собранном виде вещал о своей могучести, напыщенности, вальяжности, а в разобранном для сна виде выглядел тощим и заносчивым. Вот и занес плечо Полины Юрьевны до уровня плинтуса.
   На второй стороне дивана засуетился Шурик, под его телом диван никогда не рассыпался. Он огорченно посмотрел на дело плеч почти любимой и полной женщины и закопошился, пытаясь поднять опущенную часть дивана.
   Полина Юрьевна села в кресло, которое являлось прямым родственником дивана и при необходимости могло превратиться в односпальное логово с огромной спинкой и хилым спальным местом. Само собой разумеется, что для ее веса подобную мебель лучше не раскладывать. Она сидела и наслаждалась видом тощего субъекта, который нервно восстанавливал лежбище.
   Зачем Шурик ей был нужен? Позвал — она пришла и уже немного об этом жалела. Она понимала, что позвал он ее из-за жадности, которую понять трудно. Он мог говорить только о деньгах, показывая пальцем в компьютере деньги, которые он получал и которые копил до последнего рубля. В голове у него мысль о финансовом благополучии, поэтому он не мог потратить деньги на модельную стрижку.
   До Полины Юрьевны дошло, что Шурик ее позвал, чтобы она его подстригла, а взаимные симпатии на лежбище — это оплата за ее труд. Его роскошные темные вьющиеся волосы росли на голове, покрытой если не струпьями, то белыми хлопьями. Более шикарные волосы на более паршивой голове трудно представить. Она знала о его проблемах с кожей и страшной жадности, поэтому принесла крем для лечения его кожи хотя бы в волосистой части головы. И надо бы ему помыть голову мылом с дегтем…
   Она обстригла его волосы и смазала кожу головы кремом. Он вздохнул облегченно. Она передернулась от неприятной процедуры. Она никогда его не могла понять, а ведь они были женаты, но в те времена у него не было в голове столько перхоти. Жуть и ужас охватили женщину от вида одинокого мужчины, плавно перешедшего в разряд холостяка.
   Полина Юрьевна пыталась ему покупать вещи, но он их отвергал, унижая ее до последней степени. Все, что она ему покупала, он выбрасывал. И зачем она вновь пришла? Память девичья: все хорошее — помнит, плохое — забывает. И любовь между ними была то шикарная, как спинка дивана, то чахлая, как само лежбище в разложенном положении.
   Иногда Полине Юрьевне хотелось забыть Шурика и вспомнить жизнь дома. Что там было хорошего? Ровным счетом ничего.
   Мать Шурика копила деньги и складывала их в комнате бабули. И Шурик прятал деньги в комнате бабули, Инессы Евгеньевны, так как это была его комната, пока он не ушел к Полине Юрьевне жить. Бабуля была сберкассой, но об этом не догадывалась. Она исправно каждый день зажигала свечку и на больных ногах несла открытый огонь в комнату. Свет старая женщина не признавала, свечи зажигала, и очень любила живой огонек.
   Все бы ничего, но увлекся Шурик Надей, она ездила на своей машине. Машина была простенькая и много раз отремонтированная, однако это была машина. Шурик стал ухаживать исподволь за женщиной с машиной. Ее не надо было провожать пешком, значит, время на психологическую обработку уменьшалось. Он стал писать ей письма по Сети. Наде его письма понравились. Но им стала мешать Полина Юрьевна, сама о том не догадываясь.
   Мужчине прежняя женщина стала не нужна. Все ее накопления он у нее вытянул. Компьютер у него уже был. Мужчина рядом со своей постелью поставил саблю, а кинжал положил рядом с компьютером. В женщине поселился страх. Полина Юрьевна боялась сесть к Шурику спиной, она просто физически ощущала кинжал в спине и саблю на шее.

Шурик вернул Полине Юрьевне ключи, забрав компьютер из ее квартиры и свои вещи вместе с холодным оружием. У нее сильно разболелась голова. Она переживала уход молодого мужчины и в то же время была рада, что исчез постоянный страх за свою жизнь.
   Шурик опять вернулся к маме Анфисе, занял ее комнату и все силы направил на Надю с машиной. Женщина научила его водить машину. Он научил ее быть женщиной в машине. Домой он к ней не ходил — у нее был дядя, домой к себе ее не приводил — там мама и бабуля.
   Шурик был из серии чистоплюев, условия машины для любви его совсем не устраивали, и он вспоминал уютную квартиру прежней женщины, Полины Юрьевны. Он всеми фибрами чувствовал, что ему такая жизнь не нравится. Хорошо было дома! У мамы пирожки да компоты. А у Полины Юрьевны вообще ничего не выпросишь, она сама требует от него денег.
   Давать деньги Шурик психологически не мог, и поэтому Наде, первый раз изменившей мужу, он вскоре просто надоел. Да и она ему была больше не нужна, он научился водить машину, а это было главной целью на тот момент.
   У его мамы Анфисы скопилась приличная сумма денег, эти деньги очень нравились Шурику, а вот где лежат деньги, он так и не знал. Компьютер издавал звуки стрельбы по мишеням. Бабуле казалась, что где—то стреляют, она чувствовала себя плохо при звуках стрельбы, в ней возрождался страх военных дней. Старая женщина Инесса Евгеньевна нервничала, она принесла новую свечку с огнем, больная нога у нее подкосилась, огонь упал на постель, тряпки загорелись, политые маслом из кружки, в которой бабуля носила открытый огонь.
   Шурик почувствовал запах дыма, вышел в коридор и увидел дым, который почти незаметно шел из комнаты бабули. Молодой человек рванул дверь. Дверь была закрыта на задвижку, которую он сам делал для себя, когда жил в этой комнате. В комнате слышалась молитва из уст бабули. Он вспомнил о своих деньгах в этой комнате и сильнее рванул дверь. Дверь новая. Косяки хорошие. Шурик пошел за саблей, решил ее в щель засунуть и открыть комнату.
   Сабля проникла в щель и резанула бабулю, которая сообразила подойти к двери, чтобы открыть задвижку. Раненая старая женщина, одурманенная дымом, потеряла сознание. Огонь вспыхнул с новой силой и охватил всю комнату. Шурик пошел звонить в пожарную часть. В квартиру влетела мать.
Она с кулаками набросилась на Шурика, думая, что он закрыл бабулю и поджег ее.
Шурик скрутил кричащую благим матом мать и бросил на диван и вызвал пожарную бригаду.
   В соседней комнате трещал костер из старой мебели, мы новую мебель так и не купили. Послышался вой пожарных машин. Я выла на диване, ведь горели Инесса Евгеньевна, мои деньги, да еще и целая комната с янтарной мебелью. Пожарные дверь в комнату открыли, пламя выплеснулось в коридор, но его быстрое затушили. Сухонькая старушка не издавала и звука. Она умерла. Пожар в комнате потушили.
   Шурик и я бросились искать свои деньги, которые хранили в этой комнате, в общем—то, друг от друга. Деньги Шурика обгорели со всех сторон, они лежали в шкафу, в большом, старом, замусоленном кошельке, который ему достался от отца. Деньги мои лежали в большой жестяной банке из—под печенья и были целыми. На эти деньги похоронили бабулю.
   Через неделю после пожара пришла женщина, капитан милиции, выяснять причины пожара, из-за которых произошла трагедия. Капитан заметила саблю в комнате Шурика. Она поняла, что именно этой саблей была ранена старая женщина, а он так и не убрал саблю с глаз долой. На сабле была кровь бабули.
   То, что дверь была закрыта изнутри, капитан знала из досье пожарников. У нее возникла мысль, что старая женщина была ранена внуком и пряталась от него в комнате. Но, узнав о странностях старушки, она пришла к выводу: мотив был прост — неосторожное обращение с огнем.
 

Глава 10

   В одну минуту можно стать нужным или ненужным человеком, граница между этими состояниями весьма призрачная. Полина Юрьевна оказалась между небом и землей в своей семье. Она побросала свои вещи в пакет и побежала к Шурику. Шурик одобрил действия Полины Юрьевны. Они вместе зашли в магазин, купили немного продуктов и явились в дом Шурика.
Я посмотрела на сына, на его жену и поставила чайник. Я положила в розетки тертую смородину, положила в тарелку пряники и сушки. Пью мать чай и с Полиной Юрьевной разговариваю, прощупываю почву: надолго явилась к нам эта странная внешне молодая женщина. Полина Юрьевна выпила чай и с последним глотком чая сказала, что она на три дня приехала, пока у них в доме нервы успокоятся.
   Полина Юрьевна зашла в комнату и услышала крики Шурика и матери, они ругались из-за вешалок, освобождали вешалки в шкафу для Полины Юрьевны. Я ушла на кухню. Шурик закрыл комнату на замок.
Почему Полина Юрьевна любила Шурика?
Смейтесь. Он был похож на ее умершего мужа, пусть ни как две капли вода, а как две капли жидкости.
   Обнял мужчину свою женщину без страха. После того, как они объединились, их любовь только усилилась. Полина Юрьевна боялась остаться без него, поэтому побежала за ним следом, а теперь их объединяла любовь до полного изнеможения. Они заснули.
   Утром мать напекла блинов, но первой фразой до слез обидела Полину Юрьевну. Полина Юрьевна села в комнате и заплакала. Мать заглянула в комнату и поняла, что была излишне строгой, и заговорила более спокойно. Чего мать боялась? Что у них  Полина Юрьевна приживется, а женщины ей в доме были вовсе не нужны.
   Только Полина Юрьевна ляжет на разложенную тахту, книжку в руки возьмет, как в дверь начинаю стучать мать. Шурик сидел у компьютера и давил клавиши в игре. Мать десять раз постучала, десять раз зашла, на одиннадцатый Полина Юрьевна села в кресло и поняла, что ей пора уходить из этого дома. Вот и ЗАГС! Кому он нужен, если после него супругам вместе жить негде! Шурик холодно посмотрел на сборы Полины Юрьевны, он выманил у нее наличные деньги, и она была больше не нужна. Полина Юрьевна улучшила жизнь Шурика за сутки: заклеила окна, с ее помощью Шурик купил вешалки и в ванную, и в шкаф. Шурик безразлично посмотрел на Полину Юрьевну, но проводил ее до двери.
   Дома Полину Юрьевну встретили спокойно, и она принялась за наведение порядка в квартире.
   Если три недели были зимой с оттепелью, то теперь стояли три недели метелей и морозов. И кому тепло в метели—морозы, пусть на морозе повторят свои слова о потеплении на Земле.
   Полина Юрьевна и Шурик жили то вместе, то врозь. Полина Юрьевна решительно позвонила Шурику, он был дома. Муж согласился встретиться, они вместе зашли в магазин, купили немного продуктов и явились в его дом.
Мать посмотрела на сына, на его жену и поставила чайник. Она опять налила в розетки тертую черную смородину, положила в тарелку пряники и сушки.
   Пьет чай и с Полиной Юрьевной разговаривает, прощупывает почву: надолго ли явилась к ним эта странная внешне женщина. Полина Юрьевна выпила чай и с последним глотком чая сказала, что она на три дня приехала, пока у нее нервы успокоятся. Она зашла в комнату Шурика и услышала крики матери и сына, они ругались из-за вешалок, освобождая вешалки для Полины Юрьевны. Мать взяла подушки с дивана и пошла в свою комнату.
   Шурик закрыл комнату на замок. Обнял мужчина свою женщину. Полина Юрьевна любила Шурика, словно в последний раз, она боялась остаться без него, а теперь их объединяла любовь до полного изнеможения. Они заснули. Утром мать напекла блинов, но первой фразой до слез обидела Полину Юрьевну, та села в комнате и заплакала.
     Полина Юрьевна села в кресло в прихожей. Дойдя до внутренней истерики, до спазмов в горле, перехватывающих дыхание, она пришла к выводу, что пора немедленно прекратить себя жалеть! Необходимо перейти к любым положительным действиям. Судорога сжимала горло, она вновь села в кресло, поборола чувство жалости к себе любимой. Сказала вслух:
   — Может, мне снять гостиницу?
   В ответ услышала слова Шурика:
   — Там очень дорого жить.
   Полина Юрьевна проглотила четыре таблетки, но они сразу не помогли, спокойствие мгновенно не дается. Как трудно менять стереотипы жизни! Необычайно трудно, у нее полоса невезения несколько затянулась. Полину Юрьевну практически выгнали из трех квартир. Вот чем заканчивается благородство: изгнанием благородного! Мать не давала ей жить со своим сыном! Как долго Полина Юрьевна этого не понимала!
   Между Полиной Юрьевной и Шуриком завязалась переписка в стиле СМС.
   «Нежная моя!
   Ты не знаешь, как называется, когда смотришь на других, а все мысли о тебе? Стараюсь не сходить с ума от страсти, но это оказывается тяжело. Приехала б ты на все выходные, по возможности, конечно.
   P.S.
   Ты говори, что надо, я постараюсь быть полезным. Я согласен, что в такой ситуации решение найти не просто. Но все же попробуем... Шурик».
   «Шурик, вот это письмо! Приятно. Осталось подумать, как выполнить. Что мы имеем? Три твоих прогулки с Леной—писательницей на моих глазах после второго твоего выпада со словами любви и хочу. После того как твое хотенье имело место быть, ты лезешь к незабвенной даме.
   Вывод, когда следующий раз захочешь, то с тебя оплата за все прогулки с ней. Сейчас я видела вас три раза — это три тысячи рублей. Гуляй дальше, я теперь просто буду считать твои свидания в тысячах. Лифт с ней тоже считается. Неудач вам с ней в жизни всяческих! Полина Юрьевна».
   «Полина Юрьевна, не подумай, что я со зла пишу это письмо. Хочу сказать Спасибо за то, что ты в очередной раз помогла мне понять, насколько глупо я выгляжу, гуляя (по—дружески и не более) с Леной в обед, причем лишь иногда. И тем более нелепо от того, что позволил себе пригласить тебя снова.
   А попросту прошу тебя: забудь меня совсем, это ради моего будущего. Ты хорошая женщина и была мне прекрасной женой.
   И чтоб развеять твои подозрения, могу сказать одно: я научился терпению у тебя, благодарю и за этот дар.
   Как видишь, ты была хорошим учителем.
   Еще раз СПАСИБО!
   P.S.
   Не пиши мне. Шурик».

