Мои рассказики-6

              РАССКАЗЫ  ОТЦА

    Наш   отец  (Царство     Ему      Небесное) когда-то  рассказывал своей первой  внучке сказки и случаи  из   его   долгой   жизни.   Папа ложился рано, т.к. рано вставал, а маленькая внучка забиралась к нему за спину на кровать и, чтобы задремать, требовала:
   -- Дедушка, расскажи, как ты служил.
   И он ей уступал, пока она не засыпала.
   У меня  в памяти   остались   некоторые  из  этих  рассказов  и  мне хочется ими поделиться.
   Кстати,хочу напомнить, что в тексте словом еврей тогда не означали национальность, а ленивого человека, слегка хитроватого, иногда трусливого.

      КАК ОН СЛУЖИЛ

   Службу он  начал где-то в 1918 году вместе со своими братьями и односельчанами  в отряде по заготовке провианта для армии и для защиты отечества. Зачислен был в Кронштадте.
   Но из деревни отец, оказывается, попал в Петербург ещё раньше, в 1913 году, когда с товарищами  ездил зимой на заработки строить дома (сезонниками назывались)
   И вот один из них по адресу: Невский пр., дом № 57, кажется. Строили  верхний этаж.
   
   На стройке работали разные люди и национальности. Были и евреи.  Кирпичи таскали на верх за плечами в деревянных лотках, как в рюкзаках.
   Русский тащит за плечами  по 5 кирпичей, а еврей только по 2 кирпича.
   Приказчик  указывает на еврея:
   -- Почему так? Все тащат по 5 кирпичей, а ты только по 2?
   Еврей ему в ответ:
   -- Русский ленив. Он и несёт пять кирпичей. Ему лень лишний раз вниз спуститься.

   Однажды всех людей  собрали и погнали к Неве на берег. По Неве проплывала  царская  яхта  и у борта  стоял сам царь Николай 2-й, которого  Отцу  удалось увидеть первый и последний раз в жизни.
   Тот рукой приветствовал людей на берегу.
   Я был в восторге, что хоть один из наших родственников видел Царя.
   Ещё отец рассказывал про эмансипацию женщин в начале 20-го века:

  Вот 20-й век настал,
  Дела стали слабы.
  Леший на беду послал:
  Всюду бабы, бабы.
  Банк, контора, магазин,
  Чайная,  кофейня.
  Всюду бабы, нет мужчин,
  Чистое  мученье.
  Сторож, писарь, адвокат
  В юбке щеголяют,
  А мужчины (раз, да раз)    
  Без забот гуляют.

   Отец вспоминал.
   Работая в Питере, бригада деревенских «сезонников»     питалась очень скромно. Бывало, проходишь мимо булочной лавки, а оттуда   такой вкусный запах хлеба да булок, дух захватывает. Стоишь возле лавки и   нюхаешь, как будто ешь. Хозяин выбегает и прогоняет всех:
   -- Чего нюхаете?   Деньги надо платить за это! Пошли прочь, а то городового позову.
   Приходилось сматывать удочки. Такие были порядки.

   В августе 1975 г. на ул. Руднева, 27/2  отец напевал:

  Вот булочник в переднике
  Повысил громче бас:
  -- Чего вы, привередники?
  Нема муки сейчас.
  Ой, прочь пошли приятели,
  Столицы обыватели.
  Шушукают: дают иль не дают?


   В отряде  пришлось отцу побывать  на реке Урал у казахов, киргизов,скотоводов, овощеводов, в степях, аулах и в других местах.
   Вот некоторые эпизоды тех лет...

   Командир посылает красноармейцев вместе с отцом  в ближайший сад на заготовку яблок. Взяли солдаты лошадь с подводой и тёмной ночью по-тихому в сад местного богача отправились. Сад громадный и охраняемый, но  не огороженный.
   Заехали  сзади, стали яблоки срывать, да подбирать, а темно, ничего не видно. Один и говорит:
 
   -- Что мы тут мучаемся. Давай телегой по яблоне бухнем, яблоки сами посыплются.
   Так и сделали. Раз стукнули, другой.   
   Вдруг из темноты:
   -- Сдавайтесь, стреляю!
   Схватились служивые, на телегу и дёру.  Не пострадали, пронесло. У кого воровали яблоки, так и не узнали. Лихое время было...

