Военное детство

 


                «…Здесь нет ни одной выдуманной истории…».




Предисловие


  В книге описаны события, реально происходившие в жизни моего отца. Эти рассказы я слышала от него всю жизнь и, надеюсь, вам будет так же интересно читать, как мне было интересно слушать. Как жилось ему и его друзьям в то далекое от нас время. Об их заботах и развлечениях. Проблемах и переживаниях.
  Здесь нет ни одной выдуманной истории.
 


1 глава

  Мальчику 12 лет. Он сидит у дверей проходной, облокотившись спиной о холодную кирпичную стену. Сидит уже третий день, уставший от неизвестности, сумбурных мыслей, не зная, что ему предпринять дальше. Уставившись невидящим взглядом в землю, сидит и ждет, надеясь на что-то. На что? Спроси его, он и сам не знает. Ему очень холодно и ужасно хочется есть. Дома тоже ждут. Ждет мать и трое мелких. «Ну, не могут они, вот так вот, сразу. Или могут? Может домой пойти. Ага. И че я там скажу!? Три года назад я ходил в первый класс, катался с ребятами с горки, в напильники играл, в казаки-разбойники. Да мало ли что еще мы с пацанами делали. Как давно это было и было ли вообще», - тоскливо думает пацан. Из раздумий его выводит чей-то голос:
- Что ты тут делаешь!?
- Меня не пускают на работу.
  Около него стоит знакомый дядька, какой-то начальник. Он добрый, но поможет ли, когда узнает или прогонит?  Неизвестно. Появляется маленькая надежда. Нервы на пределе. Парень встает, нервно покусывая губу.
- Подожди.
Мужчина заходит в проходную и дверь закрывается. Бесконечно долго тянутся минуты ожидания. Дядька возвращается и подзывает его. Легонько приобняв за плечи и увлекая за собой, идет в сторону проходной. Беспрепятственно они проходят охрану и оказываются на территории завода:
- Иди, Борис, работай. Тебя будут пропускать.
       В цехах тепло и пахнет хлебом. Наконец-то можно будет поесть и согреться.
  Все еще не веря в свое счастье, он бежит туда, где точно получит кусок черного хлеба.
  Белый, это мечта. Его делают за закрытыми решетчатыми дверями. Видно все, что происходит в помещении. Оттуда идет умопомрачительный запах и от этого белого хлеба хочется еще сильнее.
- Вернулся, пострелёныш. Давненько тебя не было видно, - с улыбкой воскликнула одна из работниц. Иди скорее к своим, хлебушка поешь, оголодал, бедный, лица на тебе нет.
  На заводе он самый маленький, его жалеют и подкармливают. Многие знают, что семья многодетная, кушать дома нечего. Отец на фронте, детей девать некуда. Мать на работу не ходит, подрабатывает, как может, дома. Хорошо, что любимый дядя Коля, мамин брат, устроил его на работу в свою бригаду наладчиком оборудования.  И он уже второй год работает, помогая семье. Месяц, как они начали ремонтировать конвейер на хлебозаводе.
  Пацан знал о том, что все сотрудники стараются что-нибудь вынести, чтобы прокормить семью. Чего только не придумывали. Например: брали длинный кусок ткани, в середину насыпали муку. Ткань скручивали, завязывали концы и вешали на шею, а получившийся кулек с мукой, засовывали в штаны.
  Борька никогда так не делал. Ему было неловко от одной мысли, что надо носить муку между ног.
  В тот раз не повезло. Тетка, в проходной, на охране, была новенькая, злющая и обшарила его досконально. Обычно его не проверяли, да и брал то он всегда мало. А тут, как нарочно, взял не черного хлеба, а белого. Удалось стырить булочку. Хотел обрадовать малышню...

2 глава

- Бориска, иди скорее ко мне!
  Это меня. Мамка зовет. Бегу, что есть сил. Наверное, даст хлеба и сахара.  Есть хочется всегда. Дома мама с маленькой Зойкой и больной бабушкой, больше никого, все на работе. Мама меня любит и втихаря балует. Бабушка, тоже меня балует иногда. Она никогда не встает, подзовет к себе и из-под подушки достанет одну-две сладкие подушечки. Я все время удивляюсь откуда она их берет. «Подушки под подушкой» - думаю я и, радостно улыбаясь, сбегаю по лесенке со второго этажа во двор. Там моя жизнь.
  Весной мне исполнилось пять лет, взрослый уже. Да и вообще, - старший брат. Сейчас лето, самая лучшая пора и я беззаботно гоняю по улице с друзьями. Игрушек у меня нет, да и не было никогда, но нам с ребятами и так не скучно. Мы играем в салки, в прятки, ходим по дороге и собираем фантики или смотрим, как взрослые и ребята постарше играют в лапту. Да мало ли занятий на улице.
  Еще одна радость, это выходной день, после дяди Колиной зарплаты. Тогда, он берет меня на рынок и покупает что-нибудь вкусное. Карамельки «подушечки» и морковку, например. Вчера я слышал, как он говорил маме, что получил зарплату. Перед сном, завернувшись в одеяло, спросил:
- Ма, а выходной скоро?
- Послезавтра. Спи, папка ругается.

                ***

  Крестный останавливается около мороженщицы и вопросительно смотрит на меня. Я радостно улыбаюсь, кивая головой:
- Ага, мороженное.
  Стоим в очереди, смотрю, как ловко тетка его собирает. Кругленькая вафелька, на нее колесико мороженного и сверху еще одна вафелька, шлеп. Готово дело. «Ел бы и ел» - глотая слюни, думаю я.
  Иду за дядькой, тихо-тихо, неспеша, слизывая по кругу. Мороженное приятно холодит язык. «Эх, скоро закончится мое колесико», думаю я, стараясь продлить удовольствие, «интересно, купит еще чего-нибудь или нет».

3 глава

  Лето, это лучшее, что есть на свете. Одно слово – свобода.
  Мы с Костей, он живет через два дома от меня, на другой стороне улицы, надумали пособирать фантики от конфет, хотели удивить ребят.
  Играли в «фантики» многие. Особо ценные даже выменивались и, если у тебя были такие, ребята завидовали, клянчили, старались выиграть, иногда просто отбирали. Например, фантик от конфеты  «мишка косолапый», можно выменять на сладкую подушечку, а конфеты, да еще шоколадные, большая редкость. Походив по нашей улице, дошли до рынка и не найдя ничего путного, решили идти дальше по дороге. Глядели мы все больше себе под ноги, увлеченные своим занятием и, когда я поднял голову, то остановился в нерешительности. Костя тут же наткнулся на меня и тоже встал, как вкопанный. Посмотрев друг на друга с надеждой, мол «это только я не знаю где мы», поняли, что потерялись. Потоптавшись, я на всякий случай спросил:
- Кость, а мы с какой стороны шли?
- Если бы я знал. Крутились, как дураки. Это все ты виноват. Пойдем дальше, пойдем дальше. Что теперь делать будем?
Он чуть не плакал. Недалеко от нас виднелся кинотеатр «Родина». Я слышал, что построили его совсем недавно, но эта информация нам никак не помогала. Мы растерялись.
  Чтобы не привлекать внимания, решили подойти к афише и оглядеться, вдруг получится хоть что-то вспомнить.
- Ну, молодые люди, что вы тут делаете!?
К нам подошел милиционер. Мы малость струхнули:
- Ничего, просто стоим.
- Потерялись? За мной, шагом марш!
  Нас привели в отделение и пришлось нам просидеть там до самого позднего вечера.
Костя представлял, что с ним сделает папка и нервничал. А я, поддавшись его настроениям, тоже нервничал, но не знал, что мне за это будет. Отчим не был со мной особенно то ласков, но при этом никогда даже пальцем не тронул. Да и вообще, не обращал на меня внимания, если только в этом не было необходимости. Вообще-то, я зову его папой, хотя знаю, что он не родной мне. У меня даже фамилия другая, не такая, как у всех.
  После работы за нами пришел отец. Поговорил с милиционером, молча забрал нас и так до самого дома не сказал ни слова.
Папка сдал дружка с рук на руки родителям, и мы пошли домой. Не успели отойти, как я услышал, что переживал дружок мой не напрасно. Я поежился, поглядывая на папку. Но тот шел так, будто он один.
  Мамка меня отругала, конечно, но не сильно.