   Прошла пара дней, не меньше. Еще более сложным явлением в жизни с Шуриком оказалось отсутствие кухни. На кухне всегда была его мать, и зайти на нее Полина Юрьевна не могла, она боялась криков и скандалов на пустом месте, на святой женской территории хозяйки этого дома.
   Связанная по рукам и ногам, отсутствием свободы перемещения, Полина Юрьевна сидела в кресле и не двигалась, двигался Шурик. Слезы готовы были показаться на ее глазах. Он сновал из комнаты в кухню, а она сидела. Утром все остались в доме, она взяла свою многострадальную сумку и пошла на работу.
   Полина Юрьевна задыхалась от безысходности, она просто разболелась, пока сама себя за волосы не вытащила из болота страданий. Так, где начинается выдумка, а где эта выдумка является жизнью? Так—то! Долгая дорога успокаивала, как из—под земли рядом возник Шурик, он заметил Полину Юрьевну и догнал. Они пошли вместе в его квартиру.
   Так они и жили.
   В очередной раз Шурик — мечта и жизнь Полины Юрьевны несбыточная осуществилась. Он ее заметил. Он ее подождал. Они вместе ехали в лифте. Смешно? Не то слово! Лифтовая романтика. А сколько впечатлений! Что она получает от этого человека? Вдохновение! Пальцем он ее не коснулся, а она от него прозу пишет. Дети бывают разные, а бывают и такие — творческие строчки. Иногда ее используют молодые люди для своего вдохновения, и просят прийти ее на романтическое свидание. И она бежит! Ночь не спит, собирается, одевается, выдергивает на себе последние волосы, словно ее увидят без одежды. Так, пообщаются на глазах других людей и разбегутся. Нет у Полины Юрьевны любви. Нет. Облака иногда бывают красивые, а иногда никакой от них радости. Так и люди.
   При первобытном заходе в интернет нужна обычная карточка.
   Есть некие салоны сотовой связи, судя по всему, не имеющие руководства. И вот представьте: в большом супермаркете «Пятерочка» существует дверь, над ней слова «Салон сотовой связи». Рядом за желтыми стенами магазин запчастей. Это бывший двадцать пятый магазин.
   Сегодня они Полине Юрьевне доставили несказанное удовольствие, свойственное в целом интернету: подставлять. Ее элементарно, как тетку с кошелкой, подставили.
   В этом салоне всегда была другая женщина, или Полина Юрьевна на нее попадала, не первый год она покупала карточки для интернета. И вдруг новая продавщица с пучком волос, в чем—то одетая. После работы, после магазина, заходит Полина Юрьевна в салон сотовой связи.
   — Мне карточку за триста рублей.
   Продавщица взяла пятьсот рублей и протянула карточку и две сотки.
   Полина Юрьевна удивилась, почему она не записывает и чека не дает, но усталость и нежелание связываться победило. Пришла домой, на часах было 17.30.
   Дома только в 20.00 села к компьютеру, решила внести счет. Достала карточку. Она показалась старой. Стала открывать — легко открылась. Стала набирать номер карты и пароль карты — интернет сообщает об ошибке. Посмотрела год выпуска:
   Использовать до 2004. Вот почему чек ей не дали!!! Сбывают старые залежи! Оделась Полина Юрьевна, взяла карточку и вечерние нервы и пошла в салон сотовой связи. В салоне сидела женщина с пучком, в светло—сером платье — комбинации со стразами. Пучок волос и наглые глаза остались при ней. Рядом с продавцом на стуле сидела девочка—подросток.
   Полина Юрьевна обратилась к продавцу:
   — Что Вы мне продали старую карточку!
   — Женщина, у нас даже карточки в магазине нет!
   Полина Юрьевна показывает на витрину, на ней стоят карточки данной фирмы.
   — Я была сегодня у вас после работы, вы взяли пятьсот рублей, дали две сотни и эту карточку.
   — Женщина, вы что, посмотрите по документам, у меня по ним все чисто! Я вас сегодня не видела, вы у меня карточку не покупали! Я своих покупателей помню!
   — Да, но я сюда хожу постоянно, это я вас здесь не видела, или за вас кто—то здесь сидел!
   — Нет, я подписку давала, что работаю без замены!
   — Так вот вы мне и продали карточку за прошлый год!
   Да, плохо ходить без очков по магазинам, но за всеми не проверишь...
   Полина Юрьевна подошла к продавцу в соседнем отделе. Та сказала, что здесь конфликты постоянные. Около дома Полина Юрьевна встретила молодого мужчину, который постоянно пользуется интернетом. Он сказал, что в этом салоне скандалы и недовольство — дело постоянное. И все, как один, не советовали пользоваться услугами салона сотовой связи.
   Карточка—обманка лежит и напоминает: проверяй!
   Полина Юрьевна пришла в странное состояние от такого обмана.

   Кондиционер дует за стойками из пластика. Прохлада медленно обходит офис, украшенный натуральными цветами в горшках. Фиалки, пальма и герань, и еще такие, кои названия часто не упоминают. Цветут цветы по очереди, их поливает Полина Юрьевна, которая их чувствует. Солнце светит исправно сквозь прямые полосы штор. Лето натуральное до 30 градусов тепла.
   Фирма она и есть фирма. Работы бывает много, а иногда происходит спад деятельности, пусть не у всех, но по очереди. Фирма веников не вяжет, она делает домики под ключ. Делается домик, потом его ставят на платформу и увозят в готовом виде к потребителю. Все дела по чину. Полина Юрьевна пришла со сборочного участка и уткнулась в компьютер, чтобы внести некие изменения.
   Вечером шла переписка между Шуриком и Полиной Юрьевной...
   «Шурик, твое будущее: полный повтор прошлого года.
   Пруд. Пляж. Секс и она. По коням, вперед! ИДИОТ! Полина Юрьевна».
   «Полина Юрьевна, ничего обещать не надо. Сиди дома. Там твое законное место. Счастливо оставаться! Шурик».
   «Шурик, могу жить дома. Думаешь, одной плохо? У меня собака есть. Я с ней могу погулять. Полина Юрьевна».
   «Полина Юрьевна, уж полдень на дворе, любимой все не видно.
   Обидно... Нечего сказать в оправдание?! И не надо, я не в обиде. Тебя только жаль. Съедят тебя эти чертенята, а мне останутся только кости, но я ведь не собака. И потом, я сейчас на работе, как белка в колесе. Мне забота нужна, а ты опять на болезнях пала. Понимаю, я финансы зажал, но это только до конца года. Надо! В январе немного расщедрюсь, не обижу. Ты меня хоть иногда навещай. Люблю!!! Шурик».
   «Шурик, ты хочешь, чтобы я к тебе пришла? Зачем? Шторы постирать и пыль смахнуть с посуды? Любви — нет! Полина Юрьевна».
   «Полина Юрьевна, лучше бы ты домой ко мне приехала, это был бы самый лучший подарок для меня!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
   Я тебя люблю сильно—сильно!
   Страшно скучаю! Шурик».
   «Шурик, красиво пишешь. Зачитаться можно! А на самом деле, если я приеду, мы сходим на болото за родниковой водой. Кстати, у родника бабы собираются. Ищут суженых своих. Или тебя ждут.
   Живи спокойно, пей свою воду из болотного родника. Полина Юрьевна».
   Написав письмо, Полина Юрьевна пошла на тренировку. Странная темная белка перебежала ей дорогу. Она приостановилась. В голове пронеслась мысль о черной кошке, переходящей дорогу. Темная белка, по идее, к кошке не относилась, значит, можно было идти дальше. Белка быстро побежала вверх по коре сосны и исчезла в ее ветвях.
   Асфальтированная дорога повернула в сторону. Полина Юрьевна шагнула к пустырю, покрытому старой, высохшей травой, такой высокой, что в ней вполне могли спрятаться собаки. Полина Юрьевна знала эту особенность тропы, проходящей через пустырь. Стоило пройти по такой тропе метров сто, как из сухой травы появлялись две собаки: одна светлая, вторая черная.
   Попытки прикормить собак успехом не увенчались. Светлая собака пропускала дальше. Черная собака опускала лапы на плечи и не давала пройти. Полина Юрьевна просмотрела пустырь и невольно отметила силуэты лежащих в западне собак. Ничего не оставалось, как пойти окружной дорогой. Собаки на асфальтированные дороги, по которым люди ходили значительно чаще, не выходили.
   Полина Юрьевна прошла мимо цветущих желтых цветочков мать—и—мачехи. Порывы ветра бодрили и заставляли прибавлять скорость. Вскоре она открыла стеклянную дверь, вошла в помещение спортклуба.
   После холодного ветра захотелось войти в теплый ветер вертикального солярия. Полина Юрьевна уцепилась за верхние поручни и окунулась в потоки воздуха из вентилятора, света из ламп, музыки с дисков. Постояв минут десять среди трех благ цивилизации, она пошла на беговую дорожку, на которой чаще всего бегали тонкие звонкие и прозрачные девушки.

   Лиза в спортивный клуб никогда не ходила. Она от природы была стройной девушкой, спорт ее не привлекал или необходимости у нее в нем не было. Спорт их разъединял, а соединяли разговоры о девичьих проблемах и работа.
   Полина Юрьевна работала в мужском гареме, в такой обстановке можно работать, но нельзя вычурно одеваться и разговаривать и совсем нельзя видеть в упор тех, с кем работаешь. Техническая лаборатория — место для мужчин и редких женщин средней женственности. Здесь работают, создают новую аппаратуру, здесь мало курят и редко пьют. Ее задача выполнять все поставленные технические задачи и не озадачивать мужчин любовью и чувствами.
   Технических вопросов Полине Юрьевне хватало на работе, поэтому с Шуриком последнее время она мало разговаривала, а он поддерживал ее разговоры, не сильно углубляясь в любую тему. Стоп. Время обеда на работе, мужчины встали и разошлись кто куда. Идти в столовую или в кафе Полине Юрьевне не хотелось. Из дома она взяла фрукты—овощи. Она достала новую кружку, посмотрела в тумбочку — чая не было. Пить кофе в обед не хотелось.
   Она вспомнила, что когда эту кружку покупала, ей подсунули пакет с фруктовым чаем. Она засунула руку в стол, достала черный глянцевый пакетик, насыпала в заварочную часть кружки завитки чая. Она думала, что сейчас в кружке появятся кусочки фруктов. Но вместо плода в заварке оказались милые листики неизвестного растения. Однако напиток получился весьма милым.
   Закончив обед, Полина Юрьевна приступила к делам, их все не переделать, мужчины постоянно что—то придумывают, и ей работы хватает.
   Вечером домой пришел Шурик. Она услышала его голос, он разговаривал с матерью. Пройдя сквозь пожилую женщину, он предстал перед Полиной Юрьевной в новом наряде. Он был хорош своим внешним обликом. Она посмотрела на себя и сразу поняла, что сегодня он красивее, чем всегда. Полина Юрьевна загляделась на его ноги. Икры его ног просто покорили, они так сексуально смотрелись, что она сама к нему тянулась. Потом она его рассмотрела полностью, и в целом он был всегда симпатичен.
   Отношения у них развивались по типу свободных людей, то есть он жил у себя дома, она жила у себя. До замужества дело не доходило, этот вопрос Шурик усердно тормозил. Она заикнулась пару раз и замолчала. Кем он работал, она так и не выяснила, но за нее он мог при случае заплатить. Деньгами он не сорил, но и не жадничал. Они ладили по этому вопросу полностью.
   Иногда Полина Юрьевна возвращалась домой, она знала, что куда—то опять исчез Шурик, в которого она чуть окончательно не влюбилась, но пока он не мог ей помочь. Не складывалась в ее голове картинка его очередного исчезновения. У него были иные задачи, которые она не понимала. Поэтому у нее еще была подруга Надежда и друг, который занимался охраной интеллектуалов разного типа, к которым можно было отнести Полину Юрьевну. Может, поэтому Шурик иногда навещал Полину Юрьевну?
   Полина Юрьевна включила компьютер, попыталась открыть собственный текст, но он не открывался, компьютер выкинул табличку: диск переполнен. Она вздохнула и попыталась сжать архивом диск, он сжался настолько, что нужный текст открылся и не более того. Через некоторое время она взяла справочник с телефонами, нашла компьютерный магазин, потом перевернула страницу и уставилась глазами в объявление, гласившее, что магазин примет старый компьютер и продаст новый с учетом стоимости старого.

   Спустя час Полина Юрьевна опустила системный блок в сумку в клетку и поехала в магазин. Компьютер пятилетней выдержки оценили дешево. Она прошла по залу с помощью продавцов мужского пола и выбрала компьютер, в который обещали перекачать информацию из старого компьютера. Полине Юрьевне оставалось погулять пару часов, пока новый компьютер начинят программами и старой информацией из ее компьютера. Дом Шурика находился рядом с магазином, можно было бы к нему зайти или позвонить, но вместо этого она пошла и пошла по дороге, тратя два часа. Так прошел час.
   После свежего воздуха она завернула к блинчикам, к которым прилагались пластиковые ножи и вилки. Блинчик с сыром и соленым огурцом оказался на редкость вкусным, и Полина Юрьевна попросила вторую порцию, пока остывал зеленый чай с лимоном. После этого она посидела в парке полчаса, потом простояла в пробке, поскольку ушла она далеко, а надо было возвращаться на автобусе к магазину.
   В магазине все еще перекачивали информацию из ее компьютера. Она вышла на улицу, посмотрела на дом майора, но к нему не пошла и минут через двадцать получила компьютер, который опять вернул ее в сеть, где можно найти ту жизнь, которую в данный момент хочешь.
   Шурик и Полина Юрьевна зашли в магазин, купили очередную партию посуды для личной жизни и пошли домой. Ключ пискнул у входной двери подъезда. Дома было тихо. Ужин легко подогрели в микроволновой печи. Пользуясь отсутствием хозяйки дома, Полина Юрьевна закинула две стирки в машину автомат, никто ей при этом не делал замечаний и не следил за ее действиями. Конец недели она отметила загаром.
   О, прошла целая неделя, как Полина Юрьевна жила вновь со вторым мужем! На крутящийся стул для пианино Шурик установил солярий. Полина Юрьевна выключила свет, на диван положила белую простыню, разделась до плавок и легла загорать. Шурик говорил, когда пора переворачиваться. После загара в зимний морозный вечер, когда лето само посмотрело в комнату, можно было и отдохнуть.


Глава 11

   На телевизионном экране шел весьма милый концерт песен прошлых лет. Изумруд на пиджаке певца приятно радовал, его отец мелькал среди зрителей, и на этом месте Полина Юрьевна уснула, успев нажать на пульт управления.
   Утром она почувствовала прохладу в комнате, с детства ее плечи вылезали из—под одеяла и мерзли. Полина Юрьевна спряталась под одеяло, придвинулась к нему. Он проснулся. Она обрадовалась и рванула к домашнему компьютеру. Шурик, включил телевизор, лежал и радовался коту из фильма для детей. Белье высохло, пора гладить...
   Субботний день включает в себя всю суть женщины, даже если на неделе она работала в мужском обществе с мужским умом. Надо, надо готовить, гладить, убирать, после чего можно почувствовать себя нормальным человеком.
   В дверь позвонили. Шурик не сдвинулся с места:
   — Ребята шалят.
   Полина Юрьевна подумала, что к ней родственники приехали, но ее что—то сдерживало, и она быстро не среагировала на незнакомый звонок, вначале вообще подумала, что звонит телефон. Чужой дом, чужие звуки. Над потолком звук дрели — понятен, но трезвон в звонок — не особо знаком.
   На молодую женщину нахлынули воспоминания из прежней жизни, она поняла, что возврат к ней ей еще не под силу. Незнакомо светило солнце в это время суток, в прежней квартире солнце было только с утра, а тут лучи солнца падали на новую книгу, и фамилия писателя горела в лучах света неоновым оттенком. Эта книга долго висела первой в рейтинге дня в Литературном портале. Когда Полина Юрьевна увидела ее в газетном киоске, то взяла практически мгновенно.
   Полина Юрьевна на секунду задумалась над тем, кого она читала больше: Т. У. или Д. Д.? И не сразу могла дать на это ответ.
   Шурик пошутил:
   — Взяла книгу и сейчас уснет через три страницы.
   Так и было в прошлые выходные, а сегодня над книгой так и не заснула, но еще и не дочитала. Солнце светило на неоновую фамилию. Как хорошо издана книга! Издательство работает. Опять мысли вслух, а вдруг к Полине Юрьевне приезжали и звонили. Шурик прокомментировал ее мысли:
   — Никто к тебе не приезжал.
   Быть может. Компот пользуется успехом, борщ отдыхает, строчки читаются лениво.
   Шурик подтрунивает:
   — Весь мир знает, где ты живешь!
   За окном далекая полоса леса, снега и солнца, еще час, и оно уйдет за новый горизонт. Шурик стал ее единственным мужчиной. Вот он и занимался кормлением черепах, мыл аквариум и давал им прогуляться ластами по полу.
   Снежная каша на дороге местами мешала идти, но в целом приличная зимняя дорога, и Полина Юрьевна шла по дороге своей жизни и уже не могла свернуть в сторону жизни некогда любимого мужчины Тора. Теперь у нее иная дорога жизни и перекрестка на этой дороге нет, или пока нет, а есть экран монитора, и все, если Тор не совсем утопил в виноградном вине свой ум, то вполне может прочитать послание в свой адрес. Ау! Мужчина! Не слышит, значит, пьет вино.

