Провода, острогубцы, сознание...

Выстрел зажигалки, самой безымянной и дешёвой, спелооранжевой - меняю их часто, лелею мечту бросить, тешу себя цветами да красками. Крошечный, но персональный вулканический кратер - словно младенец. Один лишь ты догадываешься о его силе, вглядываешься в его прозрачность, переживаешь за его хрупкость. На часы не оглядываешься, будь то на утомившегося, самодовольного прокурора - ни смысла, ни надежды, ни желания. Кухне обрыдло быть кухней. На вопрос "кем тогда?" она с застенчивой готовностью прошептала "прозекторием". Слепое ночное окно покорно и безотказно глотает дым. В ответ ноябрьские комары изумляют экзистенциалистским парадоксом. Против белого сухого - только зубная эмаль. Пригрозил ей текилой и всеми сопутствующими аксессуарами - притихла, ко всеобщему ликованию прочих деталей и сложноподчинённых механизмов. И они, и ворчливая эмаль слышат пикающий обратный отсчёт до прямого эфира, до постройки телемоста меж памятью и совестью. Всем. ВСЕМ легко и страшно. Суррогат сна.