У - Родственники

Холодное июньское солнце поднялось с первыми грачами и пенсионерами. Самые отважные из пенсионеров, опередив дворников, набросились на мусорные урны возле детсада N228 и безжалостно изъяли оттуда пивные банки и прочие источники дохода. А вот алкаши, припаркованные по лужам вдоль центральной дороги, всё ещё благостно храпели, кроме одного, который нежно потягивался и пускал утренние газы. Из-за деревянного забора увенчанного колючей проволокой под напряжением тысячи вольт доносился шум и гам. Мальчик упитанной внешности с длинным, как у негра, носом и с бритоголовой башкой покидал родимое здание психодиспансера «Шизофренёнок», расположенное по адресу ул. Биполярников, 7б. Солнце жгуче освещало памятник В.В.Жириновскому на территории учреждения, а пареньку всего-то лишь согревало мандавошек на волосатой груди. Сопровождали выпускника двое человек. Первый: мужчина в образе Наполеона в босоножках. Второй: женщина в образе Сталина (усы и трубка были свои). Они пинками проводили мальчика за ворота, вручив ему два пакета с сомнительными вещами. Заведующий попрощаться не вышел, так как заселился на место мальчика в комфортную палату с мягкими стенами и обоссаными углами. Ворота "Шизофренёнка"  скрипуче закрылись, придавив кому-то из сопровождавших ногу. С этой минуты выпускник остался один на один с суровой реальностью, предприимчивыми пенсионерами и спящими алкашами (один из них уже во всю бодрствовал). Паренёк отчаянно опустил квадратную голову, пустил слюни и замер.
- Приляг, отдохни, - предложил кто-то из алконавтов хриплым, но вполне симпатичным тенором. Мальчик вежливо проигнорировал гостеприимного любителя спиртных напитков и остался в таком положении на три часа. Спустя эти увлекательные три часа, перед мальчиком, чуть не сбив, остановился ржавый КамАЗ с надписью «Gavno» вместо госномеров. От машины пахло ровно так же, как гласила надпись. Водительская дверь попыталась несколько раз разхлебениться, но безуспешно ударялась о голову мальчика. Затем бросила это бесполезное занятие и захлопнулась.
- Молодой человек, вы тут придурка одного не видели? – произнёс рот хмурой физиономии за треснутым стеклом кабины. - А то я тут задержался малёхо!
Один из лежачих алкашей заинтересованно приподнял голову.
- Извините, это я не вам, - отчитался шофёр перед жертвой алкоголя. Тот кивнул.
Выпускник «Шизофринёнка» осмотрелся вокруг своей оси в поисках придурка, но огорчённо пожал мазолистыми плечами. В ответ на это стекло водительской двери опустилось, обнажив неуклюжее рыло шофёра, обросшее седой щетиной и жующее самодельные бутерброды с чем-то несъедобным.
- Я тебе, морда! - уточнил он, стукнув по ободранному рулю. Алкаш снова увлечённо задрал голову. Водитель самосвала отрицательно покрутил головой и указал на мальчика. Алкаш понятливо кивнул.
- Не узнал, шо ли? - спросил шофёр мальчика и сморкнулся, да так сильно, что поцарапал содержимым носа боковое зеркало.
- Му-а! Му-а! – запрыгал паренёк, узнав в шофёре родного брата по имени или прозвищу Родип. Родип паренька братом не считал, тем более родным. Да чего там говорить, даже мать сомневалась в том, что это её сын. Итак, обрадовавшись родственнику, паренёк вежливо полез в кабину, но шофёр оттолкнул его открывшейся дверью.
- Куда лыжи тянешь, чухан? - прорычал Родип, но дружелюбно дополнил: - Ладно, садись с той стороны, дурило! Домой поедем!
- Дом! Дом! - запрыгал выпускник, разбрызгивая жидкостью из пакетов. Родип открыл ему дверцу. Получатель оскорблений залез внутрь, обнял шофёра как не родного, а тот ответил взаимностью. На голове повелителя грузового транспорта весьма смешно смотрелась шапка из искуственного барсука. В ней он был похож на чувашского охотника на овец. Если бы Родип услышал в свой адрес такое сравнение, то несомненно бы возгордился.