   Полина Юрьевна поняла, почему она постоянно находится между двух мужчин! Она от этого устала! Шурик вновь крутился рядом с ней и пил одну воду, это ее родной мужчина, теперь он любимый мужчина, он делает ей подарки в чужой день рождения! Спасибо, милый! Она рада, и она не свернет с его дороги, у нее нет иной дороги, есть одна дорога, Шурик! У них есть гастрономический ужин, он любит трубочки с кремом, а она халву в шоколаде, он играет в игры на компьютере и читает хронику, а она читает книги, такие они разные, и объединяет их вода. Они пьют воду, а Шурик пьет вино.
   Не все так просто, за подарок мужчина ждет любви, обычной любви, а у Полины Юрьевны стоп-кадр. Нет любви у нее в данный момент, и у природы сегодня другая погода, любовь ей сегодня не выдали, нет ее у женщины сегодня, и мужчина обиженно от нее уходит в соседнюю комнату.
   Полине Юрьевне стыдно, что она не оправдала его надежд, она идет на кухню и пьет воду. После этого в женщине собирается энергия на три поцелуя. И она поцеловала мужа в область шеи, где—то у уха. Мужчина не сразу прореагировал, он жал на клавиатуру компьютера, на котором мужчина ехал на машине и переезжал дорогу, где хочет и без правил, зато быстро.
   Через пару минут перед женщиной появилось довольное лицо мужчины: на экране компьютера он получил новую машину и пришел выяснять причину трех поцелуев. Она сказала, что поцелуи обозначают: спасибо, спасибо, спасибо! И мужчина ушел играть дальше. Полине Юрьевне осталось смотреть события дня. Сквозь такие события иногда просвечивают события, ушедшие в прошлое. Но так долго длиться не могло.
   Утро Полины Юрьевны начинается в шесть часов пятьдесят минут по ее будильнику или в шесть тридцать по будильнику ее мужа. Он выставил время побудки несколько раз на будильнике. Утро состоит из сплошного перезвона будильников. Он на звон будильника не реагирует, и она, занимаясь утренними процедурами, постоянно подбегает к его будильнику в надежде, что муж проснется. Сказка.
   Сегодняшнее утро не отличалось новизной, Полина Юрьевна бегала и выключала его будильник, который то и дело звонил с новой силой. Муж не просыпался, но ворчал, когда она приближалась к его звонящему будильнику. Бессилие — это слабо сказано. Будить спящего человека. Что может быть хуже? Последнее время он работал в Москве и был вне зоны ее доступа. Они живут в пригороде, и заработки у них ниже столичных. Она и не пыталась работать в центре, а он дерзнул. Поэтому она его почти не видела.

   Муж просыпался после ухода жены, быстро собирался и уезжал на работу. Все его движения она могла прочитать по разбросанным предметам и неубранной постели. Он спешил, он никогда не оглядывался, оставляя за собой беспорядок. Замечания он в упор не слышал и искренне на них обижался.
   Шурик предложил Полине Юрьевне развестись в очередной раз. Она достала из шкафа свидетельство о браке. Они оба одновременно сели на один автобус и вышли на остановке загса. Мужчина пошел налево. Женщина направо. Полина Юрьевна подумала, что Шурик платит за развод и спокойно зашла в здание загса. Она вошла в кабинет, спросила, как можно развестись, если оба согласны и муж уже пошел платить за развод. Ей ответили, что все в таком случает очень просто.
   Полина Юрьевна вышла из кабинета и стала ждать Шурика с квитанцией.
   Он влетел с расширенными глазами:
   — Ты что здесь делаешь? Идем со мной!
   Полина Юрьевна пошла за Шуриком, но, не выдержав его молчания, спросила:
   — У тебя что, денег не хватило за развод заплатить?
   — Идем, тебя без хитрости никуда не вытянешь, — сказал Шурик и привел Полину Юрьевну в ювелирный магазин. — Надо отметить год совместной жизни! Выбирай золото, и на изумруды у меня денег хватит.
   Полина Юрьевна давно хотела примерить сережки с изумрудами, но они оказались тусклые и скучные, а еще замки английские на дорогих сережках, которые можно открыть только ногтями. Сережки оказались не на высоте, замки портили всю продукцию.
   Продавец заметила крепление в сережках Полины Юрьевны.
   — У нас есть два типа сережек с таким креплением.
   Полина Юрьевна посмотрела на сережки в руках продавщицы, выбрала одни. Пара спокойно вернулась в то место, откуда выехала для развода.
   Полина Юрьевна отвела душу с Шуриком. И все встало на место...
   Надя сказала:
   — Полина Юрьевна, ты развод на сережки променяла!
   Шурик знал настолько много, чтобы мог многое изменять. Он мог сделать все: от блинов, подкинутых на сковородке, до компьютера. Он мог спаять и разработать плату. Он мог сшить себе модный костюм. Он мог перевязать воротник на свитере, если он его не устраивал. Из консервной банки он легко мог сделать ободок для линзы. Короче, это был красивый, умный, хорошо сложенный мужчина.
   Но у него давно не было машины. У него были права на машину и молодая жена, которая любила менять одежду и обувь. Она любила камни. Нет, не изумруды, а всего лишь рубины. Хотя изумруды чистой воды дороже бриллиантов, поскольку они редкие. Полина Юрьевна и сама работала, она рисовала белые и ярко—зеленые линии на черном фоне экрана компьютера.

   Полина Юрьевна ждала новогодние праздники, то есть длинные выходные. Погода царила нормальная, не морозная. В первый выходной день она умудрилась спину подорвать на пустом месте — не так встала. И все. Люди, которые прошли через боли в спине, знают, как ее лечить. Она почти знала, но боль этого не знала. Женщина крутилась от боли и не могла подняться с лежбища. Неделя ушла на борьбу за вставание. И вот, когда боль прошла, Шурик позвонил, словно почувствовал, что у нее все в ажуре. Шурик — молодой мужчина в расцвете лет. Он не красавец, но высокий, стройный, с гривой волнистых волос.
   Что еще надо женщине? Любовь. Если он позвонил сам, то любовь будет. Она сама ему не звонила. Но если звонил он, она откликалась на его просьбы и зов его сердца. Полина Юрьевна была занята делами, которые сама и придумывала, но для Шурика она старательно раздвигала все дела и освобождала местечко для встречи.
   Она довольно быстро привела себя в порядок, забежала в магазин и позвонила в дверь Шурику. Его лицо любви и мыслей не отражало. Он не целовал при встрече. Она сама повесила верхние вещи в шкаф, зашла в комнату редких встреч и плюхнулась на новое покрывало, лежащее на диване. Полина Юрьевна откинулась на спинку и оглядела комнату. Почти все знакомо, лишь предметы мягкой мебели стояли на других местах.
   Шурик появился после небольшой водной процедуры. Удивительно, но они говорили о работе. Она пожаловалась на спину. Он, как фокусник, подал небольшой коврик с острыми иголками. Она легла на коврик спиной. И... вся ее одежда вскоре лежала рядом, а он лежал на ней, а под ней лежал коврик с иголками...
   Снег чистыми мягкими волнами простирался в бесконечность зимы. Мороз крепчал. Полина Юрьевна по асфальту уходила от своего преследователя — бродячего пса. И чего он от нее хотел? Господи, у нее в сумке лежала колбаса! Если бы она взяла целый батон колбасы, он бы не излучал пахучую энергию мяса. Она умудрилась купить триста грамм колбасы нарезкой. Какая глупость! Бродячий пес клюнул на запах из сумки и теперь преследовал ее во все тяжкие голодного желудка. Она остановилась. Остановился и рыжий пес.
   — Ты хочешь колбасу?
   Глаза собаки налились голодной надеждой. Она потянула молнию на сумке, достала колбасу. Рыжая собака сделала стойку, и все триста грамм колбасы нарезкой оказались в голодной пасти.
   — Как жить легко, но так все трудно! Ежедневная борьба за жизнь, главное условие относительно спокойной жизни, — сказала Полина Юрьевна назидательно рыжей собаке, пока та уминала колбасу, и пошла по своим делам.
   Собака лениво посмотрела ей вслед, теперь она была сыта и благодушна. Чего не скажешь о Полине Юрьевне. Она шла к своему гражданскому мужу. Она переехала к нему. Шурик пришел с работы больным и уставшим. Он уже не первый день ленился и лечился, вот Полина Юрьевна ему и купила колбасу, а себе бананы. На бананы рыжая собака не польстилась.
   — Полина Юрьевна, ты не могла мяса купить для поднятия моих жизненных сил?
   — Жуй хлеб и бананы!
   — Ты не знаешь, как мне сегодня было плохо! Слабость, кашель, насморк.
   — Съешь антибиотик!
   — Ты что, не знаешь, что у меня слабость от антибиотиков, я от них потом долго отхожу!
   — Отходи, — сказала Полина Юрьевна с неким раздражением в голосе, она уже шла на кухню.
   Домашние условия жизни у Шурика неожиданного для него резко ухудшились. Его любимая мама из южного населенного пункта вновь привезла бабулю, то есть бабушку. Жил себе парень в новенькой квартире, сидел на плечах у мамы и не работал пару лет. Хорошо жил, играл на приставке к телевизору, бил баклуши с утра до вечера. Хорошо! Благодаря бабушке им снизили оплату за квартиру, пенсию за бабушку получала мать, сама она постоянно работала и подрабатывала. Так они и жили.
   Случайно мать встретила бывшего знакомого и через него устроила сына на работу. Парень попал в монтажный цех. Потихоньку втянулся в работу, деньги от лени не тратил и копил. И все же однажды он потратил деньги на покупку холодного оружия. Он купил целый набор, который в сувенирах числится. Шурик смотрел все фильмы, где показывали, как надо обращаться с саблями и кинжалами.
   Когда мать уходила на заработки, он тренировался: прыгал с оружием и повторял все упражнения, которые видел в фильмах. Мышцы тела окрепли, жира у него не было. Сухощавый, с хорошими мышцами, он легко повторял упражнения с саблей и кинжалом. На работе рядом с ним сидела монтажница лет на пять старше, она и помогала осваивать новую работу. Шурик повторял все, что она делала. Он даже провожал ее до дома. Рядом с ее домом стояла береза, на которой был огромный кап, или его еще называют чага.
   Через год Шурик превзошел свою учительницу. Его оценили, работу стали давать более сложную, а его напарницу просто сократили. Шурик стал лидером в монтажном цехе. Зарплата у него стала выше, накопления стали прибавляться быстрей, он не пил, не курил. Мечтал о компьютере, но не знал, как к нему подойти.
   В соседней комнате за компьютером работала Полина Юрьевна, он случайно узнал, что у нее достаточно высокая заработная плата. Шурик неназойливо изо дня в день стал появляться рядом с ней. Ему очень нравилась ее зарплата, а остальное не имело значения. У Полины Юрьевны была семья, но ее семья ему не мешала, его все устраивало в этой семье. Полина Юрьевна привыкла к Шурику, он подарил ей подарок на восьмое марта, и тут ее сердце растаяло. И она из него сделала настоящего мужчину.
   О, Шурик уже знал, что нужно для компьютера, он приобрел цифровой фотоаппарат. И он понял, что в освоении компьютера и фотографий он превзошел свою учительницу. Полина Юрьевна его перестала интересовать.
   В организме Шурика возникли перебои. Пришлось сдать все анализы, и один врач все время ему повторял, что детей у него быть не может, но такой прогноз его сильно и не огорчил. Заводить детей он не собирался. Шурик привык жить у Полины Юрьевны, комнату он занял основательно, двери закрывал и с ней порой сутками не разговаривал.
   Захотелось Шурику машину. Но Полина Юрьевна много тратила денег просто так, что у нее деньги не копились, а напротив, только исчезали. Вся ее зарплата уходила на его высококачественную кормежку, чего молодой мужчина просто не замечал. Он ел икру, красную рыбу, мясо очень дорогое и уже готовое. Пил самые дорогие соки. Ел самое дорогое мороженое. Он не пил просто чай, а только купленный чай в бутылке. Ел виноград и не опускался до ягод.
   Полина Юрьевна выбивалась из сил, она его обслуживала. Покупала красивое постельное белье. Она стирала, готовила, убирала, гладила, а он о ней просто забывал, иногда заходил к ней в комнату и ругался с полчаса, потом уходил к себе в комнату и играл на компьютере.

