Страх и отвращение Ёжика в Тумане

                Красота в глазах смотрящего.
                Оскар Уайльд

ОТ СКАЗИТЕЛЯ
Есть в нашем Прекрасном Советском Далёко два уникальных шедевра Масс-Культа, которые спустя годы продолжают блистать в нашей памяти и сердцах. Их любят практически все. Это песня группы «Земляне» - «Трава у дома», и мультфильм Юрия Борисовича Норштейна - «Ёжик в тумане».
Но вот, что интересно: Если вы возьмётесь серьёзно изучать общественное мнение по поводу этих произведений, то обнаружите, что объяснения этой своей любви у наших сограждан получаются очень разными и порой совершенно противоречащими друг другу.
Одна из таких интерпретаций берёт свои истоки в молодёжной субкультуре конца 70-ых-начала 80-ых годов. Сегодняшней молодёжи и невдомёк, что философские смыслы «Ёжика» юные советские неформалы находили совсем не в горних эмпиреях. Но чтобы это понять, нужно погрузиться в атмосферу андеграундной среды тех далёких лет.
Я взял на себя наглость полностью переложить экранную канву всенародно любимого мультфильма в те формы и понятия, которые вкладывались в это произведение юными бунтарями, оторванными от идеалов советской системы.
Это практически покадровое авторское повествование всего мультфильма, которое я разбил на шесть серий. Предупреждаю, что для художественной аутентичности я использовал сленг, жаргонизмы и обсценную лексику, без которых передать всю полноту этой версии - невозможно.

(покадровый перевод на печатные буквы
гениального мульта Юрия Борисовича Норштейна)

I
Стрелка хронометра стукнулась о цифру 13,
задрожала и стекла в эректильной немощности к ногам ёжика.
Как-то вдруг он обнаружил себя вне дома и силился врубиться:
Куда идёт?
«Это пиzдец», - подумал ёжик
и вскинул треморную голову в пространство, лишённое времени.
И всё же это был скорее вечер.
Ведь по вечерам ежик ходил к медвежонку считать звёзды.
Они усаживались на брёвнышке и,
прихлёбывая Балтийский чай с малиновым вареньем,
смотрели на звёздное небо.
Оно висело над крышей прямо за печной трубой…
Справа от трубы были звёзды медвежонка, а слева – ёжика.
Его всегда швыряло в левизну.
Вот и сейчас ежика явно клинило каким-то левым кайфом.
Он отчётливо чувствовал за спиной потного ремарковского филина,
идущего за ним по пятам.
Но впереди был медвежонок, звёзды и прочие ничтяки.
Так что, сжав лапкой узелок с плюшками и малиновым вареньем,
ежик героически семенил навстречу пробуждению своего разума.
«Звёзды!.. - Вскидывал по пути ежик свою головку к небу, -
вот они, вот-вот прорежутся!.. Блят!.. Что же меня так шторит?..».
Ежик прибавил шагу и постарался сосредоточиться на том,
что употребил перед этим нежданным путешествием.
А звёзды уже прорисовывались в лужах,
и потная лизергиновая тварь
разгоняла их своей когтистой лапкой ради прикола.
Мимоходом ёжик впёрся в колодец.
«А вдруг там кто-то живёт», - подумал ёж,
вспомнив невыразимо страшенный рассказ
старика нашего Рэя, который Брэдбери...
И даже угукнул в чрево бревенчатого сооружения.
Откликнувшись несколько раз эхом,
"Тот, кто ждёт" повернулся на другой бок
и больше ничем о себе знать не дал.
Правда, колодезный дух этот хотел было уже
снести голову кислотному пернатому,
но, врубившись, что перед ним отмороженная гыгыкающая птица,
забил на этот глюк до лучших времён…
Между тем, ёжик топил вперёд,
поддерживая затухающее сознание следующим монологом:
«А я ему скажу: Я тебе малинового варенья...
– А он скажет: Вот и самовар простыл…
Надо бы веточек подбросить… Этих, как их, этих… А, можжевеловых!..
– А я ему скажу… а я ему скажу… а я ему…».
На этой мысли процесс мозгового попёрдывания ежа резко прервался,
ибо перед взором его стояла огромная Белая Лошадь!
Белобожья животина произрастала прямо из тумана,
куда наклоняла голову чтобы наполнить этой субстанцией свои крутые бока.
И тут ёжика пропёрло:
И про то, что он нехило впузырился с утра вискарём,
и про то, что эфиром после этого раздышался всласть…
«Блят, блят, блят!..», - защемило сознание ёжика где-то
толи под ложечкой, толи под мышкой -
образ был до опиzденения монументален и сюрреалестичен,
что, впрочем, и спасло сплющенный разум колючего наркомана.
Мысль дёрнулась и потекла в неожиданную сторону
вместе с топающим ёжиком:
«А вот интересно, - подумал ёжик, -
если лошадь ляжет спать, она захлебнётся в тумане?..».
И он стал медленно спускаться с горки, чтобы попасть в туман и посмотреть:
Как там – внутри?
Кайф от перенесённых возлияний как будто вышел наружу вместе с туманом,
отчего ёжика накрыло приятной негой
и острым ощущением небывалых открытий.
Словно стихотворный герой Рэмбо,
он представлял себя прядильщиком туманов,
бредущим сквозь время.
«Ух-ты!.. – Шептал умилённый ёж, - и даже лапы невидно…»
Маленький торчок покрутил головкой и тихонько позвал в туман:
«Лошадь!..».
Но лошадь ничего не сказала.
И тут парнягу накрыло первой нечаянной изменой.
Большой пожухлый лист дуба слетел на его трясущуюся головку,
породив смятение.
Ёжик зажмурился обеими лапками и замер.
«Атас!», - пронзило сознание страхом.
Ёж осторожно высвободил зрак и осмотрелся.
Играющий на ветру, древесный лист лежал на земле.
Вслед за улиткой, причудливая гармония бытия
окончательно поползла вместе с крышей куда-то в сторону бэд-трипа,
и ёжик поёжился.
Он боязливо взял лист, посмотрел под него – Нет ли там опасности? –
Мимолётно прикинул перспективу этим раскумариться…
И тут его накрыло изменой!!!
Утробно вздыхающим сливным бачком,
туманное пространство начало грозно вспучиваться...