Мальчик неудобно расположился на сиденье, усыпанном аккумуляторами с распредвалами и засопел, пуская слюни на прыщавый подбородок.
- Ты шо, а? Спать шо ли? - замахнулся водила, но передумал. Спящий напоминал бедного птенца, выпавшего из гнёздышка, только вонючего и весом в сто тридцать килограмм. Половину следущего пути птенчик дрых, а проснулся от того, что КамАЗ мчал по железной дороге игнорируя переезд; из-за тряски пацан равномерно ударялся лицом об торпеду.
- Ух, твою мать! - выругался барсукошапочный и еле выскользнул из-под гудящей электрички. - Шо-то задремал к херам.
КамАЗ резво, словно трактор, пробирался по извилистым дорогам, засаженным борщевиком полям и оставлял после себя облака пыли и следы от соляры. Водитель зевал и бил себя кулаком по щекам, иногда вскрикивая от сильных ударов. Выпускник смотрел на этот акт мазохизма с непониманием.
- Ну, рассказывай! - толкнул Родип пацана, который от толчка чуть не вылетел из кабины. - Как докатился до такой жизни?
 В глазах мальчика проскользнула грусть, затем последовало возбуждение и страх. Он с инвалидным молчанием запил таблетку галоперидола, используя тосол в канистре и набросился на Родипа. Удары, наносимые психом, были весьма ощутимые и неприятные (по сравнению с самобичеванием).
Через неопределённое время в ворота "Шизофренёнка" яростно стучал кулак Родипа, а рот его также яростно кричал:
- Заберите его! Заберите этого ненормального!
В ответ на просьбу из-за забора прилетел окурок и чей-то страшный голос ответил:
- Ехай отсюдова, пока тебя не забрали! Родип выругался и про себя оскорбил сотрудников учреждения. Но владелец страшного голоса будто бы это услышал и снова добавил:
- Ехай, ехай!
Родип просто так это не оставил и, заприметив вдоль забора растянутый кабель, впустил в свою голову идею. Он достал из кабины бензопилу, аккуратно, чтобы не разбудить буйного брата и, тихо почти бесшумно завёл её с восьмого раза. Ранее припаркованные алкаши уже вовсю кучковались и соображали на семерых, звеня мелочью в ладонях. Родип подозвал одного из них, с виду самого податливого. Попросил о помощи - тот согласился, но с условием денежной компенсации на "завтрак". Родип кивнул шапкой. Алкаш пригласил на мероприятие двух дополнительных коллег и уже втроём они, видимо имея опыт, резанули сначала один конец провода (из окон здания перестал звучать Наговицын), затем второй. Без жертв не обошлось. Родип цинично отобрал у "электриков" свой инструмент и протянул им недоеденный бутерброд:
- На закусь.
Самый крупный из синяков, используя недовольное лицо, принялся сматывать кабель в бухту и пятиться назад.
- Это шо такое? - пискнул Родип и завёл бензопилу (с пятого раза). Податливый убедил крупного вернуть добычу, сославшись на опасность. Тот послушался. Услышав за воротами мат и скрежет ворот Родип запрыгнул в самосвал и был таков, на прощание посигналив.
Через изнурительных полчаса КамАЗ примкнул к малосемейному коттеджу размером со сгоревшую баню, где-то на окраине города. На раздолбанный пердёж самосвала из калитки выползли две женщины разных возрастов в компании младенца и облезлого кота. Та, что постарше носила длинный подбородок, имела худощавость и наличие судимости. Что помоложе - была копией Джима Моррисона в женском сарафане.
- Марты-ы-ын! – истерично затанцевал Джим Моррисон, обрадовавшись, что в машине сидят двое, а не один. - Сыночек!
Та, что постарше, начисляла в праздничный стакан полусухого спирту.
- Мартышка, ёжкин-ножкин... - предложила выпить парню она, когда тот выпал из кабины, - Глотни с нами за приезд!
Кот, по обыкновению, залаял и запрыгал возле толпы, демонстрируя свою радость. Ему не наливали.
