Цюрих

 Билет на самолёт содержал много разной информации, но одна фраза мельчайшим шрифтом беспокоила Катю непонятной формулировкой: «Багаж: нет». Её друзья, уже побывавшие в схожей ситуации, сказали:
  - Скорее всего, за багаж тебе придётся доплачивать на регистрации.
Катя летела в Англию по приглашению Хелен,  и  в этих случаях той стороне принято брать все расходы на себя. Поэтому денег с собой у неё было мало,  билет она заказывала с багажом. Но почему в итоге оказалось, что дорогой билет Москва-Лондон с пересадкой в Цюрихе обойдётся ей ещё дороже, она не понимала. Неужели  при заказе планшет «сглючил»?
 От обилия отпускников-пассажиров аэропорт гудел. У стойки регистрации её отправили в кассу оплатить багаж… Милая кассир сказала:
 - Ну если у вас нет денег, то, может быть,.. карточкой рассчитаетесь?
 Катя, сильно разволновавшаяся и уже пожалевшая о поездке, подала карточку, на которой оставались какие-то деньги. Оплата прошла: последние три тысячи благополучно уплыли в никуда.
«Да…, - думала Катя, - такой билет можно действительно золотым назвать!» и шагнула в салон скорее, мечтая сесть у окна и забыть обо всём.
 Но… её место было занято, и молодая женщина умоляющей интонацией попросила:
 - Не могли бы Вы сесть на моё место с краю?
Катя расположилась, затем пропустила на среднее место полноватую девушку, как вдруг симпатичный мужчина, подошедший к их ряду, вежливо попросил её с его кресла! Женщина у окна теперь уже его просила пересесть через ряд, и все увидели, как он подошёл к седовласой женщине с ребёнком, а затем вернулся в растрёпанных чувствах. Дама у окна стала просить всех с этого ряда  поменяться местами через ряд, где сидели её мама с ребёнком. Тут уж Катя возмутилась:
 - Милая дама! А не слишком ли много вы…
И «милая дама», хмыкнув и разочаровавшись в пассажирах, ушла восвояси.
 Все трое облегчённо вздохнули, и Катя, анализируя  незадавшееся  утро, посмотрела в окно: уменьшающиеся квадраты полей и  длинные ленты дорог с букашками-машинами на них приятно удалялись при взлёте. Но её три тысячи» не давали покоя, и она решила рассказать о них веселящимся соседям. Мужчина из Тамбова летел через Цюрих в Лас-Вегас:
 - У меня там сын с семьёй живёт, он после травмы  на работе в цирке «Дюсолей» купил небольшой домик, и я помогаю им с ремонтом. А их соседи тоже «выстроились» в очередь, чтобы я помог им, так что мне на год работы там хватит.  Кстати, в Америке  есть дома - дешевле наших «трёшек»!
  - Вы знаете, - отвечала ему Катя после украденных кем-то средств с карточки, - мне только и думать сейчас, что о домике в Лас-Вегасе!
  - А вы сейчас возьмёте хороший обед с вином, виски попросите, да швейцарского шоколада в конце рейса, вот  и окупятся ваши потери! – с участием, веселой интонацией говорил тамбовчанин.
 Когда принесли обед, Катя не верила своим глазам и вкусовым ощущениям: это – самолётная еда или ресторанная? – настолько всё было красиво, вкусно и вежливо, с любовью подано! Вино в закупоренных двухсотграммовых бутылочках сделало своё дело - развеселило всех ещё больше, а полнушка, летевшая из Воронежа в Майами, всё время поправляла своими поющими губами обоих соседей:
 -Не ЦУрих, а ЦЮ-Юрих!
В предложенном каталоге товаров Катя, по совету соседа-тамбовчанина, решила присмотреть себе что-нибудь. И выбрала коробку итальянского мыла. Любезная смуглая стюардесса Нинель, предлагавшая для продажи товар из каталога, подала коробку Кате,  и на вопрос о цене отвечала ей:
 - Мы сейчас посчитаем, сколько это будет в долларах, минутку.