4 глава

  Сосед Сашка, старше нас всех, но мы дружим. Отличный парень, никогда не обижает, а даже наоборот. С ним интересно.  Иногда берет всю нашу ораву, весь второй этаж, меня с сестрой Зойкой (вечно мать мне ее подсовывает, сама с Толиком возится) двух моих двоюродных сестер, своих двух братьев с сестрой  и мы идем в кинотеатр «Орион», что на Преображенке, на утренние мультики. Хотя и бывает это о-очень редко. Зато запоминается надолго. Вот и сегодня такой день. Сегодня у нас праздник.  С Санькой хорошо, весело и спокойно. Идти не так уж и далеко. Нас целая орава, галдящих, смеющихся. Мимо проходит какая-то тетенька, смотрит на нас и улыбается.
  Возвращаемся полные впечатлений, болтаем, перебивая друг друга. Подошли к своему двору, смотрю, дед, что живет на первом этаже в другой половине дома, манит меня рукой.
  Он совсем старенький, горбатый уже от возраста, но при этом все равно статный, какой-то интеллигентный что ли.
- Мама, я пришел. – кричу и бегу к дедушке. Он ко мне относится не так, как к остальным, не знаю почему. Стоит, опершись на лопату, ждет:
- Поможешь мне!?
- Да. А что надо делать?
-Ты будешь копать, а я землю носить, мне нужно яму выкопать.
Копаем, прямо у сарая. «Странный все-таки этот дед, яму надумал рыть, делать нечего. Зато добрый и не жадный.»
  Я иногда прихожу к нему в гости, залезаю на печку и смотрю книги. Они у него очень интересные, большие, тяжелые, с толстыми страницами, между ними белые тоненькие, шуршащие листочки. Дедушка сказал, что бумага такая называется пергаментом. Читать я еще не умею, но картинки в них потрясающие. Бывает пьем с ним чай с чем-нибудь вкусным и на ночь я остаюсь спать. Печка всегда теплая, места много или я маленький, в общем, благодать, да и только.
  А еще у него есть фотографии, на некоторых из них мои близкие родственники: мамка, тетки с дядьками и есть даже мой родной отец. Высокий, худощавый блондин, в дорогом костюме, кожаной куртке. Ботиночки просто шик. Папа мой очень красивый. Я всегда по долгу разглядываю эту фотографию.
  Старик понес ведро с землей. Продолжаю ковырять, гляжу, блестит чего-то. Порылся немного. Ух ты, - медаль старая какая-то, красивая. Сунул в карман, пока дед не видит. Зачем она ему.
Вернулся дедушка:
-  Ну-ка, вылези.
Спрыгнул в яму сам, стал там чего-то рассматривать, а у меня уже руки зудят, переминаюсь с ноги на ногу, так хочется похвастаться находкой.
- Ладно, спасибо, можешь идти, немножко осталось. Я теперь сам докапаю.
«Вот здорово», - подумал я и рванул на улицу.
  Бегу, смотрю, как раз пацаны взрослые стоят. «Во, кого надо удивить!»
- Смотрите, что я нашел. Вот! - и открываю ладонь.
Ребята тут же взяли у меня находку и начали с интересом разглядывать, переглянулись, я стою гордый, думаю, что будет дальше:
- Барахло. – сказал вдруг один из них, размахнулся и кинул медаль куда-то далеко в кусты. Я даже не увидел, как она летела.
- Иди, не мешайся под ногами. Шкет, -ухмыльнувшись, добавил второй.
  Не ожидая такого поворота событий, расстроенный, я развернулся и пошел домой. «Куда он ее зашвырнул. Не найти теперь. Дурак я, поторопился, даже ребятам показать не успел. Есть охота. И дед не угостил ничем. Ну и ладно, вдруг мамка чего сделала, а я тут шляюсь. Съедят же все.» - прибавляю шаг, хотя знаю, мою порцию, мамка никому не отдаст.

5 глава

  Бегу к ребятам, они уже начали играть в напильники.
  Если зайти к нам на второй этаж, то сразу попадаешь в первую комнату, узкая, проходная, мы все через нее ходим. Там живет тетя Поля, а дальше, в конце дверь к тете Марусе. Она ругается на нашу ораву постоянно.
Мне достается меньше всех. Не знаю почему, но меня вообще ругают меньше, чем остальных и везде привечают. Я остаюсь на ночь, то у одних родственников, то у других и мне это нравится. Я гость. Не надо особо ничего делать. Может перепасть что-нибудь вкусненькое.
  Так вот. В каждой комнате, стоит свое ведро с питьевой водой. Но открыто воду тратить никто не хочет. Чревато. Могут отправить на колонку, а идти туда не близко, да и желания особо никогда нет.
Набегавшись во дворе, вспотев, пить охота ужасно. На цыпочках поднимаемся по лестнице на верх, первое ведро тети Поли, там уже ничего нет. Она с мужем на работе и главное, чтобы не услышала тетя Маруся. Следующее ведро ее. Очень аккуратно, потихонечку, снимаем фанерку и зачерпываем воды кружкой, которая обычно стоит на ведре. Если случайно стукнул о край ведра или, например, будет слышно всплеск воды, - беда. Лучше сразу бежать наутек, пока не досталось. Я успеваю попить, Витька, Лялька и Зинка. Тетя Маруся готовит что-то на кухне. Но Зинка, умудряется громко чихнуть, тут же мы слышим быстрые шаги в нашу сторону. Срываемся с места и вылетаем на улицу. В след нам несется крик:
- Да чтоб вас перевернуло. Паразиты. Опять полведра осталось. Все полы истоптали, ироды, поймаю уши надеру…
  Нам весело, успели удрать. Но попили не все. Не знаю, может это спортивный интерес, но на колонку никто так и не пошел. Подождали еще какое-то время и стали по одному, о-очень тихо подходить к тете Марусиному ведру. Последнему было особенно тяжело, черпать пришлось со дна и надо было стараться.

6 глава

  Поздно вечером я, Сашка и Витька идем спать на улицу. Расстилаем старое одеяло на траве, недалеко от дома и, как подстреленные, валимся от усталости.
  Дом у нас двухэтажный, разделенный на две части. В нашей, на первом, живет семья евреев. Их там пятеро. А на втором мы. Поднимаешься по лестнице, открываешь дверь, - маленькая прихожая. В ней тетя Поля с мужем, это наши соседи. Рядом маленькая комната, там их дети, мои друзья, Санька, Зинка, Витька и Вовка. В конце прихожей дверь в еще одну комнатушку, к мамкиной сестре, тете Марусе и дяде Васе. У них две дочери, мои двоюродные сестры: Лида и Лялька. Слева есть еще дверь на кухню. Там стоит два стола, один наш, второй тети Полин. У нее стоит примус, у тети Маруси керосинка, у нас керогаз. На кухне в стене была печь с большой полукруглой дверцей, но ее не топили. Она требовала много дров. Если же стоя на кухне, повернуть направо, увидишь большую двухстворчатую дверь, открыв ее, попадаем к нам. Наша комната самая большая, одна из стен, это часть большой печи, она очень красивая, с изразцовой плиткой. Печки дома две, одна для готовки, а вторая для отопления двух этажей. Когда ее топят, стена становится теплой. Около нее стоит полуторная кровать, на ней спят мама с отчимом. Еще одна дверь выходит на балкон, но он был такой старый и ветхий, что его сломали, а дверь забили доской. В углу на кровати лежит бабушка. Она болеет и не встает. Под подушкой для меня у нее частенько лежит конфетка, а то и две. Еще кровать для Зойки и Тольки. На полу спит дядя Коля, - он мамин брат и мой крестный. Я сплю у дверей, на сундуке.
  Иногда приходит переночевать двоюродный дядька. Он болеет чахоткой и мама, боясь, что мы заразимся, специально для него, в углу, держит свернутую постель и отдельную посуду.
  Машины на нашу улицу практически не заезжают. Ночи теплые. Тишина, Благодать. Мы лежим, глядя в звездное небо и мечтаем.
  В сентябре в первый класс. Как оно там будет, любопытно. Хочется и не хочется. С одной стороны, столько времени сидеть за партой, учить уроки. С другой, наконец-то я смогу отдохнуть от домашних дел, хотя бы полдня. Не надо будет носить воду и дрова на второй этаж, смотреть за младшими. Хорошо, хоть пеленки закончились. А еще в школе есть переменки, да и задержаться можно после уроков. Чего-нибудь придумаю.
  Справедливости ради, надо сказать, что Зойке уже четыре и она довольно самостоятельная особа. Чем старше, тем вреднее. У нас, что ни день, то драчка.
  Мысли постепенно вводят меня в состояние дремы. Вдруг к нам подбегает парень из старших:
- Пошли, быстро, Митяй зовет!
  Митяй главный на нашей улице. Он здоровый и старше нас на много. Отказаться нельзя, по шее можно получить на раз-два. Пожаловаться некому. Его все боятся. Мамке скажешь, - запрет дома.
  Поднимаемся, идем. И страшно, и любопытно одновременно. Собирается приличная ватага и Митька командует кто что будет делать. Нам надо просто лежать и смотреть.
  Свет в окнах уже не горит, улица спит. Располагаемся полукругом, не очень далеко от дома, где живет здоровенный мужик с семьей. Лежим, смотрим, что будет дальше. Митяй предусмотрительно улегся поодаль, за кустами и наблюдает за всеми. Парень, по старше нас года на три-четыре, ползет к дому. Цепляет над окном веревку, к одному концу которой привязана картошка, и отползает подальше, держа другой конец веревки в руке.
  Парнишка чуть натягивает веревку, а потом медленно отпускает. Получается, как будто кто-то стучит в окно. Мы замираем, слышно только, как комары противно зудят. Через некоторое время дверь приоткрывается, выглядывает дядька, никого не увидев, он переступает через порог. В груди леденеет от страха. Выйдя, мужик оглядывается по сторонам. Почесав затылок, уходит обратно. Проходит, несколько томительных минут ожидания и процедура повторяется. Дядька опять выходит и начинает материться на всю улицу, поняв, что его разводят, как лоха. Хочется сорваться и бежать со всех ног, поджилки трясутся от страха. Нельзя. Такого не простят.
  Поорав в ночь, мужик уходит. И все повторяется снова. Но в этот раз, дверь открывается мгновенно, после первого же удара. Он успевает что-то рассмотреть и соскакивает с крыльца. Нервы на пределе.  Парнишка с веревкой не выдерживает, подскакивает и стремглав несется прочь. Все бросаются в рассыпную.
  Так быстро, кажется, я не бегал никогда. Казалось, что меня, только меня видно и этот здоровенный дядька обязательно догонит. А там уж, разбираться не будет, кто зачинщик. Уши оторвет и все дела.
  Прибежали мы с Витькой почти одновременно. От усталости и страха долго не могли отдышаться и говорить. Появился и Санек, он был спокойнее нас, но тоже запыхавшийся. По всему видно, ему тоже страшно. Но, и его не догнали. Нам еще не по себе, сна ни в одном глазу, внутри все кипит. Какое-то время, притихнув, лежим, боясь выдать себя и пошевелиться. Потом начинаем шептаться, всем хочется поделиться впечатлениями. Выговорившись, я, слушая пацанов, засыпаю.

