Морская прописка

     Сентябрь, экзамены успешно сданы, впереди у курсантов корабельная практика. Группе радиотелеграфистов повезло больше других – их всех распределили на корабль управления Черноморского флота крейсер «Жданов».
В группе девятнадцать человек, все они будущие старшины команд радиотелеграфистов. На этом корабле были и курсанты других специальностей – гидроакустики, радиометристы, всего человек сорок.
Большинство курсантов с нетерпением ждали начала корабельной практики. Многие из них никогда не были на боевом корабле и им очень хотелось побыстрее познакомиться со своей будущей профессией.
     Хотел этого и комсорг группы радистов – Алексей. Он, как и его товарищи, пока не знал, что и как будет происходить на корабле. Да и не мог он знать, потому что на корабле никогда не был, а корабль видел только с берега и на картинке. Страха не было, но волнение было, как у любого нормального человека перед всем новым и неизвестным.
     Сборы были недолгими. На следующий день после объявления списков распределения курсантов по кораблям, к причалу учебного полигона в Южной бухте подошёл небольшой катер, и все курсанты с вещами быстро и без суеты погрузились на него.
     Крейсер «Жданов» стоял на бочке посередине Севастопольской бухты напротив Памятника затопленным кораблям. Этот памятник – монументальный символ города, его силуэт изображён на гербе Севастополя, он хорошо узнаваем далеко за пределами города.
     Возле этого памятника Алексей бывал много раз, фотографировался на его фоне. Теперь увидел его со стороны моря. Отсюда, на фоне берега, он не казался таким большим и внушительным, как с Приморского бульвара.
Когда катер оказался на середине акватории бухты, то все курсанты ощутили на себе волнение моря. Катер был небольшого водоизмещения, поэтому его сильно качало.
Среди курсантов появилось всеобщее возбуждение, сразу нашлись «бывалые моряки», которые всё знают: и, какая бывает качка, и как нужно себя вести, чтобы не укачало.
     Алексей тоже ощутил внутреннее возбуждение. Ещё он подумал: «А как же мы будем подниматься на борт корабля в такую волну?» Бедный Алеша, он ещё не знал, какие волны бывают в Чёрном море на самом деле.
     Чем ближе катер подходил к крейсеру, тем больше становилось понятнее, что высадка на корабль будет непростой и потребует смелости и решительности. Пока Алексей размышлял над этим, катер подошёл к борту крейсера вплотную. Оказалось, что борт крейсера, даже на корме, намного выше надстройки катера. С катера на корабль нужно будет подниматься по узкому трапу, установленному на крыше рубки катера. Трап представлял собой длинную узкую доску шириной сантиметров двадцать с набитыми на неё поперечинами через пятнадцать - двадцать сантиметров, никакого поручня, или, по-морскому – леера на ней не было.
    Катер на волнах подбрасывало вверх почти до уровня верхней палубы крейсера. Между бортами катера и крейсера расстояние было небольшим, всего каких-то два-три метра, и это расстояние постоянно менялось из-за волнения моря.
    Морская вода свинцового цвета билась о борта кораблей, окатывая брызгами всех, кто стоял непосредственно у борта катера. Глядя на всё это, у большинства гардемаринов оптимизма поубавилось, чувствовалось, что страх всё же присутствует, только каждый старался его спрятать как можно глубже.
Внизу, у входа на трап, для страховки, стоял матрос из команды катера и поддерживал за руку входящего на трап, а на крейсере два матроса подхватывали под руки курсантов и помогали взобраться на корабль.
    Самым опасным участком было расстояние в середине трапа, когда поднимающийся на корабль оставался один, без опоры, на чью-либо руку. В этот момент главным было не смотреть себе под ноги и не потерять равновесия. В противном случае – падение в море в полном снаряжении на виду у экипажей двух кораблей и своих сослуживцев. Такого позора испытать никто не хотел, поэтому все старательно выполняли инструкции командира катера.
    Первые курсанты поднялись на борт крейсера без особых проблем. Это добавило Алексею уверенности, он твёрдо решил, что переборет свой страх и не даст повода для насмешек сослуживцев. Когда подошла его очередь, он решительно шагнул вперёд. В это время очередная волна подбросила катер вверх и палубы катера и крейсера почти сравнялись. Ступив на трап, Алексей почувствовал, что волна пошла вниз, а вместе с ней и трап, и он. Внутренний страх медленно охватывал его с ног до головы. Ему казалось, что трап ускользает из-под его ног, а расстояние между катером и крейсером катастрофически увеличивается. Чувство страха овладело им полностью, и он подумал, что эти злополучные три метра ему не преодолеть никогда в жизни.
