Кубинская сигара

– Вот же! Наша гостиница! – воскликнула Илона, перегибаясь через колени мужа поближе к окну такси. – Роберт,  в сторону набережной повернись!    
Поодаль в кромешной мгле южной ночи промелькнул мерцающий огнями парадный вход в гостиницу «Дубай-Марина».
– Давай завтра же туда съездим! Хочу поскорее всех увидеть!      
– Как ребёнок, право слово. Съездим, не вопрос.
– Это так странно… – сказала Илона задумчиво. –  И даже как-то грустно.
– Ты о чём?
– Прошёл год, а тут ничего не изменилось. В ресторане так же ужинают отдыхающие, смотрят шоу того кубинского ансамбля.
– Колумбийского. Ресторан кубинский.
– Между столиками, наверное, снуёт с подносами та маленькая узбечка, Альфия. Нет, как-то по-другому её звали... Тут всё по-прежнему, понимаешь? 
– И почему же это грустно?
– Словно мы с тобой умерли, а здесь веселье всё равно продолжается.
– Фантазёрка.  Мы же не умерли. Посмотри – проезжаем мимо главной мечети.
– Боже, как красиво! Светящиеся минареты! Мне не верится, что я снова здесь!
– Уж поверь. В этот раз мы остановимся в действительно крутом  отеле.  Там было старьё.
– Старьё? Ты что! Прямо на берегу моря! Таинственные заросли на территории! В ночной подсветке они становились изумрудными! А водопадики и фонтанчики! А наше бунгало! Ручей под балконом!
– Не моря, а персидского залива, – машинально поправил Роберт. –  Я вспомнил. Официантку звали Мирабелла.
– Нет,  Мирабелла та певичка, на которую ты в первый же день глаз положил!
– Да сдалась она мне… Между прочим, кто настаивал, чтобы я у неё имя спросил?
– Долго настаивать не пришлось. Стоило на десять минут отлучиться, возвращаюсь, и что я вижу! Ты перед подиумом  подтанцовываешь ей! Солируешь!
– Мы приехали, дорогая.
Такси остановилось у парадного входа в гостиницу «Рамада Джумейра».   
После кондиционированной прохлады автомобиля воздух южной ночи показался парным. Несмотря на поздний час, навстречу им тут же ринулись двое рослых коридорных. За чемоданами. В Эмиратах, впрочем как и везде, отельным сервисом рулили чаевые.
Высокие стеклянные двери гостиницы тихо разъехались в стороны и супруги вошли в прохладный, даже ночью празднично освещённый хрустальными люстрами беломраморный холл.
– Ну, как тебе? – Роберт повернулся к жене и победно улыбнулся. – Шикарно?
– Не то слово!
– А ты рвалась в «Дубай–Марину». Вдобавок тут дешевле, заметь.

***

    Отель «Рамада Джумейра»» не стоял на первой линии, но в нём всё было новое, с иголочки. Над восьмым этажом, на самой крыше, находился длинный бассейн, окруженный рядами шезлонгов и полосатыми тентами. Там же, в баре, можно было заказать холодное  пиво и  закуски.
Отсюда, сквозь стеклянные ограждения, открывался восхитительный вид на причудливый ряд каких-то нереальных, словно из будущего, из четвёртого тысячелетия, высоток.  Среди этого футуристического великолепия доминировала уходящая далеко ввысь гигантская ступенчатая игла – великая башня «Бурдж Халифа».
– Сейчас она самое высокое здание в мире,  – сказал Роберт. – Три высоты эйфелевой башни. А всего сорок лет назад, в семидесятые годы прошлого века, до того, как тут нашли нефть, здесь была пустыня. Бедуинские хибары, верблюды.
– Дух захватывает, – сказала Илона завороженно.
– Вот видишь! – Роберт приобнял её за плечи. – А ты капризничала: «в «Дубай–Марину» хочу, и только туда!»