   Остановилась их команда как-то на  бахчах, где арбузы растут. Солдат не остановить, нажрались арбузов, кто сколько смог съесть.  А ночевать пришлось в чьей-то избе, на полу у печки, кто на лавке. Шинели под себя и -- спать.
   По утру подъём. Все встают, а один солдат (назовём его Петькой) не встаёт, стыдно. А под ним огромная лужа от вчерашних арбузов. Вот хохоту-то было.  Ел, жадничал. Съел больше других и пошёл в мокрых портках и шинели…

   Как-то пришлось солдатам заночевать в степи. Населённые аулы далеко, не дойти.  Подошли к одиноко  стоящему шатру, юрте. А это киргизская семья пасла своих овец в степи. Попросились заночевать. Хозяин был гостеприимен, разрешил. Солдаты расположились вокруг костра, на котором что-то варилось в большом котле.

   Костёр топили "коврижками" – сухим говном овечьим и ослиным, которые по степи собирали женщины в корзину за спиной. Брали лопаткой коврижку и бросали через плечо в корзинку.
   Запах из котла щекотал нос красноармейцам. Хозяин усадил всех возле котла  и стал угощать.

   Вода у них в степи на вес золота, и мыться им  приходилось  очень редко.
   Хозяин своей немытой рукой достаёт  из котла кусок жирного мяса и даёт прямо в рот самому дорогому гостю.   Им оказался Михаил, брат отца, сидевший рядом с хозяином.   Тот с трудом заглотил  "подарок".  Следующим был Отец.   Из рук, только что бросавшими в костёр овечьи лепёшки, отец получает кусок, с которого стекает овечий жир, и через не могу проглатывает подарок.  В этот момент Михаил  убегает за юрту  и ... всё содержимое желудка возвращает. Так поступили и другие солдаты,  но не отец. Он выдержал испытание. Нельзя же обидеть гостеприимного хозяина,  который ради гостей забил молодого барашка...

   Отец рассказал, как его сослуживец ехал на верблюде. Надо было ехать в другой аул Справил  тот  себе костюм чёрный, собирался   свататься к казачке (Он так их называл). Дали солдату верблюда для поездки. А не сказали, что верблюды строптивые и обидчивые.

   Сел «жених» на верблюда в своём новом костюме и поехал. Идёт верблюд нога-за- ногу, не торопясь. Жених  взял да и пришпорил его чуть-чуть ногами.  А верблюд ни в зуб ногой. Его пришпорили  ещё раз, время уходит.  А этот корабль пустыни, ни слова не говоря, оборачивается к ездоку и как харкнет в него своими зелёными  от травы слюнями прямо на новый костюм. Потом ещё раз туда же.   

   Расстроил верблюд жениха, жалко костюм, не отчистить. Зачем сел на этого верблюда?  Шёл бы пешком и было бы всё хорошо, так нет, побахвалиться хотел перед невестой. Зато  понял солдат,  что с верблюдом надо  быть добрым  и  не погонять его. Иначе нарвёшься на неприятности…

 
           ЛЯПУНЮШКА (сказка)

   Жили-были Старик со Старухой. У них не было детей. Старик пахал на лошадёнке, а Старуха стряпала в избе по хозяйству, пекла, готовила похлёбку, пряла шерсть, солила грибы,  работала в огороде.
   
   Однажды, Старуха испряла  хлопок, положила его на столбок и пошла в избу готовить лепёшки для Старика. Вдруг, от куда ни возьмись, в дверь постучал кто-то.  Старуха удивилась, открыла дверь, а на пороге стоит ма-а-а-а-ленький  мальчик и говорит:
   -- Здравствуй, Бабушка, Я ваш внучек.
   Старушка обрадовалась и спрашивает, как его зовут и откуда он взялся. А он отвечает:
   -- Бабушка, ты испряла хлопок, положила его на столбок, оттуда я и взялся.   А зовут меня  Ляпунюшка. Теперь я ваш внучек и буду жить с вами.

