Пролог

– Когда я встретил вас в главном зале Светлых Чертогов, милосердная сестра, то к прискорбию своему едва узнал. Ваши волосы, что были подобны чёрному турмалину и так же притягивали нескромные взгляды, как тот камень притягивает всякий прах... да и остальное. Что злоключилось с самоотверженной ратницей добродеяния и достославным мастером ордена Предрассветной Звезды? Уж не порчу ли навёл на вас лютый недоброжелатель?

– Иные говорят, виной всему моё небрежение к самой себе. Или будто я стала жертвой наивной веры в людскую благодарность. Но ведь так и случается, когда из благих миров, где под сенью мудрости царят справедливость и безмятежность, мы вдруг попадаем в миры лукавые, где круговая порука зла держится на жажде власти и богатства.  Вы-то как здесь оказались, владыка?

– В точности, как и другие приглашённые: я вовремя подал заявку в ваш оргкомитет. К сожалению, самый важный обряд мне придётся наблюдать из лагеря этих неучтивых и не владеющих хорошими манерами ратников. Лишь необходимость лично там присутствовать вынуждает меня пойти на очередное унижение.

– А я уж было подумала, что вас принудит так унизиться преступное желание раздобыть одно яйцо, блистательный владыка Сиунан. Яйцо, что хранит зародыши вселенского зла!

– Надо полагать, данную нелепость вам нашептали в оргкомитете?.. Поскольку эти сведения не верны, я попрошу вас больше не упоминать о яйцах в нашей беседе, достойнейшая мастер Антелькавада.

– Дайте-ка угадаю, кому именно вы намерены всучить по сходной цене добытое вами яйцо... По всей видимости тем, кто доставил вас, блистательный владыка, на этот замечательный синклит?.. По вашему мигом прокисшему лицу вижу, что не ошиблась!

– Признаю: в некотором смысле вы правы. Хотя даже не представляю, как вы догадались.

– Зная вас, угадать несложно. Во-первых, все остальные мудрецы ни за что не согласятся иметь дело с некромантом, известном своей непревзойдённой жестокостью. Во-вторых, чтобы предсказать очередной ваш шаг, достаточно лишь вообразить себе самую гнусную подлость из всех возможных.

– В язвительном коварстве вам не откажешь так же, как и в проницательности, сестра. Однако я не разделяю с лицемерами из тех, что называют себя здесь «учёными советниками», их предрассудки в отношении некромантии, и вам того не советую.

– Предрассудки?

– Именно! Будто одно из пяти Великих Искусств может быть посвящено чему-то предосудительному! И об этом говорят люди, не брезгующие потрошить мёртвые тела и начинять теми потрохами больных, но ещё живых людей. Не лучшим ли будет заставить мёртвое тело выполнять нехитрую, но действительно полезную работу: колоть дрова, пасти скот или рассказывать сказки на ночь детям, чтобы те спокойно засыпали. Наверняка и сам умерший не возражал бы против того, чтобы его тело после смерти послужило не для скверного способа врачевания, а принесло простую, но ощутимую пользу... Но давайте же, мудрейшая сестра, сменим наконец тон на дружелюбный, чтобы вымостить им дорогу к более интересной и взаимополезной беседе. Расслабьтесь и угощайтесь. Как вы знаете, колдовство здесь строго воспрещено, а любой яд теряет свою губительную силу.

– Владыка Сиунан, я...

– Мне всегда льстило, что вы не боитесь произносить моё истинное имя вслух, однако нет нужды в приватном разговоре за трапезой именовать меня пышными титулами. Довольно простого обращения «магистр».

– Хорошо, магистр, но только чтобы отдать должное вашим не менее известным и непревзойдённым кулинарам... О чём же интересном и полезном вы хотели со мной дружелюбно побеседовать?

– Услышав из ваших уст печальную весть о недобрых мирах, теперь я горячо желаю лишь одного: рассказа о том, как столь могущественную особу угораздило попасть в столь досадную неприятность.

– Пожалуйста, мне нечего скрывать. Величайшие магусы называют это проклятое место «сектор 404». Эпоха светлых богов там сменилась кровавой тьмой, в которой правят алчные мошенники.

– До меня дошли слухи, будто в мире, где время скоротечно, вы угодили в длительное и жестокое заточение.

– Это не слухи. Когда творишь благо для других, порой приходится поступаться собой. Да, я провела в заточении немало: случись такое в ваших владениях, там минули бы добрые полвека.

– О! Заявить, что я удивлён, было бы слишком заурядно. Воистину, я потрясён! Столь долгий срок вашей неволи лишний раз убеждает меня в том, как небрежно вы относитесь к оценке последствий собственных поступков, сестра... Почему же величайшие маги так запоздали с вашим спасением? И неужели вы сами не нашли способа сбежать оттуда пораньше?