   Копил Шурик на машину, жил за счет Полины Юрьевны, и еще ему чего—то недоставало. Очень лень иногда ходить на работу, и иногда работу он стал пропускать. Шурик пришел к выводу, что пара пропущенных дней ему не вредит, и за хорошую работу пропуски ему прощают.
   В комнате Шурика появились и новая постель, и новый диван, и новый ковер на полу.
   Сидит он за новым компьютером, играет в игры, и все хорошо. Деньги он исправно отвозил домой и там прятал в укромное место. Бабуля все просила купить ей билеты и отправить ее домой, но стоило сказать, что билеты ей купят, как она говорила, что никуда не поедет. Полина Юрьевна сердилась, что Шурик ей деньги совсем не дает, но постепенно привыкла к молодому мужчине и все ему прощала.
   Зимнее утро особым холодом не отличалось. Снег и темная синева неба вдыхали прозу дня. Белокурая дама в светлой норковой шубе с сотовым телефоном у уха поднималась в автобус. Впереди нее карточку в турникет занес мужчина. Турникет противно засвистел, он опять запустил в него свою карточку. Турникет свистнул. Дама поднялась на две ступеньки и отключила сотовый разговор. Мужчина посмотрел на магнитную карточку:
   — Я не ту карточку достал, эта от метро, — и стал доставать другую магнитную карту.
   Женщина встала рядом с турникетом. Мужчина прошел в салон автобуса. Вертушка пропустила женщину в салон. Мужчина стоял у нее на пути как-то не так. Местные пассажиры встают так, чтобы пропускать остальных, то есть спиной к людям, проходящим сквозь салон автобуса.
   Этот широкоплечий мужчина весь проход между людьми закрыл собой. Светлая, серая норка остановилась поневоле до следующей остановки. Полина Юрьевна вдыхала мужской аромат одеколона из черного флакона, выполненного в виде книжки, но как он называется, вспомнить не могла.
   До мужчины долетал запах женских духов из плоского флакона почти круглой формы, но название новых духов мужчине было неизвестно. Запахи поговорили между собой и соединились. Люди разговаривать не собирались, любое слово в автобусе услышат все пассажиры. Вспомнила Полина Юрьевна бабушку Шурика…
   На кухне бабуля Шурика наливала лекарство в кружку, она считала:
   — Двадцать, тридцать, сорок две капли...
   Полина Юрьевна посмотрела на дело рук бабули, почти все капли она налила на стол, в кружку они почти не попадали.
   — Бабушка, но вы все капли мимо налили!
   Бабуля смахнула лужицу лекарства рукой в кружку и выпила то, что налила, потом этими руками, взяла электрический чайник и стала в него цедить воду из—под крана.
   — Бабушка, а почему вы наливаете такой маленькой струйкой воду?
   — Так она чище, — ответила бабуля, держа под тонкой струйкой воды из крана руки в лекарстве.
   Полина Юрьевна поняла, что чай в этом доме ей сегодня не светит, и вернулась в комнату.
   — Кто мне паутину отключил? — кричал изо всех сил Шурик.
   — Это не я, — смиренно ответила Полина Юрьевна и взяла бутылку с минеральной водой.
   Шурик пошел по проводу для паутины по комнате, вышел в прихожую.
   — Кто отрезал кабель интернета?! — вскричал он. — Кому мой провод помешал?!
   В двери повернулся ключ, пришла его мать.
   — Мама, кто отрезал кабель паутины?
   — Я отрезала, мне нужна дырочка, через которую он проходит, я через нее хочу протянуть кабель антенны для нового телевизора на кухню!
   — Ты что, телевизор купила?
   — Да, только что!
   — Если ты еще раз тронешь кабель паутины! — у него не хватало слов на ругательства, и они с матерью закричали, доказывая свою правоту.
   Полина Юрьевна взяла гладильную доску, утюг и пошла в комнату. Следом за ней влетела мать:
   — Нельзя гладить в комнате! Полина Юрьевна, я всегда глажу на кухне белье, в комнате будет много пыли!
   Полина Юрьевна вспомнила бабулю, ее лекарство и упрямо стала гладить белье рядом с компьютером, за которым сидел Шурик и не вмешивался в дела женщин.
   В ванной комнате в двух косяках дверей торчали два гвоздя своими остриями длиной в три сантиметра. В голове Полины Юрьевны возникли ноги бабули, перевязанные именно в этих местах.
   — Шурик, забей гвозди в ванной!
   — Какие гвозди?
   Огромные гвозди так и остались торчать, пройдя сквозь косяк, у них еще оставалось острие. Полина Юрьевна села в кресло, перекинув ноги через подлокотник. Она знала одно, что мать мужа привезла в дом свою мать, когда Шурика дома долго не было.
   — Полина Юрьевна, в этом кресле еще так хорошо никто не смотрелся, — сказал Шурик, нажимая на руль компьютерной игры.
   Вновь Полина Юрьевна жила с Шуриком. В дверь комнаты постучали, потом открыли дверь, это была мать Шурика, Анфиса:
   — Я вам купила новый постельный комплект с сердечками,  — заявила свекровь и протянула Полине Юрьевне плотный полиэтиленовый чемоданчик.
   Полина Юрьевна открыла молнию, вытащила из пакета желтое махровое чудо с яркими красными сердечками. Простыня по периметру была обшита бельевой резинкой. После стирки и сушки махровый комплект оказался на постели.
   Полина Юрьевна крутилась, крутилась и сказала:
   — Постель колется, как точечный массаж.
   — Да, спать непривычно, — ответил в унисон Шурик и всем телом потянулся к Полине Юрьевне.
   Над постелью склонило свои ветви дерево в огромном кашпо, похожее на группу страусов.
   Что может быть противоречивее мыслей женщины? Только письма ее мужчины.
   «Полина Юрьевна, что спокойно? Прихожу с работы уставший, вечером сплю час, а потом до трех—четырех ночи бессонница. Я после твоего прихода сам не свой, еще сны снятся. А тут еще условия ставят. Несправедливо! И потом, я хочу тебя видеть всегда рядом, а не по интернету. В виртуальные маньяки не записывался! Это называется «все нормально»?
   Теперь мое предложение: Радость моя, ты сама себе хозяйка или как? Не появишься на следующие выходные на постоянное место жительства, разводимся, мне эти игры через твою собаку не подходят! Кстати, все оскорбления твоя собака честно заработала.
   Да, и простое замечание, ты меняешься не в мою сторону. Открой глаза, муж тебя губил, в общем, издевался, как мог.
   Я своих людей никогда не бил! Отругать мог, но не бить! Так что тебе решать, торчать в гниющем доме у себя дома или строить вместе со мной удобства в новом.
   И в дополнение: принтер мы купим (какой ты хотела), как переедешь ко мне; за остальным дело не станет, денег у меня хватит для начала; смешную просьбу вместе пойдем покупать, сама выберешь!
   Знаешь, все время стремлюсь подружиться с тобой, все отрицательное само по себе исчезает, да и средств не жалко, только скажи. А получается, что я во что—то встреваю, глупо это все.
   Тебе самой не противно мне всякую гадость приписывать? Хотя я не виноград, сколько на меня ни дави, вина не выйдет. Не нужен, так и скажи, развод, и мое увольнение из твоего дворца тебя больше устраивает, наверно.
   Вместо глупой ревности пусть твои люди на работу пойдут.
   А вот ты поблагодарила, называется, то, что я оценки ставлю, никто не видит, бояться нечего! С твоими страхами рейтинг не повысишь.
   Мой статус в сети — невидимка. Но теперь ясно видно, что вы все против меня! Шурик».
   «Шурик, я не могу отвечать на твой гнев. Ты и любишь, и не любишь одновременно. Если я к тебе приеду. Ты будешь дни считать, сколько я у тебя была. Полина Юрьевна».
   «Полина Юрьевна, за неделю твоей жизни у меня ничего не образуется. Я привыкаю к одиночеству. Здесь хотя бы компот варят, и пирожки пекут, и не ставят палки в колеса. Ты стала враждебной ко мне, так что для меня надежды мало, впрочем, как и всегда. Зря, наверное, чего—то жду.
   Боюсь только стать равнодушным опять, а это самое страшное для меня.
   Ну, вот тебе раз, стоило мне уйти, как у вас проблемы. А у меня без твоего присутствия вообще мысли разные в голову приходят, то развестись, чтоб не страдать, то уволиться, я, наверное, с ума сойду от одиночества. Боюсь, у меня на нервах совсем желание отпадет возвращаться, и тем более заводить новые знакомства.
   Не готов я к таким испытаниям. Было бы чему радоваться — выгнала меня, играет как мячиком: «Хочу — люблю, не хочу — пошлю», годовщину не отметили.
   «Чтобы быть вместе, нужно быть рядом!» Твои слова. Ты даже не можешь 3..5 км до моего дома доехать — это твоя любовь? Любишь собак, люби. Я ведь сказка, иллюзия. Кстати, игры — это чтобы не думать, в какой тоске я живу.
   Ты извини, что я так грубо, просто не хотел мешать тебе.
   Хоть бы зашла, проведала меня, адрес знаешь.
   Люблю Тебя!!!
   Разведись со мной, да я уволюсь. Что—то темно стало и сыро, будто нет тебя на свете, кто приласкал бы меня, поцеловал, обнял крепко.
   Сейчас все упиваются властью и превосходством над кем—то вместо содействия и поддержки, стало противно жить. А когда пытаешься быть полезным, тебя начинают ненавидеть!
   Если ты не считаешь себя таковой, приезжай и поживи со мной хотя бы неделю, если считаешь, сделай то, о чем я прошу, у меня больше нет сил на эту жизнь, это жизнью трудно назвать.
   Я знаю, ты меня тоже ненавидишь и проклинаешь, считаешь глупым, твое право, я ведь не раз делал тебе больно, прости, виноват.
   Спасибо!
   Чтобы духу вашего не было ни на моей почте, ни в телефоне, ни у моих дверей. Шурик».


Глава 12

     Полина Юрьевна перечитала письма Шурика. Письма эти были написаны по электронной почте, но уже давно она ему ничего не писала, и он помалкивает. Хотя иногда хочется позвонить или написать, но дух противоречия молчит.
     И о Полине Юрьевне вспомнил Шурик! Шурик соскучился! Нужна ему его дама сердца и секса. А его черти носили по свету. Лето в разгаре, нежные тела девушек и женщин гуляют без брючного покрытия, кофточки у них размером в верхнюю часть комбинации, все это как-то окучивает мужской ум и вселяет надежды на реальные чувственные удовольствия.
   В такой теплый период года Шурик невольно осознал, что только Полина Юрьевна быть его партнершей. С помощью сотовых телефонов он стал доставать ее... Она не верила, что он жив и здоров, так долго его не было на ее горизонте! А он твердил, что был в зарубежной командировке и не мог с ней встретиться. Полина Юрьевна, немного поскулив, согласилась на свидание и приехала в хорошо забытый дом зовущего ее молодого мужчины.
   После продолжительной разлуки страсти были раскалены при одном взгляде на партнера. Им осталось ждать считанные минуты. Душу раздирающий секс первобытной страсти без всякой подготовки — награда за длительную разлуку. Боль и радость объединения, какие—то спешащие движения. Он крепок и могуч, она, неуспевающая пустить слюнки удовольствия, терпит боль от вторжения. Сладость ли это? Скорее удовольствие от полной загрузки. Она встает, ощущая себя лишней через пару минут, одевается и уходит.
   Проходит пару недель история повторяется один в один, но после сексуального объединения он вспоминает о руках. Игра на ее нервах пальцами, нужна, коль то не вышло по — иному...
   Третья встреча вообще была лишней, но парочка уделила ей ночь. Тела соприкасались с нежными чувствами, они работали телами и мышцами, и руками и всеми фибрами души, уснули, но ничего не получилось...
   Утром он проснулся и включил классическую музыку, которая лилась из пяти колонок. Полина Юрьевна оделась и ушла.
   Четвертая встреча после загара оказалась злосчастно — счастливой. У Шурика все получилось, у Полины Юрьевны возникло чувство обмана. Он включил музыку. Чистые звуки музыки в сопровождении известных песен последнего десятилетия. Она оделась и ушла, выдержав три песни.
   Пятая встреча. Шурик шел с другой женщиной. Глаза Шурика и Полины Юрьевны встретились. В его глазах промелькнул испуг, украшенный чистой ненавистью. Листья каштана пожухли кусочками. Его плоды напоминали нечто сексуальное, но ей было не до шуток природы. Полина Юрьевна только привыкла к тому, что Шурик жив — здоров, а он уже с другой женщиной топает! Вот он вернулся и прошел мимо! Догнать и уши надрать! Но у Полины Юрьевны опустились руки и мысли выветрились, недаром ее приучили к спокойному поведению. Женщина пошла домой, где не было этого притворщика. И, что ей сердиться, она ему больше не нужна...

Если честно, матери почти безразличны были отношения между Шуриком и Полиной Юрьевной, мать его знала, что у Шурика детей не будет. Одна операция  была неудачной…
Дождь прошел с громом, но грозы не было видно. Похолодало. Но солнце появилось и еще не верилось, что оно не особо греет.
Мать с тоской подумала, что надо надеть теплую одежду для выхода на улицу. Весной лишнюю одежду приходится снимать, а осенью надо каждый день добавлять нечто теплое к гардеробу. Не хочется. Воскресенье. Можно просто смотреть на осень с балкона и не выходить. Получается некий самообман для продления лета.
Вечером могли бы быть танцы в белом шатре, но на прошлой неделе их не было, поэтому я сильно сомневалась, что они будут.
Теперь танцуют какие — то парные танцы, которые бывают в будние дни, но в парных танцах я не участвую. Что — то в ней оборвалось, а связывать нервы ей не хотелось ради случайного партнера по танцам. Но в ее жизни был партнер, который сильно проник в ее сущность, но с ним она никогда не танцевала. Странно? Повода не было. Не танцующий мужчина был дружен с приятельницей Полиной. Было ли между ними нечто большее, чем дружба, матери оставалось только догадываться.
Мать однажды позвала к себе Полину, а та ответила:
 —  Зачем я к тебе поеду? У меня дома есть виноград!
Вот этот ответ мать Шурика на всю жизнь запомнила. И теперь она три недели покупала и ела виноград, да и сейчас виноград лежал в холодильнике. Осень.
 Мартин не любил танцевать, он любил скорость, машины. Он любил покрасоваться перед женщинами, обладая необъяснимым обаянием. Он всегда носил на рубашках запонки из изумруда, массивный перстень с изумрудом, а иногда вставлял галстук в заколку с изумрудом. Зеленый оттенок изумрудных камней его явно украшал и придавал некий мужской шарм. Если бы он был актером, его бы любили миллионы женщин, а так только десятки.
Полина Юрьевна решила пригласить Мартина к себе, и он ответил:
 —  Я приеду на чаек.
Но чая не получилось, сразу после его ответа к ней приехала мама без звонка. Знакомить маму с Мартином Полина Юрьевна не собиралась. И надо же совпадение, мама привезла с собой виноград, словно ей кто подсказал. Хотя, мама жила в одном районе с Полиной Юрьевной. Получается, что мама слышала разговор ее и Мартина? Значит, Полина Юрьевна была у него? Глупость. Не до расследования, Мартин уже ехал к Полине Юрьевне. Она оставила мать у себя дома, а сама выскочила на улицу, чтобы встретить Мартина. И вовремя. Он уже подъехал к бордюру у подъезда. Она села к нему машину.
 —  Полина Юрьевна, а, где чаек?
 —  Не получается чаек, мама приехала.
 —  Познакомь с мамой!
 —  Нет! Она воспримет тебя всерьез, потом расспросами замучает.
 —  А я серьезный человек!
 —  И умный, и красивый, и обаятельный! Нет! Ты всем нравишься, даже мне!
 —  Ревнуешь? Марина мой дружок. Мы с ней работаем, я схемы разрабатываю, а она чертежи на платы делает.
 —  Дружок или кружок? На ее платах так много переходных отверстий! Я видела твою новую книгу по разработке новых изделий.
 —  Молчу. Я покупаю новую квартиру. Не хочешь посмотреть на нее?
 —  Поехали.
 —  А ты не догадываешься, в каком районе я покупаю квартиру?
 —  Догадываюсь, в новом. Там дома красивые внешне, а внутри они черные.
 —  Нет, внутри квартиры белые: стены белые и пол белый, и сантехники нет.
Они ехали по старому городу, потом свернули на новый мост, и поехали в сторону новостройки. Новые дома вблизи были ярче и красивее, чем издалека. Площадка перед подъездами была полностью приведена в порядок. Зеленое поле для игры, цветные площадки для малышей.
Полина Юрьевна и Мартин вошли в подъезд, подошли к металлическим дверям лифтов. Поднялись на лифте на нужный этаж. В квартире Мартина суетились два рабочих, они заменяли окна. Один так старался, что стекло разбил. Квартира действительна была белой, а дом построен по новым технологиям из утеплителей и красивых панелей.
С этими утеплителями она ознакомилась еще на работе, приходилось делать уличные блоки для крупного оборудования.
Мартин показал квартиру Полине Юрьевне, а потом сказал:
 —  Заметь, я тебе первой показал квартиру, но губы не раскатывай! Квартира только моя. На работе о ней говорить не стоит, и маме своей ничего не говори.
Полина Юрьевна после этих слов вышла на балкон и посмотрела на стройку с другой стороны дома. В это время старательный рабочий разбил еще один пакет со стеклом. Пластиковые окна стали делать, как замок в дверях: личинка и створка. Настроение у Полины Юрьевны упало. Чаек превратился в смотрины.
Позвонила мама и спросила:
 —  Полина, ты где?
 —  В новостройке.
 —  Жди. Я видела с балкона с кем ты уехала. Я за тобой заеду. Выходи минут через десять.
Полина Юрьевна невольно подчинилась матери и помахала рукой Мартину, который выяснял отношения с рабочими по поводу битых стеклопакетов.
Мать повезла Полину Юрьевну через магазин, она прикупила продуктов, отвезла Полину Юрьевну до ее дома и поехала к себе, сказав пару слов:
 —  Полина, я понимаю, что ты увлечена господином Мартином. Сердце мне подсказало, что ты к нему неравнодушна. Не для тебя он. Не для тебя!
Полина Юрьевна вышла из машины матери, и медленно пошла домой к себе, есть виноград с косточками.
Пока Полина Юрьевна шла домой, встретила соседку. У Полины Юрьевны детей так и не было, зато ее одноклассница и соседка по совместительству, скоро родит четвертого. Кто про что. Полина Юрьевна училась в колледже, училась в институте и работала все время. Одноклассница была старше ее на год и все это время рожала. Первую девочку она родила еще до 18 лет, потом у нее появился настоящий мужчина и от него у нее скоро будет третий ребенок, а всего четвертый. В трехкомнатной квартире их жило человек 10. Семья Кристины  —  5 человек плюс еще ребенок, который скоро родится. Да еще семья ее мамы, которая родила шестерых детей. Часть детей выросли и жили отдельно, младший сын матери был ровесник сыну дочери. Короче, в трехкомнатной квартире жили десять человек.
Полина Юрьевна жила одна. Ее мать жила одна. Подруга жила одна, у нее детей уже не будет, она помогает детям своего брата. А Полина Юрьевна так охранялась мамой, что до мужчин дело плохо доходило.
  За рулем лучшего автомобиля ехала Полина Юрьевна в поисках нового дня. Серое небо над головой и желтые листья, на еще зеленых деревьях, стремительно пролетали мимо. На тонком, темно — зеленом свитере, обтягивающем ее, мерцало колье из зеленых малахитов чистой воды. Длинные каштановые волосы струились по тонким плечам. У нее была странная проблема, все вокруг нее требовали, чтобы она еще раз вышла замуж.
   А зачем ей это надо?
   Не очень сладко, но достаточно комфортно жить с мамой. С ней все само дома делалось. По моде столичных пробок она была так мала и худа, что не страдала от сексуальных потребностей. Она общалась с молодыми людьми на правах друга, но не подруги. Она училась, работала, отдыхала с субботы на воскресенье и в отпуск в теплых странах.
   Все, как положено.
   Ее удивляли люди, постоянно говорящие ей о замужестве. Она сама начинала привыкать к этой мысли, но не видела человека своей мечты. И мечты никакой не было. И желания не было. И она ехала. Но куда? Зачем? Справа от машины она увидела стаю бродячих собак. Они ринулись к ее машине, как стая волков. Полина Юрьевна нажала на педаль и оторвалась от стаи собак разных пород. Зря спешила. Бассейн не работал. Профилактические работы нужны и здесь, а не только в досадной мысли о замужестве. Нет, замуж идти она не собиралась.
С Шуриком у нее был вечный, но бесперспективный гражданский брак.