- Анна, - тявкнул водитель из машины, - да не наливай ты ему. Он и так… - потом шёпотом добавил: - придурок...
- Хорошо, Родя, - подмигнула худая и опустошила ёмкость сама, занюхав макушкой младенца.
Родип припарковал КамАЗ и вывалил целый кузов щебня на грядки, слегка задев участок соседей. Затем схватил кабель и с чувством собственной важности пошагал к своим. Жена с матерью облепили младшего, чем вызвали у Родипа ревность, зависть и злость. Его самого так даже из тюрьмы не встречали.
На соседнем участке завтракала семья Толстожопиных, состоящая из отца, сына и двух матерей. Они жарили в бочке свежепойманную свинью вместе с сорняками.
- Тоже, шо ли, празднуют? - удивился Родип.
- Нет, - ответила старшая женщина. - У них диета закончилась.
- Диета, значит, закончилась... Этот хмырь мне вообще порося должен за то, что я ему тогда морду набил.
Бить морду Толстожопину Родипу не нравилось. От неё всегда отпружинивал кулак, а выражение лица жертвы ни капли не менялось. Это было так же бесполезно как кричать на себя в зеркало о том, какой ты урод.
- Хочу титю! Хочу титю! Хочу титю! - не унимался Толстожопин-младший. Но старший сразу дал ему понять, что "никакой тити не будет, потому что все тити его, а тому вообще пора идти на работу".
- Беда, - прокомментировал ситуацию Родип и махнул ладошкой главе семейства Виктору: - Привет соседям! Щебень нужен? Недорого.
В ответ Толстожопин рыгнул куриной ножкой, а одна из жён вытерла ему обрызганный подбородок. Вторая жена выливала прокисший суп в заросли иван-чая.
- Фраера самарские, - покачал барсучьей головой Родип. Толстожопин не меняя позу и выражение лица продолжал жевать как морская свинка.
Родип растянул бухту, взглянул на срез и плюнул:
- Алюминиевый, сука...
Длины провода с лихвой хватало, чтобы запитать дом электроэнергией. Три недели назад пьяный Родип в порыве гнева срезал у себя три метра кабеля, перепутав участок с толстожопинским и благополучно сдал обожжённую медь в приёмку. Родип тогда, по воспоминаниям Анны, радовался как ребёнок.
Итак, шо-то мы отвлеклись.
Танцующий Моррисон пригласил всех в дом, но младший сын изъявил желание отказаться и, прошерудив сингулярным взглядом прилегающую территорию, залаял:
- Ав!Ав!Ав!
Он звал своего любимого питомца, собаку породы боксёр по весьма перспективной кличке Шашлык. Женщины встали в ступор, явно что-то умалчивая.
- Да сдох он! - выложил Родип, высморкнувшись в землянику.
Анна и свекровь ахнули. Изо рта Мартына хлестнули слёзы и он загавкал пуще прежнего:
- АВ!АВ!АВ!
- Давай завязывай, придурок! - сказал Родип и слегка, даже нежно, пнул брата по заднице, опасаясь ответочки. - На войне он погиб. Героически пал, так сказать. Всё!
Мартын неоднозначно посмотрел на брата, который напрягся и отошёл на два шага назад. Женщины виновато опустили головы, но опустошив ещё пару стаканчиков, осмелели. Они в компании кота, младенца и Родипа проводили Мартына на задний (если можно так выразиться) двор, где из рыхлого участка земли торчал чей-то ржавый крест с кладбища именуемый Бармалеевым Викентием Доброжаловичем с годами жизни 1935-1997гг. К кресту был прикреплён чёрно-белый снимок кавказской овчарки, вырезанный из газеты (фото боксёра при жизни не имелось). Младший накинулся на могилу и разрыл её голыми руками. Под слоем чинариков он нащупал чёрный пакет с мощами и стал вдыхать запах остатков.
- Да не ссы ты, - сказал Родип скорбящему. - Пёс полностью оправдал свою кличку.
Мать одёрнула Родипа и приказала молчать. Прощание с бывшим псом длилось около получаса. За это время Родип успел сходить в кусты "по-крупному", поговорить с кем-то по стационарному мобильнику и поругаться с Толстожопиными. В оконцовке Мартын уснул прямо в костях. Родип предложил закопать их вместе, но шутку поняли не все.

