Дождь-8 На берегу Безымянной реки

               «Мы будем жить с тобой в маленькой хижине
                На берегу очень тихой реки...
             Никто и никогда - поверь - не будет обиженным
                За то, что когда-то покинул пески".               
         
Чтобы добраться до Реки, они долго обходили бесконечные свалки и пересекали бесконечные автодороги, из которых теперь состоял мир. И вот Река раскинулась перед ними свободным простором, радующим глаз. Онжа вывел Онну на реку за пределы города впервые. Они медленно ходили вдоль берега, туда-обратно, то по щиколотку, то по колено в воде, пестрящей бликами, всматриваясь себе под ноги, взрывая маленькие песчаные смерчи. Вода рябила, круги разбегались, дробя их смутные отражения. Онна, открыв рот, всматривалась в береговые свалки и пластиковые короба, совсем не похожие на жилища.

- Онжа, на реке и здесь нет ничего такого, о чём поётся в этой чудной песенке! – сказала Онна разочаровано. – Нет скал, нет никакой хижины на берегу, ни лесных деберь…

- Дебрей, - поправил Онжа. Онна иногда коверкала и путала слова, но Онжа не сердился на неё: откуда ей знать про лесные дебри, если она никогда в жизни их не видела? Ведь когда на мир опустилась серая пелена бесцветья, ей было всего три года. Ей было проще смириться.

- … и никаких слов!

- Мы их увидим! – уверил Онжа. – Непременно! Если они встречаются мне, то почему не могут встретиться и тебе тоже?

Эти письмена были явлением не таким уж редким, но их давно никто не пытался разгадать, потому что они каждый раз были подчинены другой системе. Реку в нынешние времена вообще мало кто жаловал своим вниманием – лишь редкие неудачники и искатели приключений, такие, как они – бездомные и голодные. Основная масса горожан предпочитала город - серый, каменный, безликий, но такой привычно комфортный - и редко выходила за пределы слившихся воедино зданий, ибо города теперь представляли собой замкнутые конгломераты. Снаружи остались только дороги, помойки и бомжи.

Прошло не так много времени, как Онжа вновь увидел сквозь прозрачную, коричневато-серую воду загадочные рисунки на песчаном дне и поманил Онну.
Они застыли над ними, не смея шевельнуть ногой: сквозь тонкий слой быстрой прозрачной воды на плотном донном песке чётко просматривались иероглифические письмена.

- Послание! – вскрикнул Онжа. – Онна, опять это послание!

- Если это послание, почему его нельзя прочитать? Это не буквы, а какие-то чудные картинки.

- Это называется пиктограммы. На этот раз послание немного длиннее – видишь, вот эти два слова: округлые скобочки с волнистой линией посередине, ёлочка, домик с флажком и уголок с горошиной…

Они постояли, любуясь на причудливые несмываемые буквы-картинки. Онна вздохнула. Она любила картинки, но эти были ей непонятны.

Онжа осторожно ступил одной ногой дальше, ещё дальше, ещё шаг – стоп! Нога увязла в песке по щиколотку – страх пронзил сверху донизу: дальше нельзя, начинается зыбун.

- Онна, не ходи за мной, тут вязко.

Онжа вернулся к Онне, и они начали продвигаться вдоль течения, чтобы обойти зыбун.

- Знаешь, мне иногда хочется зайти в середину, найти зыбун и лечь, и позволить ему забрать себя, - признался Онжа. – Мне кажется, там внутри что-то есть. Ведь не зря письмена всегда появляются вблизи зыбунов.

- Потому тебя и называют сумасшедшим, да? Мне кажется, они правы. Ты – сумасшедший. Но мне больше не с кем ходить…

- Смотри, смотри под ноги, - строго напомнил он. – Иначе пропустим. Раз тут письмена Реки, то где-то поблизости может быть он.

- Что мы ищем, Онжа? – заныла Онна. – Я больше не хочу. Я не знаю, что искать, а ты не можешь мне объяснить, на что смотреть. Сколько мы тут ни ходим – везде и всегда одно и то же…

- Объяснять нет смысла. Ты сама поймёшь, что мы ищем, когда увидишь это.