***

В первый же день они, лёжа у бассейна, обгорели. К обеду уже пылали, как и положено всем беспечным отдыхающим.
Вечером Илона, сдерживая улыбку, наблюдала, как одевается Роберт, чтобы ехать ужинать в «Дубай–Марину». Он заново побрился, похлопал себя по щекам ладонями, смоченными в туалетной воде «Хьюго Босс», надел белый летний костюм и долго пристально изучал себя в зеркале.
Ради Мирабеллы, мысленно усмехнулась Илона.
Она и сама предвкушала изумление певички, когда они, пара, которая год назад вечерами приходила её послушать и обменивалась с нею взглядами и улыбками,  появится снова. Певица запомнила их, кланялась в их сторону, пару раз помахала рукой.
     – Поторопись, босс, – окликнула Илона мужа, застёгивая замок на сумочке.

***
     Стоило им пройти сквозь арочный увитый огнями гирлянд вход «Дубай Марины», как на них обрушился знакомый шум фонтанчиков и искусственных водопадов, заворожила пышная зелень пальм, та загадочность, которую создаёт в листве подсветка. Толстые стволы пальм были плотно обмотаны светодиодными лентами, похожими на бусы из тысяч светлячков.
А вот и бассейн у искусственной скалы, с которой шумно низвергается вода! Год назад  Илона в первый же вечер залезла в этот бассейн, а Роберт, стоя на берегу, выговаривал ей, требуя, чтобы она немедленно вышла и вернулась в номер. Он сюда не плавать приехал!  Как смешно он тогда выглядел! Такой сердитый! Она нарочно отплыла подальше от края бассейна, ныряла и, появляясь снова на поверхности воды, посылала ему воздушные поцелуи. Он сказал «издевалась»…
Эта, первая за пять лет встреч совместная зарубежная поездка с бесконечными ссорами, чуть не привела их к разрыву отношений, но – парадоксальным образом  подтолкнула к тому, что они, наконец, поженились…
А вот и кубинский ресторан! Звучит музыка! Всё, как тогда!
…Администратор провел их за единственный свободный столик. По соседству расположилась компания из четверых грузных пожилых мужчин. Все как один были в растянутых футболках,  обтягивающих нависающие над ремнями животы. Мужчины густо дымили сигарами, вальяжно откинувшись на спинки кресел, и лениво переговаривались.
У оркестра был антракт, на подиуме поблёскивал саксофон и виднелись другие оставленные музыкантами инструменты.
К их столу подошёл молодой официант, очень симпатичный брюнет. Недолго посовещавшись, они заказали по бокалу белого вина и красную рыбу, «как в прошлый раз».
– Я вспомнила!  Официантку звали  Зульфия! – вдруг воскликнула Илона.
–Точно. – Роберт обвёл глазами шумный зал. – Но что-то её не видно.
На подиум вернулись музыканты, зазвучало «Besame mucho».
– О! – воскликнула Илона. – Моё любимое! Бесаме мучо!
Вдруг она притихла и произнесла разочарованно:
– Роберт… это же не они…
Новый ансамбль тому, колумбийскому, в подмётки не годился. Две певички, тоже в шортах и белых полусапожках, как и те очаровательные колумбийки, подтанцовывали не так пленительно, как Мирабелла.
–  Ниже плинтуса, – сказал Роберт. –  У тех был класс.
Официант принес горячее, настоящий кулинарный шедевр. Тарелка была заштрихована полосками зелёного соуса, а посередине, на ярко-зеленом свежем листе салата лежал аппетитный розовый кусок форели.
– Повар проявляет недюжинные художественные способности, – заметил Роберт,  разглядывая еду. – Конкуренция… А куда подевалась  Зульфия? – обратился он к официанту.
Тот улыбнулся, блеснув безупречными  белыми зубами.
– Уволилась.
– Уехала домой?
– Нет. Работает теперь здесь же, в салоне. Парикмахером.
– Вы ведь тоже узбек? – продолжал расспрашивать Роберт.
– Да. – Юноша буквально просиял. ему понравилось, что солидный клиент угадал его национальность. – Я из Самарканда, как и Зульфия.
– Я в Самарканде был,  много раз, – сказал Роберт. – Приезжал на защиты моих аспирантов. Но надо признать –   там самый талантливый мой ученик  был таджиком. У вас там много таджиков живёт. Насколько я помню, узбеки – сунниты, а таджики – шииты, верно?
– Да. Я суннит.
– А где ансамбль из Колумбии?  – вмешалась Илона, которая успела недовольно подумать: с какой стати Роберт узбеку нахваливает таджика?
– У них контракт закончился, – Юноша пожал плечами. – Вернулись, наверное, в Колумбию.
Илона, помрачнев, принялась за еду, а Роберт продолжал беседовать с официантом, обсуждать историю и достопримечательности Самарканда. Тот с удовольствием отвечал на вопросы.
Илона ела рыбу и придирчиво разглядывала новых певичек. Надо же – такие толстые ляжки – а они в шортах… А репертуар! После «Бесаме мучо» со сцены зазвучал оглушающий рок.
Пожилые господа в футболках за соседним столиком хохотали, продолжая дружно курить, дым от сигар плыл в воздухе до стола, за которым сидели Илона и Роберт.
Наконец она не выдержала и вмешалась в оживлённую беседу мужа с официантом, попросила принести кофе и какое-нибудь пирожное.
На столе появилось новое художественное произведение –  шоколадная трубочка с белой глазурью на огромном блюде, разукрашенном при помощи малинового сиропа восточным орнаментом.
– Ваш повар – художник! – заметил Роберт. Юноша-официант польщённо улыбнулся.