II
Первым предвестником грядущего визуального кошмара
почему-то стал слон, сгустившийся прямо из тумана…
Ёжик тихо ойкнул от охуения и попятился,
аккуратно положив обратно дубовый лист.
«А вдруг это подношение придётся в пору лошади?..», -
зябко подумал ёжик и скоренько пошёл сквозь туман куда-нибудь наружу.
Но торчка уже попёрло в расколбас,
прямо как гонзо-сраного Хантера С. Томпсона,
ещё года четыре назад совершенно бестолково и нелепо гонявшегося
за фантомом своей личной "Американской Мечты".
Огромная тёмная тень летучей мыши накрыла голову ёжика звенящим исступлением:
«Пиzдец-пиzдец-пиzдец!..».
Он было решил, что совсем потерялся в реальности,
когда его спасло бравурное уханье неизменного потного попутчика.
Общая иппанутость происходящего прямо взвилась из-под ножек ёжика
облаком белёсых мотыльков, которые запорхали вокруг него весёлым роем.
Это так неожиданно вшторило,
что ёж даже передразнил крылатых созданий,
пританцевав дурашливым па.
А тут над ухом опять невпопад появился лизергиновый филин,
да как иппанёт это своё: «Угу, угу-гу-гу-гу! Угу!», -
и опять съебал куда-то в туман,
где продолжил разносить эти свои руладные гуканья.
Ёжик очнулся окончательно:
«Псих», - поставил он краткий диагноз своему навязчивому спутнику и пошёл дальше.
Но измена просто так не отпускала.
Тени летучих мышей и безымянный ужас галлюцинаций за спиной
стискивали торчка страхом и мурашки бежали по его иголкам.
Нет, там что-то есть, за спиной, понимал уже порядком шкальной ёжик.
Уж лучше узнать: Что это? - Тоскливо решил жертвенный путник.
И, нарыв в траве увесистую ветвь, ёжик сделал шаг навстречу своему ужасу.
Палка со стуком упёрлась во что-то деревянное.
Тревожно и очково ежик тянулся лапками вдоль ветки навстречу тому, во что упёрся...

