Друзья уходят, не прощаясь...

Четыре года назад свой юбилейный вечер 85-летия Ким Наумович попросил, чтобы вела я. Особенно мне нравилось, когда он употреблял наши термины, например, чашоц, гричи. И я по привычке написала вступление в стихотворной форме:

Вы древнюю культуру приоткрыли миру,
Воспели подвиги гричев на века,
Провозгласив Армению Пальмирой…
Служила вечности любовная строка!

Гордитесь вы армянами, армяне – вами,
Взяв нашу боль, за прошлое взялись,
Вы, прислонившись к дереву
с глубокими корнями,
С ним навсегда переплелись!

Изучение Армении позволило Киму Наумовичу вывести формулу культуры: армян как народ спасла книга. «Формула самосохранения армянского народа выглядит так: язык, религия, история и культура — вот основные якоря, которые держали армянский народ, благодаря чему он сохранился», — считает известный писатель.

***
Человек невероятного чувства долга, эрудиции, энергии и любви к нашей стране…
Я слышала о нём давно, в Москве довелось увидеть на 80-летии в Доме Национальностей.
– Какая-то фамилия у вас… крымско-татарская! – полуспросила я.
– А я и есть из крымчаков. Караим.
– Якши Бакши! – воскликнула я по-крымчакски и мы подружились.
Дружил он со всеми, закрытый для многих, с армянами он был предельно открыт и всем доверял. Будучи уверен, что кругом – только друзья и он им – друг.
Так оно и было.

***
Напекла я с утра пирожков разных и пошла в гости к Киму Бакши, чай пить, давно звал. Пока Полина разговаривала по телефону, Ким Наумович стал заваривать чай. Долго шуршал, отсыпал, настаивал. Наконец, позвали Полину, и приступили к чаепитию. Такой ароматный чай! Почему-то горы вспомнила, мою дачу...
И вдруг Полина спрашивает:
– Ким, ты чем заваривал? Покажи!
– Отсюда! – показывает Ким Наумович на жестяную банку.
– Так это сушёный реган! Ты из Еревана привозил, как сушёную зелень!
Ким Наумович не растерялся:
– Реган в Армении не зеленый, это азербайджанский реган зелёный, а армянский фиолетовый, это целебная трава, армяне его тоже как чай пьют!
Я даже поверила, хотя ни разу не слышала. Но напиток был божественный!
Очень ароматный чай!

***
Полина у Кима – четвёртая или пятая жена, самая молодая. Известный театровед, доктор наук. Какая-то вся правильная, признаёт только здоровую пищу, с Кимом соблюдают все посты, регулярно ходят в церковь, там у них свой духовник. Эта культура для меня, апостольского атеиста, необычна, я не способна исповедаться, тайны свои выбалтывать, да ещё греховные.
Она намного, очень намного младше. Очень организованная и позитивная, думаю, благодаря ей Ким Наумович прожил много лет.
Полина ласково смотрит на Кима:
– Зато он очень способствовал моему развитию! – благодарно признаётся она.
Потрясающая эрудиция Кима, как и у настоящего учёного и писателя, зашкаливала. Много стихотворений наизусть знал и любил перечитывать.
Стал раздавать книги, но не все. Ждал в гости сына Нуйкина, собирался ему подарить целый саквояж книг. Мне огорчённо пожаловался, что Андрея Нуйкина из Армении не поздравили с юбилеем.
А в России Нуйкина под уголовную статью подвели, за его выступления в поддержку Карабаха, мол, «разжигание межнациональной розни». Это при Серже забыли, вернее, при его министре культуры. Но виноват был, конечно, и Ананян, должен был подготовить.
Нам обоим стало очень обидно за Нуйкина… Одно название его книги: «Боль моя, Карабах!» не должно дать забыть этого пламенного поборника прав арцахского народа!

***
В Союз писателей России рекомендацию мне дали Ким Наумович и другой мой старший друг, Роберт Баблоян, и я так рада, что с такими людьми дружу, и что им мои книги нравятся.
Когда я писала книгу про католикоса Вазгена Первого, пристала к нему за беседой и воспоминаниями, он же был довольно близок с ним, мог многое рассказать. Но Ким Наумович признался, что почти всё, что знал о нём, сам написал уже и опубликовал.
– Ну, хоть что-нибудь новенькое вспомните, голубчик! – канючила я по телефону. Наконец, Ким сжалился, и стал рассказывать про занавески в Эчмиадзине, про Сильву. Но всё же подсунул мне свою книгу, где он рассказывал о дарах Вазгена Первого Матенадарану. Замечательный рассказ! Устно тоже изложил, особенно, про Евангелие «Веамайр». А потом разошёлся, и много чего рассказал. А я быстро-быстро записывала, диктофон не ловил по телефону. Всё вошло в книгу, одобрил.