***
– Замечательный парень! – сказал Роберт, когда они шли к выходу из гостиницы мимо пальм, увитых гирляндами лампочек-светлячков.– Хорошо знает историю Самарканда! Узбеки приезжают сюда на заработки, их охотно берут – дешёвая рабочая сила. К тому же они мусульмане, как и местные. – Илона, почему молчишь?
 – Мне грустно.
– Почему?
– Потому, что только год прошёл… а уже нет ничего, что тут было.
– Постой! Вчера в такси ты говорила, что тебе грустно оттого, что всё тут по-прежнему.
–  Ну, да. Говорила. На самом деле это одно и то же.
–  Это как? – Роберт даже остановился. – Что-то я тебя не пойму.
–  Колумбийцы уехали,  а веселье тут продолжается и без них.
–  Если так смотреть на вещи, то жизнь вообще грустная штука. – Роберт поправил лацкан своего белого пиджака. –  Из неё люди уезжают навсегда, а веселье продолжается. Поэтому надо поменьше думать. Посмотри вокруг! Вот они, твои таинственные изумрудные заросли. Хочешь, погуляем по территории?
–  Нет. Поехали в нашу гостиницу.

…В отеле Роберт прихватил в постель газету на английском языке, включил телевизор и принялся щелкать пультом, меняя каналы. Нашёл футбол и стал смотреть какой-то футбольный матч местного значения, одновременно просматривая газету.
–  Роберт… а «бесаме мучо»? – шутливо спросила Илона через некоторое время, кончиками пальцев погладив мужа по  пылающему животу.
Молчание. Роберт спал лёжа на спине, и тихонечко посапывал. Илона забрала из безвольной руки мужа пульт, выключила телевизор и свет в комнате.
 Ей не спалось. «В тот раз мы то и дело ссорились… Но почему я вспоминаю об этом с такой ностальгией?» – думала она, глядя в потолок, по которому время от времени пробегали блики от фар проезжающих мимо отеля машин.
Там в тот раз всё началось со скандала и продолжалось так до самого конца отпуска. В день приезда Роберт, едва успев войти в номер, принялся срывать с неё одежду. С минуты на минуту должен был прийти коридорный, чтобы помочь перенести чемоданы в номер получше, с балконом. Получив от Илоны отказ, Роберт вышел из себя и стал обвинять её в трусости и ханжестве. А кто был прав? Она! – служка постучал в дверь уже через пять минут.
Их новый номер на втором этаже бунгало был просторный, из распахнутой настежь балконной двери доносилось журчание ручья. Кровать – «кинг сайз».
Роберт сразу потребовал, чтобы они покидали комнату только ради завтрака и ужина. Он желал проводить время весело – в постели.
– А море? А солнце? – возражала Илона.
За что он её тогда только не ругал! За то, что «торчит» на пляже, за то, что ходит в тренажёрный зал. Он приехал не за этим… Однажды ночью Роберт вдруг исчез, вернулся только под утро. Илона и раньше поражалась его способности повсюду замечать жриц древнейшей профессии. Она не повстречала за всю жизнь ни одной, а Роберт… ну буквально, на каждом шагу. Он уверял, что по вечерам в рестораны, расположенные на территории гостиницы, из города эти девицы «прут толпами».
Роберт клялся, что просидел всю ночь в коридоре бунгало, правил текст. Конечно, правил! В коридоре работал мощный кондиционер, было холодно как в холодильнике….
Это стало последней каплей. В то утро Илона объявила, что вернувшись домой, бросит его.
И что в итоге? Вот он, тихо посапывает рядом. Чего ты хочешь, Илона? Он женился на тебе. С перепугу, конечно. Присмирел. Радуйся! Твоя победа! Но почему так хочется вернуться в то время?
«У ансамбля контракт закончился, а у нас он начался…», подумала она, засыпая.

