Через пески

Интлабатбот резво преодолевал бархан за барханом. Моторы работали негромко и ровно. А ребенок, похоже, неплохо ориентировался в этой кромешной тьме.
Через пол часа, взлетев на очередной песчаный  гребень, доска приостановила свое движение, зависнув на одном месте.

На сплошном покрывале тьмы, неожиданно возникла узкая, светящаяся белым, полоска.
Через пару секунд раздумий, девочка направила свой транспорт в ее сторону, шустро заскользив вниз с крутого гребня бархана.
В руках путешественницы, не было видно ни компаса, ни карты, ни электронного навигатора.  Но  перемахивая с одного гребня на другой, она явно не теряла направление движения.

Наконец ее интлабатбот замер, не долетев каких - нибудь метров пятидесяти до цели.

Прямо перед девочкой на  черных песках пустыни,  раскинулась  небольшая роща, состоящая из невысоких, отливающих перламутром, низкорослых деревьев, с белыми, изогнутыми стволами, сплошь покрытыми, такими же  как и сами стволы, белыми шипами,  с зазубринами на концах.  Их редкие, торчащие в разные стороны, винтообразные ветви, отливающие белым перламутром, были увенчаны длинными, острыми шипами,  насыщенного черного цвета.

Надавив всей стопой на доску, ребенок заставила ее приземлиться. После чего девочка аккуратно присела на корточки,  вытянув руки в стороны, и одним быстрым, и коротким движением,  перещелкнула  два небольших рычажка на  моторах интлабатбота. Те, замерли на мгновение, выполнив пару  холостых движений лопостями, а затем затихли.

В наступившей тишине слышен был лишь скрип деревьев, шорох песка, осыпающегося с барханов, да дыхание самого ребенка.

Девочка, перевернув, уложила оба мотора на доску, прикрыв ее сверху какой-то тканью, и, перекинув оружие с рюкзаком на бок, легла на другой. После чего ползком, усиленно работая свободной от груза рукой, вползла в Рощу.

Она, конечно,  была бы и рада передвигаться по ней не по пластунски.  Да только деревья были через чур низкорослы, их шипы  через чур длинны и росли они довольно плотно, переплетаясь между собой ветвями. Отчего их шипы врастали в ветви соседа, сплетаясь в белое кружево,  которое выглядело на фоне песков, словно фата невесты, наброшенная на ее иссиня черные волосы.

Девочка тем временем доползла до одного из деревьев, находящегося не так и далеко от края Рощи и, встав на колени, вытащила из рюкзака сушеное мясо, небольшой кусок бумаги, кружку и флягу с водой.
Аккуратно разложив на листке бумаги сушеное мясо, налила пол стакана воды и примерно  столько же, вылила под дерево.
После чего распростерла над всем этим, руки, держа раскрытые ладони вниз и замерла на несколько секунд.   А затем, прижав ладони к губам, что-то произнесла. И, убрав флягу обратно в рюкзак, осторожно развернувшись, поползла к краю Рощи, намереваясь ее покинуть.

Она уже выползла за пределы оазиса и начала подниматься на ноги, когда, образовавшийся, словно внутри Рощи, ветер, толкнул ее в спину, отчего она, споткнувшись, опрокинулась лицом вперед, проехав пару метров к подножью бархана.

Снаряженье, впрочем, из рук не выпустила.
               
                ***

- Ох, ты ж… все границы чужеземья, вам под ребра. – полу испуганно, полу сердито, полу удивленно, шепотом  выругалась я.
Пинок в спину от ветра я получить никак не ожидала, честно говоря. Да и вообще слегка расслабилась, выбравшись из рощи. Так что, это было в двойне неожиданно, если не сказать – в тройне. Ветра то пока не наблюдалось, в принципе. Штиль стоял. А тут – пинок в спину от того, чего как бы и не было. Неожиданно вышло, прямо скажем.
Было над чем задуматься.

Оторвав свою физиономию от песка, я не спеша осмотрелась по сторонам, внимательно прислушиваясь к звукам Пустыни.

Вокруг все было чисто: ни нор, ни ходов, ни хищников.
А вот звуки… Не было слышно звуков моторов. Не было слышно голосов хищников.  Не было слышно и шороха выползней, движущихся в ночи за добычей. И воздух был тих и спокоен. Ни одного шелеста крыльев над головой. Ни одного визга летуна, углядевшего добычу.
Я приложила ухо к земле.
Но и внутри песков все было тихо.
Лишь легкий перестук трущихся друг об друга песчинок, осыпающихся со склонов барханов.

И тут я себе сказала: «Стоп! Ветра то нет все же. Так с чего бы, вдруг, песку осыпаться с верхушек барханов? Песок то ведь, в этой пустыне, совсем не мелкий. Просто так с места не сдвинется.»
Мои размышления, совершенно не мешали рукам действовать. Я автоматически накинула на себя плащ.  А сверху, не долго думая, обернулась еще и накидкой из шкуры криса. И ни секунды не  размышляя - закопалась в песок, заменив респиратор дыхательной маской.
 
И вовремя.

Над нами с приютившим меня барханом, медленно и бесшумно проплыла широкая тень, сделав  ночь еще темней, чем она была.

Это была очередная летательная посудина, неизвестного происхождения. И этот аппарат, я не почувствовала. То ли отвлеклась на подношение даров Главе Рощи и духам Пустыни, то ли в принципе устала, а возможно это был  другой прилеток*. Поскольку форма летательного аппарата все же отличалась от того, который уничтожил мой клан.