– Возможно, магистр Сиунан, и нашла бы, но я не могла бросить сестёр на произвол судьбы. К тому же, как вы знаете не хуже меня,  величайшим магусам не всегда удаётся уберечь от подобного рода напастей даже собственных соплеменников.
 
– Вы так считаете?.. А вот ко мне тут недавно, по чистой случайности, попали некие сведения, красноречиво говорящие об истинном отношении эорианских магов к вашей персоне. Сведения, что вмиг разрушат столь наивное суждение! И я с удовольствие поделюсь...

– Нет, стойте! Я не собираюсь выслушивать грязные сплетни про какие-либо отношения! Тем более про те, что касаются меня. Тем более от вас. Избавьте меня от этого.

– Что ж, как пожелаете. Но вы же поддерживаете и даже даёте неуместный ход сплетням обо мне, будто я жесток и безжалостен, а мой мир – самое мрачное место во всём Мироздании. А такие эпитеты особенно обидны, когда звучат из ваших праведных уст. Неужели даже тот мир, в котором вас угораздило застрять на полвека, лучше моего?

– И в самом деле, сектор 404 не приглянулся бы даже вашим несчастным подданным, магистр. В незапамятные времена в нём жили изощрённые в мастерстве ремесленники, а также пытливые мудрецы, но все они давно уже сгинули, а на их останках взросло нечто вроде завистливых и кровожадных парий. Как вам известно, служением нашего ордена является помощь страждущим, вот и в том мире мы устраивали приюты, больницы, школы, столовые – всё, чтобы помогать людям. Но тёмные властители усмотрели в безусловном благе безусловную вину. Они прозвали моих сестёр в честь каких-то костлявых птиц, которые у них олицетворяют конец времён, а затем и саму нашу миссию объявили нашествием этих птиц.

– Искренне сожалею, что вам пришлось пережить такое, Антель! Попробуйте вот этот десерт – таким в тюрьме не накормят... Я живо представляю вас – прекрасную, но истощённую узницу, что ищет спасения из того мрачного мироздания. Вы были подобны птичке, попавшей в тенета, сплетённые беспощадными охотниками. Отдавая все силы, птичка машет крыльями, трепещет, стремясь вырваться в светлые просторы, но так лишь всё больше запутывается. А когда силы её иссякают, из глубин тьмы подбирается к ней погибель отчаяния...

– По тому, как вы, едва я упомянула о птицах, подавили ехидный смешок, видно всю искренность вашего сожаления, магистр... Впрочем, я и правда стояла на краю той погибели, о которой вы говорите, когда те ратники, которых вы назвали неучтивыми, любезно вызволили меня этих тенет. В тюрьме мне было, конечно, невыносимо тягостно, но на протяжении всего долгого заточения меня поддерживала и согревала мысль, что рано или поздно я вернусь, а здесь минет срок в сотни раз меньший. Именно здешнее время, а вовсе не проведённое в том секторе, я воспринимаю теперь как неизбежную потерю. Зато добро, что было содеяно там моими сёстрами, измеряется как раз тем долгим сроком, и это тоже согревает мне душу.

– А не приходило ли вам в эту изящную головку, обрамлённую благородным серебром кудрей, что в пламени, согревавшем вашу душу, горели людские судьбы? Да и стоило ли то добро, что вы там сделали, той цены, что вы за него уплатили?.. Позвольте вам заметить, сестра, что присущая ордену Предрассветной Звезды планомерная филантропия подчас вовсе не благотворна и даже не бесполезна, а именно что зловредна, чему я был неоднократным печальным свидетелем. Неужели сёстры сами не видят, каковы истинные последствия творимого вашим орденом? Они щедро раздают обездоленным и неимущим моим подданным нечто для тех ценное, не только не требуя ничего взамен, но и прощая этим людям любые проявления неблагодарности, и при том почитают такие свои действия за благо. Похоже, им невдомёк, что непрошеное добро хуже намеренного зла...

– Добро действительно теряет благую силу, достаточно лишь им попрекнуть. А будучи навязанным, подчас обращается злом. Но значит ли это, магистр, что следует вовсе избегать добродеяний, как это делаете вы?

–  Я лишь отношусь к дободеянию как к дорогому и действенному лекарству, которым нельзя сорить направо и налево, а следует внимательно оценивать его пользу и тщательно отмеривать на самых чувствительных весах. Что же до вашего ордена, то даже если содеянное им пошло кому-то на пользу, ваша щедрость служит тому человеку благом лишь до поры. Привыкнув получать даром, он становится зависим от вас и прекращает ценить ваши жертвенные старания. В итоге ваше всепрощение его развращает, из смиренно страждущего делает дерзким нахлебником, и в итоге озлобляет против всех и вся. Подобные свидетельства в избытке представляет мне миссия звёздных сестёр.