7 глава

  Родного отца я не помню. Мамины сестры, тетя Маруся и тетя Зоя, иногда водят меня в гости к тете Соне и еще какой-то тете в большой старинный особняк в центре Москвы, на улице Герцена. Мне говорят, что это моя родня со стороны отца, но мне не интересно. Слушаю в пол уха. (Понял только, что папа уехал в командировку, куда-то на север).
  Вообще-то, взяли меня с собой второй раз, обычно ходят без меня. В первый, мы с тетками зашли ненадолго. Они поговорили и перед уходом тетя Соня дала мне большую шоколадную конфету. До сих пор ее помню.
  Для меня такая поездка, - целое представление. Сначала едем на трамвае. Потом идем по улице. Отсюда видно Кремль. Подходим к красивому дому и открываем высокие, дубовые двери с большими кручеными ручками. Входим в прихожую. Немного страшно, кажется, вот, сейчас выйдет дворецкий и прогонит. Дальше, идет лестница, поднимаемся на второй этаж. На стенах витые светильники. В комнате, которую называют столовой, тоже очень красиво: высоченные потолки с лепниной, большие окна, прекрасные шторы, старинная мебель, - дух захватывает, хочется все рассмотреть.
  Принимают нас радушно. Все садятся за большой дубовый стол и начинаются разные, неинтересные разговоры. Запомнил только, что кто-то из этих тетенек балерина. Пока взрослые болтают, можно спокойно поглазеть вокруг. Вдруг, слышу одна из них говорит:
- Как же он похож на отца.
  Я понимаю, что разговор идет обо мне. Не знаю почему, но мне очень приятно. Стараюсь сесть ровно и принимаю серьезный вид. Но разговор меняет русло и я, забывая про себя, снова начинаю глазеть по сторонам.
  На красивой скатерти стоит посуда: серебряные столовые приборы, серебряные подстаканники, посуда тоненькая, прямо какая-то нежная.
  Приносят еду. У нас такой не бывает никогда. Очень вкусно, так вкусно, что хочется набить полный рот. Но, боюсь подавиться, а то будут смотреть с укоризной. Потому стараюсь есть не торопясь, как взрослые.
  Идем обратно на остановку, а там стоит дядя Вася, мамин брат. У него переносной прилавок, под зонтиком и он торгует там сухофруктами, орехами и прочими вкусняшками. Тетя Зоя заговаривает с ним. У него хорошее настроение, он подзывает меня к себе и насыпает полный карман изюму. «Вот это повезло, так повезло», думаю я радостно.

 8 глава

  Я только что прибежал из школы, есть хочется невыносимо. Сидим за столом, ждем, когда мама положит. Как только очередь доходит до меня, Зойка тут же заглядывает в мою тарелку:
- У него больше! – орет она. Мама молчит, ей надоело говорить, что я старше. Мне тоже надоело, хочется стукнуть ей ложкой по башке. Вон Толька, уписывает молча за обе щеки, а этой везде надо влезть. Быстро ем, ни на кого больше не отвлекаясь. Надо успеть погулять. Но, удрать не получается, все равно приходится идти за дровами, а потом за водой и еще раз за водой. «Фу-ф, как же далеко колонка». Ведро тяжелое, иду расплескивая воду, а еще на второй этаж подниматься. Иду и думаю, «Хорошо, что сегодня, два ведра нужно всего».
  Наконец я на улице. Пока не вернулся с работы отчим и не придумал еще чего-нибудь, бегу к друзьям. Решили играть в «Напильники», а потом в «Лапту», если удастся.
  «Напильники» - очень простая игра. На дороге чертим большой круг и делим его на треугольники. Каждый встает в свой и по очереди кидает напильник в соседний. Куда попадешь. От места, куда воткнется напильник, чертишь новую границу, прибавляя себе территорию. И так до тех пор, пока стоять становится неудобно. Теряешь равновесие и заступаешь за свою черту.  Все! Ты проиграл! Стой и смотри, кто выиграет.
  «Сейчас надо обязательно выиграть у Славки, чтобы не задавался», думаю я, высунув язык и старательно чертя круг. Вообще-то, Славка мой лучший друг и я на него не злюсь, но выиграть то, все равно охота.
  Сегодня определенно мой день. Уже вечер, а мы никуда не пошли. Играем в «Лапту». Народу много. Хорошо, что отец тоже решил поиграть. Он любит эту игру.
Игра в самом разгаре, настает мой черед. Беру в руки биту, размахиваюсь посильнее. Вдруг, бита выскальзывает из рук и летит прямехонько в соседское окно. Отец замер вместе со мной, глядя, как летят во все стороны осколки стекла.
М-да. День, все же, не мой.
  «Ща отец меня убьет. Или мамка», - думаю я, задержав дыхание.
  Понимая, что стекло стоит дорого, даже не знаю, чего ждать от жизни. Но, ничего страшного не произошло, он молча пошел к соседям разбираться, а мать вечером отругала меня, но больше для порядка. Все понимали, что это случайность.
  «Хорошо, что папка все видел сам. Наверное, мне все-таки повезло».

9 глава

  Зима. Снегу навалило. На улице мороз. Напяливаю пальто, валенки с калошами, шапку, варежки. Только меня и видели.
  У нас, на окраине Москвы, около Преображенского рынка и кладбища, есть классные горки, крутые, высокие. На рынке стоят ящики и корзинки, хватаем их и на горку. Летишь, только ветер в ушах. Кто дальше прокатился, тот победил. Корзинки скользят намного лучше, - достался ящик, победы не видать.  В корзинах можно кататься гурьбой. Навалимся куча мала и вниз. Шум, гам, падаем, смеемся.
Домой еле доволоклись.
  Ночью проснулся от того, что захотел в туалет. В комнате холодно, дров мало, экономим. В темноте наткнулся на новенькие калоши отчима, снул ноги и пошел. У нас, на втором этаже, есть туалет. Заходишь туда, а там дырка в полу, посередине. Сделал свои дела, так и не проснувшись до конца. Стал разворачиваться и чуток потерял равновесие. Бац! Калоша упала в яму. Сна как небывало. Стою, таращусь на дырку, думаю, что делать теперь. «Отцу завтра на работу. За калошу убьет.» Потоптался, потоптался, взял вторую, и бросил туда же. «А зачем ему нужна одна калоша!? А так нету и нету. Кто знает, где они, ваши калоши. Сами куда-то подевали, сами и ищите.» Сразу легче стало на душе. Нырнул в постель и все.
  Утром слышу, ругаются. Отец калоши ищет. Мамка подошла:
- Борь, папкины калоши не видел?
- Чего? Какие калоши. Не знаю. – пробурчал я, отвернувшись к стене и натянув одеяло на голову.
  Дверь хлопнула, отец ушел на работу. «Вроде пронесло.» - подумал я, засыпая.
   