   Бабушка очень обрадовалась внуку  и позвала его в избу. Они с дедом давно хотели внучка
   А Лапунюшка и говорит  Бабушке:
   -- Бабушка, ты не смотри, что я такой маленький. Я всё умею делать, что только пожелаешь, как большой. Давай  я дедушке  в поле поесть  отнесу, Я сумею.
   Бабушка обрадовалась, что у них такой хороший помощник появился (случайно?), дала  Ляпунюшке  корзиночку  с лепёшками,  кринку молока  и  отправила внучка в поле к дедушке.

   А Ляпунюшка идёт и песенку поёт.  Вот какой хороший мальчик. Идёт он, идёт, а до дедушки далёко. Солнце припекает, кочки под ногами. Уже недалеко осталось до  поля и вот тебе на! На дороге большая кочка, никак Ляпунюшке не перейти её.
Встал Ляпунюшка и стал кричать:
   -- Дедушшка-а-а!    Перенеси меня через кочку!  Я тебе гостинца принёс.

   Дед остановил  лошадку с плугом и смотрит. Никого не видно. Подходит ближе и видит: перед кочкой  стоит ма-а-а-ленький мальчик и зовёт его. Дедушка взял его на ручки, перенёс через кочку и спрашивает:
   -- Мальчик, чей же ты будешь-то?
   А Ляпуняшка отвечает ему:
   -- Дедушка, Я теперь ваш внучек, буду с вами жить и помогать вам, а зовут меня Ляпунюшка.

   Дедушка тоже очень обрадовался, что у них теперь будет внучек, и спросил:
   -- Ляпунюшка, а откуда ты взялся?
   А Ляпунюшка  говорит:
   -- Дедушка! Бабка испряла хлопок, положила на столбок, Я оттуда и взялся.
   Дедушка сел под дерево и стал гостинца кушать, что Ляпунюшка принёс от бабушки, а Ляпунюшка ему и говорит:
   -- Дедушка, дай мне с лошадкой попахать, я умею.
   Дед побоялся и сказал:
   -- Ляпунюшка, ты же очень маленький, не справишься с плугом.
   А Ляпунюшка в ответ:
   -- Дедушка! Я хоть маленький, да удаленький, я всё умею.
   Разрешил Ляпунюшке дедушка пахать на лошадке. А тот пашет и песенку поёт. Вот так маленький! Вот так Ляпунюшка. И стали они втроём поживать, да добра наживать.

   Под эту сказку, которую я рассказывал на даче в Трубниково много-много лет спустя, засыпал  один мальчик Андрюша,  сын наших соседей, с которыми мы собирались по субботам после огородных дел посидеть, поужинать, выпить по рюмочке. Затем Андрюшу несли на руках  домой спать.

   Через год-три встретились мы тем же составом. Андрюша просит рассказать сказку.
   -- А какую, Андрюша?
   -- Про Лепёшечку!
   Мы расхохотались. В устах Андрюши Ляпунюшка стал Лепёшечкой.  А почему бы и нет?
   Я сам задумывался, что означает Ляпунюшка. Может, от слова "лепить"? Тогда это и будет "Ляпунюшка". По-видимому, дед с бабкой слепили его тяп-ляп. Отсюда  и  ЛЯПУНЮШКА.



       ПРО ЕВРЕЯ

   В одной деревне жил бедный Еврей с большой семьёй. Трудился, как и все, пахал, сеял, молол, кормил семью. Как-то по осени погрузил в телегу мешки с зерном и повёз на мельницу. А мельница не близко, через лес надобно ехать.
   Поговаривали, что разбойнички побалывают, да постреливают. А куда деваться? Хоть уже и темнеет, а ехать надо. На мельнице, небось, очередь.