   Раньше Полина успевала везде. Шурик предлагал выйти за него замуж, но из этого ничего не получилось. Такая она жизнь. А на природе — новое летающее устройство Взлет совершал свой тренировочный взлет. Полина не уборщица, она теоретик по сути своей, она могла придумать, но не любила риск, и на взлете еще не летала. Хотя она работает технологом в цехе.
   Для полетов взлета выделили две специальные полосы вокруг города. Летать над домами не разрешали. Получилось новое транспортное средство для периметра города. Кольцевая воздушная дорога быстро завоевала популярность у тех, кто не боялся летать.
  Полина быстро поняла преимущества нового вида транспорта и пересела со своей машины на взлет. Если она изобретала, то Марина легко проводила испытания новых средств передвижения. Ступу своей мамы она тоже хорошо использовала.
   Мартин  после проведения испытаний, передал взлет в серийное производство. Замечательный вид транспорта не требовал огромных капитальных вложений в дороги и дорожные развязки. Теперь конструктор думал над созданием новой модели взлета, который можно будет использовать, как общественный транспорт.
   А Полина думала над новой моделью взлета. Книги - книгами, а работу никто не отменял.
Досадная мысль или взлет. Забавные кучевые облака с любопытством взирали на новое чудо людей, которое не нарушало спокойствие облаков, а летало под ними. Летательный аппарат вертикального взлета, типа вертолета, но без огромных лопастей, стоял на взлетной площадке. Внешне он был похож на летающую тарелку, похожую на приплюснутую юлу, именно поэтому его назвали взлет. Владимир Ильич давно хотел изобрести нечто подобное, идею ему дала Полина. Она крутила юлу, а придумала новый тип летательного аппарата. Куда ему без нее? Только домой, а если дело касалось работы и изобретений, то без нее ему трудно было обойтись.
   Взлет летал тихо, не более 200 км в час на высоте не выше 1000 км, — это было индивидуальное транспортное средство.


Глава 13

  Шурик шел и горевал под серым небосводом. Холод. Дождь. Ветер. Они преследовали его изо дня в день. Он приехал из Теплой страны, а здесь ему все казалось холодным. Хотелось солнечных лучей, тепла или простого участия в его судьбе. Сегодня было солнечно. Ему казалось, что никто его не любил и не жалел. Состояние у него было такое, что впору было идти к специалисту по психологической настройке.
Полина Юрьевна последнее время постоянно угнетала его своей раздражительностью или положительностью. Он ей звонил с добром, а она ему отвечала со злом. Мало того она пыталась сбросить на него своего раздражение от жизни. Да, вот что значит...
   Шурик чуть не споткнулся об Лизу.
   — А, что значит? — спросила Лиза, словно слышала его мысли.
   — Чем я не хорош для тебя?
   — Ты симпатяга.
   От этой фразы Шурик выпрямил спину, потом улыбнулся лучезарной улыбкой фарфоровых зубов. Ему захотелось общения, обычного человеческого. Тут он подумал, что правильно люди создают общества для всех возрастов, есть куда пойти человеку: в детский сад, в школу, в колледж, в университет, на фирму. "Фирма", — и он задумался.
   — Ты захотел собрать всех дам под свое крыло?— спросила Лиза.
   — А, если дамы не подобреют? Или от финансового обеспечения добреют все?
   — А оно тебе надо, обеспечивать злых дам?
   — Что сделать такого, чтобы люди на меня внимание обратили?
   — А зачем тебе внимание?
   — Нет, всеобщее внимание мне на дух не нужно. Я могу включить обогреватель с теплым потоком воздуха. Могу создать зал с искусственным солнцем и с южными растениями, с водоемом. Примитив для девушек в купальниках.
   —  Нет, тебе это не поможет, — заверила Лиза.

   Шурика охватила тоска вселенская, из которой надо выбираться. Возникло ощущение, что кто — то зовет его выпить пива на небесах. Появилась боль под правым ребром, которая усиливалась с каждой минутой. Скука прошла, появилось тревожное чувство обреченности и бренности жизни. Никто не тревожил его.
   — А кому надо тебя тревожить? — тут же спросила Лиза.
   — Некому, если от меня никто не зависит.
   Шурик почти забыл Полину Юрьевну, она переметнулась к Мартину. Последнее время с ним чаще была Лиза. Придя к неутешительному выводу, он задумался. Он позвонил знакомому врачу, вызвал его и успокоился. Небо за это время нисколько не изменилось и серого беспробудного цвета не утратило.
   Мысли очистились от тоски. Его взгляд упал на зеркальный стол, на котором были рассыпаны рубины. Великолепное зрелище поразило своим неожиданным появлением. Насколько он помнил, в его доме такого стола не было. Слуги на сюрпризы не способны.
   На сюрпризы способна Лиза.
   Шурик посмотрел на дверь, которая не открывалась и не закрывалась. Он посмотрел на потолок, но люка не заметил. Тогда он хлопнул себя по лбу и посмотрел на пол под столом. Да, именно там был люк с лифтом. Из нижней комнаты Лиза ему прислала этот столик.
   Так, это уже интересно.
   Он подошел к столику, взялся за ручку и подкатил его к любимому креслу. Вблизи изумруды не утратили свою красоту, но казались глупыми и не к месту. Зеркало заиграло с изумрудами. Реальность утратилась. Крыша поехала. Голова закружилась.
   Очнулся Шурик на собственной кровати с рогом во лбу. Рядом с ним сидели два человека в белых халатах. Один из них сказал, что он потерял сознание, когда упал лбом на столик с кусочками изумрудов. Один осколок вытащить не смогли и ждали, когда он придет в себя.
   Удивительно, но он не чувствовал боли от постороннего предмета во лбу. Он чувствовал себя комфортно. Настроение было замечательное. И он с удивлением слушал о том, что ему предстоит хирургическая операция по удаление постороннего предмета из его черепа.
   Шурик резво вскочил с кровати, подошел к большому зеркалу. Он увидел сияние в центре своего лба, от которого его глаза стали умными и выразительными. Он себе понравился!
   — Господа! Я не хочу удалять из своего черепа этот предмет. Мне с ним комфортно. И я вас не звал!
   — Шурик, но это немыслимо оставлять во лбу изумрудный рог! — воскликнул разговорчивый врач.
   — Вы — свободны! — с пафосом воскликнул Шурик.
   От его слов люди в белых халатах вышли из его комнаты, словно их ветром сдуло.
Шурик потрогал рог рукой, усмехнулся и сказал:
   — Я теперь единорог! Это жена Полина Юрьевна мне изменила со своим работодателем!
   От этих слов над его головой закачалась люстра и рухнула на него, окутав его металлическими кольцами и хрустальными висюльками. Он вновь потерял сознание. Когда он очнулся, то увидел тех же двух докторов.
   — Больной! — резко сказал врач. — Мы вас предупреждали о том, что янтарный рог необходимо удалить! Теперь нам пришлось извлечь из вас сотню хрустальных граней. Но два хрусталика торчат у вас как рожки. Удалить без наркоза их невозможно. Предлагаю удалить рог на лбу и рожки на голове.
   Шурик был весь напичкан импульсами противоречия. Он вновь резко вскочил со своего места и подошел к зеркалу. Перед ним был он, но с хрустальными рожками и с сияющим лбом. Он себе понравился!
   — Господа врачи, я себе нравлюсь! И вы — свободны!
   Естественно врачей из комнаты вынесло то ли ветром, то ли нечистой силой.
   Шурик остался один. Он молчаливо взирал на себя в зеркало. В нем было нечто демоническое и радужное. Да, фондовые биржи ему давно надоели, ему надоело быть клерком. Он хотел быть...
   — Кем ты хотел быть? — спросила Лиза, заходя в комнату, с недоумением рассматривая рога и рожки на мужчине.
   — Не кем, — ответил он и потрогал рожки. Он почесал за ухом. Потрогал нос. Он усмехнулся и поперхнулся, увидев, как в полу открывается люк.
   В комнате вновь появился зеркальный столик с изумрудами. Но Шурик с места не сдвинулся. Неожиданно зеркало перед ним выгнулось в его сторону и лопнуло как мыльный пузырь. В облаке зеркальных осколков перед ним стояла Лиза в безбрежном платье.
   — Привет! — нежно проворковала Лиза.
   — Здравствуй! — пробурчал Шурик. — Кому я обязан рожками и рогом?
   — Кому? — отозвалась женщина, рассматривая себя в платье. — Двум врачам, которых я встретила в доме, — ответила она. — Один наградил тебя рогом, второй рожками, — насмешливо проговорила она, подходя вплотную к нему.
   Лиза резко выдернула из его головы хрустальные рожки.
   — Изумрудный рог удалять будешь? — спросил Шурик, потирая голову двумя руками.
   Лиза рукой вырвала из его лба рог. Медленно потекла кровь. Шурик успокоился.
     С Лизой опять произошла очередная неприятность. Некто, а точнее Шурик, подарил ей шикарный браслет, который она потеряла, потом его нашел детектив. Он бежал за тем человеком, до которого оставалось всего нечего. Неожиданно преследуемый бросил под ноги преследователю небольшой предмет, который блеснул в лучах вечернего освещения улиц.
   На детектива напал ступор. Он остановился и забыл куда бежал. Он посмотрел себе под ноги, нагнулся и поднял браслет. Ничего особенного браслет не представлял: маленькие изумруды окружали мелкие бриллианты, которые были расположены по всему периметру браслета, выполненного из белого золота.
   «Может быть, это бижутерия?» — подумал детектив Мусин. Ослепительный отблеск маленьких камней говорил, что они настоящие. Он вспомнил, что бежал за неким мужчиной по своему неровному дыханию. Он посмотрел туда, куда бежал, но там никого уже не было. Он оглянулся назад и увидел ту, из-за которой бежал.
Лиза поднялась с земли и посмотрела на мужчину сквозь пелену слез. Он подошел к ней.
   — Вы из-за браслета плачете? Вот браслет, возьмите, — и детектив протянул изумрудный отблеск Лизе.
   — Спасибо! — выдохнула она, и тут же присела, ойкнув от боли. — Ногу больно.
   Детектив Мусин оглянулся, увидел скамейку и как приличный человек помог дойти молодой девушке до скамейки, стоявшей недалеко от фонаря. Она вытянула одну ногу, потерла лодыжку, простонала и только потом протянула руку за браслетом. Но браслета у детектива не было, он его ей протягивал, а она в тот момент нагнулась к своей больной ноге.
   Они оба прозевали третьего, который схватил браслет из рук детектива вместо девушки. Он как барс подошел к ним с темной стороны и теперь убегал от них во второй раз. Он бежал не в темноту, а к автомобильной дороге, где остановилась машина, в которой он и приехал.
   Молодой человек сел за руль в машину и улыбнулся фарфоровой улыбкой человеку на заднем сиденье:
   — Шурик, ваш браслет у меня, — и покрутил им в воздухе.
   — Дай его мне! — радостно воскликнул Шурик. — Езжай быстро! Потом разберемся! — крикнул он и тихо добавил: — За нами могут организовать погоню.
   Машина исчезла в темноте.
   Детектив проводил машину взглядом, но с места не тронулся. Надя перестала стонать над своей ногой, теперь она пыталась реветь, но слез не было.
   — Вы кто? — спросила она молодого человека, словно никогда его не видела.
   — Я? Я свободный художник, в том смысле, что я свободный детектив.
   — Сразу и сказал, что детектив! Мог бы при такой внешности промолчать о работе, — протянула Лиза, обхватывая свою лодыжку и, хмурясь от боли.
   — У вас нет перелома кости? — спохватился Илья Мусин.
   — Нет у меня перелома, нога целая, но ушиб сильный, — сделала сама себе диагноз Лиза.
   — Вы плакать перестали. А браслета не жаль?
   — Чего мне браслет жалеть? Мне его подарил Шурик, а теперь его человек у меня его забрал.
   — Не понял, какой такой Шурик?
   — Все вам расскажи! Знаете, бывает первый парень на деревне, а в нашем городе есть Шурик, первый красавец. Неужели вы его не знаете? Он скользкий, всегда ускользает, как янтарный браслет. Смешно да? Мужик и браслет! А вот бывает и такое на свете. Он всегда носит изумруд, подсвеченный бриллиантовой крошкой хорошей чистоты. Не, я в них не компетентна, но наслышана.
   — Забавно. Браслет вернулся к хозяину.

