В Ленокс госпитале в Манхеттене

В Ленокс госпитале в Манхеттене
-------------------------------------------------
После операции меня положили выздоравливать в одну палату с африкан-американом лет пятидесяти. Не знаю, выздоравливал он или умирал. Несчастный был парализован наполовину, от пояса на нижнюю его часть. Раз в день приходила санитарка и довольно ловко мыла его, меняла памперсы, постель. Заметив мое любопытство, она занавеску с одной стороны не задергивала и я, как на сцене с белым задником,  смотрел  учебные фильмы , не отворачивался.  На его половине,  подвешенный на стене, всегда с громким звуком, работал телевизор. По телевизору крутили только черную тему, как будто белых в Америке вообще никогда не было. В основном шоу и сериалы. 
В Ленокс госпитале в Манхеттене стояли телевизоры с набором в двадцать пять факаных каналов.  Два из них были чисто черные.
Слышал ли он и понимал ли, что говорят по телевизору? Вряд ли, потому что лежал в полукоме, но если переключали канал, с черного на белый,  начинал беспокоиться, мычал и пытался свалиться с кровати.
У меня тоже был свой телевизор, но я взял с собой книжку Записки охотника,  и даже не собирался его включать.
Во второй половине дня к моему соседу начинался поток посетителей. Вначале были племянники, они возвращались из школы и заходили проведать парализованного дядюшку. Они кормили его и вместе с ним съедали  больничный завтрак и обед , которые собирались у него на тумбочке. Он не смог без посторонней помощи есть.
Я еще лежал после операции под кайфом, ко мне был подключен аппарат, который этот кайф мог возобновлять, достаточно было нажать красную кнопку под рукой. Копьютер рассчитывал дозу и давал столько сколько можно, исходя из рассчета общей дозы и времени.  Сейчас я намерился получить полный кайф  не трогал кнопку уже часов шесть, было больно, я терпел, дошел до самого предела, уже готов был нажать,   как вдруг отодвинулась штора, условно отделяющая мою половину от половины моего африкан-американ соседа и просунулась физиономия , уже вполне физически взрослой , в Африке у таких по два ребенка, школьницы. Она разглядывала меня с ленивым любопытством, как будто смотрела видео и одновременно лизала огромный, в размер мужского члена фиолетовый лолипап на моторчике, с лампочкой внутри. Нет, подумал, ни в каком наркотическом сне я такого не видел, реальность в нью-йоркском госпитале интереснее.
     К вечеру собралась вся семья. Они ссорились, шумели и те, кто хотел смотреть шоу, включали телевизор громче.
Я решился и встал, чтобы пойти в туалет. Сам отключился от их системы и потащил за собой только треногу с капельницами .
   Помочился хорошо. Были опасения, что после операции мня перекроет. Так пару раз уже бывало.  А здесь сходу все получилось, и уже на обратном пути я, вдохновленный успехом, открыл их занавеску, мою они открывали из любопытства, чтобы на меня поглазеть, раз двадцать за вечер. Громко работал телевизор. У меня внезапно возникло намерение сказать им: «Вы, я извиняюся, африкан-американ, совсем уже заебали своей наивной непосредственностью...».
Но не знал, как это по-английски.
 Увидел, что все они - семь человек взрослые и дети и даже один маленький ребёнок, лежат в широкой ортопедической постели с вместе с их несчастным дядей по середине. Семейная фотография. Они с упоением смотрели шоу какого-то чёрного комика.
Я быстрым, как позволяла тренога, шагом пошел в свой отсек, подключил разъемы. Приборы меня увидели, оживились, начал рисовать кардиограмму осциллограф, угадывая мои тайные мысли что-то показал энцефалограф.   Я лег и несколько раз нажал красную кнопку...