Якобинец. Глава 28. Последствия декретов Прериаля

     Прериальский декрет заставил Куаньяра серьезно задуматься о будущем. Это единственное решение Неподкупного, которого он не мог ни понять, ни одобрить..
 
     Увидевший свет в результате закулисной провокации Сийеса, жестокий декрет, был   обоюдоострым, теперь же стало видно, он стал мечом в руках врагов Робеспьера.

    Именно потому террор принял столь необузданный ненаправленный характер, что осуществлялся он руками их врагов, но именем Робеспьера с определенной целью. Верный расчет.. общество возмутится именно против тех, кто не может более ни на что повлиять..Из-за этой чудовищной ошибки люди начнут ненавидеть их..

    Как же так? Куаньяр полностью был согласен с докладом от февраля 1794...
 
- «Террор есть быстрая, строгая и непреклонная справедливость.., - шептал он одними губами, он знал основной текст на память и добавил от себя, - да, в отношении врагов революции, изменников, интервентов..

     Далее: «Но террор благодетелен не сам по себе, он лишь крайнее средство, используемое при неотложных нуждах Отечества..» стало быть, он не жестокость ради жестокости, не чья-то злая воля, да, и это так, так в чем же дело? Что-то изменилось с того времени?, - Норбер мрачно опустил голову на руки, чёрные волосы свесились на лицо, - да.. всё изменилось.. не нужен нам этот страшный декрет.. мы отдали гильотину в полное распоряжении наших врагов, нас убивают, прикрываясь нашими именами…Уже сейчас уверен, реальные исполнители Большого Террора вскоре предстанут благородными тираноборцами, а мы…Именно нас и начнут проклинать за всё, что происходит сейчас, за всё подряд в принципе…» 
   
      Перед ним лежало письмо, полученное от Робеспьера, адресовал его Неподкупному аррасский друг и старший коллега-адвокат мэтр Бюиссар:
 - «.. В последнее время мне кажется, что ты спишь, Максимильен, и не видишь, что убивают патриотов…»  А что реально он может сделать?

    Норбер беззвучно скорчился в кресле, будто от физической боли и прижал голову к коленям.

    Ночь в тюрьме Сен-Лазар.

     Дверь в камеру со скрипом открылась.  На пороге появился мужчина  с фонарем. В полумраке он разглядел женский силуэт медленно направляющийся к нему.

   Женщина подошла совсем близко и осторожно коснулась его плеча, он услышал шелестящий прерывающийся шепот:
- Гражданин Жюсом... я ждала вас, чтобы сказать.. я решилась.. .после Клерваля...  терять мне кажется нечего и... я очень не хочу умирать...

   Мужчина поднял фонарь и Анжель де Сен-Мелен, наконец, разглядела его лицо. Это не был Жюсом, перед ней стоял крепкий брюнет с резкими чертами лица, выше среднего роста. Он поставил фонарь на стол.

     Девушка вздрогнула и отшатнулась от него.
- Кто вы?

    Губы незнакомца медленно расплывались в усмешке, он облизнулся:
- «
Я так долго искал тебя, принцесса, я присмотрел тебя уже давно, ведь тебя привезли сюда еще в апреле... Верно?  Не мог понять, куда именно тебя спрятали и зачем... а вот оно как... Жюсома ждать не стоит...он не придет, он и думать забыл о тебе, к тому же, видимо забыл и о том, что у меня тоже есть ключи... Какая разница в твоем положении, Жюсом, не Жюсом...Обещаю... взамен всё то же, что обещал тебе он...Я.. может и не идеальный аскет, но я  не сволочь...тебя не коснется больше никто... кроме меня...

   Резким движением он прижал ее к себе и стал целовать в шею, Анжель сжалась в комок и робко повторила вопрос:
- Кто вы?

- Гражданин Лавале... или тебе хочется, чтобы я представился по всей форме, как у вас при Дворе? Извольте, Жозеф Луи Анж Жером Лавале - низкий голос звучал резковато и насмешливо.

    Лавале, как и Жюсом был одним из агентов Общественной Безопасности, но арестованной аристократке ни к чему было знать об этом.

- Жером... - она медленно положила дрожащие руки ему на плечи, - ты... вы ведь спасете меня? - осторожно коснулась его волос.

- Принцесса, я... очень голоден... - услышала она отрывистый и хриплый шепот около самого уха, - я буду приходить так часто, как только это будет для меня возможно. У тебя будет всё, что возможно иметь в этих стенах, чистая постель, хорошее питание... и главное... защита... ты можешь не бояться перекличек и вызова в трибунал...я сделаю всё, чтобы о тебе не вспоминали. Разве этого мало? Для начала... дальше будет видно...Я сделаю для тебя всё возможное, я хочу, чтобы ты жила...А пока... просто не отталкивай меня...

    Лавале властным жестом приподнял ее голову за подбородок и жадно приник к побледневшим губам.

    Повалил на узкую кровать, придавив массой тела, прижавшись узкими крепкими бедрами, при этом она сразу почувствовала, как сильно он возбужден...

    Последние три недели гражданин Лавале приходил к ней регулярно, но странно,  кажется, что Анжель даже успела немного привыкнуть к нему. Удивительно, что девушка не чувствовала к нему ненависти или отвращения...

    Напротив, Анжель чувствовала некоторое эмоциональное облегчение, в список Клерваля ее имя не попадет и что интереснее, вопреки всему, физическая близость с этим санкюлотом, начавшаяся  кажется против воли, приносила ей даже некоторое удовольствие.

       Еще более удивительно, что с каждым новым визитом Лавале становился всё внимательнее и мягче, словно пытался компенсировать варварскую форму "знакомства"...

   Почему эти отношения возможны, почему в ней нет ненависти к Лавале и желания отомстить ему, Анжель и сама не понимала...

   Что-то в ней изменилось, может даже сломалось внутри, в сравнении с еще недавним прошлым, а может она стала проще относиться к происходящему, как учила ее  одна из заключенных дам?