***
В домике царил уютный беспорядок. В тесном коридоре неизменно пахло гуталином и кроссовками Родипа. На кухне, в качестве ловушки для мух, висели чьи-то трусы (скорее всего тоже его). На окнах вместо занавесок сушились лягушки. Женщины распределили мужчин по комнатам, а сами занялись домашними делами. Для начала они решили разобрать вещи Мартына, которые оказались переполненными пакетами с мусором. Мать не стала всё это выбрасывать, потому что шприцы, недоиспользованные презервативы, мужские прокладки, пакеты из-под молока и хирургические перчатки действительно могли принадлежать Мартыну.
- А ещё дохлая крыса в морковных очистках, - добавила Анна, разгребая второй мешок.
- Звучит как название блюда! - посмеялась мать.
- Звучит как тост! - подметила Анна.
Пока Мартын прованивал подушку своей немытой головой, женщины накрывали на стол. Родип тоже отдыхал с дороги. Он сидел в углу комнаты и недовольно листал ветхую программу телепередач за 1998-ой год, жалуясь на одно старьё по телевизору.
- Завтракать! - заорал кто-то из баб, напугав нечаянно задремавшего Родипа.
Все расселись в сенях по своим местам, кроме толстого Мартына, который как-то умудрился заблудиться в доме. К столу его подтащили Анна со свекровью. Он протестующе махал руками, чуть не задев ими всех присутствующих. Родип раздосадованно покачал головой:
- Ну мля... не родственник, а уродственник, в натуре.
Анна рассмеялась так сильно, что расплескала сухой спирт по любимой скатерти, на которой был когда-то зачат младенец. Каламбур Родипа ей показался остроумным. А вот Родипу вся эта ситуация показалась неприемлемой. Мать со словами: «да ну вас» накапала всем желающим домашнего пятидесятиградусного пива и тем самым сняла напряжение. Их с Анной продукт пользовался огромной популярностью в окрестностях сектора.
- Вкуснотища, ёжкин-ножкин! - в предвкушении облизала морщинистые губы Аннушка.
Родип схватил рюмку, отогнал от неё мух и приподнялся:
- Мама, выпьем! И выпьем мы сегодня не просто так, как мы обычно это делаем, а со смыслом. Поводов у нас бывает крайне мало. Вот вчера мы отмечали сколько-то там лет со дня рождения этого... перфоратора... Стограммова...
- Столыпина, - шепнула Анна.
- Залупина? - переспросил Родип.
- Сто-лы-пи-на, - разобрала по словам Аннушка.
- Прошу прощения - Столыпина.
Мать покачала головой:
- Да не перфоратора, а реформатора. И не вчера, а ещё в апреле. Вы что хоть, дети мои... Вчера мы отмечали день России.
Родип и Анна бледно покраснели. Мартын невдупляя, что происходит следил то ли за мухой, то ли за происходящим.
- Ну, короче, выпьем за возвращение нашего младшенького! - наконец-то договорил Родип.
Присутствовавшие за столом похлопали, кроме Мартына, который уже пускал слюни в тарелку.
- Теперь у нас все в сборе, - продолжил Родип, - за исключением этого… того...
- Столыпина, - шепнула Анна.
- Да не, - Родип изобразил жестом половой акт.
Анна, по всей видимости, сообразив о ком идёт речь тут же выпила, а мать решила пропустить, выдавив мужскую слезу. Мартын пришёл в себя и уставился расширенными зрачками на брата. Родип молча присел, разглядывая треснутую рюмку.
- Па-па? - прошепелявил Мартын.
- ***па! - прокартавил Родип и осушил ёмкость.
Женщины ассимитрично ахнули. Внутри семьи был нарушен запрет на воспроизведение этого слова. А какого именно слова, мне было неизвестно.
- Папа, - подсказал мне с некой брезгливостью Родип.
Слово было повторено. Казалось, что сами стены дрогнули. Мартын захлопал мозолистыми глазами и создал гнетущую атмосферу. Женщины переглянулись между собой, между младенцем и котом, между Родипом и Мартыном, между делом. С минуту больше никто ничего не обронял, кроме вилки, которую обронила Анна.