   Едет  Еврей, на телеге сидит. А лошадка у него тощая, костлявая, еле тащит.  Вот уже к лесу подъезжают. Не может лошадёнка телегу на пригорок втащить.  Еврей её, бедную, хлещет хлыстом, ругается. Ничего-то не выходит.
   Лошадка упиралась, пыхтела, да как пукнет!  Еврей подумал, что его разбойники застрелили. Кубарем свалился в грязную канаву ни жив, ни мёртв. Лежит. Ждёт, вот-вот разбойники нагрянут.

   Лошадке стало полегче, поплелась потихоньку на мельницу. Дорогу знает, не первый раз туда возила мешки.
   Еврей лежит в канаве,  не понимая, жив он или уже на том свете.

   По этой же дороге на тройке ехал барин в коляске.  Только к лесу подъехали,    лошади остановились, фыркают, дальше не идут, боятся чего-то в темноте.
   -- Кучер, иди погляди, что там такое.
   Возвращается тот и говорит:
   -- Барин, там человек какой-то в канаве.
   -- Так возьми кнут да отходи его как следует.

   Взял кучер  кнут да так разделал Еврея, что тот понял, что ещё жив, на этом свете. Вскочил и поковылял на мельницу. К утру дошёл до мельницы. А  там его лошадёнка в очереди стоит, ждёт.
   Обрадовался Еврей, всё смолол, вернулся домой, но никому про этот случай не рассказывал. Стыдно.
   Только откуда отец-то мой  об этом  узнал?  Не понятно.

        СОСЕДКИ  РАЗРУГАЛИСЬ

   Разругались две соседки в деревне через дорогу. Одна заявляет, что её курица снесла  яйцо у другой во дворе.  Другая и слышать не хочет. Всё  отрицает и не собирается возвращать это яйцо.

   Ругаются они час-другой, обливают друг дружку грязью, всё припомнили, что было и не было, лишь бы пообиднее получилось.  Солнце уже к обеду, а у них ругань на всю деревню не проходит.

   Наконец, у одной уже ругательных слов не осталось, да и охрипла. Сдаваться нельзя.    Встала она на подоконник, задрала юбку и голый зад направила на соседку. И та так же сделала. Стоят, кто кого перестоит.

   Мужик одной из баб возвращается с поля и видит свою бабу на подоконнике с голым задом. Да и соседка в такой же позе. Спрашивает, что случилось.
   Рассказала  баба о беде и говорит:
   -- Постой-ка вместо меня, пока я тебе  поесть приготовлю.

   Что делать? Спустил мужик портки и встал, как ему велено.
   Недолго он стоял. Соседка оглянулась, глаза вытаращила и закричала:
   -- Вот ты какая  злющая! У тебя от злости даже кишки из зада повылезли.

      ЕЩЁ ПРО ЕВРЕЯ

   Раньше солдаты служили по 25 лет. А домой возвращались уже в возрасте и в мудрости. Идёт бывший служивый домой в свою деревню через лес.
   Видит на дереве сидит человек и рубит сук, на котором сам сидит, дровишки  готовит для печки.
   Солдат  кричит ему:
   -- Человек! Ты упадёшь.

   А тот ему в ответ:
   -- Почему это я упаду? Откуда ты знаешь?  Ты что, колдун?
   Солдат ему:
   -- Нет, я не колдун. Я просто человек. Не веришь, как хочешь.
   Не поверил Еврей служивому и продолжал рубить сук.   А солдат пошёл своей дорогой к дому, к родным местам.
   
   Прошёл солдат далече, вдруг слышит, кто-то его нагоняет.
   Видит: бежит тот еврей, хромает и кричит:
   -- Солдат! А ты и вправду колдун. Я-то  упал с того дерева, разбился. Откуда ты знал, что я упаду?

   Солдат улыбнулся и сказал:
   -- Ты же  рубил топором тот сук, на котором  сам и сидел.  Поэтому ты и свалился с дерева. Вот так-то.