    Время для него остановилось. Казалось, что это безумие продолжается бесконечно долго, хотя на самом деле прошло не более пары секунд. Невольно подняв голову, он увидел на крейсере своих сослуживцев, которые улыбались и подбадривали его: «Давай Лёха! Давай!».
    Вдруг Алексей почувствовал неловкость, и даже стыд за минуту собственной слабости. Крепко сжав зубы, он решительно шагнул вперед, ему сразу стало легко, страх куда-то исчез и даже появилась какая-то бравада. Через два-три шага его схватил за руку матрос, стоявший на верхней палубе крейсера, и помог забраться на борт.
    Какое же блаженство почувствовал Алексей, когда под ногами ощутил твёрдую палубу крейсера. Им овладело чувство гордости за себя, за то, что он смог преодолеть панический страх, и что теперь он такой же «бывалый моряк», как и его сослуживцы, перебравшиеся на корабль до него.
    Еще перед тем, как подниматься по трапу, Алексей всё время думал, что при первом шаге на палубе крейсера он должен отдать честь военно-морскому флагу. Так предписывает Корабельный устав, так их учили в техникуме. Но как это сделать, когда за спиной тяжелый вещмешок, а в мыслях только одно – как бы не свалиться за борт. Оказалось, что это совсем несложно, когда ты уже стоишь на палубе. Сразу, как только матрос отпустил его руку, Алексей ловко отдал честь, как будто делал это он уже не один десяток раз.
     От первого знакомства с настоящим военным кораблём настроение у всех поднялось. Все обсуждали ощущения, которые испытали при переходе с катера на корабль. Конечно, никто не признавался, что ему было страшно.
Не рассказывал о своих страхах и Алексей. Команда руководителя практики к построению прервала эти разговоры. Пересчитав всех, зачитали распределение курсантов по боевым частям. Алексея определили в ракетно-артиллерийскую боевую часть (БЧ-2), в зарядный погреб второй башни главного калибра. Других ребят распределили - кого в боевую часть связи и управления (БЧ-7), кого-то к «маслопупам», так на корабле называют электромеханическую боевую часть (БЧ-5).
Повезло тем ребятам, кто попал в БЧ-7, все-таки это корабельная интеллигенция, да и будущая профессия курсантов предполагала службу именно в таких подразделениях.
    Алексей не расстроился, всё-таки, БЧ-2 - это огневая мощь корабля, на вооружении орудия калибра 152 мм, да и интересно будет узнать, как там всё устроено внутри и если удастся поучаствовать в стрельбах.
Курсантов-радистов поселили на второй палубе в проходном кубрике. Собственно, это был не кубрик, а скорее круглое пространство вокруг шахты орудий главного калибра. Койки разбирали только на ночь, а на день их пристегивали к борту. Условия спартанские – брезентовые матрасы, они же спасательные плоты, наполнены пробкой, так что спать на них одно мучение. Но как говорится: «На войне, как на войне», да и потом, где ещё попробуешь настоящей корабельной жизни, если не на старом артиллерийском крейсере.
    На кораблях старых проектов старшины и матросы для приема пищи распределялись по столам (бакам) и бачкам в тех помещениях, в которых они проживали. На военных кораблях все обеденные столы, накрепко прикреплялись к полу, чтобы не двигались во время шторма. Еще одна особенность корабельных столов - невысокий бортик по периметру столешницы. Сделано это для того, чтобы всякая мелочь не скатывалась и не падала на пол (палубу). Вот за таким столом в своем кубрике питались курсанты.
    Однажды, когда корабль был в море, дежурный по баку после получения пищи на камбузе, не удержался на ногах и опрокинул оба бачка с первым и вторым блюдами на палубу, прямо перед окном выдачи. Мало того, что на него накричали корабельные матросы (курсантов и так недолюбливали), так ещё и заставили убрать всё и отдраить палубу до блеска.
    Ожидавшие обеда в кубрике курсанты не знали о происшедшем и терпеливо ждали, когда дежурный принесёт обед. Конечно, их покормили, но пища уже была холодной, да и аппетита, после такого приключения, ни у кого не было.
Тем временем корабль готовился к выходу в море для выполнения контрольных стрельб на приз Главкома ВМФ. Каждый день проводились учения. 