- Я, - вдруг произнёс Родип, - на работу, кстати, устроился. Автобусом буду управлять, как белый человек. Наконец-то щебёнку перестану со стройки тырить. Заживём мы теперь. Как нормальные люди заживём.
- Ох, Родя, ёжкин-ножкин, - Анна погладила его по плечу. - Неужели твоя мечта сбылась?
- Ну, получается так. Хорошего шофёра за версту видно, - скромно улыбнулся Родип.
Мать потрепала сына за руку и объявила:
- А у нас тоже хорошая новость. Нашим пивом заинтересовались. Представляешь?
- Ух ты, мля! - обрадовался Родип, словно школьник, узнавший, что урок математики отменили. - Наливай, мать! Разбогатеем же!
На этих странных словах с улицы донеслись странные звуки.
- Витя своих поросей выгуливает, - предположила мать. - Опять у нас всю редиску пожрут, сволочи.
Аня словно спецназовец схватила нож-бабочку и ретировалась в огород. Данный сувенир ей когда-то подарил тайный поклонник на двадцать третье февраля. Все застыли, кроме Мартына. Мартын упал на пол. Через несколько секунд со двора донёсся и тут же прервался поросячий визг. Родип отпросился у матери покурить и вышел к Аннушке. Мать под шумок подняла младшего с пола и усадила обратно на своё место.
- Па-па? - вдруг спросилось Мартыном. Его голова с физиономией была устремлена в сторону антресоли. На антресоли пылилась шутливая маска: очки с накладным носом и усами. Она принадлежала его отцу. В былое время батя часто надевал её и показывал смешные номера своим родным, а по настроению и Толстожопиным. Мартын каким-то образом выпросил очки и мать послушно их вручила, как законному наследнику. Затем, пока никого нет, она достала из лифчика конверт, в котором хранились фотографии и раскрыла его для Мартына.
- Батька присылает, - шепнула она. - Только брату ни слова!
Мартын сделал вид, что кивнул. Фотографий было штук пять. На первой фотке мужчина, похожий на отца, позировал в обнимку с транссексуалом, предположительно в одной из азиатских стран. На второй - тот же мужик был запечатлён в музее восковых фигур, обнимая копию Элтона Джона. Третьим снимком оказался список лекарств, состоящий из тридцати наименований.
Остальные две фотографии мать не показала, сказав, что это личное.
- Па-па? - прошипел Мартын.
Мать тяжело вздохнула и попыталась объяснить младшему причину исчезновения родственника, что тот ушёл к другому мужчине.
- Пидор ушёл к пидору! - воскликнул вошедший в комнату Родип.
Мать судорожно скомкала конверт и запихала обратно в лифчик. Родип нахмурился, что-то заподозрив. Обратно он возвращался при помощи Ани, так как его развезло с сигареты. Он пару раз запнулся за ровный пол и принёс на своей шапке паутину. Анна осторожно усадила муженька на стул и, убрав окровавленный нож в шкатулку с квитанциями по ЖКХ, села сама. Мартын вопросительно показал пальцем в сторону жилища Толстожопиных, намекая на историю с отцом.
- Нет, к другому, - ответил отдышавшийся Родип. - Это другой пидор.
- И всё это произошло, пока ты был в дурке, - влезла мать.
- Да ну ёжкин-ножкин, не в дурке, а в дурдоме, - поправила её Анна.
- Прошу прощения, в дурдоме конечно.
Родип не выдержал и зарыдал в кулак. Со стороны это напоминало битбокс. Мать утешительно погладила его по ворсистым плечам и велела собраться духом. Тот пообещал. Алкоголь в очередной раз разлился по стопкам, а затем дружно по глоткам. Обстановка наладилась и все спокойно покушали. Родип рассказал пару несмешных анекдотов и ушёл в себя. Мартын ушёл в себя ещё раньше.
Вечерело. Родип, чуток подремав, вышел во двор, чтобы накачать колёса своего КАМАЗа велосипедным насосом. Там к нему подошла мать. Родип понял в чём дело и сконфузился.
