5 часть

Несмотря на то, что уже было ранее утро, последние минут тридцать на кухне он сидел один и ждал. Перед ним на столе стояли три липких бокала, две бутылки коньяка, одна из которых, как и положено, лежала пустой на боку и стакан уже давно холодного кофе. Телефон, несколько часов уже полностью заряженный, продолжал находиться подключенным в сети и играл какую-то классическую фортепианную музыку. Он слышал эти звуки, и знал чьей руке принадлежит эта мелодия, но делал это скорее подсознанием. По той же аналогии он налил в бокал коньяк, еле уловимым движением кисти создал основу для «дамских ножек» и еще более незаметным образом успел вдохнуть аромат винограда, прежде чем вылил в себя теплый напиток. Признаки такого удовлетворения коньяком косвенно подтверждали, что сравнению со спящим за стенкой другом он еще был относительно трезв.
Столь, на первый взгляд, витиеватая картина на самом деле объяснялась буквально несколькими элементарными факторами – он любит классическую музыку, у него есть как минимум один друг, ему нравится коньяк, и он ждет сообщения от жены о том, что роды прошли хорошо и у него родился сын. Такая последовательность факторов обусловлена исключительно длительностью знакомства с каждым из них.
Еще часа полтора назад они сидели втроем, но теперь один дожидался долгожданного события в жизни друга уже во сне, а другой уехал по вызову диспетчера на очередное застревание лифта.
Он уже посмотрел в интернете кто из известных и уважаемых им великих людей родился в этот день, и был очень горд, узнав о том, что если его сын появится на свет сегодня, то по этому критерию, опустив разницу в старом и новом календарях, он будет стоять в одном ряду с русским алкогением и немецким любителем селедочных голов.
Выпив очередные «на два пальца» он с благодарностью и спокойствием подумал о жене. Она рожала в другом городе другой области той же страны. О том, что у нее начали отходить воды, она сообщила как бы случайно, когда ехала в такси обратно домой за забытыми моющимися тапочками из списка обязательных к наличию в роддоме вещей. Он в этот момент находился в магазине чтобы купить корм коту, однако, услышав в телефоне ее голос и соответствующую информационную нагрузку, первым делом зачем-то спросил: - «Помощь нужна?». За долю секунды до того, как она ответила на его глупый вопрос, он, стоя перед стеллажом с едой для животных и одновременно находясь совсем не здесь, успел пережить колоссальное количество чувств и состояний. Не двигаясь с места, за период времени меньший процедуре моргания, он почувствовал как сильно любит и ценит ее, удивился её мужеству и спокойствию, нежности и твердости, успел разозлиться на неё за суматошность и сам же оправдал уверенностью, испугался факта отсутствия возможности помочь и успокоился, зная ее самостоятельность и любовь к этому нетерпеливому ребенку. Каким-то образом он видел, как она говорит с ним по телефону, как неудобно упирается коленками во впередистоящее сидение такси, чувствовал запах ее кожи и волос, нежность рук. Но больше всего он был поражен её голосом. Такой решительной, спокойной и уверенной женской речи он, вероятно, не слышал в своей жизни еще никогда. От нее уж точно. У нее был красивый голос, красивый и хрупкий. И вот впервые он стал сильным. Она ответила, что у нее все в порядке и, поскольку уже подъезжает к дому, наберет позже. Он же, придя немного, но все же не до конца, в себя, убрал телефон в карман и оглянулся. Его поразило что вокруг ничего не изменилось. Не тратя время на размышление по этому факту, он направился за предметами обязательного в таком случае для отцов списка покупок.
В этот момент мелодия на телефоне сменилась на следующую – концерт для скрипки Чайковского – единственный трек, который был у него на всех телефонах с тех пор, как таковые стали поддерживать съемные карты памяти. Он посчитал это хорошим знаком и вышел на балкон.