    Задача артиллеристов на учениях заключалась в том, чтобы проверить готовность орудий, всех вспомогательных механизмов, дальномеров, оборудования боевого информационного поста и других важных устройств.
    В зарядном погребе была тишь и благодать – единственное, что нужно было проверить, это работу элеваторов подачи зарядов в ручном и электрическом режимах. Еще нужно было проверить связь со снарядным погребом и командиром башни.
Интересно, что связь осуществлялась через металлические медные трубы, так же как в старых дореволюционных фильмах – из трубы вытаскивалась пробка и в трубу кричали: «Снарядный, я зарядный. Как слышишь?» Романтика…
    В назначенное время, рано утром, сыграли боевую тревогу, и корабль вышел в море. Полигон, где он должен был выполнять стрельбы, находился в районе города Феодосия, но из Севастополя корабль на полигон сразу не пошёл.
    Вышли в открытое море, экипаж начал отрабатывать различные задачи и упражнения. Была ранняя осень, погода стояла великолепная. Ярко светило солнце, дул свежий ветер, из-за чего море немного штормило, а вода была удивительно прозрачной и переливалась разными тёмно-синими красками. Запах морской воды дурманил, и им невозможно было надышаться.
    Излюбленным местом на корабле для курсантов была площадка по левому борту на шкафуте, которая называется спардеком. Спардек – это легкая верхняя палуба корабля. На крейсере в этом месте находились вентиляционные трубы, отводящие избыток тепла из машинного отделения. Здесь всегда было тепло и уютно.
Любил здесь бывать и Алексей. Греясь в тёплых потоках воздуха, выходящего из утробы корабля, он вспоминал дом, родных, то, как попал на флот. Он никогда не мечтал быть моряком, его мечтой было небо. Для достижения своей мечты он сделал всё, что мог – с отличием окончил школу, последние два года усиленно занимался спортом. Но на завершающей стадии военно-врачебной комиссии в лётном училище хирург определил, что у Алексея увеличена щитовидная железа. Для уточнения диагноза его даже возили на консультацию к эндокринологу в городскую больницу.
    Для Алексея этот вердикт стал настоящим шоком. Никем другим, кроме как летчиком-перехватчиком себя он не мыслил. Отчисление из кандидатов на поступление в Армавирское высшее военное училище лётчиков ПВО если не сломало его, то уж точно нанесло ощутимый удар. Он оказался в растерянности – что теперь делать, чем заниматься?
    В военкомате, куда он привёз своё личное дело из училища, его настойчиво уговаривали ехать в Ярославль и поступать без экзаменов в высшее военное финансовое училище. Но Алексей об этом и слышать не хотел. Эти уговоры он воспринимал как личное оскорбление. «Как же так, я мечтал о профессии военного лётчика, а мне предлагают стать каким-то бухгалтером, канцелярской «крысой!» - с обидой думал он. Его даже водили к военкому – подполковнику, который по-отечески сказал ему: «Подумай парень ещё раз. Ты даже не представляешь от чего ты отказываешься. Смотри, потом пожалеешь». Но Алексей остался непреклонен.
    Возвратившись, домой, он обо всём рассказал своим родителям. Отец, а особенно мать встретили известие о том, что он не будет лётчиком с облегчением. Когда же он рассказал о разговоре с военкомом, то теперь и родители стали его уговаривать, приводить примеры из жизни. Но Алексей упорно стоял на своём.
    Что делать дальше, он не знал. В его жизнь пришли растерянность и отчаяние. Всё казалось серым, будничным и беспросветным. Однажды, услышав объявление по радио о наборе на обучение профессии монтажник-высотник, без раздумий решил: «Получу профессию, до армии поработаю, а там видно будет».
    Сказано-сделано. Вместе с таким же несостоявшимся моряком - со своим другом Саней, поступил в Краснодарский учебный комбинат. Через пять месяцев успешно окончил его, получив специальность слесаря монтажника четвёртого разряда по монтажу оборудования нефтегазовой промышленности. По распределению был направлен в Новороссийское монтажное управление, где началась его трудовая деятельность.
Алексей был приучен к труду с детства, поэтому в трудовой коллектив влился без проблем. В бригаде он быстро научился выполнять работу наравне с остальными: умел работать резчиком и сварщиком металла, стропальщиком, слесарем, монтажником металлоконструкций, выполнять многие другие работы. 