Через некоторое время мы, я, то есть Марина,  и Владимир Ильич,  уже вместе работали.
На мой компьютер поступили новые данные о состоянии берегов Иволги — реки, протекающей через округ.  То-то я сегодня прошла мимо автомобиля Иволга, который просто перегородил мне дорогу. А на экране монитора появились берега Иволги, облепленные дачными домиками. Нормальные береговые оползни раскололи одни дома или утопили другие на десяток метров под землю.
   Я никогда не могла понять тех, кто строил дома в береговой полосе океанов и крупных рек. Берег можно укреплять травой, кустарником, небольшими деревьями, но дома всегда способствовали разрушению берегов. Понятно, что подземные силы земли огромные и сдвиги земной коры — явление нормальное, но люди любят жить на берегу, и с этим ничего нельзя поделать.
   У меня от вида поврежденных дачных поселков появилось странное предчувствие, что у руководителя округа существует его земная жена Нимфа. Это она не дает жить ласточкам в береговой зоне. Можно подумать, что процессы в земной коре происходят сами собой, но можно подумать и иначе, и на это есть свои основания.
   Как выглядит госпожа Нимфа? Этот вопрос невольно заинтересовал меня. Интересно, а сколько ей лет? Столько, сколько и округу? А что она делала во времена бурлаков? Тогда точно никто не строил домиков на береговых склонах Иволги.
   В новостях сообщили, что на Восточном полуострове забил новый гейзер. А все просто: госпоже Нимфе понравился мужчина, следивший за ее гейзерами, и она во время его обеда выбросила струю воды перед его красивыми глазами. Это уж точно дело рук женщины!
   Я невольно вздрогнула, когда ко мне подошел мой руководитель, человек без возраста по имени Владимир Ильич. Он посмотрел на экран монитора, заметил гейзеры вместо оползней на берегу реки и удивленно посмотрел на меня.
   — Марина, объясните, откуда взялись гейзеры на берегу реки? — спросил он, наклоняясь ближе то ли к монитору, то ли к золотистым волосам.
   — Владимир Ильич, мне пришла мысль, что оползни на берегу реки — дело рук госпожи Нимфы и гейзеры — ее рук дело, — защищая гейзеры на экране, проговорила я.
   — Точно! И как это никто раньше об этом не догадался! — шутливо воскликнул Владимир Ильич, излучая смешливые лучики вокруг глаз, и строго добавил: — Ваше дело — заниматься прогнозированием оползней, когда и где их можно ждать и предупреждать население планеты об опасности!
   — Так и я о том! — воскликнула я. — Надо найти госпожу Нимфу и спросить у нее, что она еще собирается натворить, где наметила землетрясения. Почему она любит трясти землю?
   — Вот умная девушка, нельзя все в одну кучу собирать. Хотя со мной был один случай. Хочешь — верь, хочешь — нет, но дело происходило в одном домике, ныне разрушенном оползнем. Я и мой друг приехали в очередную командировку в город, расположенный на берегу Иволги. Мы поселились у молодой хозяйки, весьма задорной дамочки. Я попытался с ней заигрывать, а она сказала всего два слова: «Спи один». На следующий день произошло сильное землетрясение в населенном пункте с аналогичным названием.
   — Вот! А я о чем Вам говорю! — воскликнула я. — Так это и была сама госпожа Нимфа! Вы ее сами видели! А мне не верите, что она существует. «В одних случаях пласты земли, расположенные по сторонам разлома, надвигаются друг на друга. В других — земля по одну сторону разлома опускается, образуя сбросы. В местах, где они пересекают речные русла, появляются водопады. Своды подземных пещер растрескиваются и обрушиваются. Бывает, что после землетрясения большие участки земли опускаются и заливаются водой. Подземные толчки смещают со склонов верхние, рыхлые слои почвы, образуя обвалы и оползни», — я на память помнила эти слова, но кто—то этим руководит! — Вы хотели приблизиться к госпоже Нимфе вечером 6 декабря, и она устроила сильнейшее землетрясение! Владимир Ильич, Вы чудовище!
   — Точно, это было именно тогда, — удивленно проговорил Владимир Ильич, приподнимая руками волосы с закрашенной сединой.
   — Так и хочется спросить: а что Вы делали 25 апреля? К кому Вы приставали, молодой человек? — напористо спросила я.
   — Марина! Весной я был полон сил и энергии. Я был страстный, непокорный, необъезженный жеребец. Но я вспомнил! Я тогда увлекся одной девушкой, очень похожей на ту дамочку с берега Иволги, но значительно моложе.
   — Але, Владимир Ильич! Мне страшно! Вы ее больше не встречали? Ее как зовут? — испуганно спросила я, понимая, что передо  мной тот человек, который лично видел госпожу Нимфу. Под каким бы именем она ни пряталась. — А сейчас она напоминает Вам о себе оползнями на берегу Иволги!
   — Нет! — со страхом в голосе воскликнул Владимир Ильич. — Я боюсь ее встречать, она скажет два коротких слова — а потом разрушительные землетрясения происходят.
   — Владимир Ильич, Вы великий знаток динамического хаоса Земли с эффектом бабочки, познакомьте меня с госпожой Нимфой! — воскликнула я с горящими от восхищения глазами, сверкающими от лучей собственного света.
   — Марина, ты думаешь, что ты мне предлагаешь? Где я найду госпожу Нимфу? И зачем она нам нужна? Включи новости, быстро! — Владимир Ильич посмотрел на экран и воскликнул: — ЭТО ОНА!
   — Этна, — проговорила я. — Посмотрите в титрах. Тогда произошло извержение вулкана. Теперь я знаю, как выглядит госпожа Нимфа!
   Пушкин прекрасно знал госпожу Нимфу. Он чувствовал ее сквозь время и расстояние. Да что говорить, они всегда были знакомы. Эта я обладала хорошими способностями, будучи весьма проницательной особой. Как я ловко уловила цепь событий, о которых он сам догадывался, но проводить аналогию боялся!

   Владимир Ильич некогда окончил университет. В то далекое время он был умен и хорош собой, тогда он и познакомился с госпожой Нимфой. Как ловко я ее вычислила! Нимфа в то время, когда Владимир Ильич имел только права на вождение, имела шикарный автомобиль. Где она его взяла — неведомо, но смотрелась в нем дивно. Меньше всего он думал о том, что она причастна к землетрясениям, да и до сих пор об этом он не думал, пока от Марины Тобольской не услышал.
   Именно Нимфа Игоревна подарила ему светлую машину Иволгу. Владимир Ильич был счастлив и любвеобилен, насколько это было в его силах. Нимфа появлялась на его глазах редко и надолго исчезала. Он не грустил без нее, а работал в научном институте, куда она его пристроила.
   В нужный момент он получал сообщение от Нимфы и предсказывал катаклизмы на Земле, из-за чего слыл незаменимым сотрудником. Ничего необычного в этом не было, совесть его не мучила. Владимир Ильич верил в то, что все происходящее на поверхности Земли происходит само собой или зависит от Луны и Солнца, но не от него и Нимфы. Поэтому он с чистой совестью поехал на море на своей машине.
   Машин на трассе было немного, и Владимир Ильич один въехал в тоннель, которого на карте не было. Где—то по центру тоннеля под колесами оказалось плавное препятствие. Автомобиль остановился. Свет с двух сторон тоннеля исчез. Тьма наступила полная. Навязчивый страх влез в душу. «Где—то мы это проходили», — подумал он и включил освещение в салоне, но свет не появился.
   Все стихло. Тишина. Темнота.
   Неожиданно возникло ощущение, что заработал двигатель, но не автомобильный, а реактивный. Королев почувствовал покачивание, потом словно его оторвало от земли. Возникло ощущение полета и страха от неопределенности. Вскоре появился свет. Он хлопнул себя по лбу, поняв, что находится внутри грузового самолета, сразу увидел саму Нимфу! Кто бы в этом сомневался.
   — Владимир Ильич, выходи из машины, — сказала очаровательная дама, улыбаясь ослепительной белизной зубов, излучая потоки проникновенного света из глаз.
   Королев покинул свое ненадежное укрытие и присоединился к госпоже Нимфе. Они вышли из грузового отсека самолета и оказались в довольном милом салоне.
   Госпожа Нимфа пояснила:
   — Мы летим на дремлющий вулкан. Зачем тебе ехать на море, если можно отдохнуть на теплом склоне вулкана? Не волнуйся, Владимир Ильич, рядом с вулканом находится горная гряда с прекрасной горной речкой. У меня есть небольшой переносной домик, его перевозят на грузовом самолете и ставят там, где мне необходимо. Я должна быть в центре событий земной коры. Самолет надежный, с большим запасом топлива. Он зависнет в нужном месте, выпуская из себя пропеллер и запуская его.
   Вскоре самолет завис в рокоте пропеллеров. У Владимира Ильича от обиды тряслись поджилки, именно от обиды на собственное бессилие. Он ничего не мог поделать с этой властной женщиной, командующей всеми катаклизмами земной коры. Он ехал к морю, а его закинули на вулкан. Лафа.
   Домик оказался вполне сносным для жизни с биологическими удобствами. Мало того, госпожа Нимфа заставила его ползать и лазить по поверхности вулкана, приговаривая, что ногами и руками надо пользоваться, чтобы они не болели. Но они просто изнывали от непривычной мышечной боли.
   А что делать? Команды старших по званию надо выполнять. Что Нимфа делала в вулкане — неизвестно, у Владимира Ильича было ощущение, что она переговаривалась с духом вулкана. После недельного вулканического отдыха они покинули гостеприимный вулкан, который довольно скоро заработал, о чем писали и говорили СМИ.
   Владимир Ильич от СМИ не отставал, он оформил пребывание на вулкане творческой командировкой и стал героем научного института. Он единственный во всем мире предсказал извержение именно этого вулкана.
   Я не удивилась, что шеф Владимир Ильич в очередной раз проявил чудеса прозорливости. Он меня вообще не подпускал к теме вулканов, поэтому мне трудно было судить о его научном подвиге.
Мне передали проблемы смещения плит на дне океана, расположенных подальше от берегов. В этих местах огромные волны никому не мешали, и мои прогнозы мало кого волновали.


Глава 14

   Мудрец по имени Владимир Ильич решил основать подводный дом на дне океана, где лежал гидрат метана, напоминающий подводный снег. Этот снег окружал соленое озеро, расположенное на большой глубине. На поверхности озера можно было лежать и качаться на волнах, находясь при этом на дне океана. Вокруг соленого озера на гидрате метана росли водоросли, которым было более двухсот лет.
   Владимир Ильич предложил мне поучаствовать в экспедиции на дно океана в районе Бермудского треугольника. Я невольно согласилась на участие в подводном эксперименте, раз на этом настаивал сам Королев. Кто-то сказал, что проблемы Бермудского треугольника не существует, потому что его нет.
   Прекрасное было дно у Бермудского треугольника, когда гидрат метана таял, выбрасывая на поверхность океана газ, который захватывал корабль и топил его, помещая в соленое озеро на вечное хранение. Поэтому Нептун Бермудского треугольника был самым знаменитым.
   Прежде чем построить подводный дом, Владимир Ильич предложил опустить на дно океана предполагаемых жителей в глубоководном батискафе. Среди донной растительности он был намерен построить подводный дом. Он набирал команду для необыкновенной жизни в пучине океана, на берегу озера.
   "Все просто, — думала я, — когда у меня нет любви, то я чувствую себя человеком в соленом озере, расположенном на дне океана. Но нормальный мужской взгляд способен поднять меня из глубин океана и опустить на берег жизни".
   Я опустилась в батискафе на дно океана, точнее на берег подводного соленого озера. Посмотрев в иллюминатор, я сказала Владимиру Ильичу:
   — Прекрасный вид из окна. Я, пожалуй, соглашусь на жизнь в данном месте.
   И услышала неожиданное возражение Королева:
   — Марина, куда тебя несет? Как ты сможешь жить в соленой воде, на берегу еще более соленой воды?
   — Владимир Ильич, представляете, у меня будет дача на дне Бермудского треугольника! Это самое необыкновенное место на Земле, — сказала Марина и посмотрела в иллюминатор на место будущего строительства. Растительность в виде кораллов живописно простирала свои необыкновенные стебли. — Место волшебное, почему бы его не освоить. А что до финансовых затрат, то этот вопрос меня не касается, — и вновь она посмотрела в иллюминатор: за стеклом проплывали странные существа, которые ей понравились, и она решила, что они будут ее домашними животными на будущей подводной даче.
   Королев не выдержал и нарочито спросил:
   — Я все понимаю, но не понимаю, как жить на дне океана?
   — Владимир Ильич, покажите мне дно океана в этом месте! Вы его видите? Нет! Понимаете, у Бермудского треугольника два дна! Редчайшее место на Земле! — возразила я будущему соседу по подводному поселению.
   — Конечно, самое оно для подводной дачи! — несколько ехидно ответил он — Марина, океан в этом месте нашей стране не принадлежит! Кто мне даст возможность здесь строить подводный дом? Ты что, думаешь, люди не заметят грузы для строительства подводного дома?
   — Владимир Ильич, еще раз посмотрите в иллюминатор: сюда грузы доставят на подводной лодке! Есть новая подводная лодка для таких целей, а в Бермудском треугольнике я не заметила пограничников. Вы их видите? Нет. И я не вижу, значит, подводная лодка пройдет только так, — убежденно закончила Марина свою речь.
   — Марина, хватит говорить, мы поднимаемся, — сказал Владимир Ильич.

