О кризисе пятидесятилетних у женщин

17 марта, 2011
Ну, что ж, напишу об обещанном. Долго сопротивлялась – нелегко писать о периоде, в самой середине которого находишься. И всё же попытаюсь отстраниться, насколько это возможно, и взглянуть на проблему со стороны.
Итак, к своим пятидесяти я многое преодолела и уже смирилась с неизбежностью старения. Многие мои ровесницы поняли, подобно мне, что уже не смогут выглядеть тридцатилетними, и даже сорокалетними. Фраза: «А я неплохо выгляжу для своих лет», - стала звучать актуально и ободряюще.

И всё же, какие монстры подстерегают нас, пятидесятилетних, в закоулках нашего подсознания?

Первенство среди всех страхов, несомненно, принадлежит страху смерти, так как к пятидесяти большинство теряет своих родителей, свёкров и свекровей, дядей и тёток. Мы в буквальном смысле оказываемся на краю могилы и ощущаем леденящий душу холод, прикасаясь к лицам покойных. Нет больше близких взрослых, за чью спину можно спрятаться, и, как говорят экзистенциальные психологи, иллюзия личной неуязвимости окончательно рассеивается. Помню, на похоронах моей любимой тёти двоюродная сестра шепнула мне на ухо: «Раньше я думала, что умереть, не так просто, а теперь поняла, что умереть легко».

Смирившись с горечью утраты, в награду мы приобретаем подарок - свободу. Безвозвратную свободу от утомительного родительского контроля над нами и нашу свободу от опеки над родителями. (Другая моя кузина в свои пятьдесят только после смерти матери перестала прятаться за угол с сигаретой в руках). Собственно, расплатой за эту свободу и является физически осязаемое осознание бренности бытия. (Что это? Новая ступень мудрости или приступ паники?)

Похоронив в течение года свекра, свекровь, дядю и тётю, я занялась, наконец, тем, чем планировала заняться лишь на пенсии – принялась писать роман и рисовать акварели. Страх не успеть подтолкнул меня сделать это (воистину, нет худа без добра). Приступ перфекционизма отступил, надеюсь, навсегда. Лучше я плохо сделаю то, о чём мечтала, чем не сделаю вовсе. Время моей жизни ограничено. Теперь я слишком отчётливо понимаю это и не могу больше позволить себе никаких черновиков и предварительной подготовки к жизни.

Надвигающийся климакс – ещё одно потрясение. Даже в самом идеальном лунном цикле появляются сбои. И хотя редкая женщина в пятьдесят мечтает родить ребёнка, всё же климакс как утрата детородной функции большинством из нас воспринимается болезненно. Как если бы у волшебницы отняли часть её магии. Любая угроза лишиться потенциальной, даже иллюзорной возможности быть причастной к чуду зачатия и рождения частично лишает женщину её власти над миром. (Снисходительно наблюдаю, как милые ровесницы гордо-демонстративно меняют тампексы и прокладки на общественном пляже и с трудом удерживаюсь, чтобы не хвастать регулярными менструациями).

Третье испытание – свадьбы детей и рождение первых внуков. Этот опыт лично у меня ещё впереди. Однако наблюдая своих подруг, сестру, знакомых и пациенток я традиционно по-психотерапевтически разделила всех на две группы. Продвинутые (они же зрелые женщины) радуются расширению родственного круга, пытаются подружиться или хотя бы быть в корректных отношениях с половинками своих детей, а рождение внуков воспринимают как награду. Незрелые же вступают в жёсткую конкурентную борьбу за своих сыновей со своими невестками, а своих же родных внуков считают скорее обузой. Страсти на этом поле брани могут служить готовыми сценариями для сериалов. Разумеется, для правдоподобия их придётся значительно упрощать, а то цензура не пропустит. Лично мне приходилось профессионально сталкиваться с соблазнением зятьёв тёщами и доведением до самоубийства своей безумной любовью собственных сыновей (драки с невестками на этом фоне – просто детские шалости).

Пытаюсь учиться на чужих ошибках. Пожелайте мне удачи в этом безнадёжном деле!

Четвёртая проблема – опять подведение промежуточных итогов личных и профессиональных достижений, как и у сорокалетних. Дети выросли, скоро на пенсию - самое время искать хобби, чтобы не мучил синдром опустевшего гнезда.

На этой весёлой ноте и закончу, пожалуй, мою попытку рефлексивного анализа кризиса пятидесятилетних у женщин.