10 глава

  Весь день с матерью стирали. Наконец, она меня отпустила. Вышел на улицу, смотрю в какую сторону подались ребята. Уже вечер, но еще не поздно.
- Борька! Никуда не уходи. - Поворачиваюсь на голос отчима, - «Вот невезуха, опять чего-то придумал». Папка подходит, запыхавшись:
- Бревно нашел. Пошли быстрее, пока его кто не унес, раньше нас. Один не донесу, - развернулся и быстрым шагом пошел обратно. Я за ним. Шли минут двадцать. Сначала по улице, дальше спустились на узкоколейку, которая проходила мимо завода «МосТяжАрт», а потом заходила внутрь, выходила с другой стороны и шла себе дальше. Около нее и лежало бревно. Оно было длинное и достаточно толстое. Папка подхватил бревно с одной стороны и посмотрел на меня:
- Что стоишь, хватай, да пошли.
  Я наклонился и обхватил бревно руками перед собой. Разогнуться уже не смог, не хватило сил. Отец глянул на меня и двинулся в сторону дома. Так в раскоряку, не разгибаясь я и шел всю дорогу, пыхтя, как паровоз. Думал не дойду.
  Руки, ноги тряслись от усталости, тряслось все внутри, сил совсем не осталось. Я сел на землю у крыльца. Вышла мамка, принесла мне попить. Дрова, это конечно хорошо, но мне было уже все равно. Отдышавшись и придя немного в себя, я потащился спать.

11 глава

  Отчим с дядькой, любят ходить на футбол. Поблизости от нас находится стадион «Сталинец». Они, ярые болельщики «Спартака», иногда берут меня с собой. Постепенно и я пристрастился к игре. Мне нравились две команды: «Спартак и «ЦДКА», но я никак не мог выбрать и решил кинуть монетку. Жребий выпал в пользу спартаковцев.
  Дядька мой, Соколов Василий, а у него есть знакомый футболист, тоже Соколов Василий. Может потому и познакомились, не знаю.
  Мы всегда садимся на лавку, в первом ряду. С собой обязательно приносим пиво, по возможности охлажденное. Во время игры некоторые из игроков подбегают к нам, отхлебнуть несколько глоточков и бегут обратно на поле. Как только кто-то из них бежит в нашу сторону, пиво достается из сумки и открывается, чтобы не тратить драгоценное время игроков. Я сижу важный, ведь все зрители, находящиеся рядом, видят это.
 
12 глава

  Мы стоим рядком. Мама с Колькой на руках, он только родился, Толик, Зойка и я. Отчим вернулся из военкомата. Он был в шинели и пришел попрощаться. Наклонился к каждому из нас, поцеловал, обнял мамку:
- Не провожайте, - взял вещмешок и пошел. А мы стояли у окна и глядели, как он уходит.
  Я только закончил первый класс и начались долгожданные каникулы. Два месяца назад мне исполнилось девять лет.
  Война. Это слово еще ни о чем мне не говорило.

13 глава

  Жить стало совсем трудно. Детей девать было некуда, и мама нанялась стирать белье всей нашей улице. Соседи работали с утра до ночи. Ни времени, ни сил на все остальное не хватало.  Белье к нам несли с удовольствием, мама очень хорошо стирала. Все были довольны. Теперь я не только пеленал Кольку, смотрел за младшими, каждый день мне приходилось таскать уйму чистой воды на второй этаж, а потом выносить грязную. Еще и погулять же надо было. Вечером я падал без сил.
О школе никто даже не помышлял, в ней открыли госпиталь для раненых.
  Как-то, выбрав время, мы с ребятами побежали туда, посмотреть, что там происходит. Как раз привезли раненых, их было очень много. Кого-то несли на носилках, кому-то помогали идти медсестры. Мы стояли и смотрел на них. Один дядька в форме офицера, увидел нас и подбадривающе подмигнул, хотя я видел, что ему очень больно. Обратно мы шли задумавшись, веселится и разговаривать не хотелось.

14 глава

  Дров не хватало. Ходили по улицам, по заводским помойкам, искали. Собирали все, что может пригодится для этой цели. Наконец, очередь дошла и до кладбищенского забора.
  Как только там образовалась первая лазейка, мы начали осваивать территорию. Вскоре это было любимое и привычное место для игр.
 
                ***

  Сегодня мамка не стирает, у нее что-то болит, отпустила меня на улицу. Повезло. Договорились с ребятами играть в «казаки-разбойники», девчонок не берем. Это игра для пацанов. Побежали на кладбище:
- Шла машина темным лесом. За каким-то интересом. Инти, инти, интерес, выходи на букву «С», - Славка, Вовка, Витька, Костик и я разбойники. Казаков шестеро. Они отворачиваются, садятся на корточки и закрывают уши. Мы быстро договариваемся и в рассыпную.
  «Надо спрятаться получше,» - думаю я, прячась за высокий старинный памятник. Мне отсюда хорошо видно, как рыщут казаки. Вот они находят Вовку, потом Славку и Костика. Нас осталось двое, начинаю переживать. Смотрю, пацаны поворачивают в мою сторону. Тут мне показалось, что я плохо спрятался, решил поменять насиженное место. Перепрыгнул через одну ограду, вторую, приземляюсь и понимаю, что земля уходит из-под ног и я проваливаюсь в могилу. Сказать, что я испугался, это не сказать ничего. Могила оказалось достаточно глубокой. Даже не помню, как выскочил оттуда. Припустил бежать, будто за мной гонятся все скелеты сразу. Пулей влетел я в дом и остановился перевести дух, только взбежав по лесенке на второй этаж и услышав мамку. Она мыла посуду.
  Меня всего трясло, дышать было трудно. Наконец я успокоился и подумал: «Весь в земле, надо сваливать, пока не засекли.» В припрыжку, через три ступеньки, за две секунды я уже был на улице. Отбежал подальше и начал отряхиваться. 

15 глава

  Опять воздушная тревога. Мама дает мне две тяжеленные сумки, говорит противной, пятилетней Зойке, чтобы держала меня за руку. Сама берет на руки Кольку, еще одну большую сумку и трехлетнего Толика за руку. Идем к метро «Сталинская», – это бомбоубежище. Идти не близко. Сумки с каждым шагом тянут все сильнее к земле. Лестница деревянная и длинная, длинная, почти бесконечная. Ступеньки мокрые. Метро не достроено, с потолка капает вода. С тоской смотрю на лестницу, понимая, что потом, надо будет с этим же барахлом и Зойкой, подниматься на верх и идти домой. Спускаемся вниз. Мамка нашла место поудобнее, раскладывает вещи и ей не до меня. Тихо отхожу от нее. Еще немного, еще и даю драпака. «Вернуться и помочь ей я всегда успею», - честно думаю я.
  В бомбоубежище ходили все. Поэтому с ребятами заранее решили, кому удастся удрать, встречаемся на крыше дома, который стоял недалеко от входа в метро.
  Запыхавшись, прибегаю во двор, смотрю, Вовка бежит. Я за ним:
- Стой! Меня погоди, - ору я, как резаный, но он всё равно меня не слышит. Забегаю в подъезд, стоит Вовка и какой-то незнакомый парень.
- Привет, больше никого!? - спрашиваю я. Пацан, поглядел на нас и протянул руку:
- Леха.
- Вовка.
- Борька.
- Ну, что, рванули!? - говорит наш новый знакомый, а то всё пропустим.
И мы рванули наверх, на крышу.
- Кто первый прибежит, тому и повезет больше затушить фугасок, - кричу я, понимая, что вырвался вперёд. Благо ноги длинные.

