Новелла о сетевой дружбе

Автомобиль медленно подкатил к воротам парка.
— Ну, вот... Приехали...
Он повернулся к ней. Она молча смотрела в окно. За окном догорала золотая осень. Листопад подходил к концу. Листва с деревьев почти полностью осыпалась, укрывая багрянцем уже остывающую землю. Ломаные линии их остовов, как худосочные манекенщицы, стыдливо прикрывались остатками былой роскоши. Ветер перебирал, словно чётки, золото листьев, шуршал листвой на земле, полоумным мальчишкой носился между слегка покачивающимися деревьями. Было в этом всём что-то печальное, но не с горьким привкусом безнадёжного отчаяния, а с ощущением светлой и чистой печали. Будто ты провожаешь старого доброго друга. Вышли на перрон и вот стоите, взявшись за руки, и вам обоим хорошо. Минуты прощания — светлые минуты. Благодарность за то, что было и есть, и надежда, что впереди ещё обязательно будут встречи, и много. Просто всему своё время. Надо только уметь надеяться и ждать.
Он украдкой взглянул на её тонкий профиль с гривой чёрных блестящих прямых волос, немного уставшие глаза, тонкие губы. Вызывающе ярко-красный тон помады. «Как он идёт к её чёрным волосам!» — вдруг почему-то подумал он. Плащ, словно крылья у птицы, плавно скатывался с плеч, нежно укутывая стройные ноги. Чёрные кожаные сапоги на высоком каблуке мягко опустились на землю в приоткрывшуюся дверь автомобиля.
— Хорошо, что не дождь, — она рассмеялась, откинув чёрную прядь, упавшую на глаза. — Мои каблуки безнадёжно почили бы в земле. Снимай и иди босиком!
Она засмеялась. Её низкий, хрипловатый голос странно возбуждал. Он, уже давно не мальчишка, почему-то чувствовал себя явно не в своей тарелке.
— Ну что? Ты будешь вылезать из машины? Или так вот бросишь Красную Шапочку на съедение страшному Серому волку? — она опять засмеялась и выжидательно посмотрела на него.
Он выскочил из машины и, обойдя её спереди, встал рядом. Она была явно выше его, а каблуки делали эту разницу ещё больше. Он с улыбкой оглядел её с ног до головы.
— Однако, дама, у нас с Вами явный ростовой диссонанс. Я не смогу взять Вас за руку. Засмеют.
— Кто? — она весело улыбнулась. — Волки, зайцы и лисицы? Кончай комплексовать. Это по всему должна делать я, а ты должен идти горделиво рядом с видом самодовольно-надутого индюка. Теперь я поняла, почему ты привёз меня именно в лес. Ты просто меня стесняешься.
Довольное эхо опять рассмеялось её хрипловатым голосом. Ему вдруг почему-то стало удобно и легко. Дурацкая неловкость испарилась, оставив после себя лишь воспоминание.
— Давай выбираться на тропинку. У меня всё же каблуки, и я не готовилась к туристическому походу в первую нашу встречу. Любая другая сразу бы подумала, что ты ужасный скряга и любишь экономить на всём.
Он засмущался:
— Да нет, почему же... Можно и поехать куда-нибудь перекусить...
— Нет, если уж приехали, то идём гулять в лес. Давай, господин лесничий, показывай все свои угодья! Мне здесь авансом уже нравится!
Она взяла его под руку и потянула по тропинке в лес. Нет, пожалуй, более приватного места для разговоров, чем лес. Все эти кафешки, рестораны, музеи, кинотеатры не предоставляют главного — ощущения уединённости. Когда двоим надо о чём-то поговорить, надо идти в лес. Природа — прекрасный декоратор и дизайнер. Даст возможность всласть наговориться, предоставив уединённость, предметы и поводы для разговоров, тишину и настроение.
— Странно всё так получилось, — она хмыкнула. — Никогда бы не подумала, что я... Всякие могут быть варианты знакомства, но такой экзотический...
