Заповедник Столбы - изба Грифы, в гостях у отца

Мы с невестой пошли зимой в заповедник Столбы – в избу Грифы. Снега в лесу было уже по колено, так что мы шли по натоптанной тропе. Изба Грифы находится на середине скалы, чтобы до неё добраться, необходимо небольшое скалолазание. Мы с невестой с лёгкостью поднялись. Вслед за нами забрались четыре большие собаки. Собаки немного покрутились возле нас и побежали назад – вниз со скалы и потом по лесной тропинке. В избе – нары человек на 10. Мы с невестой решили, что она будет ночевать в избе, а я – на небольшой площадке на скале недалеко от избы. Я разжёг костёр, и мне всю ночь было тепло. Утром зашёл к ней в избу. Моя невеста сказала, что хочет попробовать закурить сигарету. Я воскликнул: «Юля, подумай хорошенько: зачем тебе начинать пробовать эту гадость? Ты же ведь никогда не курила». Она ответила: «Хорошо, не буду».

Я стал клеить кафель у неё в квартире – большой просторной квартире. Но клеить кафель не на стены, не на пол, а на некую поверхность размером примерно 2.5 на 1.5 метра. Поверхность не являлась частью квартиры, она была сама по себе. Она была не горизонтальная, не вертикальная, не наклонная, она не лежала, не стояла, не висела в воздухе – во сне я понимал, что это такое, для чего и как, после пробуждения не понимаю. Помню раскладку кафеля, помню, что невеста мою работу одобрила.

Потом моя невеста поехала на стажировку на новую работу, и сказала, что когда она на новой работе, звонить ей можно только по специальному телефонному аппарату, напоминающему пейджер. Она дала мне этот аппарат и сказала свой номер на этом аппарате: *3*131220. Первым делом я открыл меню телефона, нашёл в нём записную книжку для номеров и записал её номер *3*131220. Я точно помню, что нажал только на <добавить контакт>, но почему то сразу начался вызов абонента. Невеста взяла трубку и я услышал её уставший взволнованный голос.

Мы с невестой находились в квартире моего отца. У него в гостях была старая знакомая его супруги – ярая коммунистка. Отец, чтобы развеять её коммунистические убеждения, дал ей книгу и попросил прочитать первые пять глав. Супруга отца – тётя Тома – сказала ему: «Правильно, что ты ничего не стал ей говорить, а дал эту книгу. Коммунисты непрошибаемы, что-то объяснять им бесполезно. А прочитав эту книгу, она, может быть, что-нибудь и поймёт». А моя невеста сидела и писала карандашом на металлической доске. Точнее, делала грамматический разбор текста. Вначале при помощи линейки она начертила таблицу, в которую карандашом вписывала слова для грамматического разбора. Карандашные линии очень легко стирались с металлической поверхности, поэтому исправлять ошибки было очень легко. На ней были камуфляжные шорты и рубашка с длинными рукавами. Я сидел на стуле в метре от неё и говорил, что нам надо долго-долго рассказывать о себе всё-всё-всё: подробную историю своих жизней, то, что нас больше всего волнует. Для этого либо она должна приехать ко мне в гости, либо я к ней. Она отвечала, что очень-очень надо, что она сама этого сильно желает, но – неотложные дела…

Когда невеста закончила делать грамматический разбор текста на металлической доске, я взял открытую банку с краской объёмом литра три, и стал подниматься вверх по лестнице на четвёртый этаж офисного здания (вход в офисное здание – из квартиры моего отца). Чтобы поставить банку в нужную мне комнату. Невеста кинулась меня догонять вверх по лестнице. И встретила своего старого знакомого, который сказал, что хочет её поцеловать. Она ответила, что это невозможно, что невозможно даже лёгкое обнимание, потому что в её жизнь вошёл я, и отныне она обнимает и целует только меня. И стала рассказывать своему старому знакомому о том, как она меня любит, что она встретила свою вторую половину.

-

Другие мои сны: http://www.proza.ru/avtor/blackcount&book=16#16


Рецензии