- Ага, так не честно, - кричит Вовка. Перепрыгивая через две ступеньки, мы толкаемся и хохочем. Нам почему-то, стало весело. Наверное, от того, что удрать удалось. Да и компания подходящая.
  Вылезаем на крышу, там, около ящика с песком, уже стоит дядька, с лопатой в руках. Оглянулся удивлённо и строго посмотрел на нас. Мы сразу успокоились. "Вот придурки, чего ржем? Подумает дети какие-то, ещё выгонит". - думаю я, стараясь быть серьезным. Внимательно посмотрев на нас, он сказал:
- Ты встаёшь здесь. Ты здесь, а ты здесь.
  Беспрекословно подчинившись, встали. Я почувствовал себя бойцом красной армии. Сразу стало не до смеха. И тут началось. Самолёты летают, зенитки стреляют, прожектора горят. Вот это было зрелище.
  Всё закончилось благополучно. На нашу крышу ничего не упало.
- Повезло, - сказал мужик и, положив лопату на место, стал спускаться. Мы, немного расстроенные, за ним. "Интересно, успею помочь или не найду её", захотелось есть и я вспомнил про мамку. Вдруг проснулась совесть:
- Пока, - крикнул я и побежал ко входу в метро.
  Потоптался немного. То ли спускаться, то ли тут стоять. Смотрю, мои. Я к ним:
 - Давай сумки, ма.
Мамка сердитая, но сумки отдала сразу и вздохнула с облегчением. У меня поднялось настроение.
- Ма, а поесть ничего не осталось!? - с надеждой спросил я, поглядывая на неё.
- Дома будешь есть. Шляешься неизвестно где.
- Мы фугасы хотели гасить. Эх, только не повезло сегодня, всё мимо пролетело.
  Мама тяжело вздохнула, наверное, тоже расстроилась, что нам не повезло.

16 глава

  Вечер. Холодно. Посередине комнаты стоит буржуйка. Большую, красивую печь давно не топим. Для нее нет дров. Мама готовит ужин, чистит картошку. Мы хватаем очистки и приклеиваем их к горячей трубе, которая выходит на улицу. Готовятся они моментально. Вкуснотища просто сказочная. Осторожно, чтобы не обжечься, кладу в рот. Она сладенькая и хрустит, М-мм. Зойка, как всегда, портит настроение:
- Ага, твоя шкурка самая большая. Подвинься, встал, как барин, мне не удобно.
- Отстань ты, – отвешиваю ей подзатыльник. Ругаться не хотелось.
  Белья сегодня было больше обычного, я очень устал и хотелось спать. Есть, хотелось больше и я терпел.

17 глава

  Сегодня опять был налет. Пришли в бомбоубежище. Пока мамка укладывала спать малых, я сбежал. А что мне там делать с ними, что я маленький? 
  Мы со Славкой стояли на крыше. В небе творилось что-то невообразимое. Я смотрел на все это завороженно. Зенитки били по самолетам. И вдруг, небольшой осколок снаряда упал в полуметре от меня. Я отскочил от неожиданности.
- А ты везучий. – сказал мне Славка, разглядывая осколок.
Я взял его в руки, - тяжелый, величиной с мою ладонь, весь рваный и еще теплый.
Чувствую себя героем.

18 глава

  Дядя Вася собирается ехать на поезде за мукой в Мичуринск. В деревне, недалеко от городка, у него живут знакомые. Набрал всяких вещей на обмен, целый тюк.
- Там с едой попроще, а вот вещей совсем нет, - говорит он мамке, а мы, вечно голодные, молча смотрим, слушаем и завидуем. Вдруг мама говорит:
- Вась, возьми Борьку с собой, ему ж десять, взрослый уже, в тягость не будет. А то дети с голоду помрут. Пожалуйста. Ну, приглянешь за ним чуток, поможешь сторговаться и все. А!? Может муки привезете.
  Дядька посмотрел на меня, на мать, на мелких:
- Груз на мою шею. – вздохнул недовольно. – Ладно, собирай. Ночью на вокзал. Еще на поезд сесть надо.
  Мамка бегом в комнату, мы за ней. Стою, смотрю, а сам не пойму радоваться мне или нет. «на поезде поеду, вот здорово. А если потеряюсь!? Да что я маленький что ли. А вдруг?» - мне передается мамкино волнение, и я тоже дергаюсь. Мать перебирала вещи, особо и нечего было перебирать. Подумав, взяла наше большое теплое одеяло, посмотрела на него, аккуратно свернула и положила в подготовленный мешок. К нему приделала веревку, к нижним углам и сверху и одев на меня, подогнала длину:
- Удобно? Сынок смотри там, не отстань, рот не разевай. – обняла меня и поцеловала в макушку. Я чуть не расплакался. Положила с собой три картошины и кусок хлеба.
  Вокруг нас крутились мелкие:
- Ты за мукими едешь, а? За мукими? – твердил Толик. Ему никто не отвечал.
  Только я заснул, мать будит. Уже вставать. Бегом одеваюсь, на ходу сую в рот картофелину, глотнул кипятка и в путь.
  Сначала было даже интересно, но на вокзале, стало как-то не уютно. Народу тьма. Все куда-то спешат, нервничают, толкаются, ругаясь друг на друга. Мешок плечи тянет. Я как хвост за дядькой, одеяло большое, неудобно, за всех цепляюсь, меня отбрасывает назад. Пытаюсь не отстать, а то не найду. Да и не догоню со своей поклажей. Он идет быстро, на меня почти не смотрит:
- Борька, бегом. Вон в тот вагон, живее за мной, не отставай.
Протиснулись. Кое-как примостились.
- Фу-ф, - я снял наконец-то с себя мешок и вздохнул с облегчением. Решив подкрепиться, сам себе голова, достал хлеб и откусил сразу почти половину.
- Все сразу смотри не съешь, неизвестно, как будет состав идти и сколько стоять в пути. – сказал дядя Вася. «Чего там экономить то. Тем более, что хлеба почти уже нет.» - с грустью подумал я, проглатывая, уже прожеванный кусок.
  Едем долго, не столько едем, сколько стоим. Холодно. Дядя Вася был прав. От голода я замерз еще сильнее. Есть нечего. Сижу в надежде, что уже скоро. Дядька чего-то жует, со мной не делится.
  Наконец приехали. Выскочили из вагона и пошли в какую-то деревню. У него там знакомые живут.
  Как же хорошо в доме. Нас накормили и меня положили спать на печку. Тепло, в животе приятно урчит, и я довольный, засыпаю.
  Дядя Вася все поменял сам и свои вещи, и мое одеяло. Перед дорогой чуть подкрепились. Картошечка, соленые грибочки, капустка. На мой мешок муки опять приладили веревку, накинули его на меня, и мы пошли обратно. Иду гордый, - добытчик, кормилец семьи.
  Одеяло, хоть и было большое, но полегче. Идем. Я очень устал, но дядя Вася идет, и я тоже иду, сгорбившись под своей ношей.
  Вот, наконец-то вокзал и можно отдохнуть. Ждем поезд. Уже хочется есть, а у меня с собой ничего.
  Вдалеке показался состав. Вот он родимый. Начинается давка. Все хотят сесть, но людей очень много. Боюсь не влезть с этим мешком и потеряться. Народ, как бешенный, толкаются, отпихивая друг друга. Никому до меня нет никакого дела.  Пытаюсь пролезть и чувствую, чья-то рука тянет за ворот, помогая мне. «Наверно, дядя Вася», - с облегчением думаю я.
  Я уже почти в вагоне. И тут, понимаю, что на моем мешке кто-то повис и он начинает сползать с плеч. Пытаюсь удержать его, но силы постепенно покидают, их уже почти не осталось. Сзади меня продолжается давка, люди еще надеются сесть в этот поезд и обратно мне уже не выйти. Из последних сил пытаюсь сохранить свое богатство, добытое с таким трудом. Но чувствую, что с мешком можно уже попрощаться.
  Сижу и плачу от обиды, бесполезной усталости и голода.
- Не ты первый, не ты последний. – успокаивает меня дядька. Я молчу.
  Едем уже сутки. «Что я скажу мамке. Они там ждут. Что мы будем есть», - печально думаю я. Почему-то, становится жутко жалко одеяло, будто без него и жить нельзя вовсе. В голову приходит глупая мысль «Сколько пирожков получилось бы из этого мешка»? От этих мыслей живот скручивается в спираль. Смотрю, как дядя жует хлебушек с луком. Сглатываю слюну, «Доехать бы до дома».  Увидев мой голодный взгляд, он сжалился надо мной и дал мне луковицу. Я схватил ее и стал понемножку откусывать. Лук был злющий, горький, но выбора у меня все равно не было.
  Домой мы ехали трое суток.
   