- Я так считаю – раз не говоришь, то сам не знаешь!

- Мы ищем Белый Камень, - терпеливо пояснил Онжа в очередной раз. – Так говорят все иероглифы на дне, которые я когда-либо встречал. Камень поможет нам разгадать послание Реки.

- Если ты не можешь их расшифровать без камня, то откуда ты знаешь, что они говорят?

- Просто чувствую. Слушаю песню – и вижу Реку, пересекаю Реку – и слышу песню: «…Прочти то, что высекла холодная вода... но ты эту тайну навсегда сбереги…» Песня про нас с тобой. Это что-то значит!

Чистая сероватая вода, переливы спрессованного серого песка на дне, такого плотного, что по нему ходить совсем легко. Шум города не доносился сюда, и Онжу это радовало. Раньше он всегда отдыхал на Реке от нудной, выматывающей работы на строительстве нового моста. Потом понял, что каждый новый мост – это всего лишь ещё одна попытка соединить несоединимое. И он самовольно ушёл с работы. Его притягивала Река. Вне Реки живые звуки глохли. В Реке – обретали гулкость, иногда – эхо. Но главное – здесь исчезал ненавистный город-монолит с его техногенным звучанием, оглушительным грохотом и воем машин, словно его никогда и не было.

Как безработный, Онжа потерял жильё, и стал блуждать вблизи Реки и переходить Реку туда-обратно в поисках того чуда, о котором было сказано в молитве на старом-престаром диске. Молитве, обращённой к Реке и спетой нервным мужским голосом, полным веры и страсти. Это было ещё до того, как он встретил Онну, такую же бездомную, как и сам.

Реку давно уже никто не изучал, ибо изучать было нечего. Река как Река. Только с её появлением на мир почему-то снизошла серая пелена, съевшая все краски и цвета. Мир вроде бы тот же самый – только утративший цвет. Онжа ещё помнил то время, когда цвет существовал. Онна – практически уже нет.

Была ли тому виной сама Река, или люди просто утратили способность видеть цвет вследствие экологической катастрофы, никто не знал и не хотел знать. Людям было не до этого…

Время от времени на Реке образовывались островки – откуда они появлялись, никто не знал, да и не интересовался. Вот и сейчас, блуждая в тумане, они наткнулись на твёрдый берег, выступом поднимающийся над водой. Островок вырос перед ними из зыбкой пены утреннего тумана внезапно, вдруг.

Вверх уходил довольно крутой откос, и на нём росли корявые, развесистые деревья, под которыми царил приятный полумрак.

Онжа поглядел назад – и не увидел противоположного берега.

- Однако мы изрядно отошли от берега,  – сказал он. – Значит, мы очень далеко. Здесь вполне можно обнаружить что-то невероятное и таинственное. Те самые надписи. Может, и сам Камень тоже. Как ты думаешь, Белый камень может скрываться на этом берегу? В песне совершенно ясно сказано: «И если когда-нибудь случится беда – найди Белый Камень там, где скалы у Реки… »

- Вот бы тут жить! – сказала Онна. – Было бы здорово! Ходи по воде с утра до вечера, ищи…

Они поднялись вверх и увидели странное сооружение.

- Это – хижина? – с надеждой спросила Онна.

- Не похоже. Давай поглядим поближе…

Сооружение оказалось скорее шалашом, чем домиком. Это были пластиковые щиты вперемежку со сплетёнными ветвями – и когда тут успели построиться? У Онжи мелькнула коварная мысль о том, что их опередили. Они осторожненько вошли внутрь. Два стула, кособокий пластиковый столик с двумя чашками, ручками и стопкой бумаги. Онжа опасливо прошёл вглубь шалаша, сердце его забилось при виде шкафчика со старыми журналами – вдруг здесь хранится некая подсказка, намёк? Онжа обожал рыться в помойках в поисках старых книг, рукописей, журналов и газет. Их скопилось в его хлипкой времянке на берегу в достаточном количестве.