***

Утром она проснулась первой. Роберт ещё безмятежно  спал. Заметив на прикроватной тумбочке рядом с очками Роберта какой-то измятый клочок бумаги  она хотела  выбросить его в мусорную корзину, но сначала проверила, что это. Счет. Из вчерашнего ресторана. К её изумлению в перечне числилась кубинская сигара. Надо же! Бесстыжий официант! Приписал!
Кипя от негодования, она ждала, когда проснется муж.
– Представляешь! – протянула она Роберту квитанцию, когда тот наконец продрал глаза. – Помнишь, наши соседи сигарами дымили? Твой «милый мальчик», вписал нам в счёт сигару!
– Покажи. – Сонный Роберт нацепил очки и стал придирчиво  разглядывать счет. – Вот как... обманщик! А произвел такое хорошее впечатление! Ну, мы это так не оставим!
Вечером они поехали разбираться с официантом. Безобразие! Вот почему он так мило улыбался!
– Я в зал заходить не буду, – сказала Илона, остановившись в дверях ресторана, где уже грохотала музыка. – Пусть твой «суннит» вернет деньги, и поедем отсюда. Кстати, вот и он, смотри!
Роберт поспешил в зал, а Илона осталась ждать его в холле.
 Муж вернулся быстро.
–  Хоть извинился? – спросила она.
–  Пошли! – бросил Роберт почему-то сердито.
Они вышли из ресторана и направились среди буйства зелени к выходу с территории гостиницы.
–  Деньги вернул? – продолжала допытываться  Илона.
– Ему не за что извиняться, – ответил наконец Роберт. –  Пирожное, которое ты вчера заказала,  называется «Кубинская сигара».
– Ой, – Илона растерянно смотрела на мужа. – Как стыдно!
Они молча прошли к выходу, где в темноте ожидали  такси с горящими зелеными огоньками.
–  Неловко получилось, –  прервал молчание Роберт, когда машина тронулась. – Но, знаешь, я рад, что мы ошиблись. Хорошо разочаровываться в лучшую сторону. Наш самаркандский парень не при чём.
–  Я тоже рада, –  сказала Илона, глядя на мелькающие мимо неоновые вывески. – С разочарованием у нас и так здесь перебор.
Ночью она снова лежала без сна в темноте, смотрела в потолок,  по которому пробегали блики, и думала: «Роберт такой умный. Знает и про шиитов, и про суннитов…«Мы же не умерли», сказал…И всё же…
Роберт заворочался на своей половине широкой кровати, сминая простыни.
– Который час? – спросил он сонным голосом.
– Три часа ночи, – Илона накрыла его снова одеялом и спросила:
– Скажи,  где же те двое, кто год назад жил в «Марине»?
Он долго молчал в темноте, соображая, чего она посреди ночи от него хочет, и ответил сонным голосом:
– Их больше нет, дорогая. Они поженились.