— Обстоятельства и Высшие Силы — профессиональные сводники. Если уж они сталкивают двоих нос к носу, то попробуй откажись, — он быстро взглянул на неё. — К тому же мне вдруг почему-то отчаянно захотелось с Вами, — он споткнулся на этом месте, — с тобой познакомиться. Я очень переживал, не знал как и зачем, но знал, что это очень нужно. Нужно прежде всего нам обоим. Я до сих пор не знаю почему, но я безумно рад, что всё так произошло. Такое ощущение, что мы знакомы сто лет. Просто расставались на какое-то время, а потом вновь нашли друг друга. Как старый друг, о котором ты знаешь, что он где-то есть, существует, только очень, очень далеко. Живёшь, ешь, спишь, ходишь на работу, и всё равно понимаешь, что тебе чего-то очень не хватает. Очень важного. Это как забытое слово. Вертится на языке, раздражённо пытаешься его вспомнить и не можешь. Злишься, перебираешь в уме различные варианты и обессиленно успокаиваешься. На время. И так опять и опять. Но однажды, однажды ты вдруг вспоминаешь его. Какая-то маленькая зацепка, толчок, событие, слово... Щёлк! — и всё волшебным образом встаёт на свои места! Так, как и должно быть. Пазл сложился. И ты почему-то совсем не удивлён. Это как заноза — вытащил, и всё. Сразу мгновенное облегчение. Жизнь прекрасна и, вроде как, так и надо.
— Значит, я заноза! Очень поэтичное сравнение, — она засмеялась. — Ну, надеюсь, не у тебя в заднице, — она опустила вниз его протестующую руку. — Помолчи, я всё понимаю. Твой давно разыскиваемый и чудесно найденный друг всё прекрасно понимает.
Она игриво посмотрела на него. Лукавая улыбка не могла скрыть тихой радости и немого обожания. Но грустные глаза были серьёзны.
— А представь себе, я — известная художница, экстрасенс, женщина, за которой всю жизнь бегала мужская половина человечества и, должна тебе сказать, не самая худшая, чтобы только познакомиться, поужинать, побеседовать. Про потрахаться я и не говорю. Хотя таких счастливцев было не очень много, — она искоса посмотрела на него, не шокирует ли его. Он держался достойно. — В общем, дорогой мой, поверь, это было совсем-совсем не просто. К тому же ты женат, дети. И самое смешное: я прекрасно понимала, что это всё не ради секса. В этом-то и весь идиотизм положения, что это никому не объяснишь. Никто просто не поверит. Скажут: совсем сбрендила на старости лет. Честно говоря, меня всё время терзало именно это. Я не могла никак поверить, что ты испытываешь ко мне такие же чувства. Помнишь знаменитое — может ли женщина быть другом? Нет, друзей обычно не трахают. А теперь... Ты знаешь, я до сих пор не могу поверить в то, что это сейчас происходит. И дело даже не в том, что происходит, хотя это тоже удивительно само по себе, а в том, как это вообще могло всё случиться...
— И что же твои экстрасенсорные способности в моём случае не сработали? — ещё немного, и он бы рассмеялся.
— А представь себе, да... И не смейся, засранец, — она сердито фыркнула. — Вот взяли и не сработали. Вернее, я почему-то видела всё время разный финал. Определиться было чрезвычайно трудно. Невозможность решения просто изматывала. И представь, у меня была ещё работа, я была сама не своя, почти неадекватна. Общение с ненормальными всегда накладывает свой отпечаток. Ты становишься почти такой же. Я мало спала, почти не отдыхала, вся на нервах. А тут ещё ты. Моя непонятная мне самой проблема и моя самая большая глупость!
Она судорожно выдохнула и, оступившись, схватила его за руку.