   На поверхности океана творилось нечто страшное. Волны захлестывали корабль, словно океан не хотел отпускать людей из своих глубин. Мне показалось, что сам Нептун Бермудского треугольника поднимал волны, хотя она была на дне океана и Нептуна там не видела.
   Команда будущих жителей подводного царства отличалась сплоченностью и умением противостоять стихии. Они победили волны Нептуна, или им так показалось. Нептун побушевал на море и стих: это к нему прибыла госпожа Нимфа в ступе и замолвила слово за свою команду.
   Я дала согласие быть постоянным жителем дома, расположенного на дне океана. Для меня все казалось предельно простым. Я знала, что купол сооружать над домом не будут, его быстро заметят. Воздуха на дне нет, оставался скафандр вместо батискафа для местных прогулок. Я чувствовала ловушку и понимала, что попала не в шутливую историю.
   Действительно, для жителей подводного царства готовились доспехи в виде морских животных, для которых океан является местом для жизни. В качестве доспехов подводным жителям выдали герметичные костюмы в виде осьминогов. Правда, самих осьминогов на дне океана в этом месте не было.
   Владимиру Ильичу предстояло стать осьминогом вместе с командой. Жить всем надлежало в доме без кислородных масок, а плавать в океане они могли в костюмах осьминогов, в щупальцах которых было место для рук, ног, головы и кислородного баллона.
   Подводная лодка подогнала тяжелые каменные кубики, опустила их на берег соленого озера, на подводный снег. Водолазы в скафандрах в виде осьминогов легко построили из них дом. Дом изнутри покрыли непроницаемой оболочкой и закачали воздух.
   Так что когда меня второй раз опустили на берег озера на дне океана, я с удивлением увидела нормальный подводный дом. Правда, чтобы попасть в него, надо было пройти через камеру, уравнивающую давление, сопоставимое с жизнью человека.
   "Все в мире предельно просто", — мелькнуло в моей голове.
   Два осьминога вплыли в дом, и вскоре встретились за одним столом в нормальной одежде. Мы еще не успели рассмотреть друг друга, как дом закачался, вокруг него забурлила, закипела вода. Дом стал всплывать, потом резко опустился в соленое озеро. Герметичность дома сохранялась, но жители дома вцепились в стол, имеющий по контуру ручки. В глазах людей промелькнул испуг.
   На время вокруг дома появилась совсем другая вода, люди видели ее в иллюминаторы. Послышался рев двигателей, дом вновь всплыл из соленого озера и опустился на прежнее место. Я предполагала, что дом снабжен автоматической системой самосохранения, но не думала, что все настолько серьезно.
   Общая комната казалась спасительным местом, где сидели жители подводного дома, держась за стол, боясь от него отойти в сторону. О том, что с нами может произойти, нам не говорили. Мне показалось, что все вокруг дома покрылось болотной тиной, но тина в этом месте океана не росла.
   Из чего сделан дом, я не знала. И почему я согласилась на эту экспедицию? Ответа у меня не было. На суше я даже первые этажи посещала с трудом, ощущая давление бесконечных этажей. На дне океана на меня давила огромная масса воды, словно небоскреб. Неожиданно чувство страха прошло, люди заговорили одновременно. И вскоре замолчали.
   Королев взял командование на себя, почему он раньше не приступил к своим обязанностям — непонятно. Он знал больше всех, у него были инструкции по эксплуатации подводного дома. И он сознательно согласился на экспедицию. Владимир Ильич рассказал о правах и обязанностях жителей подводного дома.
   Я слушала и думала, почему раньше нам ничего не говорили. И сама ответила: люди бы не согласились опуститься на дно. Иногда большие глупости по незнанию легче даются. Я оторвалась от стола и решила осмотреть дом. В подводном доме оказалось две спальни, одна общая комната, кухня и несколько закутков. В голове возникли простые вопросы:
   — Где взять воду среди воды?
   — Где взять электроэнергию?
   Ответы дал Владимир Ильич. Оказывается, воду брали из океана для различных нужд и очищали от солей. Питьевую воду я обнаружила в цистерне, с ней домик и погрузили на дно. Отлично!
   У людей все было, кроме возможности для прогулок. Но и этот вопрос был решен: люди будут плавать в скафандрах осьминогов по расписанию, по два человека. Я немного повеселела, а если у меня появилось настроение, то оно незамедлительно появлялось у Владимира Ильича.
   Самое главное, что мы были не просто на дне океана! Мы находились на берегу подводного озера с более тяжелой водой и со своим берегом. То есть некое ощущение берега у нас сохранялось, и это было необыкновенно важно в такой ситуации. Кроме того, дом меньше всего напоминал подводную лодку или батискаф. Жителям подводного дома сохранили ощущение домашней обстановки, предстояло наладить личные контакты.
   Королев сказал, что он главный в подводном доме, против него никто не возражал. Оставался человек, который не проявлял себя никак. Владимир Ильич и странный человек быстро ушли в свою каюту. Я не успела разглядеть третьего жильца подводного дома, когда все были объяты неизвестностью вокруг стола. Владимир Ильич сказал, что тепловой режим под домом пришел в норму и дом встал на свое место.
   Мне захотелось спросить, когда яблони посадят, но я промолчала. Владимир Ильич добавил, что проблем с подачей воздуха и света не должно быть. Задача всех жителей подводного дома — жить с максимальным комфортом на отведенной герметичной территории.
   Я ушла в комнату, которую Владимир Ильич выделил мне в качестве спальни. Я ожидала увидеть две кровати, привернутые к полу, либо двухъярусную кровать и встроенный шкаф. Но была приятно удивлена. В комнате стояли две приличные кровати, над каждой кроватью висел ковер ручной работы с камнями—самоцветами. Комната имела удлиненный вид. Дверь в комнату находилась по центру одной стены, а напротив входа над двумя столами висело зеркало. С двух сторон от входа стояли шкафы с витиеватой отделкой. Зеркало по контуру было разрисовано такими же завитушками.
   Комната хоть и была одна на двоих, но стоила немалых денег, если судить по креслам, стоящим с двух сторон от зеркал. Кресла из тонкой кожи с жатыми завитушками были великолепными творениями неизвестного автора. Перед креслами стояли столики с мраморными столешницами в тон кожи кресел. Все цвета комнаты как бы играли каждый с собой на разных предметах, и в одинаковых завитушках.
   Я вышла из комнаты и обнаружила две двери, расположенные с двух сторон от двери в комнату, и вернулась в комнату. Я выбрала себе кровать, точнее, пошла налево, значит, и дверь перед комнатой нашла свою хозяйку. Дверь моя стала левая, правая дверь оставалась ничьей. Я легла на левую кровать и еще раз осмотрела комнату. Вместо привычных окон сверкало зеркало с морозными узорами. Я стала искать иллюминаторы, но в явном виде их нигде не было, проведя рукой по ковру, я обнаружила непонятные неровности. Я потянула за подвеску на ковре, часть ковра отошла от стены, за ковром сверкал и переливался иллюминатор.
   Приятно было посмотреть в аквариум величиной с океан. Я немного боялась, мне было страшно одной в безмолвии океана. Закрыв иллюминатор ковром, я подумала, что это верное решение — спрятать вид из окна. Разницы в давлении я не ощущала, барометр показывал любимое давление на Земле.
   Я немного полежала. Усталость сковывала, но сна не было. Я обошла комнату, осмотрела все выступы и неровности стен, потолка и пола. "Могли бы плакаты повесить, где люки и окна", — подумала я и вышла из комнаты.
   По коридору метнулась тень и исчезла в соседней комнате. Мне элементарно хотелось есть. За столом из-за страха непонятных перемещений оная так ничего и не ела, хотя я не помню, чтобы кто-нибудь еду предлагал.
   В общей комнате я обнаружила несколько холодильников под видом стенных шкафов, все они были подписаны. Я приложила большой палец к ручке своего холодильника и открыла его. Полки были плотно уставлены продуктами в герметичной и компактной таре. Я взяла одну упаковку и села за стол. В душе возникла необъяснимая обида неизвестно на что.
   Спрашивается, зачем спустилась на дно океана? Задумалась...
   Последнее время до Соленого озера меня волновала загородная недвижимость — это, надо сказать, полная ожидаемая неожиданность. Цены на земельные участки можно сравнить с горой с разными склонами. В центре столицы — верхушка горы, но склоны у нее разные, они зависят от шоссе и сторон света. Цены по шоссе между двумя столицами весьма высокие, фантастические. Нормальные цены — в ста пятидесяти километрах в сторону от центра. Вот замутила.

   У Владимира Ильича была дача, но мне чужая недвижимость не нужна. Я ему сейчас нужна, потом буду не нужна — и он выгонит меня со своего земельного надела с личным колодцем. Нет, мне нужен свой участок: пусть на куличках, но со здоровым климатом и с новой травкой на газоне, а не болото с клюквой.
   С точки зрения здоровой энергетики центр столицы — это самая глубокая яма с отрицательной энергией, которая выбирается из ямы с каждой стороны, все зависит от плотности населения. Здесь вообще все наоборот: где больше цены на земельные участки, там хуже энергетика. Значит, на куличках самая полезная энергетика, там что Бог дает человеку, то ему и достается, а не делится на многоэтажную толпу.
   После таких умозаключений и Владимир Ильич показался не слоном, а вполне симпатичным человеком, который на пятнадцать процентов больше меня во все стороны. Еще можно сделать вывод, что богатые люди, живущие в плотно заселенных районах, по сути, беднее бедняка из глубинки, являющейся на самом деле энергетической возвышенностью.
   Следовательно, я хотела купить земельный участок ближней глубинки, но для начала купила местные газеты. Первый заголовок опустил ее с небес философии: "Уличное освещение за долги на улицах городка будет отключено". А если участок за пределами штрафных санкций, то там вообще забудут подать электричество. Получается, что, кроме земли и божественного воздуха, ничего на земельном участке в глубинке и нет. То есть там, где есть небесная энергетика, энергоносители отключены, вероятно, чтобы не было энергетической перегрузки.
   Я готова дать образ самого Бога! Правильно, что Его сравнивают с Его Величеством Солнцем. Не святотатствует я. Абсолютно верно, что в населенных пунктах ставят храмы, именно они привлекают к себе дополнительные силы Бога. То есть Бог — он, как солнце, обладающее световыми лучами. Но у Бога лучи не световые. Какие? Этому нет определения. А может быть, богов несколько, каждый отвечает за свое поле деятельности. Еще бы выяснить, где они обитают. А надо ли?
   Бог солнечной системы един, это он мне подсказывает. Он обиделся, что я подумала, что богов несколько, у меня уши запылали. Солнечная система — это некое звездное единство. Богу пять миллиардов лет, и он еще проживет пять миллиардов лет.
   Сейчас Бог в расцвете своих сил. Он согласился со своим возрастом, щеки запылали. Солнце — это гигантский красный сапфир со сверкающими гранями в межзвездной темноте. Так и Его Величество Бог. Он попросил больше его не упоминать всуе. Не буду я упоминать Бога, не в моем он ведомстве. Разрешен для упоминаний всуе Владимир Ильич Королев.
 
   Послышался звук открываемой двери, исчезли мысли о недвижимости и космосе, возникло ощущение нереальности происходящего в подводном доме. Я незаметно съела содержимое упаковки, а что в ней было — так и не поняла. Я мало—помалу стала разговаривать с собой, меня тяготила обстановка подводного заточения больше, чем я могла предположить, хотя я постоянно что-нибудь выдумывала и могла жить в вымышленной истории.
   Мало того, я стала смотреть в сторону Владимира Ильича, словно он мог меня выручить из подводной западни. Так и получилось: мы вдвоем выплыли на прогулку в открытый океан, благо акул тут не водилось. Пара новоиспеченных осьминогов проплыла мимо иллюминатора и исчезла из вида.
   Владимир Ильич на глаза мне особо не показывался и винил себя за то, что сменил дом на подводный дом. Поэтому я ощущала творческое одиночество. Я обошла и осмотрела комнату, легла на левую кровать, обнаружила пульт управления, лежащий на полочке у зеркала.
   Я не могла предположить, что пульт предназначен для изменения внешнего вида комнаты. Я нажала на первую кнопку — из потолка выплыли шторки и закрыли ковры с самоцветами. Комната приобрела вполне приличный вид, ковры немного настораживали. Хотя можно было бы нажимать на самоцветы, вдруг это кнопки обыкновенные.
   С закрытыми коврами стало легче дышать, либо появился еще один поток свежего воздуха, который скользил по гладкой поверхности занавеса. Я вздохнула всей грудью, закрыв глаза от удовольствия, и почувствовала, что мои плечи крепко сдавили. Я попыталась повернуть голову назад, но меня кто—то держал.
Я почувствовала, что лечу на собственную кровать, словно меня подбросили два человека. Но я никогда в цирке не выступала, чтобы меня так кидали. Подумать и покричать мне не дали. Рядом со мной на кровать плюхнулись два человека, которых оная опять не успела рассмотреть.
   А что было дальше? Стоит ли об этом говорить? Хотя почему нет? С меня слетела одежда со скоростью четырех рук, я не могла противостоять двум крепким и наглым мужикам. Ситуация была не из моей личной жизни. Точеное тело, налитое из-за постоянных тренировок мышцами, летало в руках двух человек. Один выхватил из рук пульт управления и нажал на кнопку.
   Кровать подо мной, пока она была поднята над ней, увеличилась в размерах вдвое. Я приземлилась на огромную кровать в почти обнаженном виде, так и не рассмотрев лиц напавших. Я скорее почувствовала, чем увидела два одинаковых тела, бугристых от мышц и желаний.
   Надо заметить, что к этому моменту я уже дней пять находилась в доме под водой. Но откуда здесь взялись двое неизвестных мужчин, да еще в закрытом доме под километрами океанской воды?! Это испытание! Хорошо, что воздух струился по стене, несколько охлаждая пыл.
   Один мужчина приник к моим губам, его лица не было видно, а мои глаза закрылись от неожиданной страсти. Губы невольно ответили на поцелуй, языки слились в приветствии, и тут я почувствовала ласку. Меня ласкали утонченно, с влагой и негой. Я потянулась навстречу приятным чувствам в ответном поцелуе.
   Я уже не думала ни о чем. Но неожиданно ласки закончились, в клубке тел произошла мгновенная перестройка фигур, и я почувствовала, что один мужчина исчез. Второй изловчился и пронзил меня страстно, всеми четырьмя конечностями он ласкал меня во всех направлениях так, что я не могла и не успевала на него разозлиться.
   Что я чувствовала, нанизанная на щупальце осьминога? Что они — единый осьминог, а я была в такой власти его ненасытного волшебства, что мне оставалось включиться в эту игру и играть в нее до последнего сладостного изнеможения всех сил. Щупальца отпали одновременно.
   Мне стало обидно до слез, но пока я приходила в себя, осьминог исчез из комнаты. Я почувствовала, что кровать приняла прежние размеры, а поток воздуха исчез и появился ковер.
   Вечером за общим столом собрались жители подводного дома. Впервые я с интересом рассмотрела лица двух своих неожиданных осьминогов. Я поняла, почему раньше не воспринимала лица третьего жильца. Его лицо было настолько знакомым, что не требовало запоминания. Господи, это был Шурик Пион, способный перевоплощаться в кого угодно! Циркач по жизни.
   Владимир Ильич уловил вопрошающие мои взгляды и выражение моего лица и сказал:
   — Прости, Марина, да, эти два добрых молодца тебе известны, один из них я, второй — мой клон. К тебе просто так не подойти. Клон был с тобой, но он стерильный. Клон исполнял мое желание, преследующее меня со дня нашего знакомства.
   — Но почему вы оба?! И это был не клон! Вы, что Шурика не знаете? Он - клон, он и в осьминога может превратиться! — крикнула я и еще раз посмотрела на одинаковых мужчин. У меня больше не было сомнения, что один из них Шурик. — Почему вы оба пришли ко мне? — спросила я у Владимира Ильича, поскольку они оба ели и молчали. Вам не стыдно?
   — Марина, слишком много вопросов задаешь, — ответил Владимир Ильич и продолжил разрезать ножом антрекот, отправляя его вилкой в рот. — Но ответ один: Шурик повторял мои движения, не суди нас строго. Он со временем будет действовать один, а пока он как младенец, только взрослый. Шурик способен быть клоном твоего Ильи Мусина и меня – одновременно!

   Мне стало безумно неловко и скучно, так скучно, хоть волком вой. Это ж надо такое придумать: сделать Шурика клоном Королева! Владимира Ильича! А как они со мной поступили? Как? Да так они и поступили! Только вдвоем и сразу! Слезы навернулись на глаза, я отодвинула тарелку и встала из-за стола. Хотя Владимир Ильич был скорее очевидцем, чем участником.
   — Сядь! — услышала я голос Владимира Ильича.
   Я села. Голос прозвучал командный. Лицо Королева оказалось волевым и жестким. Это был самый настоящий Владимир Ильич. Я взяла вилку в руку и без ножа отправила кусок мяса в рот, я не ожидала их увидеть вдвоем, я еще думала, что один из них — подводный мираж.
   — Прошу внимания! — громко и официально произнес Владимир Ильич. — С этого момента жизнь в доме официально считается открытой! Мы с Мариной проверили возможности прогулки в скафандрах осьминогов. Марина подружилась со своими подводными мужьями.
   Я поперхнулась, прожевывая мясо, и подцепила вилкой гарнир. Потом отложила вилку, выпила воду и успокоилась от новостей за ужином. Слов у меня не было! Я еще помнила хватки этих людей, только непонятно, зачем мне двух и сразу?
   — Марина, ты чего молчишь и кашляешь? Недовольная? Или ты довольная? — спросил Владимир Ильич.
   — Все в порядке, — нашлась я. — Я рада нашему сплоченному коллективу, в котором решены официальные вопросы нашего сосуществования. У меня есть предложение! Я хочу предложить сменить места жизни. Я буду жить с Вами, Владимир Ильич, в одной комнате, а клон Шурик будет жить один.
   — Грубо! — сказал Владимир Ильич. — Марина, жить ты будешь одна в комнате, я с клоном вместе. И никаких ссор!
   Возражений ни от кого не последовало. Я, узнав, что именно я являюсь первой дамой подводного дома, изменила свое поведение и отношение к клону. Я просто зазналась и стала разговаривать с ним свысока, что ему не понравилось.
Я лежала и обдумывала ситуацию в подводном доме, не обращая внимания на дверь, поэтому невольно почувствовала, что взяла неправильную интонацию, и задумалась около зеркала.
В зеркале отражалась девушка со светлыми волосами. Или это я против себя настроилась из-за новостей за ужином? Я уже локти кусала, что согласилась на жизнь под водой у Соленого озера.
   Вдруг изображение в зеркале пропало, я стояла у зеркала, но в нем не отражалась! Зеркало сдвинулось в сторону, за ним были нормальные двери, они сами открылись. Возникло ощущение, что дверь открылась в океан. Я подумала, что это балкон. Действительно, в комнате был застекленный балкон с толстыми окнами. Любопытство оказалось сильнее страха, что ни говори, а приятно выйти на балкон в океане! Да! Вид во все стороны. Растения вокруг балкона вьются, живность плавает.
   Постояв на балконе, я вернулась и легла на кровать. Двое мужчин оставили о себе неизгладимое впечатление в душе, ведь они меня просто впечатали, как монету, с двух сторон. Тихий ужас охватывал все мое существо, я не понимала, как мне спастись от их следующего нападения.