- Родя, - подозвала она сконфуженного, - я хотела тебе кое-что рассказать… Не при всех.
- Да не Анка это говно по всему дому растащила. Это я лунатил, - оправдался Родип и выдохнул.
- Ой, да бог с тобой, я не про то. Сегодня с утра приезжали какие-то люди. Тебя спрашивали.
- Коллекторы?
- Вряд ли коллекторы на электросамокатах ездят.
- Кришнаиты?
- Да бог с тобой.
- Как выглядели?
- Один из них был лысый такой. Вальяжный. Ножик за ухом носит. По-моему кухонный.
- Шо хотели-то?
- Ничего. Сказал, что попозже ребят пришлёт. Представился, то ли лешим, то ли левшой… Не помню. Помню только, что он на петрушку нашу заглядывался. Пойду-ка проверю, кстати.
Родип занервничал, но виду не подал. Он вообще постоянно нервничал, если речь заходила о криминале. Он и гангстерские фильмы-то смотрел пьяным, чтобы не так бояться. Меланхолично забежав в дом, в одно мгновение ему показалось, что сам Толстожопин заглянул в окно полюбоваться. Родип зашторил все окна, даже те, которые были заколочены; проверил все комнаты: младенец благополучно играл с котом, женщины занимались делами, Мартын благополучно отсутствовал. Наверное опять заблудился во дворе. Родип достал с кладовки чемодан, побросал в него некоторые шмотки, в основном нестиранные, закинул ещё свёрток, предположительно с деньгами, и поставил ближе к выходу. Подуспокоившись, он покинул домишко в приподнятом настроении. На глаза ему попался младший. Он разглядывал непристойное слово из трёх букв написанное на заборе.
- Атас! Менты! - крикнул Родип ради шутки и помчался прятаться, но как назло наступил на детские грабли. Мартын рванул с места как гепард-инвалид и завис в грядках,  вспаханных под крапиву. На звук вышла мать и с особой настойчивостью загнала братьев домой.
После просмотра передачи Битва шарлатанов, семейные поужинали и принялись готовиться ко сну. Родип хорошенько продристался на ночь и лёг, о чём-то задумавшись. Анна уложила младенца к себе в ноги и улеглась сама. Мать уже давно храпела в подушку и не слышала как Родип чехвостит кота за обоссанные им единственные джинсы. Мартына заранее уложили в ванну и он, судя по звуку, переодически ударялся об смеситель лицом.
- Спать! – гаркнул Родип и пёрнул, стараясь свалить на спящую жену.
Шум в ванной ещё долгое время не прекращался. То ли Мартыну нравилось стукаться об кран, то ли он всё время пытался выбраться.
Мать громко смеялась во сне, видимо ей снились кошмары. Родип же неистово ворочался, царапая пятками простынь. Вероятнее всего ему снилось, как его опять пинают толпой. За окном каркали ястребы и дербанили оставленные Толстожопиными пищевые и органические отходы. Посреди ночи что-то прогремело на весь дом. У Родипа открылись глаза, но сжалось очко. Не захотев слышать продолжения, он сомкнул очи обратно. Грохот повторился. Проснулась и Анна. Она, нащупав топор под подушкой, послала Родипа на разведку.
- А может свиньи? - предположил Родип, намекая на то, чтобы отправилась женщина.
- А может месяц без секса?
Аргумент Анны был настолько железным, что его можно было запросто сдать в металлолом. Следом за грохотом продолжились повторяющийся стук с интервалом ровно в пять секунд (Анна засекла). После этого стук перешёл в некий мелодичный рисунок точь-в-точь похожий на прелюдию и фугу до мажор Моцарта. Взволнованный Родип поднялся, перепутав тапки жены со своими, и похромал на импровизированный концерт. Ванна, где должен был спать Мартын оказалась пуста. Лишь на дне её благоухали несколько зубов и коричневое пятно. Невольно пронеслись мысли о криминале, да так громко, что Родип напугался. К счастью источником звука мыслей оказался кот. Они вдвоём с животным двинулись на гром, который исходил со стороны туалета. Дверь туалета была приоткрыта, а внутри него горела свеча. Родип, не долго думая, подтолкнул вперёд себя кота. Тот, поджав хвост, не пошёл.
