Cхематичные девочки

Они научились так мимикрировать под окружающую среду, что сразу их не распознать. Они позиционируют себя как исключительных и единственных в своем роде. Но их много. Можно даже сказать, целый пласт. И вот одна из них появилась в моей жизни. А вскоре и вторая. Или меня впустили в их круг? Сначала мы просто весело общались и частенько появлялись в «обществе». Наутро созванивались и долго обсуждали, кто в чем был, кто что сказал и как на нас смотрели. Потом отыскивали в Паутине свои фото и дружно ругали фотографов. Это было даже забавно. А иногда по вечерам засиживались в кафе. К нам подсаживались люди, которых я никогда раньше не видел. Но меня убеждали, что с ними обязательно нужно общаться и что нас знакомили уже три раза! Я молча комплексовал.
У этих девчонок все происходило по схеме. Они напоминали биороботов. Каждая была очень красива и всегда знала, куда, с кем и в чем нужно обязательно пойти, а где не стоит появляться ни в коем случае. Все они трудились на «умных» работах. И ни в коем случае не красили волосы в белый­ цвет. «Блондинки — дуры! Об этом даже анекдоты сочиняют!» Именно поэтому у одной из подруг была красная грива до самой попы (типа, она умная!). Вторая вообще носила откровенно синие волосы. Синие — да, но покрашенные и постриженные в дорогом салоне. Из опыта позднего общения должен констатировать: после сорока обе все же стали блондинками. (Это произошло под избитым девизом: «Жизнь коротка, и нужно хоть часть ее прожить блондинкой!» Это было как публичное признание мальчика в том, что он — гей! Обе выкрасили волосы в белый цвет и подтвердили содержание анекдотов!) Итак, я встречался сразу с двумя девицами, не испытывая ни малейших угрызений совести. Мне даже казалось, что я в состоянии полюбить одну из них; впрочем, боясь, что каждую секунду стану скучать по второй, я так и не выбрал. Душа была спокойна. Ни с одной из них я не спал, хотя все думали иначе. Некоторые полагали, будто мы делаем это втроем. А мои дамы, кажется, знали о существовании друг друга. Но внешне это не проявлялось, что меня почти забавляло. «Ревность? Фу, удел некрасивых блондинок!»
Одна из них — синеволосая — катала меня на своей новенькой иномарке. Она любила жизнь и людей. Ну, не всех, конечно. Тех, что посимпатичнее и получше, если речь шла о мужском поле. А если к тому же парень был и небедным — о, держись! Он быстро попадал в оборот! Со мной у нее установились отношения простые и беспроблемные. Замуж она не собиралась: «Отмучилась, хватит!» Мы постоянно шутили, что пора бы завести красивого ребенка. Но откладывали. Жаль, ребенок и правда получился бы что надо.
Вторая — у которой, помните, грива красная до попы — отличалась от первой. Она была умная и серьезная. Как-то я посоветовал ей завести ребенка. Она решила, что я предлагаю свои услуги. И рассталась с парнем, с которым жила. А вдобавок сообщила, что, оказывается, любит меня. Эти признания всегда воспринимались мной крайне серьезно. Я их очень боялся услышать, и с некоторых пор не спешил произносить сам. Между нами сразу возник некий барьер. Мне показалось, что я просто очень удачно уложился в ее схему жизни. Я был именно таким, как нужно. Со мной было не стыдно по­явиться, сфотографироваться. 
Как-то мы заехали к однокласснице, и та проводила нас на кухню, по дороге показав за спиной большой палец, а потом кулак: то ли — смотри не упусти красотку, то ли — надо было позвонить заранее, я бы что-нибудь приготовила! Я молчал, я уже привык, что сначала люди говорят, что рядом со мной красавица, а потом вообще ничего не говорят. Скучно.