***
Ким Бакши с Нерсиком Оганесяном сняли прекрасный фильм о замечательных  братьях Лазаревых. Но, прочтя мою книгу про Абамелек-Лазарева, был удивлён:
– Гоарик, как это я пропустил такие факты! Много нового узнал!
  Называется фильм  «Армянский переулок, дом 2». Когда смотрим, кто создавал этот фильм, мы понимаем, что такое мост между двумя великими культурами. Это – Ким Бакши.


***
Когда я писала книгу про католикоса Вазгена Первого, пристала к нему за беседой и воспоминаниями, он же был довольно близок с ним, мог многое рассказать. Но Ким Наумович признался, что почти всё, что знал о нём, сам написал уже и опубликовал.
– Ну, хоть что-нибудь новенькое вспомните, голубчик! – канючила я по телефону. Наконец, Ким сжалился, и стал рассказывать про занавески в Эчмиадзине, про Сильву. Но всё же подсунул мне свою книгу, где он рассказывал о дарах Вазгена Первого Матенадарану. Замечательный рассказ! Устно тоже изложил, особенно, про Евангелие «Веамайр». А потом разошёлся, и много чего рассказал. А я быстро-быстро записывала, диктофон не ловил по телефону. Всё вошло в книгу, которую он с интересом прочитал и одобрил.


***
Как-то пригласила его в ЦДЛ, на юбилей Глана Онаняна. Он уже не водил машину. Приехал, немного опоздал. Сидели, слушали, поздравили, закончилось чествование юбиляра.
– Ким Наумович, подождите, мне тоже до метро, провожу вас. Темно же.
Дошли до метро, едем. Случайно глянула на его башмаки.
– Ким Наумович! – и хохочу.
Левый с правым башмаки перепутал.
– Не волнуйтесь, они мне так велики, что разницу не чувствую.
И мы оба рассмеялись.

***
На юбилей Зория Балаяна я немного опоздала. Все уже сидят, места заняли, вдруг вижу, Ким Наумович то к одному подходит, то к другому. Что-то в блокноте показывает. Мне говорят, что он меня ищет. Обогнула ряды, подошла.
– Гоарик, миленький! Найдите мне эту женщину! Потрясающая проза! Настоящая! Сегодня впервые прочёл!
– Какую?
– Вот!
И показывает свою запись: Наринэ Абгарян.
– Ой, вы её не знали? Это же гений наш! Я с ней знакома!
Вечером написала в личку Наринэ, рассказала. Она ему позвонила, оба поблагодарили меня.
Убелённый сединами Мэтр и юная мэтресса…

***
Из прессы мы оба признавали только «Новую газету». Часто обсуждали ту или иную статью. Из «Новой» пришли к нему за интервью. Надо было не пропустить этот номер. Он рассказал, что ходит к метро покупать её, уже далековато и трудно ходить. Я решила ему подарить подписку, чтоб только на лифте ездить, туда-обратно. Всё же друг армянского народа, надо же отблагодарить, говорю ему. Года два, наверное. Однажды звонит перед Новым годом:
– Гоарик миленький, больше не выписывайте, уже я сам, мне пенсию надбавили!

***
В Ереване живёт замечательный мужик, Саркисян Сурен. Я думала, предприниматель, но он журналист. Это постоянный куратор Бакши. Встретить, проводить, устроить, искать спонсоров, самому тоже участвовать… Много лет предоставлял однушку над «Пончиканоц», Ким там останавливался, и женщину Сурик нашёл – чтоб обеды носила, Сусанной звали. Если совпадало с моим пребыванием в Ереване, я пекла пирожки, тоже что-то в кастрюлечках, на несколько дней… раза два навещала.
При всей своей интеллигентности правду говорил в глаза:
– Гоарик, миленький, больше не носите мне суп. Женщина Сурэна вкуснее готовит!
Доказательства ради, однажды я была насильно усажена её борщ попробовать. Я борщ вообще не люблю, только мамин и моей подруги, Меланьи…
– Борщ так себе, моя мама вкуснее готовила! – не осталась я в долгу.