III
Блят, это деревянное и было деревом!
Могучим и степенным, как сама идея сфирот, уходящая кроной куда-то в Кэтер.
«Иппануться, - охуел нескончаемо трипующий ёжик, - это же энт!..».
Если это и был энт, то совсем одеревеневший или умерший от тоски,
решил маленький путешественник.
Ежик обошёл исполина, таращась наверх, и обнаружил сквозное дупло.
Воткнув зенки в это пространство, ёж думал о чём-то сказочно возвышенном,
типа эльфов, устраивающих свои чертоги в мэллорнах, или что-то вроде того…
Дерево, а это таки был дуб, облетало такими же листьями,
что наблюдал до этого ёжик и он опять подумал:
А нельзя ли этим раскумариться?..
Но тут до него донёсся призывный вскрик медвежонка: «Йёо-жик!..».
Величавым эхом разнёсся этот далёкий зов по полому стволу дуба,
и он решил, что обитающий здесь дух может быть откликнется
и выпустил из себя внутрь: «Ага!».
«Ага…», - отозвалось энтово дупло…
И ёжик вдруг вспомнил о своей миссии!
В сознание врезался образ маленькой котомки с малиновым вареньем и плюшками…
Но где же она?!. - В немом ужасе рубанулся ёжик!
Измена пронзила прежними тревогами и ёжик заметался в отчаянии!..
Он и не заметил как потерял узелок!!!
Его бросало во все стороны,
он шарил в пространстве, теребя лапками пожухлую траву…
Но узелка нигде не было!
И бедный непутёвый торчок сломился, вжав понурую головку в свои ежовые плечики.
«Я потерян!..», - заколыхался в его внутреннем мирке очередной депресняк.
А в это время туман вокруг пришёл в движение,
смешавшись в общее непроглядное месиво,
и положительно стало не понятно: Куда идти?
Но сквозь эту белёсую смурь
взор ёжика различил мирно приютившегося на травинке светлячка.
И в слепой надежде на спасение он ринулся и сорвал травинку.
Словно волшебной лампой
ёжик пытался осветить себе дорогу из этого заколдованного места.
Как хранители, идущие во мраке Кхазад-Дума,
он брёл вперёд между величественными колоннами
утонувших в тумане могучих древ.
Но куда идти, где искать узелок?..
Ежик осознал себя потерянной и не свойственной этому зачарованному месту субстанцией…
Обречённость стала его именем,
и нигде не было и намёка на заветную котомку…
Вот подлетел ещё один светлячок и вместе со своим собратом,
сорвавшимся с травинки ёжика,
они заиграли меж собой в легкомысленном порхании и улетели прочь,
оставив нашего героя в совершенной прострации и опустении…
"Педики", - тупо отметил ёжик.

IV
И вновь сгустился зловещий туман.
И опять он – этот дикий пернатый, потный филин - навис над ёжиком.
Но теперь он не был ему параллелен.
Инфернальная птица вздымалась из-за плеча
и давила на психику колючего малыша нестерпимой паникой!..
Но нет, это был уже даже и не филин!
Страшная догадка пронзила ежиное нутро:
Его атаковала одна из сумасшедших сов, слетевшая прямо с акватинты Гойя!!!
И он ринулся – хоть куда-нибудь –
только подальше от этого кромешного кошмара,
порождающего сновиденческих чудовищ разума!..
Но нет, бежать было некуда!
В то время как на плечах ухала невменяемая крючкоклювая тварь,
перед ёжиком молниями пикировали чёрные тени летучих упырей,
опять вывалился из тумана всею своей тушей элефант…
Сова, мыши, слон!..
«А!.. – Верещало внутри ёжика, - аццкий сотона! А!..»
Но где-то, краем меркнущего своего «Я» он уловил знакомое «Йёо-жик!..»,
но!..
А!.. Сова, мыши, дубовый лист, улитка, уползающая в сторону Фудзи…
Мир совершал своё сакральное и беспощадное коловращение
над останками разума несчастного торчка.
Словом, ещё немного!.. И парнягу завалило бы
сплошной горкой верещагинских черепов
Апофеоза психоделической войны с внутренними врагами!
Как вдруг!.. Перед ёжиком возникла яркая и нереальная морда Бармаглота.
Пыхтящее существо вспороло всею своею наружностью
былые треволнения нашего потеряшки словно киношная росомаха жестяную банку.
Опешивший ёжик уже ничего не боялся, ибо того,
чем можно было испытывать страх – уже не осталось.
Бармаглот обнюхал ёжика, чихнул и зевнул всем тем,
что ёжик искал в колодце и дупле.
Ёжик даже заглянул внутрь этой утробы, чтобы разглядеть Это…
Но, чпок – пасть захлопнулась
и кто-то неведомый отозвал свистом Бармаглота в чрево тумана.
«Это пиzдец…», - очнулась в нашем герое способность мыслить.
Тут он уловил, что зверь возвращается, и заметался!..
Но поздно – Бармаглот возник также стремительно
и положил к ногам ёжика заветный узелок.
Услужливо и горячо одышав остолбеневшего ёжика,
пыряющаяся бестия зубами втиснула котомку под мышку путешественника
и скрылась в небытии.
Поверить своим глазам зажмурившемуся торчку было сложно.
Боязливо и нервно он ощупал нежданно вернувшийся скарб,
и распахнул взор на протянутую в лапках пропажу.