— Ты вообще представляешь идиотизм нашей ситуации? Чего улыбаешься? Мне в Фейсбук приходит запрос — «хочу с Вами дружить». Ну, чёрт с тобой, у меня их тысячи, этих запросов, приходит. А потом в мессенджер так настойчиво и нагло: «Я Вам нужен, я Вам просто жизненно необходим. Вам нужен визави, с которым Вы могли бы поговорить, обсудить важные вопросы». Да не обсуждаю я ничего ни с кем, всю свою сознательную жизнь я всегда решаю свои проблемы сама... но нет... Что-то вроде: «Алло, это доставка пиццы, а ещё мы решаем все ваши житейские и половые проблемы!»... Каков наглец! Да кто ты такой вообще? Да усралось мне это сто тридцать раз! Жила до этого и неплохо жила, как-нибудь и дальше проживу. Но ты же гад, как пиявка. И да, всё эта наша с тобою переписка. Да, не глуп, увлекательный собеседник, неожиданный взгляд на мир, хронический романтик. Ты просто кладезь талантов. Посмотрела на профиль — серьёзный человек, интересный журнал, всё вроде бы нормально... Но... Но зачем мне это? Зачем?!
— Ну, вопрос «а на фига?» — один из главных двигателей прогресса, — он расплылся в довольной улыбке. — Хотя на этот традиционный вопрос мы, как правило, всё равно не знаем ответа.
— Не перебивай и не паясничай! — она цыкнула и с видом суровой учительницы легонько стукнула его указательным пальцем по губам. — Это вообще неуважение к собеседнику, особенно к даме, — перебивать её на самом интересном месте. Молчи и проникновенно слушай... В общем, это была жопа. Полная жопа. В такую дурацкую ситуацию я ещё не попадала. Ты поставил меня, мой дорогой, в тупик.
— Надо было вырваться из него всеми силами, — он ударил кулаком в воображаемую преграду.
— А я пыталась, — она серьёзно посмотрела ему в глаза. — Да, я пыталась. И не один раз. Вспомни, как я хамила тебе в мессенджере на ровном месте, думала — отвяжешься. Как мы бурно ссорились, но потом я понимала, что надо будет вернуться. Это было сильнее меня. Можешь считать, что последнее слово чаще всего оставалось за тобой. Радуйся! Правда, были и серьёзные недоразумения. Мы по-разному понимали одни и те же вещи. Я искренне обижалась на то, чего и в помине не было с твоей стороны. А ты, задница, потом иезуитски объяснял всё иносказательно в своём журнале, будучи на сто процентов уверенным, что я это потом всё равно прочитаю. И ты знаешь, это работало. Я, как лохушка, лезла мириться. Да, с печатным словом, как говорил дедушка Ленин, надо быть архиосторожным.
Они замолчали. Тропинка спускалась к большому пруду. Холодное осеннее солнце сдержанно освещало облысевшие кроны деревьев, оставляя его в тени. Чёрная зеркальная поверхность пруда медленно остывала. Отражения худосочных остовов деревьев с остатками листьев неторопливо колыхались в воде, изредка нарушаемые снующими туда-сюда утками. Он достал из кармана пакет с горбушками белого хлеба, и они, присев на корточки у берега, начали их кормить.
— А потом мы рассорились почти окончательно, — произнесла она хрипло и грустно посмотрела на него.
— Да, когда мы почти договорились о встрече, и когда сразу за этим ты написала непонятно-взволнованное: «Оу, сорри, меня неправильно поняли!». А потом обрубила все контакты. Заблокировала в Фейсбуке, вырубила мессенджер. Сказать, что я офигел, — ничего не сказать. Это был нокдаун... И сокрушительный... — он встал и судорожно вздохнул. — Ты не дала мне ни одной  возможности что-то сказать или объясниться. Ни одной возможности, — повторил он.
— А ты помнишь своё послание? Знаешь, сколько нервов стоило мне первой написать тебе предложение о встрече? О дорогой, милый, я так скучаю без Вас, что нам надо срочно встретиться. Высылаю своё рабочее расписание, пароли, явки. Жду ответа, как соловей лета! Заметь, я, а не ты, первая пошла на встречу! Перешагнула через... Что ты сверкаешь на меня глазами? — она сердито сжала губы и рукой откинула чёлку. — Да, я перешагнула через своё главное говно — свою гордость. Приезжайте в любое удобное время, я буду ждать! И что в ответ пишет этот красавец? «Вы устали, передохните, наберитесь сил...» Ещё бы написал: «Скушайте шоколадку и попейте кофейку». Вот засранец! А потом какую-то ерунду что я «разряженный энерджайзер»! Это же надо было так постараться меня оскорбить — более тонкого намёка на возраст трудно было себе представить...