Стоя босиком на холодной плитке и смотря с 18 этажа на прохожих внизу, он закурил столь нелюбимую последствиями женою сигарету и улыбнулся. Было в этом моменте что-то интересное. Он понял, что чувствует и искренне любит происходящее, такое редкое и едва уловимое. На всякий случай, его организм самостоятельно проверил свой же уровень автономности в период душевного отсутствия хозяина едва двинувшимися, но всё же соприкоснувшимися, кончиками указательного и большого пальцев правой руки (институтская привычка снятия напряжения).
С точки зрения теоретической физики он и был отцом, и еще пока не был. Он знал наличие такой возможности, при которой ребенок может быть серьезно поврежден при родах, или вообще родиться мертвым, но очень быстро и спокойно отмахивал эти мысли, поскольку мать, и, по той же теории, пока не мать, этого не допустит. Он верил в неё и верил ей. И поэтому беспокоиться по этому страшному поводу себе не позволял. Однако, акт памяти австрийскому физику-теоретику, в виде легкой улыбки, все-таки совершил.
Неповторимость момента проявлялась в тысяче мелочах. Одна из них, например, это то, что люди, живущие с ним в одном доме, идущие куда-то по улицам, да и вообще кто-либо другой ничего этого не знали. У них были свои сны и будильники, проблемы и радости, маршруты и интересы, занятости и цели. Кто-то из них уже является родителем, кто-то этого еще не познал, а кто-то не ценит, уже или еще.
Другим моментом был сам момент. В детстве, он пусть редко, но задумывался о том, что когда-то придет то время, когда он осознает столь частые слова своих мамы и папы, – «Вот станешь родителем поймешь». Он еще, конечно, ничего не понял, но сегодня приблизился к тому, чтобы говорить это пришлось ему самому. Хотя, ближе к этому моменту он стал сразу же после того, как его мама сказала эту фразу ему когда-то в последний раз. Прям после этих самых слов.
Увидев девушку с коляской, он задумался об имевшем объективное место неравноправии мужчин и женщин в части, касающейся родов. С природой, к слову, в этом вопросе спорить настолько же бессмысленно, как с красивой, и, периодически умной, девушкой. Поэтому пока одни рожают, другие, как правило, пьют. И он даже не пытался себя оправдывать. Во-первых, спора как такового не происходило и обвинений не поступало. Во-вторых, за что оправдываться-то?! В целом, конечно, понятно, что раньше вся эта ситуация была организована так, что мужик может вообще не дожить до момента рождения его потомства в силу множества причин. Однако сегодня, слава Богу, пока жена рожает, мужчине нет необходимости изыскивать возможностей и обстоятельств, при которых он докажет, что достоен жить. Пока он думал об этом девушка с коляской пошла на очередной круг. С сигаретой во рту он вернулся на кухню, налил коньяка в бокал и вышел обратно на балкон.
Солнце потихоньку завладевало обозримой им поверхностью земли. Улыбка на его лице была критерием радости, которую испытывают при осознании, что это то утро и то солнце, когда и под которым родится твой ребенок. Выпив и докурив, он вернулся на теплый пол и услышал храп.
Зачем-то засунув руки в карманы, он медленно прошел в другую комнату к другу и пару раз похлопал его по круглому животу. Было смешным подумать о том, чего такого должно происходить во сне, чтобы хлопки по туловищу были аутентичны происходящему. Но они подействовали правильно – спящий перевернулся на другой бок и перестал храпеть.
Внезапно мелодия на кухне прекратилась. Мгновение тишины перед последующим звуком уведомления на телефоне нивелировало все выпитое. Он тут же оказался на кухне и посмотрел на телефон: - «Родила».
Тут он понял, что оказывается все это время очень боялся и наконец успокоился. Он сказал вслух: – «Люблю», и сел на стул. Такой громкой тишины он не слышал еще ни разу. Она обволакивала.
Налив в бокал коньяка больше чем обычно он выпил его махом и хотел пойти разбудить друга, как вдруг увидел кота возле двери и понял, что забыл купить корм.