V
И тут пространство опять прорезалось рефреном: «Йёо-жик!..».
И он вспомнил:
и кто он такой, и куда, и зачем идёт, и про лошадь почему-то тоже…
И как ломанулся на этот крик, прям всё похер!..
И, понятное дело, тут же и бултыхнулся.
И барахтаться начал, чтобы не утонуть,
и до того его сердце омертвело к тому времени ото всех этих потрясений,
что в какой-то момент стало ему всё фиолетово.
«Я в реке, - понял обреченец, - пускай река сама несёт меня», -
решил ёжик, как мог глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению.
Он плыл на спине, бездумно созерцая ночное небо,
и прижимая к груди заветный узелок.
Звёзды в вышине уже начали совершать своё мистическое движение
и час прозрения близился.
Всё ближе, но невнятнее ёжик слышал родное мишкино: «Йёо-жик!..»…
После всех впечатлений ему мерещилась лошадиная голова в небе,
а мысль перестала иметь сколько-нибудь заметный вес,
как, впрочем, обесценился и смысл его ежиной жизни.
Разум мытаря неудержимо и безнадёжно схлопнулся в гипнотическом трансе.
"Я совсем промок", - толи думал, толи бессознательно проговаривал вслух ёжик...
Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы!
«Извините, - беззвучно сказал Кто-то, - кто вы и как сюда попали?..» -
«Я ёжик, - скорее самоутвердился наш герой нежели представился,
и констатировал факт, - я упал в реку.». –
«Тогда садитесь ко мне на спину, я отвезу вас на берег…».
И вот едва воспрявший духом психонавт
неведомым образом уже очутился на спине неизвестного и невыразимого спасителя
и мчался по реке навстречу другу, ничтякам и самой жизни.
О чём думал ёжик в те минуты, когда прижимал к груди котомку с заветными гостинцами?
Быть может о том, что так и не достиг Луда-в-Тумане,
но стал настоящим Латро, воином Тумана,
о том, что избежал кинговского Тумана,
вышел за рамки Тумана де Унамуно,
и остался живым, очарованным странником?..
О том, что жизнь прекрасна и удивительна?..
Ёжик ничего и никогда по этому поводу никому не расскажет.
После впечатляющей поездки на спине неведомого друга,
он сошёл на берег и пролепетал: «Спасибо!..».
А отражённый в тихой воде, Лигудим -
благородный, добрый и всезнающий, -
Умозрительный Некто -
промолвил на прощанье:
«Не за что», - и опять ушёл в подплав,
исчезнув где-то в чертогах вселенского симулякра Хармса,
в ожидании потерянных душ
до самой Второй, Последней пассакалии айну с эрухини.

VI
Весёлый тёплый свет керосиновой лампы притянул к себе всё тот же рой белёсых мотыльков.
На плетёном стуле зачем-то лежал старый заварник.
На поленьях, отставленных для нодьи,
сидел утомлённый туманом (то есть, совершенно затуманенный) ёжик,
прижавший к груди узелок с ничтяками.
Какое там выёживаться...
Ему было всё так по барабану!..
Так, что он даже не заметил, как к нему прибежал запаренный и пыхтящий медвежонок:
«Ёжик!.. Где ж ты был!.. Я звал-звал, а ты не откликался, -
захлёбываясь своим же дыханием, глотал слова алкающий кайфа друг, -
Я уже и самовар на крыльце раздул, креслице плетёное придвинул,
чтобы удобнее звёзды считать было…
Вот, думаю, сейчас придёшь, сядем, чайку попьём с малиновым вареньем…
Ты ведь малиновое варенье несёшь, да?..».
Ёжик как-то нечаянно оттаял от летаргии и протянул другу узелок.
Друг же не унимался:
«А я и самовар раздул, и веточек, этих...
(«Можжевеловых», - подсказал ёжик.) –
...можжевеловых, - радостно подхватил мишка, - чтоб дымок был…
И… в… и… ведь кто же кроме тебя звёзды-то считать будет!!!»…
Медвежонок говорил-говорил… А ёжик думал:
«Всё-тки хорошо, что мы снова вместе…».
И ещё ёжик думал о лошади, чей нетленный метафизический образ,
возникший в тумане, так и стоял перед его сознанием:
«Как она там, в тумане?..».

