Притчи и коаны. К ДР сталкера Пехцох

Авторы: дед Макар&Дикобраз В.А.&Енот Абр

Ренс и прочие. Притчи и коаны. В.А.

Когда Синг ушел из Бара, Ренс вынужденно прекратил сбор бутылок на предмет сдачи стеклотары, а вместо этого решил искать вечного, доброго и разумного.
Встретив однажды утром в Баре Дикобраза Витальку Алибаича, он спросил у него:
— Виталька Алибабаич, что самое главное на свете?
Ничего не ответил ему Дикобраз Виталька Алибабаич, только подошел к  ведру с колодезной водой со стаканом в лапке, набрал полный стакан воды и медленно и торжественно выпил. И благородно икнул, как бы подчеркивая важность момента.
«Вода? Чистота? Мера? Возвращение к истокам?» — лихорадочно гадал Ренсон.
«Гребанное похмелье!» — думал Дикобраз Виталька Алибабаич.

Ренс и прочие. Притчи и коаны. Абр

Когда Синг ушел из Бара, Ренс вынужденно прекратил сбор бутылок на предмет сдачи стеклотары, а вместо этого решил искать вечного, доброго и разумного.
Не получив вменяемого ответа от Дикобраза Витальки Алибабаича, решил Ренс наведаться на хутор Модедово к Деду Макару.
Зайдя в сени избы Деда, он увидел Енота Абракадабра, жадно пьющего прямо из горла мутной пластиковой полуторки.
— Енот Абракадабр, что самое главное на свете? — спросил у Енота Абракадабра Ренсон.
Ничего не ответил ему Енот Абракадабр, только спрятал полуторку за спину, многозначительно замотал головой, приложил пальчик к губам и начал таинственно подмигивать.
«Тишина? Внимательность? Тайна? Покой?» — лихорадочно гадал Ренсон.
«Тише, мля! Пока Дед не запалил, что я у него брагу экспроприировал!» — думал Енот Абракадабр.

Ренс и прочие. Притчи и коаны. Дед Макар

Когда Синг ушел из Бара, Ренс вынужденно прекратил сбор бутылок на предмет сдачи стеклотары, а вместо этого решил искать вечного, доброго и разумного.
Так ничего и не узнав от Дикобраза Витальки Алибабаича и Енота Абракадабра, задумал Ренс воспросить Деда Макара.
Найдя его сидящим на чурбачке посреди огорода и пытающегося свернуть козью ножку, он спросил у Деда:
— Дед Макар, что самое главное на свете?
Ничего не ответил ему Дед Макар, только еще сосредоточеннее стал скручивать дрожащими пальцами самокрутку.
«Созидание? Творение? Процесс? Рождение?» — лихорадочно гадал Ренсон.
«Зря я вчера поддался на уговоры Дикобраза и Енота пропустить по рюмашечке» — думал Дед Макар.

Ренс и прочие. Притчи и коаны. Пехцох

Когда Синг ушел из Бара, Ренс вынужденно прекратил сбор бутылок на предмет сдачи стеклотары, а вместо этого решил искать вечного, доброго и разумного.
Так ничего и не впитав, не вместив от Дикобраза Витальки Алибабаича, Енота Абракадабра и деда Макара, возобновил вынужденно Ренс сбор бутылок на предмет сдачи стеклотары.
Бо от поисков вечного, доброго и разумного стали с Ренса штаны спадать.
И вот брёл как-то Ренс тихохонько на остатках сил, глаза опустив, сканируя псевдорастительность на известный предмет и набрёл на неприметную в кустах поляночку, где, взыскуя уединения на троих, расположились дед, дикобраз и енот, преломляша и разливаша.
Остановился Ренс поодаль и замер не ропща, дабы не отягощать присутствием.
— Вот что главное в жизни Ренса, друзья? — спросил, срывая бескозырку с раритета дикобраз.
— Дыхание, конечно же, — ответил дед, протягивая мерное.
— Истиннно! — согласились друзья, — Ну! За дыхание!
— Пищеварение не отнесём ли к главному в жизни Ренса? — заполнил вопросом небольшой перерывчик дикобраз.
— Без при и сомнений, — паки сдвинув ёмкости, заверили дед и енот.
— Но что бы нам теперь, после пищеварения-то, не признать мочеиспускание  и калоизвержение главным в жизни Ренса, — утвердительно вопросил енот.
— Не части, — осадил дед, — солнышко ещё высоко, — Ну! За мочеиспускание!
…Солнышко уже покатилось под горку, сумерки обуютили пленэр, а Ренс стоял и слушал звон стаканов, перемежавшийся возглашениями.
— Ну! За ферментацию белка!
— За межаллельную комплементацию!
— За гуморальную регуляцию!
— Сызнова вчьвяк уедятся, — думал Ренс, — главное — чтобы бутылки не побили.