– Ах, вот вы к чему... Однако, что же вы хотите от меня? Одна из моих предшественниц основала первую миссию в Каменных Землях больше двух веков назад. С тех пор мои сёстры помогли родиться каждому второму вашему подданному, и вряд ли в ваших владениях найдётся простой человек, которому мы хоть чем-то не облегчили жизнь. Если мы покинем Каменные Земли, какая отрада останется в них несчастным людям? Ваша нелепая в своей бессмысленной беспощадности власть? Или «Кодекс Сумерек» и его ложное учение?.. Мы принципиально не творим зло, даже когда оно представляется кому-то во благо. Но объявить злом нашу миссию... Значит, говорите, добро и всепрощение развращают и озлобляют? Даже от вас, Мрачный Проктор, я не ожидала подобной чёрной аксиомы.

– Заметьте, сестра: никто не звал вашу миссию в Каменные Земли, и никто не просил ваш орден о помощи... Впрочем, это было бы крайним для меня огорчением – расстаться со столь очаровательной, мудрой и заботливой женщиной, как вы, прелестная Антель.  Поверьте, меньше всего я хотел бы, чтобы вы свернули миссию и покинули мои владения.

– Если это тк, то я рада... Однако, магистр Сиунан, для меня это загадка – почему вы подчёркнуто снисходительны к моей персоне, но при этом выражаете крайне нелестное отношение к моим сёстрам – к тем, кто, забыв о себе и не покладая рук, трудится на благо ваших же подданных.

– Разгадка проста: она в том, что это разные вещи, достойнейшая Антель. Уверен, что вы, подобно приставленному ко мне ангелу, хотя и строги к моим поступкам, но окажись я вдруг на краю пропасти, непременно протяните руку помощи. В то же время хотелось бы мне сказать, что некоторые поступки звёздных сестёр меня разочаровывают, однако я не в состоянии припомнить у них ничего такого, чем они смогли бы меня воодушевить. Не стоит ли ордену Предрассветной Звезды в своём рвении что-то переосмыслить и в итоге поправить?

– Готова выслушать ваши предложения, магистр, хотя мой разум просит иного, предвидя очередное ваше лукавство.

– Никакого лукавства, сестра, но лишь то, что отрадно для любого разума – то есть строгая логика рассуждений. К примеру, человек обездоленный подобен утопающему в зыбучих песках северных пустошей: он не сгинет в одночасье, но надолго застрянет и не сможет сделать ни шага. Следует ли, примчавшись на крики о помощи, пытаться тут же выдернуть его из мёртвых объятий зыбуна? Даже если у вас достанет на то сил, вы искалечите любой из членов застрявшего, за который только потяните. Может быть, вернее было бы для начала успокоить несчастного, благо времени у вас предостаточно. А далее объяснить ему, как облегчить своё положение и приготовиться к спасению. Человек, застрявший в зыбуне, обязан забыть о собственной алчности и отдать песку всё, кроме нательной одежды, а затем, обуздав гордыню и присмирев, расслабить тело и лечь на поверхность песка. После чего он должен аккуратно обвязаться брошенной ему верёвкой и крепко схватиться за неё обеими руками. Только так и никак иначе не выбраться из тех зыбучих песков. Но коль скоро он отвергнет ваши наставления, требуя немедленного вашего вмешательства, то разве достоин он помощи? Такая помощь не просто окажется бесполезной тратой ваших сил: она перекроит предначертанную ему судьбу. Звёздным сёстрам следовало бы знать, что Боги не жалуют смертных, дерзающих перекраивать чужие судьбы.

– Вздор! Вы же сами хвастались мне, будто те же Боги завещали вам опекать ваших подданных, уча их праведной жизни и искореняя всяческие пороки, а теперь пытаетесь обвинить моих сестёр в том, что они калечат души, помогая выжить страждущим и обездоленным. Вы неисправимый лицемер, магистр!

– А вы, мудрейшая сестра, просто восхитительны в отстаивании своих убеждений, которые не в силах поколебать логика самого изощрённого разума. Истинно говорят, Антель, что вы и душа, и воля ордена Предрассветной Звезды! Каждая дискуссия с вами всякий раз оборачивается изысканным ментальным яством, которым нельзя насытиться, но которое вожделеешь снова и снова... Вот это вино к этому мясу подходит идеально... Знайте, что только непревзойдённое очарование вашей персоны удерживает меня от немедленного и решительного изгнания ордена из моих владений.

– Ах, даже так!.. Ваши слова заставляют меня поверить той отвратительной в своей глупости молве, будто вы имеете на меня какие-то виды помимо разрешений, выдаваемых ордену в Каменных Землях... Только не зовите меня теперь замуж – даже если такой союз сделает из вас образец добродетели, этот вариант исключён абсолютно.

– После полувекового заточения, милосердная сестра, вы чересчур озабочены темой замужества, что вполне естественно. Однако я не стал бы с этим торопиться, всему своё время. Пусть мэтр прецептор, слепо следуя чувствам, сочиняет для вас серенады, я же просто надеюсь войти в число тех, кому вы здесь лично оказываете поддержку. С вашей проницательностью, Антель, вы не могли не заметить, что моя к вам благосклонность вовсе не навязчива, но разумна, последовательна и неизменна. Неужели вы оставите её без ответа?