Вдруг отчаянно захотелось домашнего ­уюта: пирогов с капустой, запаха свежевыглаженных рубашек, — но все это было совсем из другой схемы. А красноволосая, в отличие от синеволосой, обсуждала фасоны свадебных платьев и маршрут свадебного путешествия. Однажды я услышал, что ее свадьба должна состояться непременно в грядущее Рождество. «Как это с кем? Разумеется, с тобой, котик!» Я выпал в осадок. Однако эти дамочки умеют называть вещи своими именами! На следу­ющий день я уже встречался с совершенно другой женщиной — старой знакомой, абсолютно спокойной, домашней и негламурной Валей. Она работала поваром в ресторане. Ее крашеные, завитые белокурые волосы были уложены вокруг головы украинской корзинкой. Она начала с того, что позвала к себе, переоделась в халат, наварила борща и напекла пирогов. Ага, тех самых, с капустой. Было здорово! После чудесного ужина мы с удовольствием легли в постель. И все было хорошо, пока я не заснул.
Мне снились кошмары. Я голый бежал по ночной зимней дороге. Красноволосая ведьма с копытами, хохоча, догоняла меня и садилась верхом. Нас настигала вторая — синеволосая — на своей новенькой иномарке. «Ату его!» — верещала она не своим голосом. На мотоцикле неслась еще и третья ведьма. У нее были зеленые волосы и золотые зубы, а в руках — трезубец. Впереди появилась стена, и вся компания с размаху врезалась в нее. От удара головой я проснулся. Ого, свалился с кровати! «Милый, в чем дело?» — Валя участливо склонилась надо мной.
Утром она попросила отнести пылесос в ремонт, посетить химчистку и прибить какую-то полочку на кухне. Удары молотка по гвоздю напомнили любимый ритм на танцполе. «Миш, а давай еще шкаф переставим на балкон!» — раздался из комнаты Валин голос. Я понял, что попал. И еще понял, что больше не хочу пирогов, борща и глаженых рубашек. Хочу быть сам по себе! И я сбежал.
Дома сполна насладился одиночеством. Делал что хотел. Потом — ничего не делал, потому что хотеть было уже нечего. Ближе к вечеру почувствовал себя под самовольным домашним арестом. Через пару дней позвонил обеим ведьмам из сна — синеволосой и красной. Я пригласил их в одно и то же место в одно и то же время. Неспешно оделся, выбрав самый дорогой галстук: вдруг там опять окажется кто-то, с кем обязательно нужно быть знакомым? Меня поджидал сюрприз: когда я приехал на встречу, обе девушки уже были на месте. Более того, сидели за одним столиком и весело чирикали. Я немного смутился, но подошел. Ха! Они наперебой стали представлять меня друг другу!
И я вдруг почувствовал невероятную скуку­. Только сейчас я увидел, как они дьявольски напряжены, неестественны и заняты только собой. Мне стало слегка душновато. Я ослабил узел галстука. К нам подсел кто-то дьявольски для чего-то нужный. Раздался входной звонок. Не зная, что вечер сюрпризов только начинается, я бросил взгляд на дверь. На входе, в компании пожилого и явно небедного господина, стояла та самая Валя, от которой я сбежал три дня назад! Ее волосы были так же по-домашнему уложены в корзинку, но все остальное выглядело вполне гламурно и дорого. Шею охватывала толстая нить черного жемчуга, руки сжимали золоченую сумочку. Она улыбнулась мне и всем сразу и прошла за спутником. «Эх ты, болван!» — сказали на прощание ее глаза. Я повернулся к подругам, но синеволосая была поглощена разговором с кем-то нужным, вокруг красноволосой сверкали вспышки. Им было не до меня. Я закурил сигарету, тут же потушил ее, сообщил всем, что должен позвонить, и вышел на свежий воздух.
Сразу поехал к Вале и решил ждать, сколько нужно. Битый час стоял под окнами. Внезапно хлынул сильный ливень. Блеснул свет фар. Валя с давешним господином выскочили из машины, раскрыли зонт и, хохоча, пробежали мимо. Они не заметили меня за сплошной стеной дождя.

2007


Рецензии