***
На Рождество – совпавшее – после литургии в Соборе на Трифоновской я решила к ним повезти освящённые капустные пирожки – (они с Полиной свято соблюдают пост), а тогда я только-только научилась ходить после перелома, передвигалась с тростью. Вышла из церкви, машину хочу до метро остановить, трость выставила. Вдруг из стоящих у ограды вырулила одна, остановилась, я кое-как влезла с моей палкой и поехали – до Рижской. А водитель меня спрашивает – куда я потом поеду. Я удивилась, но, как человек обстоятельный, всю правду выложила: так и так, в Отрадное, это далеко, дорого, я в метро дальше поеду.
– А вы почему спрашиваете? Почему выскочили из стоянки? – немного забеспокоилась я.
– Я вашу книгу читал, про Манук бея. Очень хорошая книга!
Успокоившись, я даже рассказала, с кем у метро встречаться буду. Услышав, что к Киму Бакши, и что это он обещал выйти к метро, водитель даже крякнул:
– Да? Я вас довезу до дома! Кима Бакши я знаю! Писатель, его корни из города Гадрута, и вдвойне приятно, что корни его наши, Карабахские – Гадрутские.
Кстати, деньги гадрутский земляк Кима не взял.
– Я предприниматель, уважаемая, у меня три строительные конторы по Москве и одна – в Пятигорске, я же не извозчик!
Пришла моя очередь крякать, позвонила Киму, так и так, еду с вашим земляком из Гадрута, говорит, что ему приятно меня довезти, так как ваши корни из Гадрута.
– Гоарик, не отпускайте его, я ему книгу подарю!
Спустился в подъезд, с надписанной книгой «Замороженное время». Благодарит его, а мне говорит, улыбаясь:
– Гоарик, почему у вас такие интересные приключения случаются?
Дай бог тому пятигорскому строителю удачи, такому читающему предпринимателю!

***
А однажды, в погожий ноябрьский денёк, мы с Кимом изменили… родине.
Дело было так. Он иногда тайком от Полины, которая, как он объяснил, не любит наваристые бульоны и супы, заглядывал в чистенькое кафе возле их метро Отрадное. 
Я подвезла квитанцию «Новой газеты», и он решил в знак благодарности пригласить меня в это кафе, он в этот день туда и собирался.
Заказали пити в горшочках, что он там увидел вкусного, было непонятно, хотя бульон был ничего, соль на месте. Но в горшочке плавало всего четыре горошины нута! Когда официант пришёл и спросил «ишошто», я поняла, что это азербайджанское кафе. И эти жидкие пити – ихние.
– Ким Наумович! Где мы сидим! Чьё едим! Что мы тут делаем?
И мы уже сытые, дружно засмеялись:
– Родине изменяем!
Часто смеялись над одним и тем же. Говорят, это только единомышленники могут…


***
Как-то у редактора Армилы в кабинете сидели, беседовали. На Армиле много лет «Ноев Ковчег» держался, стал тем, что сейчас есть, она его газетой сделала. Ну, МГУ, журфак, бренд... Я пыталась там статью одну про Геноцид продвинуть, про бусы из Чакры, оказалось, платная услуга. Правда, не для всех. Есть авторы, которые асы, те, может, даже гонорар получают.
И рассказала Армила, очень артистично, как Ким Бакши перешёл к ним на курс. Вошёл – и девочки, как глянули на вошедшего, так все тут же, постанывая, испустили дух!
– Он был невероятно, просто потрясающе красив!
То же самое сказала мне Полина недавно, когда я спросила: как же ты решилась, тебе только что сорок, а ему – 65!
– – Он был невероятно, просто потрясающе красив и обаятелен!

***
Как-то пошла к ним, а он грустный сидит, с котом обнимается. Полина отошла на часок, к духовнику собралась, Джованни Гуайта у них духовник, тот самый католик, который сейчас настоятель в Храме Косьмы и Демьяна. И который знаменитую книгу «Крик с Арарата» написал. Он и отпевал Кима Наумовича.
– Дачу свою вспомнил. Не могу забыть! Такая там библиотека была, такие ценные документы и записи! Картотека научная! Я до этого рассказ написал, про дом, где писатель работал, писал о народе-творце, народе-созидателе... Решил эффектно закончить, пожар описал, который всё сожрал к чёрту…
А через два месяца моя дача в Тарусе сгорела дотла… такие альбомы, фотографии, почти полвека собирал… Дома здесь не помещалось всё это, я и свёз всё туда, летом там и жил, работал…
Арцах меня спас, думал, больше не смогу ничего написать, а там же – клад!
Так и назвал книгу: «Сокровища Арцаха».