– Я замечаю лишь то, магистр Сиунан, что за каждой совместной трапезой вы с неизменной лукавой угодливостью навязываете мне бесплодную философскую дискуссию на душеспасительные темы... Думаете, за эти полвека я забыла про ту вашу гнусную проделку? Как вы использовали мои кулоны со смарагдами – те, которые я дарю избранным подопечным – в своей колдовской мантике?.. Подобные поступки чрезвычайно далеки от любого понимания благосклонности и есть не что иное, как очевидное проявление подлости!

– Досточтимая мастер, в отношениях с вами я всегда предельно искренен, буду таковым и в оправдании данного недоразумения... Дело в том, что вследствие известной всем причины я не владею собственным космическим флотом, поэтому вынужден пользоваться наёмным. Впрочем, как и вы. Только, в отличие от вас, мне приходится заботится об оплате транспортных услуг. Пока вы со своими сёстрами свободно посещаете любые ойкумены, только что не принуждая тамошние города и веси открывать у себя благотворительные миссии под эгидой вашего герба, я вынужден предлагать в уплату упомянутых услуг то немногое, чем сам располагаю.

– Но при чём здесь мои кулоны?

– А при том, милосердная сестра, что эти звёздные смарагды сияют на сакральных планах ярче звёзд небесных, и по этой причине отлично подходят для нахождения ваших избранных подопечных и присмотра за ними. Секретам соответствующих обрядов я обучаю достойных людей.

– Простите, но я вас плохо понимаю. Тем не менее, я требую немедленно прекратить использовать мои подарки, сделанные третьим лицам, в каких бы то ни было ваших обрядах. Иначе мне придётся принять такие меры, которые вам не понравятся.

– Конечно же, если вы возражаете, я сверну такую деятельность немедля... как только это позволят обстоятельства. А обстоятельства как раз складываются таким образом, что без одного из ваших кулонов могут пропасть даром усилия упомянутых мной достойных людей. Благие усилия, если для вас это важно. Однако я намерен повернуть дело так, что благодаря кулону те усилия принесут желанный плод. Этот плод, как несложно догадаться, и есть очередной мой взнос за транспортные услуги.

– Я не хочу разбираться, что там у вас за «благие усилия», но догадываюсь, кого вы имеете в виду под «достойными людьми». Вы постоянно прибегаете к помощи алчных до запретных тайн Постигающих, и это представляется мне истинным безрассудством. Постойте-ка... Я только что осознала. Неужто вы продаёте им моих подопечных?!

– Как вы только могли подумать о подобном, Антель?! Я желаю лишь содействовать вам же, в исполнении ваших же благих дел, а заодно извлечь немного пользы для себя. Если, конечно, насущную необходимость передвигаться по Вселенной можно именовать личной пользой.

– Вам подошла бы роль торговца гораздо больше, чем дипломата, магистр... Одно мне ясно: какую бы подлость вы не свершили, совесть ваша не шевельнётся, коль скоро она окаменела. И мне не хочется даже думать о том, что с вами случится, догадайся кто-то из владельцев в неподходящий момент разделить кулон и тем снять наложенную на него печать. Самое малое, что ожидает вас в этом случае, владыка, так это потеря колдовского стигмата и позорная публичная неудача.

– Подобного рода неприятности нисколько меня не страшат, достопочтенная сестра. Разного рода неудачи так и так со мной случаются, и я давно уже не испытываю ни боли от падений, ни затруднений в том, чтобы вновь встать на ноги и продолжить путь. Но разве здесь я в чём-то отличен от вас? И вы в точности так же – что бы ни натворили, никакие обвинения хитроумных обличителей не способны смутить вас и заставить свернуть с прямого пути к выбранной цели. У нас с вами немало общего, и этого вполне хватит, чтобы стать союзниками.

– Ну надо же... Пытаетесь снова склонить меня к союзу, блистательный владыка Сиунан? Чего же вам не хватает такого, что я могла бы вам дать?

–  Раз уж вы сами задали этот вопрос... Согласитесь, мастер, мы оба имеем дерзость в одиночку противиться величайшим магам, хотя каждый из нас делает это по-своему и преследует собственные цели. Это при том, что идти против воли облечённых божественным могуществом способен лишь безумец или отчаянный храбрец. Но наша с вами дерзость имеет общую основу: мы оба стоим на пороге подобного могущества. И вы, и я достигли уже доступных смертному вершин тайного искусства, мы можем не бояться старости и болезней, и даже сама смерть предпочитает держаться от нас в стороне. Мы достигли уже почти всего, на что способен маг из числа людей. Но это не значит, что нам не следует стремиться к большему. Напротив, всё это даёт надёжную опору, чтобы сделать следующий шаг и продвинуться гораздо дальше. Да, шаг этот невероятно труден, немногим удаётся переступить порог доступного смертным, и вам, прелестная Антель, хорошо известно, что такой шаг проще сделать вместе, взявшись за руки. Не брачный союз предлагаю я вам, а единственный возможный теперь между нами союз духовный.

