Выход из матрицы II

Каждый из нас живёт как минимум в двух измерениях: в окружающей действительности — там, где мы воплощены как люди, — и в собственном воображении, в этой внутренней ментальной проекции.

Действительность, или, если угодно, матрица, существует такой, какая она есть. В неё ничего не добавишь и ничего из неё не вычеркнешь. Это область фактов — жёсткая, беспристрастная, не склонная подстраиваться под наши ожидания.

А вот пространство воображения ближе к «аргументам» — точнее, к аргументам в пользу того, как нам хотелось бы, чтобы всё было. Тут невольно проскальзывает поэтический оттенок, но он, пожалуй, уместен.

Матрица куда суровее: в ней почти ничто не подчиняется нашей воле. Здесь нет места для воплощения всех наших капризов и «хотелок», как бы сильно нам этого ни хотелось. Столкнувшись с этой неприступной реальностью, мы вдруг отчётливо чувствуем, насколько мы не всесильны. Кто;то пытается переломить мир под себя — и ломается сам. Реальность порой кажется откровенно враждебной, и находиться в ней бывает очень некомфортно.

Если я в чём;то ошибаюсь — пожалуйста, поправьте, поделитесь своим взглядом. Иногда именно чужой взгляд помогает увидеть то, что сам не замечаешь.

В воображении всё иначе. Там мы можем позволить себе всё, что заблагорассудится. Можем восстановить справедливость, дав отпор обидчику. Влюбить в себя того, кого хочется. Решить любую, даже самую запутанную проблему. Получить любую вещь. Достичь любых целей. В этом внутреннем мире мы по;настоящему всемогущи — и нам там спокойно и хорошо.

Но бывает и по;другому: во внешней реальности у нас всё складывается удачно, а внутренний голос твердит обратное. Окружающие восхищаются, хвалят, а мы сами погружаемся в уныние. Нас терзают сомнения, мы корим себя, потому что жизнь никак не совпадает с тем идеалом, который живёт в нашем внутреннем мире.

Есть и третий вариант: и в жизни, и в мыслях нам комфортно. Пусть мы не сворачиваем горы и не строим замков из песка — но мы довольны тем, как проживаем свою жизнь, и чувствуем, что идём своим путём.

При этом мы всё равно продолжаем создавать свой параллельный мир — это неотъемлемая часть нашего сознания.

И тогда возникает вопрос: какой из этих двух миров в итоге окажется более реальным? Что станет с нашей реальностью, когда оборвётся человеческая жизнь?

Если наша ментальная проекция была сосредоточена лишь на поддержании одной жизни, то с утратой тела и всего, что с ним связано, теряет смысл и всё, что эту жизнь обеспечивало.

Представьте: ваш танк окончательно подорван. Вы не станете набирать для него новую команду, искать топливо, оружие, заниматься ремонтом. Не поедете забирать его останки, чтобы сдать в металлолом. И уж точно не будете дальше мечтать, как на нём доедете до Берлина. Вы переключитесь на другую боевую машину.

Но если ваша цель — дойти до Берлина, то вам станет неважно, на каком именно танке вы въедете в город. Вы просто будете двигаться к мечте, меняя средства, но не отказываясь от цели.

То же самое и с жизнью. Если у вас есть цели, выходящие за пределы одного человеческого воплощения, вы к ним придёте — даже если придётся сменить «танк». Главное, чтобы такие цели были, и чтобы вы помнили: ментальная проекция способна брать верх над неподатливой внешней матрицей. Она может задавать направление, вести вперёд — даже когда реальность сопротивляется.