Великая Октябрьская

Можно осуждать  маниловскую  интеллигенцию с либеральными заблуждениями, тёмных мужиков, отступивших от церкви, царских офицеров, изменивших присяге, царя с помещиками и капиталистами за их близорукость и робость, Ленина с немецкими деньгами, разрушительной решительностью и дерзкими мыслями – но власть сама отступила и сдалась, и защищать её никто не хотел.
Крах предвидели единицы, а большинство надеялось на быстрый конец смуты. Но предполагаемая слабость большевиков, подавив проснувшееся благоразумие, обратилась   несокрушимой жестокостью с беспрецедентными  грабежами, застенками и кровью.
Ленин и Троцкий крепко брали за горло противников и выжидающие массы и подчиняли своей воле тыл и фронт.
Перевернув страну, замахнулись на весь мир. И диктатура пролетариата сменила булыжники на красно-огненный энтузиазм и старые верные трёхлинейки. Но Западу и Азии повезло.
А строителям светлого коммунистического будущего, недоедавшим и бесправным, пришлось, сроднившись с узурпаторским строем, десятилетиями славить ВКП(б)-КПСС и её верхушку и рабствовать во имя соединения пролетариев всех стран.
А вожди, почившие на лаврах псевдоразвитого социализма и вседозволенности, разрушили созданное неимоверным трудом народа и раздали  всё народное достояние местным царькам,  пронырливым дельцам и бесчестным правителям, не забыв и себя.

День седьмого ноября, главный праздник Советского Союза,  новые властьдержатели исключили из красных календарных дат и поминание дня гибели Руси – дня Великой Октябрьской катастрофы семнадцатого года, замолчали.

Сломали памятник истории, заменив его эпизодом четырёхсотлетней давности и праздником православной иконы.
Украсили, правда, военным парадом сорок первого года.