Три восьмерки...

       
                Во дворе  общежития на Восьмерке снова встретилась Маринка. В одном подъезде староватой пятиэтажки, построенной ещё пленными немцами, проживали преподаватели и аспиранты московского гидромелиоративного института, в другом - девчонки экономфака. Комендант Вася, полжизни числившийся студентом-заочником, был всегда подшофе. Поэтому в старой общаге, зачастую, встречались разные несоответствия.

                Я , в ту пору аспирант, волею судеб и Васиного разгильдяйства, весело жил - не тужил в студенческом подъезде, а пятикурсница Маринка, почему-то, в аспирантско-преподавательском.

                Она была симпатюлей. Обтягивающие джинсы выгодно подчеркивали аппетитную попку, свитер рельефно обнимал грудь, глаза вели постоянное кокетливое наступление.

                Между сахарными белоснежными зубками ярко смотрелся соблазнительный язык. Маринка пользовалась  им постоянно и довольно смело, дерзко глядя прямо в глаза и одновременно облизывая привлекательные пухлые губки.

                Никакие , даже самые сверхчеловеческие усилия, не помогали удержать взгляд на уровне ее смеющихся глаз. Зрачки упорно и неумолимо сползали вниз, где намертво тонули в неотразимом розовом  блеске и влажности полуоткрытого ротика.

                - Привет-привет, Мишка,-  обратилась она ко мне,- сегодня 7 Марта. Поздравить меня, случаем,  не желаешь ? Приходи вечерком, потанцуем, выпьем,- она призывно уставилась взором мне в переносицу, снова и снова демонстрируя живость неугомонного язычка.

                - Марин, мы едва знакомы,- попытался выкрутиться я,- на сегодня меня уже пригласили.

                - Возражения не принимаются !,- заметив, что я в разговоре вовсю созерцал ее привлекательные хищные зубки , хищница, для сначала, уверенно заключила меня в полуобъятия, затем, подняв обе руки и буквально ввинтившись в меня упругой грудью, откинулась и поправила свою вязаную шапочку. После этого, смачно чмокнула в щеку и томно , с придыханием, нежно проворковала,- Все, договорились? Буду ждать. Попробуй  только подвести! - Она игриво пригрозила пальчиком и грациозно удалилась, чувствуя, как я с жадностью провожаю  взором.

                Денёк предстоял довольно напряженный. Бездонный портфель наполняли тяжелые бутылки Букета Молдавии и толстые тома книг, напечатанных в « Картя Молдовеняскэ» - Кишиневском издательстве, пользовавшимся в Москве неизменным успехом.

                Обязательному поздравлению подлежали, и моя славная научная руководительница, и заведующая аспирантурой, и учёный секретарь , и, и, и... Взмыленный от бесконечных перелётов с этажа на этаж, из аудитории в аудиторию, я, наконец, обнаружил, что после поздравлений в бухгалтерии, на очереди осталась лишь секретарша ректора.

                Смеркалось. По всем кафедрам и лабораториям института раздавались бесконечный звон бокалов, застольные стихи и песни, задорный женский смех. Празднование наступающего дамского дня достигало своего апогея.

                - Не повезло!,- высоченная дверь ректорского кабинета была закрыта. В облегчённом портфеле радостно звякнули всего две оставшихся бутылки. Не успел я двинуться к выходу, как, вдруг, дверь отворилась, и много рук быстро втянуло меня вовнутрь.

                Ключ звучно запер дверь, и я увидел троих пьяненьких молоденьких девчонок, занимавших довольно высокие места в сложной институтской иерархии. Одна была секретаршей ректора, две других - возглавляли канцелярии проректоров по научной и учебной работе. Портить с ними отношения было никак нельзя. Да, честно говоря , и не очень-то и хотелось.

                - Девчонки! Разбираем подарки! Отличный молдавский вермут! ,- Я попытался, было, вытащить бутылки, но, не тут-то было.

                -  Ты,  Мишка, сначала, вот , штрафную ,- мне вручили чайный стакан водки, наполненный до краев. Затем, надо срочно закончить ещё вон те бутылки. Под конец, и твоими подарками займёмся. Девицы были настроены очень решительно.

                - Через пару часов мне надо быть в общаге,- решительно предупредил я, слету выпив стакан водки.

                - Мне , тоже  скоро-пре скоро, надо домой собираться,- заявила главная секретарша,- муж, гости и все такое. Представляете? Как назло, день рождения! Вместо двух - только один праздник.

                Она нервно закурила сигарету, подошла поближе и неожиданно уселась, вернее, плюхнулась, ко мне на колени. Мы, тесно прижавшись друг к другу, восседали в громадном ректорском кресле, а остальные девчонки заняли места на мягком кожаном диванчике , придвинутом  к длинному ректорскому столу.

                - Давай, давай, Мишка, на брудершафт,- мы с тобой ещё незнакомы,- потребовали подружки,- но только до дна!

                Увидев стаканы с водкой, заготовленные для меня каждой девушкой, я не на шутку сдрейфил. После такого брудершафта, ого-го. Можно и того.