Кате давно хотелось купить парфюмерное мыло именно этой фирмы, и она,пока стюардессы со своими  колясками ехали дальше по салону, попробовала предположить, чему будут равняться 37 евро. Кажется, 50 или 60 долларам. Вернувшись, другая стюардесса Ванесса сказала ей:
 - Семьдесят пять, ах нет.., давайте… семьдесят два доллара, пожалуйста…
  И ароматный сувенир в виде трёх кусочков итальянского круглого мыла так и остался мечтой.
  Напоследок, уже после виски, когда разносили аппетитные шоколадки – главный швейцарский сувенир авиакомпании, Катя, глядя на персонал глазами, в которых запечатлелись её последние «три тыщи», взяла вместо одной-двух, целую горсть,  чем очень разозлила  обеих стюардесс. И при выходе из самолёта в компании весёлых собратьев Катя выглядела вполне удовлетворённой.
 - Нинель, а тебе не кажется, что эта русская слишком шустрая? -  спросила Ванесса коллегу, глядя вслед Катиной компании, - по-моему, мы весь рейс на неё только и работали: то ей хотелось купить ту коробочку мыла за 75 долларов, то расхотелось, то одно ей подай, то другое! А шоколад вообще весь забрала!
 - Да они вообще считают, что они - хозяева во всей Европе после войны. А тем более сейчас – когда газ их так нужен всем… Но, правда, я читала, добывать его больших трудов стоит, вся окружающая месторождение природа погибает, люди теряют здоровье тоже, в общем, природа бесплатно ничего не отдаёт, - ответила Нинель.
 Ванесса отошла в сторону и набрала по сотовому чей-то номер. Слышно было, что она говорит то ли о пассажирке, то ли о рейсе: «Да, из России.»
  В Цюрихе весёлая компания из трёх россиян сфотографировалась на память у надписи с национальным флагом, затем все распрощались – ведь улетали все в разные города. Кате надо было переждать в аэропорту 6 часов, поэтому она не торопилась, рассматривала витрины, подходила к огромным  окнам, чтобы смотреть сквозь них на маленькие самолётики со швейцарским красным крестом… Она  вспомнила разговор, состоявшийся лет десять назад  с одним швейцарцем Йозефом, на концерте в Москве. Они с женой, японкой  Мичико много путешествуют и любят музеи, музыкальные вечера, фортепианные концерты, особенно - Рахманинова.  Речь зашла тогда о форме власти -  о нейтралитете и полном спокойствии его страны:
 - А что у вас во время Второй Мировой изменилось? – спросила Катя, и он хмыкнул:
 - Да, кажется, кофе чуть подорожал… А знаешь, почему всё так было? Просто деньги всех стран-участниц  хранились в наших банках. Всего лишь.
 …Она проголодалась и подошла к небольшому кафе, вспомнив о сотне долларов у себя в кошельке.  Шоколада ей больше не хотелось, тем более надо привезти швейцарский гостинец английской подруге. Присев за столик, Катя  с улыбкой взяла в руки большой стоящий буклет и начала рассматривать меню. Подошёл индус, официант с видом хозяина кафе, и спросил, глядя сверлящими глазами на клиентку, что бы она хотела заказать. Катя спросила для начала:
 - А могу я с Вами рассчитаться долларами или рублями?
 Индус изменился в лице, и искривлёнными губами, с презрением произнёс:
 - Нет, что вы! Мы принимаем только евро.
 А далее произошло невообразимое: он взял из рук Кати меню, поставил его на прежнее место, и показал ей в сторону пункта обмена на второй этаж. Катя почувствовала себя бомжем, человеком второго сорта, держащим в руках кошелёк с гальками или конфетными обёртками для оплаты.
 Побоявшись подниматься и искать «обменник» в чужом городе, в незнакомом аэропорту, она просто отошла в другую часть зала.
 …Было скучно и голодно, «картинку» оживлял только эскалатор в середине зала – люди, устремлявшиеся вниз, не замечали никого вокруг. Вдруг один мужчина в необыкновенно ярких, цветных, весёлых пляжных шортах-трусах глянул в сторону Кати и помахал ей. В недоумении она  махнула незнакомцу, и лишь позже узнала в нём попутчика из самолёта, летящего из Тамбова в Лас-Вегас, к сыну, артисту цирка Дюсолей, повредившему ногу. Кате показалось, что его рассказ и добрые советы, как компенсировать потраченные на багаж «три тыщи»,  она слышала не сегодня, а  неделю назад.