19 глава

  Обувки у меня нет, вырос. В магазинах ничего не продают, да и денег все равно нет. Мама дала мне несколько пар всяких носков и чулок, все что есть дома подходящего. Натягиваю все, сверху калоши. На улице мороз. Холодно. Ноги мерзнут жутко. Но гулять хочется больше. С ребятами бежим кататься на горки.
Наконец, нам это надоело. Кто-то предлагает:
- Хватаем крюки и айда!?
  Бежим на соседнюю улицу, она больше нашей. Недалеко от нас склады с макулатурой и машины проезжают довольно часто.
 Жду. Вот едет грузовик. То, что надо. Догоняю и р-раз. Зацепил. Есть. Теперь только держись. Калоши разъезжаются. Надо держать равновесие.
  Крюк у меня здоровский, из толстой проволоки. Кругом заводы, если походить, поискать, можно найти что хочешь. Пацаны завидуют.

20 глава

  Из госпиталя после ранения вернулся дядя Коля.
  Война идет уже два года и это стало как-то привычно, но к постоянному голоду привыкнуть трудно. Поздно вечером крестный  пришел с работы и сказал матери:
- Я поговорил на работе. Завтра Борьку с собой беру. Все же рабочая карточка, посытнее будет. Мамка обрадовалась:
- Ой, спасибо тебе, братик.
  Я тоже размечтался.  Лежу на своем сундуке и думаю, как там будет. «Завтра пойду на работу, как взрослый. Что-то меня ждет?»
  Рано утром идем в контору.
- О! Пополнение к нам. Здарова! – самый большой дядька протягивает мне руку для пожатия. Я смутился, но вида стараюсь не показать, протянул свою и серьезно сказал:
- Здрасти.
  Мне выписывают трудовую книжку и еще там чего-то. Как-то обыденно все. Дядька говорит с начальником, а я сижу, гордый такой. «Вот я и рабочий человек, не то, что мелочь пузатая во дворе», думаю про своих друзей. Оформление мое закончено, и наша бригада едет на объект.

21 глава

  Я шел домой уставший и довольный. Меня похвалил напарник, сказал, что я отличный помощник. А самое главное, я нес домой сюрприз и представлял, как будут радоваться мелкие и как довольна будет мама.

                ***

  Весной сорок третьего, дядя Коля устроил меня на работу, в контору по наладке оборудования. Нас отправляли на различные предприятия для ремонта и устранения неполадок.
  В начале осени бригада попала на хлебозавод и уже второй месяц я работал там.
  Сделав все необходимое на хлебозаводе, наша бригада покинула это райское место, уйдя на другой объект. Меня же удалось пристроить там, в качестве дежурного наладчика. Для слежения за оборудованием и исправления мелких поломок оставили двух человек. Я был им очень благодарен и счастлив, понимая, что меня пожалели.
Счастлив я был ровно до того момента, пока не оказался безработным, сидящим на корточках у проходной…

                ***

  На выходе меня остановила женщина, сотрудник охраны предприятия и спросила:
- Ты взял что-нибудь с собой!?
  Внутри похолодело. Помня историю с булочкой, я честно признался:
- Да, взял для сестренок и братишки несколько корочек из брака. – сказал, а сам стою ни жив, ни мертв. Вдруг слышу:
- Беги скорее, возьми еще.
  Пулей вернулся обратно в цех, насовал в карманы из выбраковки и так же быстро вернулся обратно, - вдруг передумает.
  Дома был настоящий праздник. Мамка прижала меня к себе:
- Кормилец ты наш. Я был на седьмом небе от счастья.

22 глава

  Какое-то время делать было нечего, все работало, как часы. И вскоре мне нашли применение. Работа моя заключалась в следующем: к двум формам, в которых выпекали хлеб, надо было приклепать соединительную пластину, на которую потом вешалась эта форма и ехала по конвейеру. Эти формы с готовым хлебом на выходе встречали работницы, брали их и перевернув стучали ими, чтобы хлеб вываливался. От этих манипуляций заклепки не выдерживали и у меня опять была работа.
  Конструкцию мою вешали на специальный конвейер и хлеб начинал свое движение. Точнее, сначала это было тесто, которое шмякалось в форму и та, заезжала в расстоечную, от тепла тесто поднималось и плыло дальше в печь, где выпекался хлеб.
  В дни, когда работы для меня было мало, я шатался по заводу. Так и тянуло к цеху, где делали белый хлеб. Попасть туда было сложно и, сначала я думал, невозможно. Но сдружившись с одним пареньком, старше меня на три-четыре года, понял, что я не одинок и мои мечты очень даже осуществимы.
  План был таков: он шел и отвлекал женщин, болтая с ними, а я, тоненькой железкой потихоньку отодвигал задвижку, просунув ее в щель между дверью и стеной. Главное, чтобы этого никто не заметил. Когда дверь была открыта, улучив момент, мы распахивали ее, хватали батон и неслись к лестнице, которая вела на печь. Печь была высоченная, а лестница очень крутая. Остальное дело не хитрое, успеть удрать.
  И вот план сработал и я, с батоном в руке, бегу что есть силы. Тетка, стоявшая ближе всех, рванула за мной. Чтобы освободить руку, засовываю хлеб подмышку и быстро на сколько могу поднимаюсь на верх, женщина не отстает. Батон длинный и горячий, вдруг он ломается, и половинка, падает прямо на голову тетке. Та останавливается, ругаясь, машет на меня рукой и слезает вниз. 
  Сидим на печке, я выбираю мякиш и ем.
  Больше этот план не сработает. Во всяком случае не скоро, пока не успокоятся и не забудут.
  В следующий раз план другой. Стоим незаметно в уголке и ждем, когда кто-нибудь выйдет в туалет, тогда дверь может быть открыта. Работницы обычно заняты и не всегда закрывают ее. Дальше процесс понятен, - главное успеть спасти уши. На печи хорошо, тепло и никто не мешает.
  На самом деле здесь стоит такой запах, что есть, совсем не хочется и я почти ничего не ем на работе. Зато по дороге домой просыпается зверский аппетит.
Вот и сегодня. Мать ругается на меня, а я сижу за столом и с нетерпением жду, как все, ужина.

23 глава

  На хлебозаводе водились крысы. Они были такие здоровые, что наводили ужас на женщин, работающих там. Начальник принес крысоловку и дал задание мне, поставить ее в хорошем месте. Крыса попалась на следующий же день. Решили с пацаном напугать теток. Прямо в клетке опустили крысу в кипяток, она там и сварилась. Парень взял ее за хвост, и мы подошли к решетчатой двери, где пекли белый хлеб, встав шага за четыре от нее. Стали звать женщин к себе. Когда двое из них пошли в нашу сторону, ругаясь и прогоняя нас, парень, держа крысу за хвост, размахнулся, делая вид, что сейчас бросит в них. И тут происходит непредвиденное обстоятельство, хвост вместе со шкурой остается у него в руке, а тушка летит, как снаряд, ударяясь прямо о решетчатую дверь.
  Тетки совсем недалеко и визг стоит на весь цех. Мы сами опешили. Вдруг, одна из них берет ключи и бежит к двери. Настал наш черед драпать. Хорошо, что печи такие высоченные и лестницы уходят далеко наверх. Добравшись где-то до половины, погрозила нам кулаком и стала слезать. Уши остались целы и на этот раз.
  Но оказалось, что это не конец истории. Посидев некоторое время для верности наверху, я начал спускаться вниз. Слышу начальник зовет. Подбегаю, рядом стоит одна из пострадавших, и он начинает ругаться на меня:
- Ты что ж паразит делаешь, женщин напугал до смерти. Смотри лишу тебя половины зарплаты!
  Тетка, удовлетворенная услышанным, уходит. Начальник не выдерживает и начинает смеяться, а я вместе с ним, понимая, что гроза миновала. Посмеявшись, он продолжил уже серьезно:
- На самом деле, она хотела тебя уволить, злая была ужас. Еле уговорил не писать на тебя кляузу. Смотри, чтобы последний раз. Тут тебе не школа.
  Запоздалый страх просочился внутрь меня, я понял, что детство кончилось.
  Парня, с которым мы проделывали все эти штуки, я больше не видел.
 
