Вот вам молот, вот вам серп...

Есть легенда, что на вопрос, кто самый умный из людей всех времён и народов, маршал Чойбалсан, человек железной логики, даже не задумываясь ответил:
-Сталин. - Сталин он настолько умный, сам сидит в Кремле, а знает сколько овец пасётся в степях Монголии.
Наверное оно так и было, но то что Сталин знал куплет:
Вот вам молот, вот вам серп,
Это наш советский герб,
Хочешь жни, а хочешь куй,
Всё равно получишь х…, это не подлежит сомнению.
Как то в одной телепередаче о великой Руслановой было сказано, что причиной её ареста и лагерного срока были вот эти спетые ею куплеты, ей - же приписывают и авторство этих куплетов.
Соглашусь Лидия Андреевна знала и может быть где то в узкой компании спела эту частушку, так же соглашусь, что и срок может быть она получила за это, но никогда не соглашусь с тем, что она автор этих строк, потому что доподлинно знаю, что автор этого куплета мой земляк Михаил Васильевич Панковец. Вот что я нашёл в интернете об этом человеке.
Панковец Михаил Васильевич р.1914г. д. Клыпенка.Борисовского р-на. Минской обл. Белорус. образование н/начальное. Крестьянин-единоличник. Проживал. д. Клыпенка. Борисовского р-на. Минской обл. Арестован 26 января 1935г. Приговорён ОСО 7 апреля1935г. Обв.724К БССР. - А/с агитация. Приговор 5 лет ИТЛ. Реб.17 июля 1989 г. Прокуратура БССР. Архивное дело КГБ РБ-27033-с. БД «Жертвы политического террора в СССР. Белорусский «Мемориал».
Родись этот парень в иное время, в другой местности, в иной стране,  то возможно стал бы великим поэтом, или великим художником. Но его куплеты, стихи и частушки в 30-е, годы коллективизации, ходили по всей великой Советской стране. Люди с оглядкой, в вполголоса и только своим пересказывали их друг другу. В 80- е годы когда уже во всю шла перестройка, стихи о корове, у которой слёзы капают на нос, потому что она не хочет в колхоз, мне рассказывала старая учительница, дочь спецпереселенцев, раскулаченных и сосланных с Алтая в Нарымский край. Когда я сказал что стихи эти знаю и что автор их мой односельчанин, конечно в этом мне никто не поверил.-Какой там ещё автор, их сочинили раскулаченные спецпереселенцы с Алтая.
С тех далёких 30-х прошло без малого почти девяносто лет, но на сегодняшний день в его родной Клыпенке есть люди, которое знали и помнят Мишу Панковца. Прожившая полных 92 года, ушедшая в мир иной в 2013 году,  моя родная тетя тоже хорошо знала Михаила. Когда я услышал, что авторство стихов о советском гербе приписывают Руслановой, я ещё раз переспросил у тёти, и она ещё раз подтвердила, что эти строчки сочинил Миша Панковец. Сохранившая светлую память и твёрдый ум до последнего, тётя рассказывала мне, как у нас в Клыпенке организовался колхоз.
Объявлялось число, время и место где состоится собрание всей деревни. Поскольку ни клуба, ни избы-читальни на то время в деревне не было, собрание назначали в  доме крестьянина Никифора, у которого были два сына - комсомольца.  Все знали что из города агитировать за колхоз приедет уполномоченный, рабочий-двадцатипятитысячник. Люди были наслышаны, что такое колхоз,  в их головах не укладывалось как это придётся лишиться своего имущества и скота, и деревенские бабы,  придумали сценарий как сорвать собрание наивно пологая, что это поможет им. Решили, что сорвать собрание можно причитанием, как это делается по покойнику. И начинать причитать, по деревенски, голосить, должна была какая то Ховра, самая голосистая в деревне баба. Дети которые всегда были в курсе всех дел, тоже шли на собрание. Их мало интересовали проблемы взрослых, им интересно было как будет голосить эта самая Ховра.
 Начиналось собрание, вспоминала тётя, и начинались споры у мужиков с уполномоченным. Постепенно страсти накалялись, люди не соглашались с уполномоченным и он переходил к угрозам. Стоило ему только напомнить о Соловках, куда будут ссылать несогласных вступить в колхоз, как тут же в дела вступала Ховра. Всё начиналось с негромких всхлипываний этой самой Ховры, резко переходящий в вой подхваченный всеми бабами. Собрание срывалось. Святая деревенская наивность, все уже было решено в самых высоких кабинетах в далекой Москве, и тщетно было думать, что можно как то помешать этим решениям.
