Ожслк. Том 3. Пара дней вечности

Сюрреалистическая повесть-сказка
с элементами фэнтези и философии


Глава 1. Последний день жизни

         …Это был самый обычный день, если не считать того, что самый последний и грустный. Он начался, как остальные, но чем-то как будто бы намекал на плохое – небо было затянуло, белые облака обманчиво казались белыми, они плавно переходили во что-то серое, тягостное настроение вылилось в итоге дождём.
         Ориби был спокоен. Он не знал и не мог знать, что именно сегодня случится. Лили не было рядом – она уехала снова куда-то вдаль, оставив буквально на несколько дней. На нём остался дом и всё, что было с ним связано. Большой особняк уже сжился с бесконечными посещениями домработницы, рабочих и разного рода людей-посетителей. Но это были люди знакомые, одни и те же лица и имена.
         Спокойно текла их жизнь в этом большом и уютном месте. Он продолжал писать, она выступала от его имени. Но прошло много лет, с тех пор, как они очень сблизились и Лили так же открыла крылья. Почти три столетия. Больше было нельзя выступать от имён потомков. Люди начинали догадываться, а огласка бы всё испортила. Как ни крути, а писатели триста лет не живут. И неважно, что он – падший ангел, муз и вампир, для людей ведь он был человеком.
         Лили и Ориби пытались стать простыми людьми, но это оказалось весьма затруднительно. Ангельская магия ослабевала, хотя всё ещё продолжала действовать. Известные почти всем красивые лилового цвета глаза стали со временем синими – вернулись к своему цвету. Да и сам Ориби, повзрослевший и выросший, хоть и продолжал напоминать себя молодого, все же был уже совершенно иным существом.
          Печаль наложила свой отпечаток; характер, выражение лица и слова, во всём читалась какая-то грусть, но это был только образ. Последние годы-десятилетия жизнь стала вполне спокойной, влюблённые продолжали наслаждаться друг другом, как и в те далёкие-далёкие времена. У них не было детей, только несколько гениально описанных персонажей. Количество книг перевалило давно за тысячу, но и к этому он привык. В мечтах была цифра – пять тысяч, что, разумеется, лишь мечта. Мечту побеждала реальность.
          С годами Ориби всё больше начинал напоминать того, кем он был. Он как будто бы становился опять человеком. Но так как для человека был «стар», то больше не казался мальчишкой. И, в первую очередь, не чувствовал себя таковым. Вслед за глазами происходили и другие маленькие, но заметные изменения. Всё чаще он чувствовал в себе слабость, болел, пережил две клинические смерти и даже обзавёлся несколькими белыми прядями. Он ходил в длинной тёмной одежде, напоминающей халат или плащ, и этим чем-то до боли напоминал своего вампира-товарища, к слову, больше ничем. Клыки постепенно сточились, кровь перестала казаться вкусной, а крылья не могли поднять в воздух и больше не разворачивались. Обращённый в вампира ангел не был уже ни тем, ни другим и не ведал дальнейшего будущего. Всё как будто зашло в тупик, смешалось и утонуло в рутине.
          Единственное, чем он напоминал себя прежнего, так это своим обаянием. Тонкие руки с длинными пальцами и ногтями, и выступающими синими венами, понимающий взгляд и эмпатия. Этого не могли отнять даже годы, и, казалось, наоборот они только прибавили шарма. Знакомые черты округлились, хотя в целом, он остался таким же стройным и невысоким. И, если бы не лицо, со спины мог казаться всё тем же...

