Глава XXI Пётр

Дело в том, что проект офисного здания, который поручил Саше Райкин, делала бригада Лукина, который не работал на компьютере и поэтому вёл другие объекты, руками подчинённых. Привязки храмовых комплексов на триста и пятьсот прихожан, доделывал элитное жилье, оставленное ему в наследство от Мандаровской. Это он проделывал с помощью архитектурной бригады из трех человек. Вторым после него была Биатриса Михайловна. По сути дела, она давно уже являлась тайным ГАПом. Официально назначать её на эту должность никто не хотел. По причине того, что она была занята.
Биатриса Михайловна делала всё молча. Разговоры был не её конек. Вдумчивая, творческая работа — вот то, что она любила в своей профессии больше всего. Невозможно было её представить бегающей по коридорам с чертежами. Если бы такое и случилось, то она наверняка что-нибудь уронила, или пролила. Из-за своего размеренного, неспешного образа жизни, она придерживалась неспешности во всем.
Саша пытался соблюдать субординацию. Но в данном случае, единственное, что он мог здесь поделать, это не грузить Лукина той архитектурой, которая ему была не близка, а продвигать ее руками Биатрисы Михайловны.
Лукин не обижался за это на Сашу, так, как понимал, что сам всё равно не сможет, да и не захочет заниматься такой архитектурой, не понимая, и не принимая её.
Примерно таким образом складывалась ситуация в этой бригаде. Две другие её сотрудницы были пенсионного возраста. Алефтина, будучи в душе художником, красила фасады с особой любовью. При прежнем руководстве будучи огромным, особо ценимым специалистом по данным видам работ. Она, скорее, не красила их, а словно бы писала, как будто перед ней стоял натюрморт. Порою, настолько влюбляясь в работу, что это уже начинало серьезно влиять на сдвинутые в сторону сокращения сроки. Этот утонченный человек вряд ли смог бы помочь в создании графического образа нового офисного здания, которое должно было обладать таким видом, чтобы сразу всем стало ясно, что делали его архитекторы для себя, а не на продажу на вернисаже.
Алефтина была очень утончённым человеком. Она даже говорила как-то возвышенно и задумчиво. Очки, в тонкой металлической оправе придавали её лицу некую загадочность, а привычка прищуривать глаз – легкую хитринку видящего окружающий мир по-своему, художника.
Валунова, вообще работала на полставки. Ей было уже за шестьдесят. Выгонять её никто не собирался.

Саша не успел переступить порог комнаты, как Валунова обратилась к нему с просьбой:
- Вы меня лучше посылайте, как курьера, я вам все отвезу, куда угодно. Потому что много я за полдня не наработаю.
- Хорошо, хорошо. Договорились Тамара Макаровна, - пообещал Саша.
- Ты знаешь, Лидия Аркадьевна меня сократила на полставки, из-за того, что я спорила с ней. А, как с ней не спорить-то? Ты ведь понимаешь меня!? Ну, вот и я спорила! А с тобой не буду, - добавила она, решив именно сегодня перейти с ним на «ты». Но, это его ничуть не смутило, ведь она, по своему возрасту, годилась ему в матери.
- Но теперь-то её нет в мастерской, и не будет.
- Нету! Нету! Я знаю, но обида осталась! Ты Сашенька не обижайся на то, что я с тобой на «ты». Нравишься ты мне очень, как человек.
- Да, я и не обижаюсь! Не такой большой я и начальник.
Валунова могла не только возить документацию, и это, несмотря на больные ноги, но и впаривать заказчику, если он отказывался её принимать по каким-либо причинам. Это была умная, по-женски хитрая, не лишенная чувства юмора, но прежде всего добрая женщина. Саша всегда был доволен выполняемой ею работой. Но вернуть на полную ставку уже не мог. И, вовсе не из-за того, что ей было тяжело работать целый день. Дело в том, что если бы он занялся этим вопросом, то мог сделать для неё ещё хуже. Отдел кадров тогда бы её просто уволил. А так, пока никто не знал о её существовании, и она хранилась в теле мастерской, как жемчужина в раковине. Вроде бы и, не принося какой-то особой пользы, но придавая при этом глубину восприятия всего этого гула, того микроклимата, что достался Саше от прежнего руководства, отдававшего, какой-то добротой простых человеческих отношений, потерянной в других коллективах.
- Всё, пойду я домой наверно, частями, - вздохнув, произнесла Валунова, вставая со стула, так и не получив своё курьерское направление от Саши на завтрашнее утро.
- Интересно, а как это вы собираетесь частями уходить? – поинтересовался Лукин.
- А вот так вот! Сначала моя совесть уйдёт, а потом уже я, - пробираясь к шкафу с верхней одеждой, с лёгкой ноткой обиды в голосе, сказала Валунова.
- Товарищи, я вчера вечером сделала это! – вдруг привлекла всеобщее внимание на себя Алевтина.
- Что, это!? – вздрогнув, поинтересовалась Биатриса Михайловна.
- Я нашла фон под натюрморт с подсолнухами.
- Фу, ты! Алевтина! Можешь же напугать человека! – схватившись за сердце, произнёс Лукин, автоматичесски вставляя себе в рот, правой рукой сигарету, тем самым явно собираясь идти курить на улицу, чтобы снять стресс от услышанного.
У Саши зазвонил мобильный телефон. Номер не определился целиком. Это могло означать только одно – звонят из секретариата.
- Алло.
- Александр? – зачем-то уточнила Лана.
- Да. Это я.
- Сейчас с вами будет говорить Сергей Михайлович, - предупредила она, и в трубке что-то заскрежетало, и щёлкнуло.