Даже очень много. Так много, что местные бродяги почитали его за берегового сумасшедшего и не трогали. Онжа иногда подумывал о том, чтобы сколотить, наконец, настоящее жилище, но времени никогда не хватало: его целиком поглощала Река. Правда, теперь, когда появилась Онна, необходимо было остепениться, обзавестись постоянным, надёжным жильем.

Первым делом Онжа выглянул в противоположное «окошко», чтобы сориентироваться. Глубочайшее разочарование поразило до самых глубин: в окошко просматривалась не лесная чаща, а узкое локальное шоссе с целой вереницей непрерывно бегущих машин. Они не слышали звуков – но такие несообразности их уже не смущали.

Внезапно сзади послышались негромкие шуршащие шаги, Онжа и Онна обернулись и увидели босую женщину в строгом костюме с мокрым подолом. У женщины были уложенные светлые волосы и усталое лицо с морщинками у глаз.

- Что вы тут делаете? – спросила женщина негромко, но сурово.

- Мы… просто зашли посмотреть, что за островок тут появился!

- Вы зашли в чужой дом!

- Мы не знали, что тут есть дом! И потом, Река для всех!

- Мы купили этот остров. Будьте добры, покиньте частную территорию, не мешайте мне работать! Иначе муж вас выведет отсюда! – строго и нетерпеливо сказала женщина, садясь за стол.

- Но как это может быть островом, если через него проходит шоссе? – удивился Онжа.

Сзади кашлянули. Онжа и Онна посторонились – мимо них боком протиснулся мужчина. Мужчина был велик, он возвышался неуклюжей горой – Онжа поёжился: ему не хотелось бы связываться с этим бугаём. Они попятились, тихонько развернулись и покинули домик, не получив ответа.

- Ха! Они думают, что если поселятся тут, то смогут разгадать загадку Реки! Кишка тонка!

- С чего ты взял? Ты заважничал, Онжа.

- Ничуть. У нас есть наша тайна, и мы видим письмена.

- У каждого есть своя тайна, - печально заметила Онна. – Может, и они видят письмена, и даже научились их читать?

– Зато не каждый видит цветной сон про реку с лесами и хижиной на берегу…

Несчастные, разочарованные, точно побитые собаки, Онжа и Онна возвращались назад, скорее машинально, по привычке, продолжая бороздить взглядом чистые серые воды.

- Они блефовали! – вдруг ударил себя по лбу Онжа. – Участки на реке не продаются, я точно знаю!

- Почему же ты их не прогнал?

- Э… Зачем? Река огромна, места всем хватает.

- А ты уверен, что правительство не выпустило новый закон? Может, скоро на реке не останется места, и мы не сможем здесь гулять…

- Тогда нужно искать быстрее.

И они отправились дальше. Онна двигалась легко и осторожно, и Онжа любовался её тонкой, почти бесплотной фигуркой и изящными жестами. Иногда Онжа затягивал свою песню-заклинание – его голос странно вибрировал над мёртвыми водами, двоился и улетал далеко-далеко, превращаясь где-то там в белый шум.

«Движенья твои очень скоро станут плавными,
Походка и жесты осторожны и легки,
Никто и никогда не вспомнит самого главного
У безмятежной и медленной реки…»

Местами безбрежная, местами просто широкая, плоская и мелкая, Река и впрямь была велика. Даже не просто велика, а бесконечна. Она пронизывала всю планету, пронзала бестрепетной стрелой, начинаясь ниоткуда и уходя в никуда. Учёные уверяли, что она имеет форму ленты Мёбиуса – если идти вдоль. Но вдоль никто никогда не ходил, зато спокойно пересекали её с одного берега на другой, так что учёные и здесь что-то напутали.

«…И если когда-нибудь случится беда,
Найди Белый Камень там, где скалы у Реки.
Прочти то, что высекла холодная вода,
Но ты эту тайну навсегда сбереги…»

Единственной опасностью Реки были и оставались зыбуны. Зыбуны стали одной из причин, из-за которой Реки сторонились. Но Онжа успел за свою сознательную жизнь на берегу хорошо изучить изрядный участок Реки, её скрытые ловушки и тихие западни.