— Подожди, подожди! — он замахал руками. — Было ведь всё не так. Вернее, не совсем так. Ты же написала, что страшно устала, бегала там, кого-то искала с автоматами и собаками, спала по два часа в сутки. И тут же: всё окей, скоро буду в Москве, встречаемся. Я же тебя не знал. Какая-то ахинея про собак с автоматами — то ли это шутка, то ли нет. Еле живая и давай по-быстрому встретимся. Что я мог подумать? Да и, честно говоря, для меня это было совершенно неожиданно. Думал, ну будем переписываться. Ну узнаю, что ты за зверь. Всё своим чередом. А тут — гудбай, май лав, гудбай! Дружба врозь, и сиськи на бок. И причём мессенджер заблокирован. Ау! Из друзей депортирован. Без объяснения и возможности реабилитации. Ну можно же по-человечески было поговорить?! Или это ниже твоего достоинства?!
— Хорошо. Ну а как ты повёл себя дальше? Эта твоя история с левым аккаунтом.
— Здесь да, вышла промашка, — он удручённо покрутил головой. — Но меня можно понять. Как попавший в окружение ищет все выходы, лазейки и дырки. Так и я. На войне все средства хороши. У меня был свой левый аккаунт, с дочкой в своё время были проблемы. Ну как на неё подписаться, влезть в её девичьи группы — мужиком же не будешь, да ещё и со знакомой ей фамилией. Вот и придумал. Всё выяснил, успокоился и забыл. А тут вот боевой схрон ещё раз понадобился.
Он грустно улыбнулся и вздохнул.
— Идея-то была в принципе неплохая, — он покрутил головой, — но выдержка и исполнение подвели. Я сразу удалил свои фейковые комментарии, но, вероятно, не до конца.
Она согласно кивнула, едва заметно сжав губы.
— Потом я воткнул несколько постов про друзей, которых не бросают, что, мол, аккуратней надо быть на поворотах — штаны можно порвать и так далее. Ну не смог удержаться и не подколоть тебя про десять тысяч. Ты же мне писала, что у тебя десять тысяч подписчиков и ты всё время ограничиваешь свой журнал этим числом. Ну вот я и написал, мол, вместо одного бойца приходит другой, посмотрим, будет ли этот десятитысячный лучше.
Она вздохнула и, поджав губы, покачала головой.
— Да, большего кретина трудно себе представить...
— Ну да, дурак! Но ведь сработало! Мне было важно прорваться к тебе, а как — не суть важно. У тебя ж там двухуровневая зона. Сначала предбанник — фасад для ничего не подозревающей общественности, и лишь потом доступ к телу для друзей.
Он упрямо пожал плечами.
— На войне все средства хороши, — она вздохнула. — Но ты понимаешь, что этим ты ещё больше упал в моих глазах, и я справедливо посчитала, что приняла правильное решение.
— Да, — он покаянно вздохнул. — Меня оправдывает только одно: я боялся потерять тебя.
— Ты не представляешь, как погано я себя чувствовала. Оплёванной, преданной, какой-то униженной. И кем! Человеком, предлагавшим себя в качестве друга.
Она возмущённо посмотрела на него.
— Мне нет прощения!
Он театрально упал перед ней на колени.
— Убей меня здесь, если хочешь. Я сделаю харакири под твоим благожелательным присмотром. А потом утопим труп в пруду. Привяжем пудовую гирю к ногам и в воду. Правда, тебе придётся притащить её из дома.
— Да, насчёт харакири — идея хорошая. Мне нравится. А вот гирю тебе придётся притащить самому.
Они улыбнулись друг другу. Он взял её за руку и медленно поднёс к губам.
— Ты прости меня, пожалуйста, если сможешь. Если нет — я тоже пойму. Это было очень некрасиво. Если ты поступила неосознанно, то я — нет. У меня нет оправданий. Я просто поступил как...