          …Стол был завален бумагами, фотографиями и другими вещами. Белый лист, по старинке написанный карандашом или ручкой, приветливо принимал знакомый почерк своего автора. Обычно печатью книг занималась Лили, а он был только её музой и «именем», в этом плане ему везло тратить на любимое дело максимальное количество времени, и минимум внимания Ориби уходил на остальные дела.
          Но сегодня мыслей было совсем немного. Холодный воздух просачивался через окна и заволакивал комнату какой-то грустной таинственной атмосферой. Ориби не мог себе даже представить, что больше никогда не выйдет на балкон, не сбросит с плеч плащ и не увидит счастливое лето… Солнце, сокрытое печальным саваном, и трава, растущая у них под домом, холодная, почти синяя от росы и тумана. Всё это останется для него во «вчера». И не наступит «завтра».
          Белый лист. Опять белый лист. Одна ускользающая мысль, едва ли складывающаяся в слова, промелькнула тотчас в голове. У него был один давний страх, но почему-то именно в этот день он показался, как никогда, близким к правде. Предположение о том, что, когда кончатся все идеи, тогда и наступит смерть, настоящая, необратимая, а не временная – на один день или час. И вот, мыслей было совсем немного. Они не могли оформиться и так и замирали на капельках синих чернил. В голове вроде бы что-то было, но слишком туманное, слишком призрачное, точно не мысль, а сон. Автор был вынужден отложить книгу, оставив её до «лучших времён». Всё же бывало такое – писать удавалось не каждый раз и чаще всего именно из-за состояния здоровья, физического или психического недомогания.
          Он встал. Бесшумно одной лишь тенью пролетел в гостиную за чаем. И долго сидел там, вслушиваясь в капли дождя. Полузакрытые глаза позволяли сильней насладиться цветочно-травяным вкусом и запахом усиливающегося ливня. Откинувшись на спинку длинного обтянутого кожей дивана, он всё ещё пытался что-то придумать. За каждым глотком заставлял себя сочинять. Но уже к концу понял, бросил – он должен передохнуть, подождать.
          Немного щемило в груди, и было подозрительно холодно. В сознании кружилось что-то, как дым, сырость струилась из окон и сдавливала нос своим запахом. Он дышал тяжело. Как и в другие моменты, когда снова начиналось покалывание. Но это стало привычно и периодически повторялось – с годами Ориби принял себя и даже пытался поддерживать организм должным образом: не спал на левом боку и ел лишь определённые фрукты-овощи.
         Напротив стола стоял небольшой шкаф. Там хранились конфеты, лекарства и некоторые любопытные мелочи. Ли прятала там записки, открытки и послания для него, сухие цветы, проявленные на память фото. Глаз потянулся туда и остановился на знакомых изображениях. Коробочки специальных капель и прочих горьких растворов. Их приходилось принимать в такие дни, как сегодня. Это смягчало боль. И после она проходила. Бывший вампир иногда грешил тем, что не хотел принимать их, думал, само пройдёт, винил во всём одиночество – делал так первые пятьдесят лет, но после как-то угомонился. Сейчас он следил за собой и делал всё возможное, чтобы боль в его груди не возрождалась. Ведь к хорошему это не доведёт.
         Иногда стоял перед баночками и томно потягивал воздух. Запах знакомых лекарств обманывал глупое тело. Иногда получалось так, иногда приходилось лежать и думать – на остальное не оставалось сил, дни проходили тихо. Вместе с Ли они болтали о чём-то приятном, прикосновения её тёплых рук излечивали сердечные раны. Они только из раза в раз напоминали о хрупкости жизни, о том, что всему приходит конец, и однажды это станет необратимо. Но Ориби гнал эти мысли и, если умолчать о последнем, жили они вполне хорошо.