– Я не ослышалась? Духовный союз с вами?! Это шутка?.. Мне жаль, но моей расе недоступна такая поведенческая реакция, как смех. Если же вы серьёзно, магистр Сиунан, то ваши амбиции умчались дальше границ моего воображения.

– Я призываю вас, о бесподобная мастер Антелькавада, обратиться к упомянутому воображению и представить себе, какую несомненную и непреходящую пользу это принесло бы Каменным Землям, заручись мы оба деятельной помощью со стороны жертвенной девы, изготовленной к предстоящему здесь обряду.

– Какой неожиданно зловещий поворот... Значит, вы уже протянули свои руки и к этой девочке из гибнущего мира? И хотите, чтобы я помогла использовать невинную душу в сомнительных делах, которые нашептало вам ваше тёмное тщеславие?

– Были у меня и пожелания куда скромнее, если помните... Как вы не соизволили поддержать одну безусловно достойную кандидатуру, стремившуюся принести пользу в качестве члена оргкомитета. О, разумеется, я с уважением отнёсся тогда к занятой вами позиции, хотя и считаю её ошибочной. Но теперь речь не о пользе и без того благополучного оргкомитета, а как раз о тех жителях Каменных Земель, моих подданных, которых вы называете несчастными и о попечении которых глашатаи кричат на людных площадях обитаемой Вселенной, прославляя деяния ордена Предрассветной Звезды. 

– Чем же отличается помощь страждущим жителям Каменных Земель, которую вы уже получаете от величайших магусов, от той помощи, что вы ожидаете от наивной девочки? Что такого особенного способна, по-вашему, сотворить она, что не в состоянии сделать эти магусы или, скажем, мои сёстры?

– Позвольте, это же очевидно: если жертвенная дева способна походя сотворить такое со своим миром, пребывающим ныне под радужным саваном, тем паче сумеет она и мою несчастную вотчину избавить наконец от длящейся уже три века напасти

– Ваши надежды, как мне представляется, совершенно беспочвенны. С чего вы взяли, что намеченный для её мира обряд как-то связан или подобен тому, что потребно для Каменных Земель? Туманный кокон над вашими землями растаял давным-давно, а самой девочке отведена в предстоящем обряде куда более скромная роль, чем многие здесь, включая вашу персону, по неведению своему представляют. К тому же, если бы величайшие магусы пожелали, они и без того давно бы избавили ваши владения ото всех бед. Думается мне, что коль скоро они этого не делают, значит на то есть веские причины.

– Что ж, я могу просветить вас, мудрейшая сестра, раскрыв эту самую связь или подобие, а заодно и те причины... У здешних хозяев имеется одно свойство, о котором и вы, я уверен, наслышаны. Мы с вами помним что-то из своего прошлого, непосредственно воспринимаем настоящее и строим догадки о будущем, эти же маги видят всё сразу как единое целое. Не глазами, но иным взором, нам недоступным. Мы с вами, Антель, не раз наблюдали жизнь от начала её и до конца, и когда видим перед собой ребёнка, юношу или старика, можем представить, как ребёнок, если взрослые уберегут его, то вскоре вырастет, юноша, если не погибнет в бою, то неизбежно состарится, а дряхлый старик, будучи когда-то цветущим юношей, резво бегал за девицами. Однако означенные маги видят человека в ретроспективе и в перспективе одновременно – они зрят всю его жизнь и даже судьбу, и именно в таком обобщении воспринимают любого, на кого обратили своё внимание. Даже для нас с вами, кто достиг высот искусства, подобное невозможно, каков же спрос с других...

– Здесь я соглашусь с вами, магистр. Действительно, у них другое восприятие времени и, соответственно, иное понимание личности, и я усматриваю в этом признак высокого духа и необычайно развитого мышления.

– И я не стану возражать вам, сестра, поскольку сам имел сомнительное удовольствие испытать их превосходство на собственной персоне. Вместе с тем, только что изложенное мной суть лишь полдела. Величайшие маги и судьбы миров видят так же – в единой совокупности. Если судьба ведёт некий мир в гибельный тупик, это подобно тому, как вершина ствола начинает усыхать, грозя гибелью всему дереву. Словно искушённые садовники, они срезают засохшую верхушку, давая в то же время соседней ветви, тянущейся к свету, свободу беспрепятственно роста. А на деле это означает, что для них возможно подменить роковую участь мира счастливой альтернативой. Именно для этого они дадут жертвенной деве власть – разумеется, временную –  вершить судьбы миров.