«На берегу очень дикой Реки,
На берегу этой тихой Реки,
В дебрях чужих у священной воды,
В тёплых лесах безымянной Реки…»

Да, Река до сих пор оставалась безымянной, её называли просто «Река», и она была совершенно сторонним образованием, чуждым Земле. - Онжа, Онжа, посмотри, что я нашла! – вдруг зачарованно выдохнула Онна. – Иди скорее, скорее, пока он… оно лежит…

Онжа, делая высокие шаги, чтобы не волновать поверхность, поспешил к Онне.

- Белый Камень… - Онжа застыл в восхищении. – Белый! Он действительно белый!

- Откуда ты знаешь, что он белый?

- Он ведь не похож ни на что вокруг, верно?

- Верно… Он такой… такой… непонятный – круглый и… и…

- И Белый! – подсказал Онжа.

- Наверное. Но если ты его ни разу в жизни не видел, откуда тебе знать? В мире много всякого непохожего.

- Я этого и не знаю. Просто ощущаю его непохожесть как-то иначе. И ещё, я помню, что такое Белый Цвет. Но это легко проверить. Бери его скорее!

- Я боюсь, Онжа. Может, лучше ты?

Белый Камень - по контрасту с серым миром – сиял так ярко, что Она протянула руку и тут же отдёрнула.

- Нет, Онна, Камень должна взять ты. Ведь ты хотела свою маленькую хижину.

 Онна нагнулась, потом присела на корточки, потом встала на колени и погрузила ладонь в бесцветное, упругое вещество, именуемое водой. Река на миг затихла в ожидании, даже течение, казалось, приостановило свой бег.

- Какой он маленький…

Онна боязливо коснулась Камня – он был гладок и прохладен, и совсем не жёгся и не кусался. Онна зажала его в ладони и извлекла из воды.

- Смотри! – сказала она торжествующе и разжала ладонь. Камень сверкнул – и тут же ему в ответ серую пелену низкого неба прорвал луч солнца. Затем ещё один, и ещё, и ещё. Пелена запульсировала, распадаясь на отдельные клочья, клочья высветлялись – и вот уже над ними засияло невозможной голубизной небо, и поплыли по нему стремительные белые облака. Поплыли – и тут же отразились в реке. Онна так испугалась, что едва не выронила камень. Онжа подоспел вовремя, он подставил распахнутые ладони под ладошку Онны, оберегая драгоценную находку, не давая ей снова уйти в Реку Безвременья, хотя и у него от многоцветья закружилась голова.

Мир вокруг озарился и засверкал разнообразными красками, такими яркими, что глазам было больно, а душе – боязно вбирать столько цвета и света: казалось, что она не выдержит и взорвётся. Онна вскрикнула и зажмурилась, но тут же снова распахнула глаза, чтобы не потерять ни мгновения от картины преобразования мира.

Река искрилась и пела, отражая синее небо и белые облака, и зелёные курчавые деревья по берегам, и причудливо искажённые, волнистые тени двух застывших фигурок.  Песок на дне реки золотился, а манящие луга на берегах приветливо сияли изумрудами и были полны цветов. Среди них встали скалы-останцы, переливающиеся вкраплениями горного хрусталя и самоцветных камней. Только Город оставался серым и неприступным.

А чуть левее той тропинки, по которой они сюда пришли, в нежной молодой берёзовой рощице, стоял маленький аккуратный домик с крышей под красной черепицей и приветливым окошком, глядящим прямо на реку.

- Гляди, гляди, Онжа, хижина! Теперь это настоящая хижина, я знаю, я чувствую, это наша хижина, Онжа! – закричала Онна и бросилась вперёд, не разбирая дороги, прямо на срединный зыбун.

- Стой! – отчаянно закричал Онжа и бросился за девушкой. Упал, едва не захлебнувшись, вскочил, снова ринулся вперёд, взрывая воду и отчаянно не успевая поймать её до того момента, как её правая нога уйдёт в зыбун…

Онна пробежала по зыбуну, даже не споткнувшись, словно его и не существовало вовсе – настолько она была легка. А может, зыбун и впрямь исчез, исчез, чтобы они могли спокойно добраться до своей тайны?