24 глава

  Отчим только вернулся с фронта, его комиссовали по ранению. Нога сильно болела и гноилась, поэтому он нигде пока не работал. С едой проблемы стали еще ощутимее. Вечером мы сидели и ели картошку в мундире, а папка с мамкой обсуждали, как жить дальше.
- Пап, на хлебозаводе нужны поденщики. Каждый день ходить не надо, не так тяжело будет. Хочешь, я поговорю на счет тебя!? – решился я прервать их невеселую беседу. Он тяжко вздохнул, а потом ответил:
- Да, наверное, поговори, а там посмотрим, как дело пойдет.
  На заводе решили, когда он будет нужен, я буду сообщать и ему не придется ходить в пустую, бередить рану.
  Но даже редкая, работа эта, была каторжной. Дело шло тяжело.
  В котельную приходили машины с распиленными на кряжи бревнами. Надо было разгружать и потом носить каждый к специальному устройству для колки дров. Ставишь его, а там только «бамс», - готово дело. Поленья относили в кочегарку.
  Еще разгружали машины с картошкой. Ее потом сыпали в большущие барабаны с водой, чуть покрутят, помоют, с нее и половина грязи не сошло, а ее уже в специальный чан и внутрь, в помещение. Картошку добавляли в тесто и пекли хлеб.
  Да, много чего привозили, работы хватало. Я приходил, если мог, помогал ему.
  Как раз в это время сломался конвейер. Мы чистили его от остатков хлеба, чтобы потом чинить. Обгоревшие кусочки раскладывали по карманам. Проковырялись с отцом, до ночи. Один я столько бы не торчал там. Домой пришли затемно. Я рухнул в постель и тут же уснул, не дожидаясь ужина и не раздеваясь. 
  Надолго отца не хватило. Нога совсем распухла и загноилась еще сильнее. Пришлось ему уволиться.
  В скором времени и меня отправили обратно в мою бригаду. На хлебозаводе я был больше не нужен.

25 глава

  Выходной. Погулять с утра, не получится. Отчим, разбудил рано. На улице уже жарко. Мы едем с ним в центральный гастроном № 40 за пивом. Мама осталась дома с Зойкой, Толиком и двухлетним Колькой.
  Бутылки тяжеленные, тащу из последних сил. Добираемся до дома и идем на рынок, благо он совсем рядом. Стою, переминаясь с ноги на ногу, жду, когда отпустит.
Денег на еду не хватает. Отчим накидывает цену на пиво и продает. На вырученные деньги купит картошки. Тетя Маруся рассказывала мне, что у меня был золотой крестик и цепочка. Осталось от прошлой жизни. «Какая она была, эта прошлая жизнь? – думаю я. В Москве был голод и все мое богатство выменяли на манку, чтобы меня выкормить, молока у мамки практически не было.
- Иди. – кидает через плечо отец. И я на всех парах бегу искать пацанов.

26 глава

  Папка подрабатывал. Вот и сегодня всю ночь разгружал вагоны. Купил муки. Скоро праздник, - мама обещала напечь пирогов с капустой. Ура! Счастье есть.
  На следующий день мы с мамкой повара. Она лепит пирожки, а я жарю их в масле.  Около меня толкаются младшие, клянча пирожок. Но я никогда, никому, ничего не даю и сам не ем, пока готовлю. Мама может на меня положиться. Пирожки готовы и убраны в сундук. Они будут выдаваться строго по штуке в руку. Я получил свою награду в виде пирожка и убежал гулять.

27 глава

  Сегодня у меня праздник. Мне купили настоящие ботинки. Подошва деревянная, верх парусиновый. Какие же они красивые.
- Все, хватит красоваться. Займись лучше делом.
  Счастливый, я иду за водой. Иду не спеша, смакуя каждый шаг, проверяя их на прочность. Они сослужат мне хорошую службу зимой. «Деревянная подошва и мой замечательный крюк. Зимой будет весело» - думаю я.

28 глава

  Воскресенье. Сегодня опять за пивом. Но едем с мамкой. Это хорошо, я рад.  Погода, что надо, доехали быстро, загрузились, как обычно, вдруг у выхода мама остановилась:
- Постой тут, сумки посторожи, я сейчас и ушла куда-то в глубь магазина. В скорости возвращается и протягивает мне кулек:
- На, перекуси, да пойдем. Проголодался, поди, - будничным голосом говорит она.
  Разворачиваю бумагу, а там, - ФРАНЦУЗСКАЯ БУЛОЧКА С МАСЛОМ! Я замер на мгновение от счастья. Мамка стоит довольная произведенным эффектом. Откусываю. Булочка еще теплая, с хрустящей корочкой, масло приятно тает на языке. Стараюсь жевать медленно, смакуя каждый кусочек, но она все равно, предательски быстро заканчивается. Остается только дух на бумаге. Мне кажется, что ничего вкуснее этого, я не ел никогда. Вздохнул и с благодарностью посмотрел на мать. «Ты самая лучшая! Как здорово, что мы с ней поехали сегодня».
  Обратная дорога была та же и сумки были такие же тяжелые, но, настроение у меня было прекрасным.

29 глава

  Я так привык к тому, что получаю зарплату и у меня всегда есть деньги. Сегодня выходной, идем с Толиком на рынок. Обещал. Куплю, как всегда, морковку и сухарь. Братишка тоже привык. Мне нравится, как он ждет, а потом радуется моим гостинцам.
Возвращаемся домой. Мелким принес подушечки. Зойка начинает канючить денежку. У меня хорошее настроение, ложусь на кровать:
- Давай, по спинке меня пощекоти. Сколько раз проведешь, столько копеек твоих.
Она соглашается и начинает:
- раз, два, три, четыре, пять…
- Не части, не части. Торопишься. Смотри, ничего не получишь.
Вздохнув, сестренка начинает стараться. Я лежу, как Туз.

30 глава

  На работе мне выдали талон в спецмагазин, на приобретение костюма. В магазинах ничего не было и талон это была удача. Мамка посчитала деньги, сказала, что должно хватить. Утром в воскресенье поехали в ГУМ. Поднялись на самый верхний этаж. Я шел гордый и довольный, в предвкушении обновки.
  Но, удача прошла мимо меня. Моего размера не было даже близко, а талон надо отоварить, иначе он пропадет. Я конечно расстроился.
  Костюм был, как раз на Тольку. Вельветовый, сногсшибательный костюмчик. Решили брать.
  Ох и выпендривался же мелкий, как только мама его одела. «Ладно, красава, ходи, радуйся.» - подумал я и улыбнулся.

31 глава

  В этот раз, нашу бригаду отправили на консервный завод. Сломалось оборудование.
  Там было очень холодно.
  На заводе делали соевые сырки и добавляли в них яблочный джем. Как-то прямо посередине цеха развалился ящик с джемом, а у нас даже не во что положить. Недолго думая, мы начали зачерпывать ладошкой и есть, пока никто не видит. Это было здорово, но сколько ты съешь без воды и хлеба. Приторно. С нами работал один дядька, здоровый, ручищи волосатые. Понимая, что халява скоро закончится, он запихнул в гущу руки по самый локоть. Налипло столько. Работники предприятия уже все убрали, а он еще слизывал джем со своих рук. Мы смотрели и завидовали.
  Потом, бригаду перебросили на ликероводочный завод, но дядька сильно переживал за меня и упросил начальство отправить временно в другую бригаду…

32 глава

  Толику купили подержанный велосипед. Ох, как же я завидовал ему. «Почему одним все, другим ничего», думал я, хотя понимал, что жить стало полегче. Я зарабатывал, и отец уже работал, устроившись экспедитором на «МосТяжАрт».
- Толян, дай прокатиться, не жмотись, - попросил я, с надеждой в голосе.
-Не-а, - ответил мелкий, вцепившись в руль.
- Ну, будь человеком, а то не буду тебе больше ничего вкусного покупать, - я начал давить на больное.
  Толька, известный жмотяра, как и дружок его (вот же нашли друг друга), начал сдавать позиции. Мои слова были не пустой болтовней. Я всегда что-нибудь покупал ему с получки. В конце концов он сдался:
- Ладно, на. Только один разочек. Туда и обратно.
- Хорошо, хорошо.
  Я быстро схватил велик, сел, разогнался. Не знаю, как это произошло, но влетел я на нем прямо в столб на первом же круге.
  Хана велику. Колесо восьмеркой. Толика жалко, велосипед жалко. Я встал полный раскаяния и пошел к брату, но тот, закатил такую истерику. Его рев был слышан на рынке, наверное. Из дома выскочила мамка и я, поняв, что мне тут пока делать нечего, быстренько вставил ноги.
  До вечера шлялся по улице, а потом, от греха подальше, решил на ночь, пойти в гости к соседу, деду у которого книжки. Я старался, хоть иногда выбраться к нему в гости, почитать. С собой книжку он не давал, как не проси.
- Здрасти. Дедушка, можно я у Вас сегодня побуду?
- Заходи, гостем будешь. Как раз чай пить сажусь.
«Вовремя пришел», - подумал я, проходя в дом.
  Печка у него теплая, чай, кусочек сахара в прикуску и книжка. Благодать.
В этот раз я читал «Войну и мир».