– Если вы не знали этого, досточтимый магистр: они собираются не вершить судьбу, а переменить судьбу уже свершившуюся. Пользуясь вашей аллегорией, древо уже засохло, но они словно бы переносят его в другой вариант судьбы, где дереву суждено вырасти стройным и полным жизни. Многие полагают, будто величайшие магусы путешествуют в прошлое и, подправив там что-то, так налаживают лучшее настоящее, но я точно знаю – это не так. Это как-то по-другому, и физика данного обряда для меня непостижима. Вам должно быть известно, что мало кто способен сделать такое даже с одним человеком, а здесь целый мир... Они называют этот обряд купированием реальности.

– Вот и прекрасно! Так сделайте теперь очевидный вывод, мудрейшая сестра: убедить некую наивную и добрую девочку вызволить из беды заодно со своим и мой пропащий мир – из всех возможных это самый короткий и простой путь к спасению Каменных Земель. За эти три века нам впервые выпал подобный шанс!

– Магистр Сиунан, признайтесь: вы ведь боитесь, что не сможете в одиночку уговорить эту девочку пойти на поводу ваших амбиций? Ещё вас беспокоит, что величайшие магусы от лица оргкомитета просто не позволят вам этого сделать. И я, разумеется, в определённом смысле разделяю ваши опасения.

– Разделяете? Это ваша ирония, любезнейшая Антель?.. Хорошо, признаю: вы в очередной раз продемонстрировали мне свою проницательность. Что же касается хозяев Чертогов, величайших магов, не так уж сложно догадаться, почему они медлят со спасением Каменных Земель – моей несчастной вотчины. Она для них не более, чем ученическая площадка, наглядное пособие, на примере которого они учат своих школяров каким-то им одним ведомым наукам. Хотя эти маги несомненно обладают божественным могуществом, они не боги, во всяком случае, они не наши боги. Что для них есть добро, а что зло – то лишь им одним ведомо. С позиций морали наших культур они ни гуманны, ни жестоки, скорее чужды нам, и уж точно непредсказуемы.

– Тем не менее, они наши друзья и покровители...

– Действительно, можно подумать, что маги эти добрые благодетели для тех, кто считает себя их друзьями. Но на самом деле они никому не покровительствуют. Более того, у них нет ни друзей, ни врагов. Если кому-то покажется, что величайшие маги ему помогли, он всего лишь ложно истолковал их действия. Или даже действия эти ему просто почудились. Здешние хозяева относятся к нам примерно так же, как бесстрастный исследователь относится к низшим существам, которых испытует: существа те его интересуют досконально, он многое в них познал и старается познать ещё больше, но к страданиям испытуемых существ он совершенно безучастен, они не трогают его сердце и было бы странно видеть обратное. Не сомневаюсь, что маги эти станут препятствовать и жертвенной деве, если она вознамерится пойти против их намерений и, тем более, попробует по своему усмотрению исправить их учебное пособие.

– И даже с этим вы собираетесь пойти наперекор воле величайших магусов?!

– Именно, сестра. Потому что полагаюсь на одно безусловно благоприятное для этого обстоятельство. Суть его в том, что условием абсолютного могущества является абсолютная же свобода. Этот закон не обойти даже богам. Так что девочка в роковой момент избежит контроля магов и сама решит, помочь мне или нет. И сделает, как решила... На эту её свободу все мои надежды и упования!

– С чего вы вообще взяли, будто она что-то сделает? Даже если вдруг и правда захочет. Судьбы миров здесь вершат призрачные корабли, которыми правят могущественные духи, а вовсе не наивные девочки... В общем, я бы не поставила на ваше упование и тарелки благотворительной похлёбки, тогда как вы ставите целый мир. Ваш мир, владыка!.. Ваши навязчивость и лицемерие меня утомили. Давайте же наконец закончим эту лукавую и бесплодную дискуссию.

– Антель, не горячитесь и позвольте мне напоследок объяснить мои чаяния через ещё одну простую аллегорию... Вы видели, как испытуются у меня юноши-соискатели, дерзнувшие претендовать на место в Красном патруле? Прочную доску ставят для них на старое пушечное ядро, каждый юноша взбирается на доску двумя ногами и должен удержать равновесие до удара колокола, в то время, как его отвлекают криками, ложными выпадами мечей и другими способами. Опытные служащие стреляют и даже фехтуют на мечах, стоя на такой доске, соискателю же, чтобы пройти вступительное испытание, следует хотя бы устоять на ней, сосредоточившись и не отвлекаясь на сторонние явления. Так вот, когда доска под ногами юноши начинает опасно колебаться, а ноги его теряет опору, тогда в нём просыпаются таившиеся силы, подчас такие, о которых он даже не подозревал, и эти силы кидаются в отчаянном порыве восстановить ускользающее равновесие, успокоить зыбкую доску и тем удержать его от позорного падения. Подобное ощущение возникнет и у души, оказавшейся в лишённом устойчивости гибнущем мире. Узрев такой мир с просветлённой высоты запредельного могущества, чистая душа несомненно почувствует эту самую ускользающую опору. Я уверен, что так и в жертвенной деве непременно пробудятся желание и сила, и она вернёт Каменные Земли в прежнее состояние. Я сам подскажу ей, как это сделать: достаточно лишь призвать в мой мир исконных родителей и покровителей, что когда-то его покинули.