         …Рядом со стеклянными баночками было приклеено фото. Кто поместил его сюда – Ориби или Лили, не помнил уже никто. На фото был Сарро и они, вместе. Кадр, сделанный как будто тысячу лет назад.
         При одном взгляде на него к глазам вновь подступили слёзы. Было противно осознавать это, но крылатый, даже спустя столько времени, не смог сдерживать своих истинных чувств. Боль, радость или гнев – всё это всегда было написано на лице. Особенно боль и отчаяние. Они чаще других встречались в его выражениях.
         При одной мысли о Сарро он отвел глаза и тут же попытался переключиться. Не хотелось вспоминать, но мозг сам уже рисовал картины тех печальных событий. Ориби пережил Сарро. Его лучший друг и наставник погиб более тридцати лет назад, и никто не смог понять и узнать, как это всё получилось… С возрастом Сарро овладела страсть путешествиями – он побывал во многих местах; деньги не могли не позволить. Всё было хорошо, и не было даже мысли о чем-то таком пугающем. Но однажды он не вернулся – пропал. Снежные вершины остались неприступными, холодными и бессловесными. А поиски не дали ответов… Возможно, он просто ушёл. Но вряд ли он бы так сделал.
          Бывший ангел-вампир угрюмо глядел на фото. Он больше не хотел чувствовать. Но, увы, не мог не уметь. В его сущности не было ни одного места, в котором бы мог прижиться людской эгоизм, мысли были заполнены книгами, а раненным сердцем правила только любовь.
           Отложив в сторону фотографию, он ушёл. Медленно и печально глядя на серые окна. Пейзаж был отвратительным. И всё из-за какого-то там дождя! Немолодой писатель ушёл в комнату-спальню и, раскинув, как в детстве, в стороны руки, упал на любимый мягкий диван. Больше ничего не хотелось. Только дышать и медленно болтать свешенными с дивана ногами. А после просто притихнуть, пригревшись на тёплом пледе.
          Обычно он мог позволить себе подобное только, когда был один. В другие дни старался жить прежней жизнью, вспоминать себя или радоваться простому мгновению. Он полюбил осеннее солнце и яркий утренний свет. Потому что тот был слишком красив. И жизнь казалась слишком красивой…
          Но не сегодня. Сегодня слишком темно. Ни одного луча. Ни одной, даже самой малой и наивной надежды. Ни одной радуги, ни одной молнии, только тучи, тучи и снова тучи, серые, синие, фиолетовые, и снова серые, кое-где даже чёрные.
          Он лежал, пытаясь очистить мысли. Подобное всегда давалось довольно легко и лишь во времена далёкого детства и юношества получалось с большим трудом. Иногда возникало раздражение, но сегодня одна тишина, та самая, почти что недосягаемая. Лёгкая радостная улыбка скользнула по бледным тонким губам…
           Домработница тихо возилась в коридоре, изредка поглядывая на своего хозяина. Это была молоденькая хорошенькая девчушка, выбранная им вместе с Лили. Она была слишком молода, чтобы пробовать посягнуть на какие-то чувства, и одновременно с тем очень порядочна и аккуратна. Маленькие коричневые барашки спускались вниз по ушам, тёплые заботливые глаза подмечали всегда важные вещи. Она научилась читать выражения лиц и иногда угадывала, что ему плохо. Но не сейчас. Сегодня девушка не успела.
         …Внезапно он ощутил что-то странное – это была не боль, а какая-то необъяснимая слабость. Дыхание перехватило, силы исчезли вмиг. Он как будто хотел вздохнуть, но не мог – глаза застелила чёрная пелена. Не хотелось ни двигаться, ни сопротивляться… Несколько быстрых вздохов дались с большим трудом. И снова нечем дышать. Снова нет сил на движения. Страх спутался с адреналином, но как-то довольно быстро пропал. Расширенные зрачки стали очень скоро невидящими… Буквально за пару мгновений сила времени и реальность переломили его, заставив заснуть вечным сном. …Это была самая лёгкая и спокойная смерть, за исключением тех раз, когда от сильной радости или тоски у него подводило сердце.