33 глава

  Послали как-то нас с Зойкой за пивом. Отец только пришел с ночной и решил поспать немного, а мамка возилась с Люськой, которая недавно родилась. На улице стояла жара. Пиво охотно покупали. И мы поехали в магазин, куда я с отцом ездил. Купили на все деньги пива, набили полную сумку бутылок и пошли к метро. Вышли со "Сталинской" на Семёновскую площадь и бодро зашагали к Преображенскому рынку. Идём и рассуждаем, на что потратят прибыль родители. Вдруг, нас останавливают двое. Представляются работниками милиции и, один из них, тут же спрашивает:
- Что несём? Пиво перепродавать надумали!? Ну как, давайте сюда сумку, и чтобы духу вашего тут не было, пока мы добрые. А то в отделение отведем, бумагу составим.
  Непроизвольно делаю шаг назад. Это все деньги. Я растерялся. Испуганно прижимаю сумку к себе, переглядываюсь с Зойкой. Она тоже растерялась. Да и какая от нее помощь, девятый год. Только дома орать может. Сумка тяжёлая, не убежать. Нутром чую, обман. Но как удостовериться, а если правда милиция!? Дядьки не отстают. Поняли, что сумку, так просто мы не отдадим:
- Вы что, оглохли!? Два раза повторять не будем.
  Мы продолжали молча стоять.
- Пошли в отделение. Проблемы нужны? Сейчас будут.
И они повели нас в сторону отделения милиции. Уже пару остановок прошли, уж вон и отделение видно стало, а они идут себе.
  Нервы у меня сдали, думаю, " Кто их знает, может правда милиционеры." Остановившись, я протянул им сумку.
- Давно бы так, салаги, - один из них, неспеша взял ее, они развернулись и зашагали в другую сторону. Мы стояли и смотрели, как эти гады уходят. А что сделаешь, не в милицию же идти жаловаться.

34 глава

  Еще один мамин брат с женой и двумя детьми жил где-то в центре, но завод эвакуировали на Урал и они, как и многие работники завода, уехали. Их не было года два. В 1944 году вернулись в Москву, но квартира за ними, уже не числилась, и они жили у нас, пока им не дали комнату.
  В тот вечер и дядя Коля пришел ночевать домой.
  Слева, у печки на кровати, папка с мамкой и с маленькой Люськой, бабушка в углу у окна на кровати и я на сундуке у входной двери, справа в углу на кровати спали вповалку мелкие: Зойка, Толик и Колька, дальше у двухстворчатой двери (которая никогда не открывалась, там жили соседи) стоял стол, а всю свободную часть пола до самого окна занимали ночью дядя Коля и дядька с женой и детьми: Вовкой и Генкой.
  Ночь. Уставшие после работы, все спят. Вдруг, открывается дверь и заходит патруль:
- Ого! Это мы, удачно зашли, - сказал один из них.
  Я проснулся от грохота открывшейся двери и, с недоверием и любопытством, наблюдал, как они проверяют наши документы.
  Патруль ходил по домам и искал дезертиров. Но их ждало разочарование. Все спящие имели либо бронь, работая на оборонных предприятиях, либо ранения и тоже работали.
  Отчим служил в кавалерии, получил серьезную рану и у него долго гноилась нога, он сильно хромал. А дядя Коля был лейтенант, командир Катюши. Отстрелявшись, он получил приказ спрятать машины, чтобы их не обнаружил неприятель. Прятались в лесу. Нашим солдатам пришлось лежать всю ночь в снегу, а на улице было минус двадцать пять. Крестный сильно обморозился, заработал воспаление легких и туберкулез. Ему делали операцию на горло.

35 глава

  В нашем районе многие воруют. И пацаны, и взрослые. Подходит ко мне как-то знакомый паренек:
- Слушай, хочешь по легкому заработать?
- А что делать надо?
- Тару молочную воровать будем.
- Не, не хочу. Да ну.
- Да не трясись ты, как баба. На стреме постоишь и все. Какой с тебя спрос.
  Не сразу, но я согласился. Пошли ближе к ночи. Постоял минут тридцать. Смотрю, уже и ребята идут.
  На следующий день, без обмана, деньги принесли. На радостях, от таких легких денег, накупил домой мороженного. Несу довольный, думаю «Вот сейчас все обрадуются». Поднимаюсь наверх, мать сразу почуяла неладное. Давай меня пытать. Я и так, и эдак, чувствую не получается соврать. Да и не готов я был к такой встрече.
  Как поняла мамка, что на ворованные деньги купил, ох, и ругалась же она. Мать, не ругала меня так, никогда в жизни. Выкинула все мороженное. Расстроилась. Я услышал от нее много интересного. Сильно впечатлила меня фраза о том, что если я еще раз посмею это сделать, то больше я ей не сын.
  Решил, все, никогда воровать не буду.

36 глава

 Нам объявили, что кончилась война. Какие же все были счастливые. На улицах обнимались совершенно незнакомые люди.
Подъем ощущался физически. Люди пели, смеялись. Вечером с пацанами пошли смотреть салют. Грандиозно! Это был всеобщий праздник.

37 глава

  До армии оставалось пять лет, отец решил, что мне надо устраиваться на завод «МосТяжАрт». Работа была недалеко от дома, не надо было постоянно таскаться по всей Москве, по разным объектам и я понес туда документы. Там, в принципе была бронь. Идти или не идти в армию, зависело только от моего желания.

38 глава

  Мамка собралась рожать. Отец был в командировке, провожать пришлось мне. Оделись, пошли в 36 роддом, на Фортунатовскую улицу. Приспичило ей ночью, шли пешком. В отделении я немного подождал, мне вынесли вещи и тут я понял, что положить то их и некуда. Замотал кое-как все в пальто и пошел. Светало. Иду по пустынной улице, на встречу патруль:
- А ну, стой!
  Я уныло остановился, «Не видать мне кроватки моей».
- Чего несем? Не повезло тебе, пацан, - довольно улыбнулся милиционер.
- Да я из роддома, мамку провожал!
- Заливай, заливай.
- Ничего я не заливаю.
- Ладно. Пошли в отделение, разберемся.
  И потащился я с барахлом в милицию. Разобрались, конечно, но утро испортили. На работу опоздал. Мужики надо мной неделю ржали.
  Через три дня мамка пришла домой с братом Виталькой.

39 глава

  Проработав на заводе семь лет, мне, вдруг, все надоело и я, получив очередную повестку, решил, пойду служить. Дома и без меня народу хватает, а мотаться по родственникам и друзьям мне уже было неинтересно. Пришел в отдел кадров, показал им повестку и сказал:
- Хочу в армию!
- Хочешь, иди, - ответили мне и сняли с меня бронь.
  Дома не очень обрадовались моему решению. Но дело было сделано.
  Получил я направление в Германию и отправили меня на курсы водителя…

40 глава

  Месяц, как я вернулся из армии.
  Одет франтом, с иголочки. Многие вещи привез оттуда. Любил я хорошо одеться. Наверное, голодраное детство и фигура родного отца, запечатленного на «той» фотографии, оставила след в моем сердце. Подсознательно хотелось быть похожим на него.
  Мы вместе с отчимом и мамкой возвращаемся из гостей. Они торопятся по каким-то делам и, понимая, что не успевают, суют мне в руки ребенка и убегают. Я иду с ним домой.
  Он был завернут в пелёнки и одеяло. На улице октябрь, достаточно холодно. Нес я его, наверное, не очень хорошо и он весь развернулся. Одеяло висело, выскочив из-под ленточки. Грудь уже вся нараспашку. Я шёл от Сокольников на Преображенку и остановился на мосту, решив как-нибудь поправить положение. Мимо меня шли две девушки и одна из них говорит:
- Что ж ты, папаша, такой неаккуратный!?
Решили мне помочь, перепеленать ребенка.
- Ну что, брат Юрка, теперь домой!? – улыбаясь, сказал я ему и зашагал в сторону дома.
  Шел 1956 год.
  Но это, уже совсем другая история.







       Послесловие

  Моему папе уже 87 лет. Он до сих пор, уже 74 год, работает на заводе «МосТяжАрт», который давно переименован. По-прежнему отец полон жизненной энергии и, не смотря на все болячки, весел, счастлив, а главное любим всеми нами, его детьми, внуками и правнуками.

                Осень, 2019 год