– Вы собираетесь вернуть в свой мир богов – тех, что в справедливом омерзении от него отвернулись?.. На этот раз позвольте мне удивиться. Боги вам не слуги, досточтимый магистр Сиунан, они ни за что не станут потакать вашим амбициям.

– И здесь я совершенно соглашусь с вами, мудрейшая сестра. Хотя боги милосердны, но если и исполняют наши просьбы, то лишь из присущей их природе милости поучения, и только чтобы напомнить нам, насколько мы глупы и наивны.

– Но ведь точно так же и величайшие магусы, построившие этот чудесный храм, что зовётся Светлыми Чертогами – они ни за что не подчиняться чужой воле, но сделают то, что посчитают благом. Уверена, если бы им возможно было разрешить горести вашего мира, они давно бы это сделали, не спрашивая ни моего, ни вашего дозволения. Такое мнение сложилось у многих из оргкомитета, не только у меня: ваш мир ещё не созрел для спасения. Если те магусы не сделали этого до сих пор, значит, оно равно не нужно ни им, ни вам...

– Боюсь, что в действительности оно им безразлично, достопочтенная сестра, а на примере Каменных Земель они лишь изучают засохшую ветвь судьбы мира. Во всяком случае, такое мнение сложилось у меня...

– Однако в любом случае, магистр, они не останутся сторонними зеваками, наблюдающими ваши выкрутасы. К тому же вы сами, объявляя миссию моего ордена в Каменных Землях причиной извращений и всякого зла, прямо заявили, что боги не благоволят самозванным закройщикам чужих судеб. Допустим, они вернутся в Каменные Земли по чьему-то принуждению – так, как хотите этого вы. Сможете ли вы оправдаться перед вашими богами тем, что принудили их к возвращению не лично, а опутав своим лукавством невинную деву?.. Кстати, вы ведь изложили пока лишь один путь к спасению – самый короткий. Надо полагать, у вас имеются и остальные – те, что длиннее?

– Ещё один путь ведёт к до сей поры недостижимым для меня высотам, и я, если не забыли, уже пригласил вас в попутчики, бесподобная сестра Антелькавада. Переступив в союзе с вами упомянутый ранее порог, мы вдвоём и без жертвенной девы, и без самих величайших магов, и даже без призванных назад богов, сами отнесём Каменные Земли в состояние куда лучшее, чем даже бывало в наилучшие их времена. За тем порогом мы несомненно прозреем физику всех тайных обрядов, так что это не составит нам труда.

– Похоже, досточтимый магистр Сиунан, вы собираетесь подняться выше смертного ординара, и при этом уверены, будто задуманное вами возможно исполнить?.. Уж не с этой ли воистину чудовищной целью вы домогаетесь невинной девочки? Неужели вы настолько обезумели, что хотите, чтобы она сделала вас богом?!

– Поскольку мне ведомо, что вы, мастер, являете собой не только идеал гуманности, но и известны своей исключительной порядочностью, я не смею ничего от вас скрывать. Я в самом деле желаю расширить статус полновластного владыки Каменных Земель духовной компонентой – на тот случай, если исконные боги не захотят или не смогут к нам вернуться. Но я понимаю, что подобная манипуляция, скорее всего, неподвластна даже жертвенной деве величайших магов Вселенной. Я надеюсь достичь так цели более доступной, нежели божественность, хотя и лежащей на том же пути – цели, к которой их жертвенная дева могла бы привести меня наверняка. Я намерен с её помощью отыскать потаённый путь, ведущий на исконный план величайших магов – на тот запредельный ярус, с которого они сюда нисходят, что по сию пору недоступен для посторонних и где сокрыт секрет их могущества... И ещё я рассчитываю на то, что этот сказочный куш соблазнит и вас, мудрейшая сестра.

– Вы словно требуете моего соучастия в разграблении храмовой сокровищницы, причём с таким видом, будто уже замечали меня в подобного рода гнусных проделках. Нет! Даже не думайте прилагать ко мне столь подлые соблазны! И вообще, какая это типичная для вас манера, магистр Сиунан – доверительно сообщить собеседнику о своих якобы тайных планах, выдать ему лицемерное признание, порой даже покаянное, поманить приторно сладкой целью, чтобы расположить собеседника к себе и добиться его согласия. Похоже, вы не в состоянии понять, что обмануть таким приёмом возможно лишь простаков, а в глазах людей неглупых вы так лишь раздуваете собственный зловещий образ, смущаете их и принуждаете в дальнейшем вас избегать... Любопытно узнать, какую покаянную речь вы заготовили для той девочки?.. Хотя не сомневаюсь, что, выслушав ваши притворные покаяния, она не поверит в них умом и не примет сердцем.