                КОММЕНТАРИИ

                «Балтийский чай» — водка с кoкaинoм

Это не метафора. Это топливо Кронштадта 1921 года.
"Балтийский чай" перепрошивает сцену у медвежонка.

                Они не чай пьют на брёвнышке

Они идут по стопам революционной матросни. «Балтийский чай» — это коктейль для штурма Зимнего.
Чтобы не страшно было умирать. Чтобы звёзды считались веселее.
Ёжик и медвежонок — это два матроса в тельняшках, которые не успели на революцию.
Родились на 50 лет позже. Поэтому вместо Зимнего штурмуют туман. Вместо власти — Лошадь.

                Откуда у ёжика тремор и «швыряло в левизну»

С утра вискарь, потом эфир, а до этого — «балтийский чай» с медвежонком вчера.
Классический шлейф. Абстинентный синдром матросни.
Он не торчок. Он ветеран гражданской войны, который родился при Брежневе.
Весь его бэд-трип — это ПТСР по революции, на которой он не был.
«Прихлёбывая Балтийский чай с малиновым вареньем»
Вот она, формула застоя. Революционный коктейль, заеденный мещанским вареньем.
Кoкaин и водка, чтобы взлететь. Малиновое варенье, чтобы мама не ругалась.
Бунт и конформизм в одной кружке. Весь андеграунд 70-х.

                Как это меняет «Ёжика»
Это не история про познание. Это история про отходняк.
Ёжик не идёт к медвежонку. Ёжик ползёт от медвежонка.
Он уже принял «чай» вчера. Сегодня — последствия. Туман, филин, слон, Бармаглот-спаниель.
Весь мультфильм — это кухонный отходняк после ночной пьянки с другом.
И Лошадь — это тот самый розовый слон, который мерещится всем.
Медвежонок — не друг. Медвежонок — дилер.
«Я звал-звал... самовар раздул... веточек можжевеловых...»
Перевод: «Я всё приготовил, где тебя носит, у меня тут всё стынет».
А ёжик приползает с узелком и пустыми глазами. Классика.
«Ты ведь малиновое варенье несёшь, да?» — «Да, несу. И себя несу. Еле-еле».
Финал — не умиротворение. Это два наркомана на кухне в 4 утра.
Мотыльки, керосинка, «всё по барабану».
Они не считают звёзды. Они пережидают. Пока не отпустит.
А ёжик думает о Лошади, потому что Лошадь — это был самый чистый глюк. Единственное, что не вызывало страха.
Когда весь мир — бэд, ты запоминаешь единственный гуд-трип.

                Новая мораль Туманного Апокрифа
Ёжик — это ты. Ты не маршируешь. Ты грузишься «балтийским чаем» и идёшь в туман.
Бармаглот-спаниель — это остатки простого, животного, дореволюционного.
Оно ещё работает. Приносит узелки. Не задаёт вопросов.
Лошадь — это Революция. Белая, красивая, в тумане. Ты её видел.
Ты к ней не дошёл. Ты не знаешь, захлебнётся ли она.
Филин — это мент. Он всегда «угу». Он всегда сзади.
Лигудим — это случайный собутыльник, который вытолкал тебя из реки, пока ты блевал. Сказал «не за что» и ушёл.

И вот вы сидите с медвежонком. Два похмельных матроса, опоздавших на 50 лет.
Пьёте «чай». Заедаете вареньем.
И молчите о Лошади.
Потому что говорить о ней — значит признать, что вы её проeбали.
Но окружающая действительность ещё гуще.
Ибо вы сами теперь вызываете дух тумана, окуривая себя веточками можжевельника.