Но, как говорится: « что нож, что кинжал. Нет разницы, чем тебя убивают.»**. Так что я просто вросла в песок, постаравшись стать его частью. Такой же живой и такой же умной. Растворившись среди песчинок пустыни.

А став с Пустыней одним целым, я словно рассыпалась на множество мелких я, как горсть песка, ручейками ускользающая сквозь пальцы.
Это надо мной летал неизвестный аппарат, чуть искривляя мое пространство. По мне скользил  выползень на другом краю пустыни. По мне, осторожно переступая лапами, к воде шла стая крисов. По мне шустро перебирая ногами, бежала изерга, преследуя добычу.
Я чувствовала каждое растение, растущее в этих песках, каждую каплю воды, образовавшуюся в колодцах, каждого обитателя здешних оазисов.

И почти пропала, растворяясь в этих ощущениях,  теряя себя как отдельное существо, безвозвратно.
Исчезла бы, потеряв осознание, лишившись самости, превратившись в биомассу, для питания Пустыни и ее обитателей. Если б не голос деда, вдруг всплывший в памяти:
- Умереть ты можешь лишь в том случае, если прихватишь с собой в могилу всех наших врагов.
Я дернулась как от удара. Моргая и судорожно задержав дыхание,-   возвращала себе саму себя.

А затем принялась осторожно выбираться из своей норы.

Прилеток улетел. Я это знала.
Мне же пора было двигаться дальше.
Ведь до схрона было еще далеко, а до рассвета – близко..

                ***
Пески сливались с Небом в одну сплошную черную кляксу. Так что девочка, двигающаяся между барханами, по какой-то, одной  ей известной кривой, то и дело приостанавливалась, тряся головой. Но, через пару мгновений, устало распрямившись, снова трогалась в путь.

                ***

Мне пришлось миновать промежуточный тайник. Не знаю почему, но я чувствовала, что что-то с ним не так. И что там не безопасно.
Так что дозаправляться пришлось во время краткой остановки,  на склоне одного из барханов. А пить и есть на ходу.

Спина, ноги, тело – все ныло и плохо слушалось, став почти деревянным.
Глаза слипались от напряжения и недосыпа. Голова отказывалась соображать по той же причине.

Пространство норовило размазаться в одну сплошную черноту. Без верха, низа, права, лева… Просто одно сплошное черное пятно вместо земли и Неба, вместо сторон света и нужного мне маршрута, пролегающего по ее черным барханам. Голова пыталась кружиться, а тело оказаться лежащим на песке.

Я зло трясла головой, то и дело приостанавливая свое движение и злясь на себя за это. Поскольку прекрасно понимала, что времени у меня мало, а пролететь надо много.

Тем более, что слепящее Солнце, уж точно не лучше спокойной черноты. Зато жарче.
И завернувшись поплотнее в плащ из шкуры криса, накинутого поверх костюма из кожи изерги, я вновь продолжала свое скольжение к цели.

                ***

Из-за барханов медленно и торжественно выплывало огромное, заполнившее собою весь горизонт,  бело – голубое Светило. Оно бушующим пламенем нависло над Пустыней, озаряя своим ослепительным светом ее черные пески.

Под этим бело – голубым  огнем, еще сильнее заиграла своей перламутровой белизной Роща, словно вторя Звезде в ее ослепляющей песне.
Заискрилась черным светом, каждая песчинка в Пустыне. Словно она состояла не из их множества, а из одного огромного бриллианта. Чьим обрамлением служила Белая Роща.

Нестерпимый жар, казалось, испепелял все живое вокруг.

Но девочку, похоже, он совершенно не волновал. Она лишь натянула  капюшон костюма, поглубже на лицо, и спустившись с бархана вниз, остановилась у развалин какого-то сооружения.

Повсюду, куда не кинь взгляд, лежали остатки каких - то строений.  Судя по тонкости резьбы по камню,  еще сохранившейся на них, когда то великолепных  в своей торжественной красоте, о которой теперь, впрочем, можно было судить, лишь по торчащим из песков, полу разрушенным и полу засыпанным камням, этих самых сооружений.

Остатки колонн, каменные тумбы, с отверстиями посередине, каменное крыльцо, когда-то куда-то ведущее, а ныне засыпанное песком. Остатки массивных каменных дверей. Развалины стен. Разбросанные по пустыне кирпичи.
И все это бывшее великолепие, было выполнено из прозрачного голубого камня, словно светящегося изнутри, едва его граней касались  лучи,  восходящего Солнца.
Все сверкало в этой Пустыне, ослепляя и выжигая жаром то, что не являлось ее частью.

Девочку, впрочем, это нисколько не смущало.  Что-то просчитав в уме она подлетела на интлабатботе к одной из тумб и заглушив мотор нырнула внутрь.
После чего,  о присутствии в этих развалинах кого-то живого, напоминал лишь, одиноко лежащий рядом с тумбой, интлабатбот.

Однако,  спустя пару мгновений, из круглого отверстия в сооружении, высунулись: сначала две маленькие ручки, а потом по пояс  и ребенок с надвинутым на лицо капюшоном,  прозрачно -  голубого цвета. Девочка не торопясь, перегнулась через каменный барьер, ухватила двумя руками доску и втянула ее следом за собой.

Так что о присутствии кого-либо в этой части планеты, ничего уже не напоминало.
• * - прилеток – инопланетянин, чужой космический корабль.
• ** - « что нож, что кинжал. Нет разницы, чем тебя убивают.» - переделанное: «Хрен редьки не слаще».