Но и в той деревенской жизни, где не было ни радио, ни телевидения, а новости внешнего мира только из газет, были свои развлечения и радости. По вечерам в деревне устраивали вечеринки. Клуба не было, но в деревне были любители повеселиться, охотно пускавшие вечеринку к себе в дом. На вечеринку собиралась не только молодежь, но старики и дети. В нашей  деревне люди шли не только потанцевать и повеселиться, но и послушать стихи и частушки Миши Панковца. Наверное Миша не понимал, чем это может закончится, скорее всего в начале 30-х люди были ещё не пуганые, иначе вряд ли этот талантливый и умный парень стал бы так рисковать. Вряд ли стал бы он петь:-Сидит Ленин на лугу, грызёт конскую ногу,-да и еще много чего другого, вроде куплета о советским гербе. Не думаю, что был Миша какой то материй антисоветчик. Слагал и пел он свои куплеты на злобу дня, что бы повеселить односельчан. Конечно в небольшой деревне, где люди в какой то степени родственники друг другу, вряд ли кто сдал бы Мишу. Сдал его приезжий учитель по фамилии Буйко.
Этот нехороший человек, учитель по фамилии Буйко, стал на квартиру к тётке Арине которая в деревне имела прозвище Алтышиха. Как городской человек, он обещал тётке Арине в оплату за постой, привезти с города стеганную телогрейку, которая в обиходе называлась ватовка. Но Буйко обманул тётку Арину и ушёл на другую квартиру не рассчитавшись, за что Миша высмеял его частушкой:
Пять рублей ватовка,
Три рубля рубашка,
Рассчитался с Алтышихой,
Наш Буйко- бедняжка.
Ждать мести от грамотного Буйко пришлось недолго. Когда было написано как надо и куда надо сработал метод: - "Кулаком кулаку". Как забрали Мишу больше он в свою родную Клыпенку не вернулся.
Жил Миша в деревне с матерью, рано оставшись без отца. Вот что об его отце, участнике первой Мировой войны удалось найти в интернете.
Болен.Место рождения. Минская губерния. Борисовский уезд. Велятичская волость. Ст.Приямино. Место службы: 130-й запасной пехотный полк. Рядовой.Дата события12.06.1916.Картотека потерь.
 Об его отце в деревне тоже ходили легенды. Человек многих талантов, владеющий гипнозом, он тоже оставил о себе добрую память. Погиб по неосторожности, разбирая снаряд. Поскольку наша деревня в 1918 году какое то небольшое время находилась под немецкой оккупацией, а во время советско-польской войны 1920 года в прифронтовой зоне, то такого добра как снаряды хватало, вот и приспосабливали люди, что то под хозяйственные нужды.
 Мать Михаила, бабушку Татьяну я хорошо помню сам. Помню её как очень старую женщину с бельмом на глазах. В 60- е годы были еще живы бабушки, которым на веку досталось много горя и они выплакали глаза. Бабушка Татьяна, если можно так сказать, делая скидку на разницу в возрасте, дружила с моей мамой. Она часто заходила к нам и запомнилась мне тем, что когда приходила по весне, спрашивала как сохранилась картошка, не залез ли в погреб мороз.
 Из её семьи никого не осталось, и доживала она свой век с семьёй двоюродного брата, где у неё была своя небольшая комнатка. Никакую пенсию она скорее всего не получала, а жила за счёт огорода который засаживала с родственниками картошкой. В конце её огорода рос старый вяз на котором было гнездо аиста, недалеко от вяза стояла  избушка с фронтонами рублеными под конёк крыши. В этой избушке она жила когда была помоложе. Умерла бабушка Татьяна где то в середине 60-х. Как ребёнок гуляющий сам по себе, я заходил посмотреть на её. Запомнилось ,что лежала она в своей маленькой комнатке, а на груди у неё  на пожелтевшей от времени бумаге выполненные простым карандашом, лежали два портрета красивого молодого парня, с зачёсанными назад волосами. В то время все жители деревни кроме молодёжи и детей знали и помнили Михаила, и говорили, что это его портреты, нарисованные его рукой.
                Продолжение следует...