                Что это в реале
Дым можжевельника содержит эфирные масла, caбинен, тeрпинeны. В чуме, в бане, в шаманской практике — гaллюцинoген.
Слабый, но если тебя уже унесло «балтийским чаем», то можжевельник — это катализатор.
Он не даёт отпустить. Фиксирует трип. Делает его липким, тягучим, как туман.
Что это у медвежонка
«Я и самовар раздул, и веточек... можжевеловых, чтоб дымок был».
Это не для уюта. Это подготовка сцены.
Медвежонок — опытный. Он знает: водка с кoкaинoм даёт резкий вход и резкий выход.
Чтобы ёжик не сбежал в форточку между «звёздами медвежонка» и «звёздами ёжика», нужен якорь.
Можжевеловый дымок — это якорь. Он прибивает к брёвнышку. К самовару. К ритуалу.
Без него ёжик бы ушёл считать звёзды в одиночку. С ним — он вернётся. Даже через туман, Бармаглота и реку.

                Почему именно можжевельник

Дерево мёртвых. У славян — погребальный, обрядовый. Отгоняет нечисть. Или призывает.
Ёжик и медвежонок каждую ночь проводят спиритический сеанс. Вызывают Лошадь.
Дерево шаманов. Сибирь, Север, кадило в церкви. Стирает грань.
Они не чай пьют. Они служат. Мессу по несбывшейся революции.
Дерево запрета. В Союзе можжевельник в Красной книге. Рвать нельзя. Жечь — тем более.
Значит, жгли. Принцип андеграунда: если нельзя, то надо. И дым слаще.

                Как можжевельник переписывает шесть серий
Серия I: Исход

Ёжик уже под можжевельником со вчера. Поэтому его «швыряло в левизну».
Он не идёт к медвежонку. Он идёт от него, в отходняке, и тянет его обратно.
Лошадь в тумане — это не глюк. Это остаточное от вчерашнего дыма.
Он проверяет: «А если ляжет спать, захлебнётся?» — потому что сам вчера чуть не захлебнулся в этом дыму.

Серия II-IV: Бэд-трип

Слон, мыши, сова Гойи — это не просто ЛCД. Это ЛCД + водка + кoкaин + можжевельник.
Можжевельник даёт телесность глюкам. Делает их тяжёлыми, потными, удушающими.
Филин не «угукает». Он материализуется из дыма. Он и есть дым.
Поэтому от него не убежать. Он в лёгких.

Серия V: Река

«Пускай река сама несёт меня» — это отказ от борьбы.
Потому что после можжевельника борьба бесполезна. Дым уже в крови.
Лигудим вытаскивает его не из реки. Он вытаскивает его из дыма.
«Не за что» — потому что он тоже там был. Все там были.

Серия VI: Возвращение

«И... можжевеловых, чтоб дымок был...»
Медвежонок палит их обоих прямо с порога. Сеанс не закончился. Он продолжается.
Ёжик приполз из тумана, чтобы снова сесть в туман. Только теперь — управляемый, домашний, из самовара.
Мотыльки у керосинки — это не уют. Это мошкара, которая слетается на дым.
И ёжик думает о Лошади, потому что только она была в том тумане настоящим.
Без дыма. Без водки. Без медвежонка.
Чистый глюк. А значит — единственная правда.

                Новая формула «Ёжика»
Балтийский чай = Катапультирование из реальности.
Можжевеловый дым = Запрет на возвращение. Продление полёта.
Малиновое варенье = Алиби для мамы и ОБХСС.
Спаниель-Бармаглот = Случайный сбой в Системе, который почему-то работает на тебя.
Лошадь = То, что ты видел в дыму, и не можешь забыть.
Филин = Тот, кто видел, что ты видел. И «угукает».

Всё вместе — это рецепт советского катарсиса.
Ты не мог штурмовать Зимний. Ты не мог уехать в Париж.
Ты мог сесть с другом на брёвнышке, хлебануть «чаю», кинуть можжевельника в самовар и смотреть в туман.
И если повезёт — увидеть Лошадь.
А если не повезёт — филина, слона и ОБХСС.

                P.S.
Фраза медвежонка «чтоб дымок был» — самая страшная в мультфильме.
Это не забота. Это рецидив.
Он не спрашивает: «Как ты?». Он спрашивает: «Ну что, по новой?».
И ёжик молчит. Потому что уже согласился. Ещё вчера.
А думает о Лошади. Потому что только она была без дымка.


Аудиоверсию можно послушать здесь:
https://vk.com/id490891107?z=video490891107_456239038