         МЕДВЕЖЬЯ НОГА

   Холодно в старенькой избушке  на краю деревеньки, лес рядом. Дед собрался, надел валенки и тулуп, взял топор для  дров и отправился в лес по сугробам.
   А  дело было под вечер, мороз крепчал, сердился.  Но делать было нечего, печка уже угасала, в избе холодно и голодно. Есть нечего.

   Идёт Дед по лесу, никак не найти ему дерево-сухостой для печки,  ни грибов, ни живности для еды, только снег и мороз.
   И вдруг Дед  провалился куда-то  вниз, сильно испугался.  А в яме темно, кто-то дышит и  храпит. Оказывается  в этой берлоге  жил и зимовал медведь.

   Дед не растерялся, махнул топором,  да как даст по задней лапе медведю и отрубил её.  Схватил лапу, вылез  и наутёк к дому.  Вот, думает, порадую Бабку, будут у нас щи с мясом.
   Бабка обрадовалась, но напугалась, а вдруг медведь узнает, кто ему ногу отрубил. Беда будет.
   -- Не бойся, -- говорит Дед, -- не придёт он к нам без ноги. Готовь щи и будем ужинать.

   Печку растопили, дым из трубы, варит Бабка медвежью ногу.  Варить надо долго. Уж больно  жёсткая нога у медведя. Но запах идёт очень вкусный, даже во дворе за избой.

   Медведь очнулся и видит, что одной лапы нет. Рассердился, пошёл искать своего обидчика, который ему лапу отрубил.  Сломал деревянную дубину, привязал вместо ноги и поковылял к деревне.
   Идёт, хромает, больно.  И вдруг чует запах варева, щей.  А это крайняя изба в деревне.

   Так вот,  кто мою ногу варит, понял медведь, и пошёл поближе к избе. Дёрнул медведь за ручку двери, а она крепко заперта.  Ходит он около избы, стонет от боли, говорит:
   -- Открывай, Дед, свою дверь. Отдай мне мою ногу!

   Напугались Дед и Бабка, погасили печку, (нога ещё не сварилась),  залезли под лавки и молча ждут, что будет дальше.
   А медведь всё ходит возле избы, скрипит своей деревянной ногой, просит:
   -- Отдайте мою ногу...

   Уже весна началась, деревенские вышли в поле пахать, сеять.  А Дед с Бабкой до сих пор сидят под лавками и бояться вылезти.  А вдруг медведь возле дома поджидает?  Страшно.

        ПОГОСТИЛ

   За полночь возвращался мужик домой из соседней деревни от кумовьёв. Пьянёхонек вдрабадан. Чуть до избы не дошёл, свалился в канаву, облевался и заснул.

   Утром рано деревня проснулась, скот выгнали пастись, поросята разбежались по дворам, канавам.  Одна здоровенная свинья унюхала приятный запах пищи и к мужику направилась.   И вот давай его облизывать, да причмокивать от удовольствия.
   А мужик спросонья-то  не может понять, где находится.    Думает, что под боком у своей жены. Головой крутит, отворачивается от "поцелуев"   и говорит:
   -- Не целавуй меня, дорогая, мне и без тебя тошно.

        ОЧИСТИЛ

   Зажиточный крестьянин перед тем, как лечь спать, стоит на коленях в подисподнем перед образом Господа Бога и усердно молится, чтобы его богатство, нажитое непосильным трудом с помощью батраков, приумножалось и росло:
   -- Господи! Очисти Ты меня, грешника, от грехов моих, алчности, прелюбодеяния, убереги от пожара, бедности, сохрани моё скромное богатство для меня, детей и внуков моих…

   Под окном стоит в темноте разбойник и всё слышит. Хозяин так увлёкся, что даже не замечает, что ему отвечает, якобы, сам Господь:
   -- Очищу, очищу тебя, сын мой.
   Сам Господь услышал мою молитву, подумал хозяин:
   -- Очисти и брата моего от скверны!
   -- Очищу, очищу, если время хватит.
   На утро хозяин и его брат были добросовестно очищены ворами-разбойниками.

