Украина

В доме нет электричества. Каждый вечер,  когда темнеет, мама, взяв меня за руку, обходит со мной весь дом с керосиновой лампой, светит во все углы, проверяет -не  притаились ли там  страшные злоумышленники, которых она очень боится. Знаменитая украинская ночь.
Огромные звёзды, треск цикад, густая, душистая тьма цвета чернослива. Ночь пахнет цветущими вишнями и болотной водой из ставков. Мы живём на Украине, в большом поселке с названием Збурьевка, почти Збруевка, как в «Неуловимых мстителях».Вокруг бескрайние, сухие херсонские степи. Терпко и густо пахнет полынь, разогретая солнцем,
Ветер поднимает пыль к полудню и шелестит ковылём, стелющимся низко по земле.
- Стёпа, а что такое кацап?,- я задаю вопрос соседскому мальчику, с которым мы бегаем по утрам купаться на Днепр.
- Та, Олёш, та не журысь, -растягивает он по-украински слова.
-Ну а всё-таки?
- Та осёл.
Стёпа лишь наполовину украинец. Его мать русская. Его отец когда-то привез её из небольшого русского городка, куда ездил на заработки. Стёпу в посёлке дразнят кацапом.
Я не знаю, что это такое, но понимаю, что что-то нехорошее. Стёпин отец, когда напивается, жестоко бьёт мать, бьёт и его, Стёпу.Он рассказывал мне под большим секретом  ,что отец однажды подвесил его в сарае к потолочной балке и бил поленом по ребрам.  Сосед, приезжий с западной Украины, у которого покупаем мы абрикосы, спрашивает маму: « Вы у кого молоко берете?»
- У Натальи.
-У кацапки? Не берите у неё. Она грязная.
Каждое утро к берегу поселковой пристани причаливают рыбаки в больших, остро пахнущих рыбой шаландах. Длинные двухметровые сомы хвостами свешиваются с бортов. Огромный Днепр широко раскинулся под поблекшим, выжженным солнцем небом. Противоположный низкий берег, поросший ивами, кажется очень далеким.
Рядом днепровский лиман, полный рыбы, там и расставляют свои сети рыбаки.
Мы лежим на берегу с местной пацанвой. Миколка, самый загорелый из нас, сухощавый, с белесыми ресницами и облупленным розовым носом, лежит на пузе, подгребая под грудь горячий песок.
- Алексей, -он говорит по-русски, отчаянно картавя- а пг,авда ,что Ленинг,хад наик,гасивейший из советских гог,одов?   
-Нет, нет,- скромничаю я- не самый.
-Нет,наикг,асивейший Севастополь. Какие там пальмы, как там кг,асиво!
-Ну нет!, -возмущаюсь я,-только не Севастополь.Ведь втайне я уверен-да, конечно же Ленинград.
- А какой же?
-Ну, наверное,Киев.
Моя мама по просьбе Миколкиных родителей занимается с ним устранением картавости.
Она логопед.
- Тр-р-рещотка!- весело кричит Миколка, выбегая с занятий и повторяя заученное упражнение. Вечером мы с ребятами идем за шелковицей.У дороги на краю села растет огромное тутовое дерево.Мы забираемся на толстые ветви босиком, закатав штаны, и рвем черные спелые ягоды, брызгающие соком под пальцами.Губы наши черны, зубы тоже, сок размазан по обгорелым на солнце щекам.В поселке есть парикмахерская, чистенькая белёная хатка под камышовой крышей.Над дверью вывеска с кривоватой надписью «Перукарня». Цирюльник дядя Жора сидит на крылечке, меланхолично почесывая грудь.На нем потная, видавшая виды рубаха,сквозь прорехи выпирает объёмистый животик.Клиентов у него навалом-поселковый люд очень любит стричься под бокс, но сегодня рабочий день, публика повалит только в субботу.
Однажды вечером, засидевшись в гостях у тети Гапы,у которой покупаем мы мёд, я слышу обрывки разговора взрослых. Хозяева, тетя Гапа и дядя Семён, затеяли с моей мамой пространный разговор об особенностях русского и украинского национальных характеров.
-Зато русские никогда не предадут.Хорошие люды,-слышу я последнюю фразу тети Гапы.
Много лет спустя, служа в армии, я имею возможность и сам подвергнуть детальному компаративному анализу эти особенности. Говорят,украинцы хорошие службисты.Фамилии наших сержантов Било, Яцыкив, Лукащик, Дзядык, Драч и Сахащик.Мне воочию  доводиться наблюдать как подле офицеров вьются они вьюном и пинают сапогами тех,кто не дает отпора.С утра над плацом у казармы разносится их зычный голос: «Разобрались по пьять!» Лукащик родом из Ровно.Своему взводу,салабонам,по вечерам устраивает он экзекуцию-выстраивает салаг в шеренгу у кроватей,надевает черные кожаные перчатки и заложив руки за спину, прохаживается, скрипя начищенными сапогами вдоль строя.
Так, наверное, хаживали когда-то лагерные капо в Освенциме.Вдруг, остановившись у какого-нибудь солдатика, бьёт в лицо наотмашь, со всей силы.Салага покачивается, но стоит. « Скильки раз говорить, штоб били заправлены найкрашче кровати?»-грозно вопрошает Лукащик.Мыкола Яцыкив,носатый и смешной мужик, родом из деревни в Хмельницкой области, подшивает на х/б воротничок. Он отрезает изрядный кусок полотна, складывает его вчетверо и эту толстую колбасу старательно, прикусив кончик языка, нашивает на свой китель.
-Мыкола, толсто же!,-говорю я.
- А я люблю, штоб у меня усе было потолшче,кусок сала потолшче,баба потолшче,-отвечает вполне серьезно Мыкола.
Но это все будет потом,потом, а пока…
Теплый, чуть душноватый вечер. Солнце садится за Днепром.На кольях деревянного плетня огромные разноцветные стрекозы.Они сидят неподвижно, облепив весь забор.Я тихо подхожу и осторожно беру одну за крылышки. Она как неживая,даже не трепыхается
Сзади кто-то трогает меня за плечо.Оборачиваюсь.Рядом стоит Паша Розмарица,соседский мальчик,меланхоличный,мечтательный и молчаливый.
-Файно?,-он показывает на багровое садящееся солнце. Поселковая дорога пахнет теплой пылью,на небе ни облачка,а в высоких, задравших к небу ветви тополях,уже начинают свою монотонную музыку цикады.Мы молча смотрим на малиновый закат и ждем этой новой ночи и за ней нового дня такой манящей, такой незнакомой и кажущейся нам бесконечной жизни.


Рецензии
Вкусненько написано, Алексей! Но проскальзывают горькие нотки... Словно долетают отдалённые раскаты грома, но пока никто ещё не знает, пройдёт ли гроза стороной или разразится здесь же.
Спасибо! Творческих успехов!
С уважением, Тина

Незабудка07   28.06.2024 22:02     Заявить о нарушении
Спасибо Ниночка.

Алексей Фофанов   28.06.2024 22:05   Заявить о нарушении
На это произведение написано 47 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.