Толстушки

Одна очень толстая и некрасивая женщина при первом же знакомстве призналась мне в любви. Я был в шоке. Видимо, это была ее обычная тактика — своего рода психическая атака. Клиент падает в обморок, и она его берет! А еще знавал я одну полную даму, которая добивалась огромного успеха у партнеров постоянными отказами: «Я не хочу, я не пойду!», — после этих фраз мужик, и не желавший ее куда-либо приглашать, начинал вожделеть.
Моя очередная подружка, девочка крайне толстая, отличалась веселым нравом и на свои габариты давно махнула рукой. Мы бурно проводили время, а чужая реакция на ее фигуру Лилю не волновала. «Я, — утверждала она, — сто килограммов счастья!» Мы дружили, но стройные ножки и тонкие талии удалявшихся девушек не могли не заставить меня смотреть им вслед. Однажды, заметив это, Лиля выпалила: «Вот бы хоть на один день проснуться в другом теле! Пусть хоть мужиком, хоть негром, но не толстым! Узнать, что чувствуют худые люди… Хоть день — да мой! А потом снова стать слоном!»
Я тоже не был худеньким, но меня посещали сомнения иного рода. Мне никак не удавалось сосредоточиться на ком-то одном. Я тоже мечтал. Вот бы мне хоть на день стать другим! Ну, обыкновенным: завести жену, детей… Если, конечно, это возможно за один день. Но изо дня в день я упорно просыпался самим собой и продолжал совершать все те же ошибки…
После моей очередной драмы мы с Лилей снова встретились. Меня рассмешило, что она стала поварихой, чтобы похудеть. И при помощи профессии довела личную ненависть к еде до максимально возможной отметки. В то же время филигранное мастерство кулинара принесло ей успех. Став шеф-поваром престижного ресторана, в который можно было попасть только по записи, Лиля умудрялась готовить с таким видом, будто все это не имеет к ней отношения. Она практически перестала есть, но все равно не становилась стройной. Хотя и не унывала: «Тощая корова — еще не газель! А я — мечта любого мужчины: повар! Икру на авокадо положит каждая. А вот борщ сварить — это мало кто умеет!» Лиля загадочно улыбалась и исчезала на кухне, чтобы в очередной раз проложить путь к моему сердцу через орган пищеварения. Это был ее конек, ее главный козырь, и я, измученный годами полуголодного существования, сдался. Мы стали жить вместе. Нам было спокойно и сытно, правда, блюда в ее исполнении почему-то подавались к столу разогретыми до температуры ракетного топлива! Наша любовь пахла то пирогами, то харчо. Теперь наш круг состоял из Лилиных подруг — завсегдатаев ресторана, девушек довольно широкоформатных. Культовый режиссер, знаковая писательница, элитный стоматолог — всех их объединяли любовь к продуктам и вес. Обычно, наевшись до отвала, они откидывались на спинку дивана и начинали петь. Меня представили матери Лили — к зрелому возрасту ее задница достигла таких габаритов, что, когда она садилась, ей казалось, будто ее карманы обшаривают соседские руки. Я тоже немного поправился, но меня это уже мало волновало — говорят, женившиеся мужчины перестают за собой следить. Я последовал правилу. И когда мы отправились отдыхать на Кипр и моя фи­гура на пляже вызвала смех, я не обратил внимания.
На курорте было полно русских туристов, и как-то в магазине я услышал прямо за спиной: «Нет, мороженого я тебе больше не куп­лю! Ты хочешь быть похожим на этого дядю? Хочешь, чтобы тебя дразнили слоном? У тебя что, булимия?» Кровь застыла в жилах, когда я понял, о ком они говорят. Булимия, слон — и это все обо мне? Я бросился в соседний магазинчик с примечательным названием «Элефант», где Лиля выбирала одежду для крупногабаритных дам, и все ей рассказал. «Что за чушь, дорогой? Ну что ты так разволновался? Вспомни, каким ты был раньше, и подумай, что лучше!» — услышал я в ответ. Я вспомнил и действительно задумался. Что я хочу на самом деле? Нужны ли мне прежние габариты или Лиля — это название конечной станции маршрута? Не найдя ответа, я решил на всякий случай перестать есть на ночь. Лиля, готовившая еду и на Кипре, надулась, и конец отдыха был скомкан.
По возвращении с курорта Лиля вновь собрала подруг, раздала сувениры и пожаловалась им на меня. Мне посоветовали начать есть и бросить курить. «Знаешь, — ко мне склонилась самая крупная из Лилиных подруг, — когда я бросила курить, то быстро набрала пятнадцать килограммов!» Я ойкнул и как-то незаметно исчез и из квартиры Лили, и из ее жизни.
Вскоре я уже встречался с особой крайне худой и нервной, и она так потрепала меня, что довольно быстро я сбросил лишние накоп­ления. Я бросил курить, и ни к чему ужасному это не привело. Но наша изможденная голодным образом жизни пара стала мишенью для новых насмешек. Представьте: двое сидят за столиком, пьют исключительно минералку, клюют один на двоих салатик, да и пепельница им не нужна. У официантов мы вызывали подозрение. «Видимо, — думали они, — эта парочка ходит нюхать в туалет!» Мы не нюхали в туалете. Мы просто любили танцевать. В этом нам не было равных.
Был уютный июльский вечер, мы сидели за столиком, когда раздалась мелодия «Саншайн реггей», которую когда-то так любила вышеупомянутая Хельга. Ко мне внезапно подошла Лиля: «Вы танцуете?» Чтобы избежать ненужных объяснений, я молча встал и поклонился. Моя рука легла на могучую талию Лили, она обняла мои чахлые плечи и склонила голову на узкую грудь: «Как ты похудел! Она тебя что, совсем не кормит?» Я помотал головой, которая болталась на длинной тощей шее. «Миш, посмотри на столик в соседнем зале. Видишь толстяка? Это мой новый! — Лиля шмыгнула носом. — Дерево нужно рубить по себе, правда? Теперь я уже не такая дура. Мой новый весит даже больше, чем я!» Мы посмеялись, и Лиля продолжила: «А ты ведь меня никогда не любил. Тебе нравились такие скелетики, как эта?»
Мне предстояло двигаться дальше. Вскоре я расстался со «скелетиком», основательно подпортившим мои нервы, и пустился на поиски кого-нибудь средней упитанности.

2007


Рецензии