Райкин был очень загадочный в телефоне. И Саша не мог понять, в чём состоит причина звонка. От этого он волновался.

- Привет Саш, – сказал он, когда Саша вошёл к нему в кабинет.
- Здравствуйте Сергей Михайлович, - сказал Саша и увидел, что в стороне от Райкина стоит очень высокий молодой человек, с крупной головой и большими кистями рук.
Да это же великан! Интересно, какая связь имеется между нами троими, собравшимися здесь сегодня? Подумал Саша и попытался догадаться о её причинах.
- Это Петя. Он только что закончил институт. Его надо взять. Я решил его к тебе в мастерскую пристроить. Забирай, - как всегда был краток и непреклонен Сергей Михайлович в своих решениях.
Поэтому Саша не стал возражать, понимая, что спорить бесполезно. А люди всегда нужны. Но, вот только хорошие люди. А блатных Саша не любил. Потому, как понимал, что это всё равно, что кота в мешке брать. И ведь у него уже была такая история, начинавшаяся так же, в кабинете Райкина. И сотрудник, который попал в ряды мастерской, таким образом, не оправдал доверие, оказанное ему директором. Но расплачивался за это Саша. И теперь ему не хотелось второй раз проходить этот путь.
- Хорошо Сергей Михайлович, - сказал он.
- Бери, бери. Не пожалеешь! Андрей Олегович, плохих не посоветует, - загадочно сказал Райкин.
- Так Пётр от Острецова?
- Слушай Саш, какое это имеет значение? Ну, если тебе легче от этого, то да. Позвонил он мне и попросил взять. У меня всё к тебе. Можете идти работать.
Вот это «подарочек! Что я буду с ним делать? Зачем мне это всё? Чувствовал себя будто изнасилованным Саша. Каждый раз, когда ему навязывали свою волю, стоящие выше его по служебной лестнице люди, у него возникало такое ощущение. Но, в последнее время, из-за практичесски постоянного насилия над своей волей, он. как-то с ним, породнившись смирился.
Каждый человек для него был значим и, кто-то новый в его коллективе, появившийся не по его воле, настораживал. Да и вообще, как можно было принимать решение за Сашу, если его и ставили на должность для этих целей – создавать идеальный по производительности коллектив.
- Пётр, а ты, что, правда от Андрея Олеговича? – не выдержал Саша, всё же спросив навязанного ему молодого человека.
- Да. Но я не совсем от него. Я сам по себе.
- То есть, как это?
- А так. Я пришёл к нему сам и попросил пристроить, – вот он и позвонил Райкину, прямо при мне, и попросил его взять к себе в институт. Это всё, чистая правда.
Но, лучше бы он этого не говорил, так, как Саше стало ещё хуже. Зачем ему такой смелый и самостоятельный сотрудник? Но, и просто рабы ему тоже не были нужны. Саше вспомнилось, как он брал на работу Ольгу, когда сам был ГАПом. Ведь эта девушка тоже отличалась особой волей, характером, да ещё к тому же ко всему – знаниями. Нет, не то слово. Не знаниями, а скорее уверенностью в своей правоте, в том, что она знает, и справиться со всем, что бы ни попросили начать проектировать. Казалось, что нет таких проблем, которые могли бы напугать её.
- В 3D чертишь? – спросил Саша Петра.
- Да, но не очень быстро.
- Понятно. Пойдёшь тогда к Лукину в бригаду. Там сейчас нужен человек позарез. Пока работа интересная. Дальше не знаю, что будет, - решил судьбу Петра на ближайшее время Саша.
Поднявшись с третьего этажа, они вошли в комнату Лукина.
Вот поймал вам сотрудника у Райкина, - с порога сказал он всем.
Иван Анатольевич, молча, поднял голову, оторвавшись от прочтения газеты лежащей перед ним на наклонной чертёжной доске, как привет из прошлого, напоминающей всем тяжелый ручной труд архитекторов. На его столе не было компьютера.
Он прищурился сквозь очки для чтения, и попытался разглядеть нового сотрудника. Затем он привстал и подал Петру руку.
- Иван Анатольевич, - сказал он.
- Петр, - сказал молодой человек.
Саша подвел Петра к Биатрисе Михайловне.
- Вот вам Петр. Пусть объёмку делает, по офисному зданию, - сказал Саша и добавил уже для Петра:
- Это Биатриса Михайловна. С ней и будешь делать это здание. Компьютер пока свободный возьмём, пока сотрудник в декрете. Но с завтрашнего дня будем пытаться новый, выписывать для тебя.
Пётр стоял, хлопая ресницами у своего будущего рабочего места.
- Ладно, дальше знакомиться потом будешь, а пока давай я тебя в отдел кадров отведу. Тебе там раскажут, что и как делать, - продолжил Саша.