– Допускаю, сестра, что вы и тут окажетесь правы,  по крайней мере в том, что она вряд ли так легко мне доверится. Но если я успею заранее ознакомить деву с тем удручающим упадком, в котором пребывают мои владения, если она проникнется искренним состраданием к моим подданным, она непременно захочет им помочь. А мне останется лишь подсказать ей, как это верно сделать. Уверен, что даже у вас, Антель, не возникает сомнений на этот счёт: Нисса непременно постарается исправить роковую судьбу Каменных Земель...

– Вы сказали Нисса? Та самая огненноволосая стражница, виртуоз боевого танца, из-за которой вы стали, наконец-то, следить за своими ногтями? А её волосам вы тоже восхищались?.. О, воистину, такая, как она, вполне способна занять все мысли мужчины вроде вас!

– Сестра, простите мне эту невольную оговорку. Конечно же, я имел в виду не стражницу Ниссу, а деву Виланку – ту доверчивую простушку, что избрана и назначена жертвой в предстоящем обряде... За моими ногтями, смею вас заверить, с детства ухаживают особые хранительницы.

– В беседе с вами, магистр, я порой забываюсь – упускаю из вида, что передо мной некромант и чёрный колдун. Как же отвратительно извращён ваш больной разум! Похоже, вы совсем запутались в женщинах, и это лишь подтверждает всеобщее мнение о вас, будто вы не только жестокосердный властолюбец, но и бесстыжий распутник... Однако Виланка, как и Нисса, не восставший по вашему обряду труп, и вряд ли после синклита ей будет дело до вас и до ваших владений. Насколько мне известно, девочку планируют вернуть в прежний её мир, к родному племени, что естественно и логично. И вы никак не сможете этому помешать... Уж поверьте: я лично за этим прослежу.

– Сегодня будто все сговорились язвить в адрес моей персоны... Что я должен сказать или сделать, прелестная Антель, чтобы вы начали относиться ко мне чуть поласковее?

– Теперь, магистр, и со мной вы заигрываете самым откровенным образом! Я как представлю себе эту картину: вы и я, взявшись за руки, перешагиваем сакральный порог и обретаем божественность... меня тогда начинает бросать то в холод ужаса, то в жар стыда. И как вам только могла придти в голову подобная непристойность!

– Антель, вы слишком возбуждены. Вновь призываю вас: не горячитесь! Божественность вовсе не плод моих амбиций и, тем более, не самоцель. Вам известно, что три столетия назад Безликое Воинство под корень извело нашу родовую знать, сословие истинных потомственных владетелей Каменных Земель. Тем была разрушена исконная иерархия, что ведёт свой род от богов и чья благородная кровь лишь разбавлена кровью тех подданных, что безраздельно преданы своему господину и потому к нему приближены. Преданных и теперь найти несложно, но благородной крови больше нет...

– Судя по тому, что происходит у вас в Кровавом Дворце – я имею в виду постоянные интриги и заговоры – ваши приближённые не очень-то вам преданы.

– Абсолютно преданы могут быть лишь магические куклы, достопочтенная сестра, однако большинство моих подданных живые люди.

– Хорошо, что вы признаёте хотя бы это.

– Что мои подданные живы?.. Или что они не так преданы?

– Что они люди... Подобное отношение к подданным столь нетипично для вас, Сиунан... Неужели мне удалось наконец хоть немного рассеять холодную тьму в вашем сердце?

– Оставьте, Антель, такая метафора явно неуместна. Хотя... Неужели это в вашем холодном отношении ко мне промелькнул наконец отблеск флирта?.. Нет, не возражайте, позвольте мне хотя бы так подумать...

– В таком случае я промолчу – думайте, как хотите... Так при чём здесь вожделеемая вами божественность?

– В мире, где уничтожена естественная и законная иерархия – надёжная лестница, ведущая с самого верха мира на самое его дно, любым богам станет неуютно и они окажутся не в состоянии достойно править таким миром. Это одна из причин, возможно даже главная, отчего исконные боги оставили Каменные Земли. Соединившись с вами на сакральном плане величайших магов и так став священной парой, мы могли бы зачать первого законного правителя, посадив тем самым на трон семя родовой знати и заложив ступень в основание новой лестницы взамен разрушенной.

– Я должна понимать ваши слова как прямое предложение разделить ложе с мужчиной, то есть с вами?!. Бесстыжий вы развратник! Это же величайшее оскорбление из всех, что только возможно услышать женщине моих убеждений!
– Мастер!..

– Я не прошу у вас прощения и не прощаюсь с вами – я просто немедля ухожу и единственное, что я не в состоянии теперь вообразить – это как смогу себя заставить вновь вас увидеть!

– Мастер, вы поступаете, как незрелая скромница, в адрес которой неотёсанный мужлан отпустил непристойную шутку. Что такого я сказал?.. О, да вы никак плачете?! Постойте, же, Антель, возьмите с собой хотя бы этот десерт!..