                - У меня идея,- воскликнул я,- Оформлю ее как изобретение. Давайте, девочки, выпьем на брудершафт одновременно.

                Под моим чутким руководством, все встали, переплели руки и умудрились выпить до дна почти одновременно. Необходимо было только прижиматься, да потеснее. Всем очень понравилось.
            

                -  А, целоваться-обниматься? Отдельно?,- поинтересовались прелестницы, жадно и решительно потянувшись ко мне руками.

                - Нет, дорогие. И здесь новизна! Вот, смотрите. Видите? Точка в пространстве!,- сразу вспомнив я свои успехи по стереометрии, я указал в место, где должны были сойтись наши уста. Губами стремимся именно сюда и все одновременно целуемся.

                Эврика! Все получалось. Снова и снова. Мы никак не могли остановиться. Какие-то совершенно новые завораживающие ощущения. Правда , девчонки стараясь друг друга не очень-то целовать, как-то умудрялись  больше распределяться по моим устам. Танцевали бесконечно, не разлучаясь - все вместе. Музыка продвинутого ректорского проигрывателя не останавливалась. Тесные объятия, закрытые глаза, один беспрерывный поцелуй. Девчонки сопели все громче. Их шаловливые ручки обнимали крепче и крепче.

                Вдруг, все вздрогнули. Раздался сильный стук. В огромную дверь тарабанили, и кулаками, и ногами.

                Громкий мужской голос вопил как ненормальный, выкрикивая имя именинницы

                - Ой! Это муж! Ой! Уже одиннадцать! Как время быстро пролетело

                - Так! Ты, Наташка, протрезвев в панике, обратилась она к одной из подружек,- быстро садись к Мишке на колени!  Тааак. Открываю...

                - Оль! У тебя совесть есть ?,- быстро и подозрительно оглядев ректорский кабинет, молодой парень повернулся к жене. Та, покачиваясь, еле-еле стояла на ногах.

                - Гости уже три часа как сидят за столом! Почему не звонишь? На звонки не отвечаешь?!

                - А у меня работа! Ректор, вот, всего пять минут назад как ушел,- накинулась секретарша на своего бедного муженька.  А Вы - обратилась она к нам, быстренько наведите порядок и по домам. Они с мужем пулей вылетели из кабинета.

                Собрав бутылки, протерев стол и одевшись, мы, все ещё смеясь и дурачась, двинулись к двери.

                Но она не открывалась. Вот это номер! Дверь оказалась запертой. - Оказалось, что пьяная хозяйка кабинета закрыла нас на автомате. Стучали, звали вахтеров - все напрасно.

                Впереди было три выходных дня. Обессилев от бесполезного стука, мы встретили полночь праздничным звоном бокалов. Спал я на огромном ректорском столе, подружки валетом - на диване. Без одеял и подушек все жутко замёрзли. Спозаранку , когда начало светать, мы, наконец, решились...

                Утро 8 Марта 1978 года  в Москве было холодным и многоснежным. Когда я с дрожью встал на парапет высокого балкона ректорского кабинета, улицы были ещё совершенно пустынны. Уровень высоты соответствовал третьему этажу. Единственный забулдыга, собиравший гигантские россыпи опустошенных бутылок  у праздничных институтских окон, был счастлив и вызвался  консультировать опасный прыжок.

                Его хорошее настроение я подкрепил полудюжиной пустых бутылок из ректорских покоев.

                - Сначала бутылки!,- грозно потребовал он,- Бросай сюда! Здесь снежок мягкий. Василий никогда не ошибается!

                Под мудрым руководством я приземлился на удивление, мягко уйдя в трехметровый сугроб с головой. Надо мною через отверстие в снегу радостно голубело утреннее московское небо.

                Наш великий консультант ещё сбегал к дворникам за лопатой и за десяток секунд полностью вызволил меня из снежного плена. Девчонки, те прыгали с визгом и смехом. Их приземление уже встречала целая толпа дворников, гикающих и хлопающих в ладони. Снег вокруг них расчищался в считанные минуты.

                8 Марта на улице 8-го  Марта было не таким веселым. Отнюдь. В квартире, где меня ждали за праздничным столом, произошла трагедия- убийство на почве ревности.

                Красавице Маринке не повезло. Помимо меня, она , для верности, пригласила в кавалеры ещё двоих студентов-конкурентов. Застолье было большим и весёлым. Праздновала почти вся группа и множество гостей.  Заметив, что Маринка уделяет больше внимания более взрослому из парней, студент-москвич в приступе ревности сбегал домой за охотничьим ружьем и убил соперника. Всех студентов и аспирантов, кто присутствовал на том несчастливом застолье, с треском выгнали из комсомола, отчислив из института с волчьим билетом.

                Я же, до сих пор благодарен Судьбе и весёлым бесшабашным девчонкам, отвадившим меня от того трагического мероприятия. Может, сочетание  трёх восьмёрок - 8 Марта на улице 8 Марта в 1978 году , оказалось роковым ? Не знаю...


Рецензии