- Может ментов вызовем? - предложил Родип Анне, когда дрожащий и бледный вернулся в комнату. Но жена спала без задних ног и мыслей. Удары были настолько мощные, что стены дома вот-вот могли развалиться. Родип метался с места на место, пока не уяснил для себя один факт: Ведь он мужчина! Он главный в семье и он должен защищать эту, так называемую семью! Поэтому он решил позвонить в полицию самостоятельно. На том конце провода его отчитали, что на дворе ночь, всё спят и нечего звонить в такое время. Родип гневно бросил трубку стационарного мобильника, вооружился котом и с отчаянием вернулся в злачное место. Во всяком случае за такой подвиг ему явно полагался секс, хоть и односторонний. Родип бесцеремонно распахнул дверь, сорвав её с петель, и громко зарычал, слово разъярённый шарпей. Мгновеное удивление заставило Родипа заткнуться. Перед ним, не в себе, но в трусах стоял Мартын. Он с особой жестокостью, руками и ногами колотил стенку туалета, на которой висел плакат с еле живым Жан-Клод Ван Даммом. Всё это происходило в полном молчании и полумраке.
– Шо же ты пугаешь, мудак? - Родип врезал брату учительский подзатыльник и попятился назад. Жертва подзатыльника, не разглядев кто ему его нанёс, принялся отмахиваться и несколько раз угодил кулаком по шапке защитнику кикбоксёра. Тот опешил и стал отмахиваться в ответ. Детские шалости переросли в полноценную кровопролитную драку в туалете. Кот, не разобравшись кто плохой, а кто хороший запрыгнул в очаг напряжённости и стал наносить кусательно-царапательные удары. Братья заверещали и рухнули на пол, продолжая борьбу. Свеча, тем временем упала в очко. На шум возни прискакали мать с Анной и, врубив керосиновый прожектор, застали братьев в не очень ловком положении.
- Все в отца, - ломала руки шокированная мать.
- Ёжкин-ножкин... - пала в обморок Анна. Она давно не видела Родипа обнажённым. Мать её подхватила, пытаясь так же не упасть. В туалет забежал младенец и из этой беспорядочной кучи-малы вытащил за шкирку кота. Мужиков бабы разнимать не решились по многим причинам. Они дождались, когда бессмысленная битва подойдёт к концу.
- Придурки буянят всякие, - прохрипел Родип из-под мышки брата, который, как оказалось, уже спал.
- Жа-а-анчи-и-к... - ахнула мать и привстала на колени, увидев поколеченного артиста. Анна успокоила её и увела в покои.

С брезгливостью, отчаянием и недосыпом Родип притащил братца обратно в ванную, используя его жировые бока в качестве лямок. Вернувшись к себе в комнату, он обнаружил постельное бельё на полу (на постель Анна Родипа не пускала). Так и пришлось досыпать среди клопов, тараканов и пыли.
Как только показалось солнце Родип принялся за ремонт туалета. Поломанные стенки он укрепил пенопластом и замазал глиной. Пострадавшего бельгийца он аккуратно подлечил скотчем, так как тот имел невероятную семейную ценность: мать привезла его с Казахстана в конце 80-х, когда работала проституткой и разъезжала по гостиницам. Закончив дело, Родип вышел  во двор, чтобы покурить и заодно починить электричество. Так как из всех свечей остались только гемморойные, которыми Родип дорожил. Толстожопин в такую рань уже сидел в своём привычном пропёрженном кресле и завтракал ведром чая и противнем бутербродов. Вдруг сквозь пение соседского петуха просочился шум. Это было рычание двигателя приближающейся тачки. Родип бросил бухту в кабачки и спрятался за куст волчьей ягоды. По направлению к дому мчал ржавый жигуль на полной скорости 32 км/час. Из динамиков автотранспорта орали Отпетые мошенники, а из водительского окна торчала спящая голова. Машина не затормозив въехала в яблоню с которой попадали не только яблоки, но и скворечник с капканом внутри.
- Вот и приехали... - горестно харкнул Родип.

 Продолжение следует…