        НЕЙТРАЛИТЕТ

   Сизу, цай пью. Стучат в дверь. Вооружённые люди. Наганом тычут в лоб.
   -- Ты за кого? За красных или за белых?
   Ляпнул, что на ум пришло --  за красных.
   -- Сымай портки.
   Снял портки. Выпороли, как следует.

   На следующий день сизу, цай пью. Колотят в дверь. Вооружённые люди. Наганом тычут в лоб.
   -- Ты за кого, за белых или за красных?
   Что ж я дурак, говорю, мол, за белых.
   -- Сымай портки.
   Снял.  Выпороли, как сидорову козу.

   Через день опять стучат в дверь. На всякий случай снял портки. Всё равно выпорют.
   Открывал.  Соседка пришла за солью.

      РОЖАТЬ

   А вот ещё эпизод,  что  видел  отец на юге: Едет на осле казах. Ноги почти по земле волокутся. Чуть сбоку идёт брюхатая женщина, жена.  Навстречу знакомый из аула:
   -- Салам аллейкам, куда путь держишь, дорогой?
   -- Да вот, везу жену в больницу. Рожать собирается!...

      ЧЕСНОК

   Бабы из нашей деревни  служили в Питере у барынь  кормилицами, няньками и служанками. Одна из наших дальних родственниц тоже в Питере жила у богатой немки.
   Та по-русски еле-еле лепетала, понять невозможно.
   Посылает барыня как-то служанку на базар. Купи, мол, шеснок.

   Ослушаться нельзя, пошла. Стала думать, а каких шесть ног, барыня не сказала.
   Может, для студня ноги, думает. Была, не была. Взяла шесть поросячьих ног и принесла в дом.
   Докладывает барыне и показывает шесть поросячьих ног.

   Та, как увидала, так разругалась на служанку всякими немецкими словами, что спасу нет. Готова выгнать служанку вон.
   -- Я тэбэ говору надо шеснок, а ты глупая голова, принесла шес ног порося.

   Пришлось опять идти на базар и покупать, но каких ног, так и не сказала барыня. А переспрашивать нельзя.  Купила шесть бараньих ног.
   Пришла, показывает барыне. Ещё пуще разгневалась немка-барыня.  По щекам настегала служанку. За косу потащила в чулан, нашла головку чеснока и ткнула служанку носом.

   -- Вот шеснок. Понятно?
   -- Понятно, барыня.
   Третий раз пошла бедная служанка на базар. Купила, наконец, чеснок, угодила своей  барыне.




       ЯЙЦО ВОРОНЫ

   Подобный случай был в наше время в одном из ресторанов.
   Грузин заказал яйцо вороны. Официант пожал плечами, но пошёл  к повару с этим заказом.

   Поймали на помойке ворону, но яйца у той не оказалось. Наняли пацана слазить на дерево в гнездо воронье.
   Тот нашёл несколько вороньих яиц.

   Принесли одно яйцо на блюдечке грузину. Официант доволен, улыбается. Рад угодить посетителю. Надеется  на чаевые.
   А грузин побагровел, заорал на официанта, обозвал дураком.
   -- Я говору -- яйцо вороны.
   -- Так я и принёс яйцо вороны.
   Оказалось, грузин просил варёное яйцо, а не воронье.
   Беда у грузин с русским языком.


 
      ШУТКИ-ПРИБАУТКИ ОТЦА

   Краснощёкий, что селёдка, толстомордый, что петух.

   -- Брат, придёшь на свадьбу? А не хошь, как хошь.
   -- Ладно, не приду.

   Прибежал один малый на работу весь взмыленный. Его спрашивают:
   -- Что ты  такой взлохмаченный?
   -- Жене поддал,  как следует, -- говорит. --  Еле вырвался.

   -- Кто  тебе  рукав  оторвал?  Дрался,  что ли?
   -- Да не.   В гости  звали.    Отказался.

   -- Чужие в семье – муж и жена, свои,  родные – дети.

   -- Не бойся червей, которых ешь, а бойся тех, которые будут тебя есть.

   -- Ешь хлеб с плесенью  –  грома  бояться не будешь.


Рецензии