    Оставалось  ещё часа два до вылета, и Катя решила достать из сумочки зеркальце, как вдруг почувствовала круглый предмет в целлофановом мешочке. «Боже мой, так ведь это же баночка икры, которую сестра в последний момент вчера «сгребла» со стола и бросила  мне в сумку, когда мы спешили в аэропорт», -  удивлениям Кати в этот день, казалось, не будет и конца. Глядя победным взглядом в сторону кафе с индусом, она достала кусочек хлеба, и ложечкой, взятой из самолёта в качестве сувенира, стала спокойно есть  русскую красную икру в цюрихском аэропорту. Камеры фиксировали её почти хулиганский поступок, но чувство голода и ущемлённое самолюбие брали верх.
 Наконец,  стали появляться пассажиры  её рейса. Это были, в основном, мужчины средних  лет и старше. Они  катили по длинному коридору зала свои малюсенькие сумки на колёсах, и Катя недоумевала -  ведь мужчине поднять сумочку такого размера не составляет никакого труда. Но эти мужчины так пеклись о своём здоровье!.. И ни взгляда не кинули на Катю, хоть она сидела в числе немногих молодых привлекательных женщин как раз напротив подходивших к стойке регистрации.
 В салоне маленького самолёта место Кати  оказалось у задней стенки, на последнем ряду, хоть и у окна. Она расположилась и стала наблюдать, как пассажиры без суеты размещали багаж на верхней полочке и усаживались в кресла. Впереди неё как-то слишком раскованно сидели  двое молодых парней и через проход говорили о чём-то. Один из них – восточный брюнет с активной  щетиной на лице и с красивыми синими глазами -  периодически хитренько посматривал на Катю. Она подумала: «Не сосед ли?» Но ей так хотелось побыстрей добраться до Лондона, что думать ни о чём не хотелось. Она заметила, что голова  синеглазого была намного больше по отношению к телу, и ей стало интересно, как это  мама не привила его вовремя, в раннем детстве, от рахита, чтобы избежать такой диспропорции. Второй – юный, лет двадцати, приятный студент славянской внешности, блондин с нежной кожей и буквально пробивающимся пушком на лице. Наконец, все расселись, пристегнули ремни, и звук двигателя возвестил о наборе высоты.
  В небе самолёт стало бросать из стороны в сторону, как игрушечный. Экипаж не справлялся с сильным ветром. Катя, хоть и «налёт часов» за её сорокапятилетнюю жизнь у неё был немалый, испугалась, представив штурвал и лётчика, тревожно смотрящего на приборы, а также, не дай Бог, что чувствуют пассажиры падающего самолёта.  Она оглядела салон: двое парней впереди о чём-то эмоционально говорили, ни на что не обращая внимания. Мужчина средних лет справа, через проход от неё, спокойно читал, изредка поглядывая в окно. Стюардесс вообще не было видно. И Катя успокоилась: видно, для этих мест и рейсов такой силы ветер – привычное явление – Атлантика, всё-таки.  Облака за окном были вытянутые, полупрозрачные. Катя пыталась угадать впереди под крылом начало океана, но солнце слепило глаза. Тут вдруг она перехватила взгляд  парня  с пушком на личике: он молящим взглядом смотрел на своего друга – его было хорошо видно, так как он откинул спинку кресла, а его сосед – нет, понимая, что Кате  откинуть спинку некуда.  Она думала: «Вот интересно, по какой причине можно ТАК смотреть? Что-то просить? Прощения? Или конфетку, как маленький ребёнок?»