***
Ким Бакши работал над книгой «Духовные сокровища Арцаха», заканчивал в очень пожилом возрасте, что не мешало ему ходить пешком в горах и взбираться по карабахским кручам. Буквально перед операцией головного мозга, когда голова стала что-то часто кружиться….
Закончив, он дал мне прочитать рукопись, если будут замечания – обещал, что примет их.
Моих замечаний оказалось 14. Мелкие, средние. Принял 12 пунктов. Поблагодарил, исправил.
А я до сих пор важничаю.

***
Про книгу эту несколько слов. Если «Нарек» держали под подушкой, то эта его книга должна быть у каждого армянина на ближней полке. И в Арцахе, и в Армении, и в Спюрке. Они тем более не знают про всё это. Жаль, про перевод на иностранный поздно уже, или, наоборот, ещё рано говорить. На армянский перевели, слава спонсорам! Это и благодарность Киму, и великое дело для собственного народа.

***
Однажды звонит:
– Гоарик, спаситель вы мой! Одно стихотворение нужно, к тексту привязать, забыл, наизусть знал.
Он много стихов знал наизусть.
– Какое? – с опасением не узнать, спрашиваю я.
– Про емшан-траву! Майкова…
– А! Знаю, хан от неё сил набирался! Знакомо, я тоже от родных запахов молодею! Но наизусть не помню. Попробую найти.
А что пробовать? Вбила «емшан», тут же Апполон Майков выскочил. И стихи эти. Это Гугл наш спаситель.
Полынь по-татарски, может, и емшан…

Ему ты песен наших спой,
– Когда ж на песнь не отзовётся,
Свяжи в пучок емшан степной
И дай ему – и он вернется.

Эти стихи вошли в книгу про сокровища Арцаха.

Особенно Ким Наумович любил стихи Сергея Городецкого про Армению, они тоже цитируются в «Сокровищах»:

Восстань, страна! Воскресни, Айастан!
Вот радугу я поднял над тобой.
Ты всех земных была несчастней стран,
Теперь счастливой осенись судьбой!
Он мне явился в блеске алых риз
Над той страной, что всех несчастней стран.
Одним крылом он осенял Масис,
Другим — седой от горьких слез Сипан.
Их можно вспоминать каждый раз, когда у нас появляется или пропадает надежда…

Ким Бакши оставил своё завещание у журналиста Сурика Саркисяна, своего армянского друга. Там он просил часть праха развеять в Армении, над Гарнийским ущельем, или в Арцахе, недалеко от дома своего друга Левона Айрапетяна. Сам никак не мог выбрать, он любил и ущелье Гарни, и ущелья Арцаха…

А я вспоминала на поминках «Мцыри»
…И стану думать я, что друг,
Иль брат, склонившись надо мной,
Отер внимательной рукой
С лица кончины хладный пот,
И что вполголоса поет
Он мне про милую страну!
И с этой мыслью я засну,
И никого не прокляну…
Его милой страной была Армения

Грустно, когда уходят друзья… очень грустно. Они уходят, не прощаясь… Ушёл очень красивый, остроумный, обаятельный и добрый  человек…

Любовь длиною  в полвека…
«Болезнью Байрона» болеют немногие, хотя редкой её тоже нельзя назвать, наш народ ценит все их строчки и преисполнен огромной благодарностью к ним.
Но выделяются из этой когорты Сергей Городецкий и Ким Бакши, который сумел продлить себе и нам это удовольствие – быть настоящими и любящими друзьями...
Как выразился Арсен Мелик-Шахназаров, такие люди рождаются раз в сто лет…

Особенно я растрогалась, когда увидела прилетевшего из Арцаха на проводы друга Григория Аркадьевича. Кто он? Как объяснить… Ну, если я вдруг захочу трындеть на тему карабахци-марабахци, тут же заткнусь, потому что есть такой карабахец, как Григорий Аркадьевич Габриэльянц.
Так и проводили Кима Бакши... Отпевал его Джованни Гуайта, который после певчества с кадилами уже на доступном русском рассказал о своей дружбе с Кимом (он был его духовником), как они обсуждали первую книгу Гуайты («Жизнь человека. Встреча неба и земли. Беседы с Католикосом Всех Армян Гарегином I».
Слово скорби произнёс друг Кима Бакши Григорий Аркадьевич, полностью обрисовав портрет талантливого писателя и гражданина, исследователя армянской истории и культуры.

Ушёл красивый, образованный и остроумный человек, хороший и верный друг и  собеседник.
Но осталась память о нём и его книги. Которые надо обязательно переиздать, так как молодёжь не знает их… А его книги очень ценный источник познавания нашей истории…


Рецензии