— Говно… Ладно, прощаю. Да и я сама тоже была не на высоте, — она ласково провела ладонью по его лицу. — Друг мой, ты прощён. Но тебе придётся дать клятву впредь воздерживаться от столь радикальных решений. И вообще, сначала проще поговорить...
— Вот именно, что поговорить...
Она побежала вниз по дорожке, кружась.
— Господи! Как я счастлива, что весь этот ужас уже позади, а ведь я могла тебя просто потерять. Совсем. Со временем я бы, наверное, всё же тебя простила. Ты был бы самым тёплым воспоминанием в моей жизни. Или нет — так и осталась бы надутой дурой. Мне даже подумать об этом страшно... Но надо отдать тебе должное: ты всё же изящно решил эту проблему. Решил, когда казалось бы положение было безнадёжным и выхода не было.
— Да, — он нахмурился. — Я не находил себе места, всё думал и думал. Как, что сделать? И вдруг мне пришло в голову: а не написать ли рассказ. Рассказ о том, что произошло с нами. Пережитое — это уже вроде как и не наше. Можно безболезненно перекладывать трупы произошедшего. И я написал рассказ о том, что было и как я видел эти события. Самым тяжёлым было донести его до тебя. Я разместил его у себя на страничке. Отправил на твой сайт, ещё куда-то. Проходили дни, но ответа не было. Пустота. Мне было плохо, но я понимал, что теперь сделал всё и от меня уже ничего не зависит. И вдруг однажды твоё сообщение в мессенджере: «Нам надо поговорить!».
— Да, я не сразу увидела твой рассказ, — она грустно улыбнулась. — О нём мне рассказала приятельница, для которой он показался нелепой выдумкой. Мол, они же взрослые люди, а тут такое глубокое детство. Позвонили бы, поговорили, всё выяснили... Не могу описать, что я почувствовала, прочитав его. Ещё день я переживала и не знала, что делать. Всё это было так неправильно, по-дурацки. А потом я решила, что с тобою надо поговорить. Обязательно. По крайней мере объясниться. Нам каждому есть что сказать и за что попросить прощения.
Она вдруг порывисто обняла его, ощутив ответные объятия. И было в этих объятиях что-то магическое, осознание очищающего катарсиса, всепрощающего понимания и надежды на будущее...
- Да, чтобы ни говорили обыватели, а друзья всё же вещь раритетная и эксклюзивная, выданная нам во временное пользование Высшими Силами. - она задумчиво улыбнулась. - За них стоит бороться, бороться, отдавая все силы. Ведь это наше всё. Их стоит надёжно хранить, постоянно ласкать и лелеять...
Они ещё долго бродили по пустому парку, шурша опавшей листвой. Осенний лес был торжественно молчалив и немного грустен. Он понимал важность происходящего и по-своему старался не мешать им, а они о чём-то ещё возбуждённо, сбивчиво и долго говорили друг другу, смеясь и крича. Удивительно, но они всё же нашли, нашли друг друга. Вопреки обстоятельствам и собственным промахам. Это не была любовь в физическом понимании этого слова. Это была та редкая, эксклюзивная вещь, как настоящая дружба. Дружба между мужчиной и женщиной...

---

Теперь, любезный читатель, давай передохнём и оставим наших героев одних в эти счастливые минуты. Дружба, как и любовь, не любит посторонних. К тому же им так много чего ещё надо сказать друг другу.
Ты спросишь меня: а что, и правда так всё было? Да, думаю, так почти всё и было. Жизнь порою удивительнее любых сказок. Правда, аксакалы говорят, что когда человек перестаёт верить в сказки, он тут же становится взрослым, а у взрослых совсем другая жизнь, где сказок гораздо меньше, особенно, со счастливым концом.
И вот я, так же как и ты, сижу и думаю: а будет ли продолжение у этой истории, получится ли всё у них? Или всё — занавес, finita la commedia?.. Я всё же думаю — продолжение непременно будет. А то уж как-то тогда всё неправильно, пошло и печально, не правда ли? И да,  надо помнить, что во всём происходящем  главное — время. Чем больше его проходит, тем меньше шансов случиться всему хорошему. Поэтому carpe diem et sis felix...

Москва, 2019г.