  Снова внимание привлекло небо – к ним приближался другой самолёт, но эшелон его полёта был ниже, а скорость – выше, и он перегнал их.  Кате снова захотелось взглянуть на молоденького: всё ещё смотрит или… или уже выпросил что-то? И тут Катя увидела для неё нечто невероятное: прямо перед ней, на расстоянии 15-20-ти  сантиметров эти двое парней целовались взасос, как это делают обычно влюблённые парочки.  Кате от невероятного отвращения хотелось выбежать, но ремень был пристёгнут! Помогите! Кате хотелось пересесть к тому самому соседу через проход, но он снова взглянул в книгу! Почувствовав на себе   Катин взгляд, он, видимо, лётный кагэбешник, всем своим видом как будто говорил ей: «Ну и что? Первый раз видишь, что ли? Ну и сиди спокойно, смотри в окно, скоро уже прилетим.» Катя послушала его безмолвную телепатию и посмотрела в окно: «А что это? А-ах ты, Боже мой! Какие волны! А вот лодочки, какие хорошенькие! А во-он судёнышко бросает из стороны в сторону, видимо, из-за шторма, а тот круизный лайнер идёт уверенно!».  Под ними был  Ла-Манш.   И когда вдруг Катя решила посмотреть на тех парней впереди неё, молоденький спал без задних ног, сном праведника… И это через  каких-то  5 минут! Катя вспомнила, что говорила её подруга о своём проезде в тоннеле под Ла-Маншем:
 - Ужасно - одновременно тревожно и скучно наблюдать однообразно мелькающие в окне коммуникации, как в метро, двадцать минут замкнутого пространства,  с мыслью, что будем делать, если в каком-то месте вода океана проделает трещинку в стенке!
 Замелькали лоскуты-поля, зелёные, красивые, ухоженные деревушки со всё более видимыми деталями и рыжими  черепичными крышами. И вот вдруг впереди – какая-то сплошная сверкающая в солнечных лучах карамель с башенками на торте – Лондон смотрелся бесподобно, аппетитно. Самолёт прибывал в аэропорт Лондон-сити, поэтому ему нужно было сделать несколько кругов над городом во время снижения. Вот где была великолепная, ни с чем не сравнимая возможность увидеть все достопримечательности  с высоты птичьего полёта -  и Биг-бен, и Вест-минстер,  и лондонский глаз!
 Когда проходили паспортный контроль, сквозь сильно бьющий в нос запах керосина Катя пыталась найти среди нескольких очередей тех двух парней. Она подумала, что молящим взглядом молоденький просил  вовсе не о поцелуе, а о чём-то другом. Кате вспомнились прочитанные детективы, в которых таким способом передавались ампулы с ядом, записки или другие средства. Ведь почему он сразу - буквально минуты через три-четыре - уснул! Его красивый друг – синеглазый брюнет с большой головой, очевидно, смотрел на Катю специфически, намекая поменяться местами, мол, если хочешь большего комфорта, давай лучше мы сядем на последний ряд.
 Но Катя его взгляда из-под густых пакистанских ресниц не разгадала. Она думала: был ли столь беспокойный рейс ответом, припасённым для неё мстительной стюардессой Ванессой или это простые совпадения? Неизвестно. Но так близко от неё целующихся она не видела никогда.
   Персонал аэровокзала «Лондон-сити» на девяносто девять процентов состоял из индийских женщин-мусульманок в чёрных платках, что снова удивило Катю. Что ж, Цюрих оказался весьма богатым на сюрпризы. 
   Хелен встретила Катю у входа и рассказу подруги не удивилась. В машине Катя поинтересовалась её мнением на этт счёт. Они спорили, каждая – о своём: Хелен о свободе и праве каждого жить, как он хочет, Катя -  о том, что человечество создано для того, чтобы продолжать свой род. И осуждала некоторые "сумасшедшинки демократии". Каждая из них отстаивала свои точки зрения, в большинстве своём отражающие мнение жителей их стран. Для одной такая вседозволенность – это извращение, а для другой – это то, с чем человек родился, и его нужно принять таким, как он есть. Однако, Катя была знакома с психологией, и сказала Хелен, что абсолютно все люди на Земле имеют интерес к особям своего же пола. Но только в раннем детстве! И это – процесс познания ребёнком  своего тела. Но если это остаётся и после шестнадцати лет, то это – либо склонность, либо,  что встречается чаще -  отсутствие должного внимания со стороны близких. 
В итоге Катя заметила, что Хелен стала что-то понимать и соглашаться с ней.