На пути к небу. Глава 10. О чём молчат стены

Странное чувство посетило Оноре, едва он переступил порог родительского дома. Ощущение театральности усилил занавес портьер, отворявших мрачную коричневатую гостиную, нарочито поделенную красным марокканским диваном.

– Муж почти всё переделал, - произнесла Саломита смущаясь. – Говорят, это модно сейчас.

– Я понимаю, - ответил Оноре, задержав взгляд на двух, довлеющих над комнатой, портретах грузного сановника и крохотной женщины, будто воробушек, затаившейся в оборках воротника. – Неужели такой господин не имеет собственного дома в Мадриде?

– О! Всё немного сложнее.

Она вздохнула, принесла немного холодного лимонада и усадила брата на диван. Разговор явно предполагал неспешность. Гильермо, наконец, погрузил измождённую спину в усыпляющую негу дивана. Саломита, напротив, была по-птичьи предельно настороже. Казалось, даже звуки озираются, прежде чем покинуть её мраморную маленькую голову.

Её история не была выдающейся, хотя и незавидной. Через несколько лет после исчезновения Гильермо её заметил на мессе родовитый, но небогатый лиссабонский дворянин. Это стало настоящим подарком судьбы для честолюбивого отца, стремившегося всеми силами поправить своё положение после скандального поступка старшего сына. Безукоризненно воспитанная девушка была утешением и залогом семейного благополучия для отца и ступенькой к заветному мадридскому обществу – для мужа. Хотя внешне довольно замкнутая жизнь ничуть не изменилась, она теперь с трудом отвоевывала моменты свободы между домашними хлопотами полумонашенки-полуодалиски.

Внезапно она перешла на шёпот и предложила ему прогуляться по саду. Он повиновался, заметив шелохнувшиеся занавески.

К радости Гильермо, сад остался таким, как в дни его детства. Даже беседка их матери ничуть не изменилась.

– Я рада, что удалось отстоять это у моды, - сказала она и присела рядом с братом, растянувшимся на траве.

– Я не знаю что-то важное? – он озадаченно посмотрел на ее серьёзное, спрятанное в тень, лицо.

– Если ты собираешься как можно скорее быть представленным при дворе, думаю, торопиться не стоит. Будь осторожен. Сейчас много возвратившихся по разным причинам из Фландрии. Они могут узнать тебя.

Гильермо не представлял, что за тысячи километров может сейчас встретить знакомых по Фландрии. Почти все его друзья, увы, мертвы… Однако предосторожность не помешает. Неосмотрительность, лишние слухи или упреки в его адрес могли бы подставить под угрозу не только его жизнь, но и миссию.

– Прошу тебя, поменьше говори о себе при муже, - продолжила она. – Он сторонник герцога Альбы и покойного брата короля. К тому же, недавно было раскрыто одно громкое дело, в котором оказались замешаны даже личный секретарь короля и сама Ана де Мендоса.

– Ну и дела, даже Перес … – вырвалось у Оноре, поднявшего бровь от удивления. А ведь Вильгельм Оранский так рассчитывал на эту парочку, как, впрочем, и он сам. 

Она предусмотрительно приложила палец к губам, услышав остановившийся у дома экипаж.

Он замолчал, оглянулся и, как можно скорее, рассмеялся, приняв вид брата давно не видевшего сестру.

– Совсем как раньше. Помнишь, как ты рассказывала мне про подготовленные для меня шутки Алонсо? – он попытался сменить тему. Однако вселяло надежду, что судьба послала ему такого верного источника новостей, как его добрая сестра.

– Алонсо совсем не изменился, – Саломита улыбнулась. – Внешне возмужал, но все равно остался повесой.

В саду появилась служанка с тазом слив, зычным южным голосом обратившаяся к Саломите.

– Донна Оноре-де-Визеу, к вам донна Лаура Деса-де-Силва.

Гильермо только удивлялся переменам. Его наперсницы по играм, а Лауру даже прочили ему в жёны, теперь обзавелись непривычными продолжениями фамилий.

– Ты помнишь Лауру? – спросила она у него с озорством, присущим лишь женщинам, вспоминающим чужие любовные неудачи. Да, она тоже сильно изменилась…

– Конечно! – подхватил он. – Особенно как оттаскал ее однажды за косы лет в десять.

– Тебе тогда влетело от отца, - Саломита рассмеялась.

– Не поздоровилось бы еще более, если бы она сейчас была Лаура Деса-де-Оноре, - произнося имя, он мгновенно изобразил такую физиономию, что сестра сразу узнала свою тщеславную подругу.

– Ты зря так о ней, - по природе своей милосердная Саломита не могла долго смеяться над людьми. – Она тщеславна и ограниченна, но её нельзя упрекнуть в бесчестии.

Гильермо наклонился к сестре и по-детски поцеловал её в открытый белоснежный лоб.

– Кстати, она сейчас едет в мастерскую позировать для портрета, - добавила она. – Я сопровождаю её обычно. Думаю, тебе лучше не оставаться дома одному взаперти.

– Хорошая мысль, - эта предусмотрительность не показалась ему излишней. Не то, чтобы он боялся её португальского мужа, но он хотел прежде встречи с ним навести о нем кое-какие справки.

Брат и сестра подошли к ожидающему их экипажу. Лаура чуть язык не проглотила от неожиданности, увидев столь давнего знакомого. Но привычка сохранять самообладание не позволила ей сильно перемениться в лице. Однако она скорее бы увидела сонм ангелов и чертей, чем этого человека.

Практически всю дорогу они молчали: кто-то по причине неловкости и осторожности, кто-то – по причине давних обид. Лаура пребывала в полном восторге от предстоящего позирования для именитого художника, которому покровительствовал сам король. Гильермо время от времени пытался поддерживать разговоры двух женщин, но мысли его были далеко – он пытался узнать несколько лет назад покинутый город. Быть может, останься он тогда здесь, и сам стал щепетильным господином, смотрящим на мир с высоты своего накрахмаленного «испанского воротника». Сколько здесь умных и сильных молодых людей, которых больше волнует внешний вид своих безделиц, чем реальные дела!