* * *

Бригада под предводительством Зайцевой героически разбиралась с последствиями привязки двух детских садов, ведя авторский надзор, и явно нуждалась в новой загрузке. Но работы не было. Каждую неделю отдел, отвечающий за предложения по торгам, в народе называющийся «тендерный», делал рассылку по мастерским с новыми предложениями. В случае, если что-то могло заинтересовать руководителя мастерской, тот начинал работу по этой теме. Изучая техническое задание, заявленные суммы, прорабатывая со своими экономистами возможность разработки проектной документации за такие деньги, и в данные сроки. Имея в виду ещё и возможность понижения суммы до минимального уровня.
Объекты все были один другого «краше». Везде присутствовали какие-то изъяны, либо это могла быть слишком маленькая цена, заложенная на проектирование, либо короткие сроки проектных работ. Но самое страшное это наличие государственного заказчика. В данном случае, даже не смотря на хорошие цены, работу брать, было опасно. Госзакзчик всегда не доплачивал. И проектирование со стопроцентной гарантией заканчивалось судами, даже если все было сделано вовремя.
Как-то листая распечатку с предложениями по тендеру, Саша наткнулся на реконструкцию двух корпусов Академии народного хозяйства. Это были тридцатипятиэтажные каркасно-панельные башни. Одна общежитие, другая гостиница. Деньги, выделенные на проектирование, обозначены были очень хорошие. И даже в случае понижения на тендере, они могли остаться лакомой суммой.
Райкин не сможет пройти мимо! И тогда точно дадут нам в четвертую. А это «вешалка»! Мелькнуло в голове у Саши.
Да, ему очень нужна была работа. А её не было. И так, как было в первой мастерской, где, что ни объект, то лакомый кусочек – больше никогда не будет! Он понимал это. Только первая мастерская могла позволить себе работать таким образом. Ведь работой снабжал ДСК. И всем тогда казалось, что это будет вечно. Все остальные мастерские были на подхвате.
Тендерный отдел больше ничего серьезного не предлагал последние месяцы, а людям нужно было чем-то платить зарплаты. Которые выдавались в долг из общих институтских денег. Тогда работа шла по принципу: каждые пятьдесят копеек с рубля институту, а пятьдесят в мастерскую. Если же мастерская какое-то время не приносила в институт ничего, то сотрудникам выплачивались только должностные оклады в долг, без надбавок, из денег института, которые нужно было, потом возвращать из новых объектов.
Таким образом, долг мастерской рос, и равнялся уже пятнадцати миллионам. Вернуть его пока было немыслимо. Но надо было что-то делать. Но, что? Нельзя же было из-за безысходности браться за всё, что угодно? Дело в том, что у каждого объекта своя история, и своя судьба. Простых объектов не бывает. И тот путь, который приходится пройти, проектируя какое-то здание, всегда полон засад, неприятностей, нервов, провалов, но и побед. Каждый запроектированный, а тем более построенный дом, это как рожденный в муках ребенок, выращенный, и поставленный на ноги. Так работал тогда институт, беря на себя не только буклет с архитектурно-планировочными решениями, но и стадию «П», которую согласовывал в экспертизе, а потом выпускал рабочую документацию, по которой, и вёл в последствии строительство. По-другому никто и представить себе работу тогда не мог.