Глава 15

   Я вспомнила, что Владимир Ильич и клон Шурик появились, когда я закрыла ковры и включила дополнительную вентиляцию.
"Господи, помоги!" — взмолилась я неожиданно для себя и сложила ладошки перед своей грудью. И в этот момент на стеклянный колпак балкона упало человеческое тело, а до этого в Соленое озеро опустился корабль, на котором мы сюда приплыли.
   Корабль я узнала по названию "Нимфа". Новость была еще та. Я подумала, что не буду плавать в скафандрах на прогулке. И только после этого до меня дошло, что транспортное судно ушло на дно, а мы остались в доме на дне океана с собственным интересом.
Я сделала еще один вывод: если приходить в столовую вместе со всеми, то расходуется общий запас пищи, а если я прихожу одна, то продукты беру из своего холодильника. Легко понять, что лучше приходить вместе со всеми и беречь свои запасы продуктов. То, что личный корабль Нимфы Игоревны затонул, всем отозвалось не лучшим образом. Связь внешнего мира с подводным домом шла именно через этот корабль.
   Итак, люди не просто находились в подводном доме, но жители подводного дома оказались без связи с внешним миром. Не позавидуешь. А такая ситуация не способствовала личным контактам, то есть любви. Я впала в ступор и лежала лицом к ковру, рассматривая самоцветы, и практически не шевелилась. Попытки Владимира Ильича со мной заговорить успехом не увенчались. На завтрак я поднялась. За столом сидели три человека и ели молча.
   Владимир Ильич посмотрел на грустные лица и усмехнулся:
   — Испугались?
   Все дружно подняли на него глаза.
   — Нормально, в доме есть связь с внешним миром! О нас знают, где надо, и знают, что нам надо.
   — А нам что от этого? — спросила я, чувствуя, что обреченность меня покидает и появляется надежда на лучшую долю.
   — Мы опустились в подводный дом на определенный срок, каждый получит свою долю вознаграждения за жизнь в нем, и в нужный момент нас поднимут на поверхность, — добавил Владимир Ильич.
   Я отвернулась к иллюминатору, чтобы скрыть свои чувства. В небольшое окно были видны водоросли на подводном снегу, а из пучины Соленого озера показался нос корабля с надписью "Нимфа".

   Трудный год выдался у меня из-за потери бывших друзей: не, они живы, но для меня они исчезли из-за того, что меня они унизили, прямо или косвенно. Трудно с ними не общаться, но и дальнейшее общение смысла не имеет.
   Так уже бывало, но в этом году слишком сурово они со мной обошлись, после чего пришло понимание, что друзей нет, а есть люди, чьи интересы долгое время соприкасались с моими интересами. А теперь винить некого. Проехали. Владимир Ильич стал признанным мудрецом.

   Подводный клон Королева - Шурик  Пион всего несколько дней как вышел в море на корабле "Вит", а в новостях уже сообщили, что его корабль пропал без вести. Было сделано предположение, что на корабль напали пираты. Фильмов о пиратах насмотрелись, но Шурик плавал не в Карибском море. Корабль перевозил металл.
   В это время мудрец округа Изумруд, Владимир Ильич Королев внимательно перечитал в Сети о грузоподъемности корабля и о весе груза. Разница составляла ровно тонну. Общий вес экипажа был больше тонны, а если кто прихватил левый груз? Он подошел к карте, висевшей на стене, посмотрел на вероятный маршрут корабля. У него возникло ощущение, что корабль затонул, как подводная лодка.
   А что если под кораблем с металлом проплывала подводная лодка? На подводной лодке включили мощный генератор с магнитным полем. Корабль всем металлом потянулся к магниту, а подводная лодка успела отплыть, предоставив место кораблю. Владимир Ильич был убежден в правильности своих выводов. Одно было непонятно: если корабль затонул, то что-нибудь могло появиться на поверхности Тихого океана. Или корабль в полиэтиленовом пакете затонул?
   Владимир Ильич эти свои мысли вслух не стал высказывать.
   Корабль, груженный металлом, плыл по Тихому океану. Штиль был полный, видимость — великолепная. Неожиданно над кораблем завис неопознанный летающий объект, с него спустилось облако в виде огромного полотна, напоминающего полиэтилен. Корабль в мгновение ока был покрыт этой влагонепроницаемой пленкой.
   Под кораблем появилось невидимое магнитное поле, и корабль быстро ушел в глубину, не оставив никаких следов на поверхности моря.
   Корабль опустился на дно. На дне Тихого океана шло строительство под колпаком. Да, никаких инопланетян, все свои люди — земляне. Корабль, только что потонувший, был проведен по роллерам через шлюз. Все члены экипажа были спасены. Они и стали новой рабочей силой в Подводном городе.
   Все произошло настолько внезапно и быстро, что клон Шурик, приспособленный к задержке дыхания, даже не задохнулся. Он быстро пришел в себя, огляделся и, заметив всех членов экипажа корабля, лежащих по обе стороны от него на красивых кушетках, немного успокоился.
   Вскоре один за другим моряки стали поднимать головы. Прошла минута молчания, и люди невольно заговорили, делясь впечатлениями. В помещении появился невысокий человек в темных очках, скрывающих разрез глаз. Он заговорил на ломаном русском языке. Он сказал, что все моряки будут жить в Подводном городе и строить этот самый город.
   Человек в темных очках предупредил людей о правильном поведении, очень важном для проживания в городе со столь специфической атмосферой. Команде разрешили полежать полчаса, а чтобы люди не страдали от неизвестности, им показали фильм по созданию подводного купола. На экране возник буек, при приближении его оказалось, что это вышка в океане. В дне был проделан шурф, в него поместили нечто похожее на горн.
   На транспортной летающей тарелке привезли огромную заготовку из стекла и опустили на дно. Автоматический стеклодув месяц выдувал стекло, так под водой создавался огромный стеклянный колпак. Таких колпаков было сделано несколько, их соединили герметичными туннелями. Появился под водой город, словно пузырьки воды. Сверху стекло довольно быстро покрылось илом и подводными отходами. Населенный пункт врос в дно и стал незаметным с первого взгляда.
   У Подводного поселения был хозяин. Внешнее стекло купола оказалось настолько прочным, что легко держало давление воды. Клон Рал, глядя на экран, представил себе карту в этом месте океана. Он помнил коварный маленький остров, состоящий с одной стороны из скал. И точно, на экране возник скалистый остров, потом показали туннель под дном океана между островом и поселением. "Зачем все это надо?" — возник в его голове естественный вопрос.
   — Не вопрос, — ответил вошедший в помещение человек в темных очках, — назначение города не должно вас волновать. Вы все — рабочие, что делать — скажут. Считайте, что попали на галеры.
   Лежащие на кушетках матросы переглядывались и помалкивали, они смотрели на осьминога, который полз по куполу с той стороны стекла.
   — Марганец, кобальт, медь, — слышали они слова с экрана, — нефть...
   "Так мы попали в район Нетронутых гор, — продолжал думать клон Шурик, — а здесь добывают редкие металлы. Лучше уж на осьминога смотреть, чем на этот фильм". Экран погас. Въехал длинный стол со складными стульями. Команда потонувшего корабля села за стол.

   В общей комнате подводного дома на дне океана на плоском телевизионном экране шла прямая трансляция из Подводного поселения. Владимир Ильич не мог оторвать глаз от клона Шурика. Через минуту экран погас. Двое переглянулись и остались сидеть за столом, вцепившись в поручни.
   Владимир Ильич смотрел на меня с одной мыслью — чтобы заговорила я первой, он стеснялся сам себя. Он боялся неадекватной реакции, боялся быть назойливым. Он и так спрятал меня от Мартина в подводном доме. Он думал, что есть люди, получающие любовь любым способом, а ему нужна была именно я, меняющая ежедневно внешний облик и одежду.
   "Он слон по своей сути, — думала я о нем. — Он слон высокий, трудно на него забираться, лучше смотреть на окружающую среду". А клон Владимира Ильича куда—то исчез в пучине океана. Через некоторое время клон Шурик вернулся на землю без металла.

   Самостоятельные, способные, требовательные мужчины, да еще и жадные зачастую остаются без потомства. Физически с ними все нормально, но кому нужен дома жадный автомат по производству замечаний и требований? Таким образом, получаются добропорядочные, но нетронутые любовью мужчины типа Владимира Ильича. Что главное в жизни? Все главное. А что главнее? Вовремя увернуться и сделать некий зигзаг, финт ушами или ногами, уехать, уйти, остаться на месте, но не встречаться с теми, с кем на данный момент времени встречаться по всем правилам этикета нервных клеток не хочется.
   Иногда встречи предопределены, тогда надо сделать так, чтобы на глаза не попадались люди, встреча с которыми не доставит радости. Опуститься на дно? Вот люди и меняют места обитания ради окружения или его полного отсутствия.
   Госпожа Нимфа в это время находилась в подводном дворце Нептуна на Нетронутом острове. С берега дворец Нептуна было не видно из-за острых пиков горы, а с моря полностью отсутствовала возможность подхода кораблей к береговой линии из-за больших волн. Поэтому для людей Нептун был и рядом, и недосягаем. Он не был человеком с жабрами, как это могло бы показаться на первый взгляд, но рыбой он тоже не был. Это был крепкий мужчина без возраста с волосами до мускулистых плеч.
   Нептун управлял океанами и морями, зная о реках по их водам в районах дельт при впадении их в более крупные водные просторы. В последнее время у него все данные находились в компьютерах. Его филиалы располагались по всей Земле, а в его дворце находился контрольный пост для самых экстренных морских ситуаций.
   Выход из дворца проходил через туннель в скале. Дворец в скале был создан самой природой и легко переносил все изменения в земной коре. Нептун был просвещенным человеком.
   Нимфа и Нептун разговаривали о штормах и цунами. Их беседа текла в непринужденной обстановке среди белого мрамора стен. Они были знакомы три тысячи лет как минимум, со времен Атлантиды. Внешне они мало изменились, но всегда следовали моде того века, в котором им приходилось жить.
   За счет чего они сохраняли собственные жизни? Раз в сто лет они обновлялись полностью, клонируя самих себя только им известным способом. Они ждали визита самого бога Вита, отвечающего за все живое на планете. Причина, собравшая всех троих в бункере Нептуна, была более чем важная.
   Тройка бессмертных богов: Нимфа, Нептун и бог Вит — были посланы на Землю в ракете—комете, которая нечаянно затопила Атлантиду. Нимфа и Нептун в ракете спорили, кто из них важнее, и немного перестарались.
   Они были осведомлены, что Атлантида — самый прекрасный город на Земле, и намеревались в нем поселиться. Но Создатель Солнечной системы не рассчитал мягкого приземления ракеты—кометы, которая врезалась в Землю, сместила земную ось, затопив Атлантиду, отправив ее во владения Нептуна.
   Мало того, на Земле похолодало, именно по этой причине Нептун отказался жить в океане—море, как ему предписывал Создатель, и выбрал пещеру из белого мрамора. Долгие годы три бессмертных бога осваивали Землю, между делами улучшая гены населения. Было время, когда они дружили с фараонами, и это было расцветом целой страны. Да, было время. Запас прочности трех богов был рассчитан на три тысячи лет, и этот срок был на исходе.
   Дальнейшее клонирование смысла не имело, по этой причине некто Глеб Сергеевич сделал клон Владимира Ильича. Бог Вит вдохнул в него душу. Нептун поместил клона в доме под водой. Они хотели оставить его вместо себя, но бессмертный клон Владимира Ильича занялся любовью с Мариной, вместо того чтобы стать единственным Богом на Земле.
   Ведь сам Владимир Ильич был обычным человеком и не мог быть бессмертным, он был стар по меркам Земли, и любовь для него была необязательным атрибутом существования.
   Бог Вит прилетел на Нетронутый остров на собственном самолете. Это был стройный мужчина достаточно высокого роста с белокурыми волосами до плеч. Вит был красив в светлых джинсах и простой белой футболке. Никто ему не дал бы трех тысяч лет! Он любил жизнь на Земле и не хотел ее покидать.
   Всеми фибрами своей многострадальной души Вит хотел остаться на Земле, ведь после его отлета к Создателю жизнь на Земле могла бы приобрести совсем другой уровень или просто сойти к более простым формам белка. Итак, ожидался отлет богов к Создателю Солнечной системы. Они ждали прилета межзвездного корабля Создателя, который обещал не вредить Земле, как в случае с Атлантидой. Корабль должен был просто зависнуть над Нетронутым островом и взять на свой борт богов, отработавших свой длинный век.
   Госпожа Нимфа была в курсе всех событий, она прекрасно знала, что всеми любимый клон Рал попал в подводный плен в Тихом океане, а не менее любимый Владимир Ильич находился в Атлантическом океане в подводном доме и без наружного корабля наблюдения.
   Тут ее осенила мысль, что это проделки Нептуна Бермудского треугольника. Лететь на ракетной ступе через океан ей не хотелось, да и корабля для отдыха над Бермудским треугольником больше не было. Она знала, что пищи и воды жителям подводного дома хватит еще на три месяца, но что делать дальше — она не знала. Госпожа Нимфа решила созвать слет богов и с их помощью освободить подводных пленников, что ей и удалось сделать. Никто от Создателя еще не прилетел за самими богами.
   На пустом столе гордо лежал черный мобильный телефон. Воздушные потоки легко пронизывали счетчик пространства. На его экране отражались все летучие предметы типа самолетов. Один самолет исчез с экрана над океаном, что вызвало замешательство наблюдателя. Он немедленно доложил об исчезновении самолета с пассажирами на борту.
   Командующий воздушным флотом сообщил о пропаже командующему морского флота. Наблюдатель за водными просторами включил резервный счетчик. На экране тенями проплывали киты, более четко были видны подводные лодки и их взаимное перемещение. Самолеты под водой не летали. Наблюдатель настроил прибор на указанный квадрат, где предполагали исчезновение самолета. И с ужасом и восхищением увидел, что самолет попал под колпак Нептуна. Службы Нептуна изобразили над океаном призрачные обломки самолета...
   А жители подводного дома спокойно вернулись в любимый округ "Изумруд", где их с нетерпением ждал Илья Львович Мусин, который давно понял, что наука и ее использование не всегда носят положительный характер, но наука всегда двигает историю.
2007\\\2019
Наталья Владимировна Патрацкая