          …На другой стороне Земли в баре сидела девушка. Девушка, нет, наверное, уже женщина, такая же рыжая, такая же страстная и несдержанная, как раньше. Она так же почти не изменилась, лишь до плеч обрезала волосы и стала не так ярко краситься.
          Лили отлучалась на несколько дней, но отнюдь не по делам своей музы. Впрочем, и музы, и юноши, сумевшей закрутить с ней роман. Старые чувства стали казаться пресными, и ей захотелось нового. Лили незаметно влюбилась в того, кто изредка ей помогал…
           О, если бы она только знала, что она натворила! Магия пала, так же как и клятва Ориби, что он будет жив до последнего любящего его человека, и ввысь взмыла серая тучка. Она была длинной и тонкой, но не такой, как дым. Почти что неуловимое свечение взмыло вместе с ней тут же в воздух. А образ вампира растаял, развеялся при первых солнечных проблесках. Девушка-служанка вскрикнула. Она как раз проходила мимо него. То, что она увидела, было больше, чем поразительно, странно… И это было трудно забыть.

           …И только потом Он всё вспомнил. Открыв тяжёлые веки и распахнув заспанные глаза, Ориби узнал свет. Всё вокруг было белым. И Он был белым с белыми крыльями за спиной. С прозрачными беловатыми волосами, но только глазами фиолетовыми, как прежде. Он очнулся, лежа на каменном полу. Холод мраморных плит начинал пощипывать ноги.
         «Где я…» И тут же припомнил всё. Точнее продолжил воспоминания. Жизнь пронеслась перед ним, как один большой долгий сон. Тяжёлое детство в строящемся почти средневековом городе, садист-брат, школа, любовь и смерть. Бекка, затем Лили, вспомнился так же и Сарро. Ему стало ужасно смешно, что Он так же когда-то пил кровь. А впрочем, чего только не было! Взгляд упал на тонкие белые руки и ужаснулся от этого. Они снова были невинны, как и тогда. Теперь Он снова был ангелом. Тем, кем и был все годы.
          «Испытание жизни окончено. Ты можешь вернуться в строй.» - прогремело откуда-то сверху. Высокие белые плиты смешивались с колоннами и терялись далеко вдали. Ориби был один и, осознав это, несколько следующих минут всё так же лежал без движения.
          «Ты свободен. Тот мир и та жизнь навек в прошлом. Она закончилась. Можно приступать к новой.» - снова разлетелось по сторонам. А Ему было просто необходимо время, чтобы принять это всё, осознать.
          Постепенно события «сна» замутнялись. Ориби не мог уже точно сказать, что именно происходило в школе и почему там было столько опасностей. И уж тем более не мог назвать имена людей, с которыми он был тогда рядом. Клио, Карме, Анфиса… Кто они все? Лишь звук. Постепенно забыл чувства, и образ девушки-женщины преображался в воздушный силуэт с крыльями, белыми волосами и нимбом, вплетённым в длинные косы. …Но вскоре Он забыл даже Её, ту, кому отдал последние триста лет. В памяти лишь кружились сюжеты книг, но и они путались между собой и не представляли единого целого. То же, что было, как казалось когда-то, безумно-безумно давно, начинало заполнять память. Какие-то обычные рутинные дела, события, имена, лица…
           Он встал, расправил белые крылья, с непривычки помахал ими, а после быстро взлетел. Из прошлого помнил: он – Ориби, но теперь Он – только свет, мчащийся по просторам Вселенной, готовый к чему-то новому, вечно живой и снова теперь свободный – от смерти, от боли, от прошлого…
          И сколько же разных жизней было увидено Им и другими такими крылатыми! Это входило в работу, но только потом забывалось. Это же служило наказанием за малейшее непослушание или отказ. Ангелы или те, кем являлись эти вечно живые сущности, пытались улучшить так мир. Они были обречены и одновременно с тем обязаны. И Они жили так, проживали так жизнь, только изредка, в такие дни, как сегодня, помня, кто такие на самом деле. Проживая тысячи разных жизней в разных всевозможных мирах, Они как будто перерождались, не умирали и имели разные удивительные возможности и способности. И Они делали всё, сами того не подозревая, всё, что только могли, чтобы подарить нам совершенство…
***
           Такие, как Он, трудились изо дня в день, из года в год и даже из вечности в вечность. Ощущения казались слишком реальными, потому что они такими и были. Для Них. События происходили в действительности в одном из вселенских миров. Некое несчастное существо, которое бы иначе погибло, служило своеобразным «вместилищем», новая сущность заполняла его до остатка, напрочь стирая прошлую жизнь, точнее память о ней. Выбранное существо, будь оно человек, зверь или иной кто-нибудь как бы продолжал жить прежней жизнью, но на самом деле был уже не совсем он. Для Него события являлись самыми настоящими, и боль зачастую означала боль, печаль – не могла восприниматься, как радость, а смерть была также смертью, но иногда, если Ангел обладал достаточно большой силой, Он мог менять жизнь своего существа, отодвигая все мыслимые и немыслимые законы, противореча им, логике, времени. И поэтому в Их понимании, любая по длине жизнь какого угодно иного создания пролетала, как пара мгновений.
           А сколько же было их таких за один час, за один день? У тысячи таких существ? А Они, к слову, нередко были бессмертными…
          Они пересматривали события наших жизней, буквально за пару картинок определяя, кто нуждается в Их поддержке, кто – нет. Лента событий мелькала перед глазами, как голограмма, сложенная в небольшой сгусток-шарик, плавающий в пространстве бесконечного Белого мира. События после могли немного изменять ход, но не менялись полностью.
         …Итак, это, пожалуй, самое основное, что было известно про Них.


Продолжение следует... 

ВЫШЕ ПРЕДСТАВЛЕН ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ ПОВЕСТИ. ПОСЛЕ ИЗДАНИЯ В БУМАЖНОМ ВИДЕ БУДЕТ ВЫЛОЖЕНА ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ. СПАСИБО, ЗАХОДИТЕ, ЧИТАЙТЕ РАССКАЗЫ, ОНИ ВСЕ ПРЕДСТАВЛЕНЫ ПОЛНОСТЬЮ!


ОГЛАВЛЕНИЕ:

Глава 1. Последний день жизни
Глава 2. Возвращение в свой родной мир
Дополнение к главе 2
Глава 3. Сегодня я – ангел
Дополнение к главе 3
Глава 4. Новая жизнь
Глава 5. Ещё одно возвращение
Дополнение к главе 5
Глава 6. Переосмысление
Глава 7. Миллионы различных мыслей
Глава 8. Муза из сердца Вселенной
Глава 9. Последние мысли
Дополнение к главе 9
Гава 10. И – в путь!
Вместо эпилога
Зелёная Магия