    Его старания в бригаде заметили и относились к нему с уважением. Вместе с ним в бригаде работали два молодых парня, обоих звали Николаями, но одного Коля большой, а другого – Коля маленький. Оба они учились на вечернем отделении в Новороссийском общетехническом филиале Краснодарского политехнического института. Парни были старше Алексея, уже отслужили в армии. Как-то в разговоре они посоветовали ему учиться дальше.
    Алексей к словам старших парней прислушался и решил, что даже если и не придётся ему учиться в институте дальше, то хотя бы он не забудет то, чему учили его в школе.
    Так и сделал – всё лето усердно готовился, а в августе успешно сдал вступительные экзамены и стал слушателем вечернего отделения института.
Учеба его захватила, он с интересом посещал лекции после работы и по субботам, охотно делал домашние задания. У него появился интерес в жизни, и она ему уже не казалась только в серых тонах.
    Не остался он незамеченным и работниками военкомата – высокого, стройного, крепкого парня служить определили на Черноморский флот.
    «Ну что ж, на флот, так на флот» - подумал Алексей. Отсрочку от военной службы просить не стал, хотя имел на это право. Так Алексей оказался в Севастополе в специальном военно-морском техникуме. Год службы в Севастополе, постоянная атмосфера этого удивительного морского города дали свои плоды.
    Теперь море завораживало и волновало, но главное — море звало его. Смотря на безграничную морскую ширь, Алексей думал, что трудно найти в природе что-либо прекраснее и величественнее морской стихии. Постоянно меняющаяся, бескрайняя, манящая даль, переливается разными красками, шум волн и прибоя притягивает и завораживает, созерцать и слушать это можно бесконечно.
    Обо всём этом думал Алексей, сидя на спардеке и греясь в ласковых лучах осеннего черноморского солнца. В такие минуты мир ему казался раем, а будущее счастливым и безмятежным. Правда, случалось это не часто, видимо, поэтому и запомнились эти моменты на долгие годы.
    Корабль готовился к выполнению главной задачи на этот выход в море –стрельбе из всех видов оружия. Каждый день проводились бесконечные учения, тренировки. Все куда-то бежали, что-то таскали. Командиры нервничали и постоянно кричали на матросов. Никому не было никакого дела до группы курсантов, чем они занимаются, что делают, главное, чтобы не мешались под ногами, на корабле и без них забот хватало. Если не было тревоги курсанты находились в кубрике, изучали устройство корабля.
    Алексею повезло больше других. Поскольку у него был неплохой почерк, то командир дивизиона поручил ему вести журнал боевой подготовки, писать планы занятий подразделения по общей подготовке. Сложностей с этим не возникло, этому учили в техникуме. Для работы комдив предоставил Алексею свою каюту - не жизнь, а малина.
    Наконец-то наступил день, когда корабль изготовился к стрельбе. Сначала отстрелялись по воздушным мишеням. Происходило это так. Из-за горизонта летела крылатая ракета-мишень, а по ней по очереди стреляли: сначала двумя ракетами «Оса», затем из 57- мм зенитных орудий (их часто показывают на военной хронике), а затем, когда мишень приблизилась на близкое расстояние – из установок АК-630. Это шестиствольные 30-мм скорострельные пушки, стреляют они так, что видна только струя огня и рёв от выстрелов. Конечно, мишень сбили.
Зрелище интересное, Алексей наблюдал его с сигнального мостика, куда привел его друг Юра Комаров, который проходил практику у сигнальщиков.
    Затем наступил черед для стрельбы по надводным мишеням. Стрелять по ним должны были из универсальных 100-мм артиллерийских орудий. Вдали, у самой кромки горизонта, была видна мишень, какое-то судно, скорее всего это была списанная баржа. Когда начали стрелять универсальные орудия, то после первого же выстрела уши заложило, ничего не было слышно, вокруг были облака сизого порохового дыма. Зрелище так себе.
    По громкоговорящей связи объявили, что мишень успешно поражена и сыграли отбой боевой тревоги.
    Следующий черед был за орудиями главного калибра. Но наступило время обеда, а на флоте есть правило: «Война войной, а обед по распорядку».
    После обеда опять «Боевая тревога». В этот раз Алексей побежал на свой боевой пост – в зарядный погреб. Отсюда хоть ничего и не видно, зато можно поучаствовать в самом процессе стрельбы, как говорится «подносить снаряды», в данном случае заряды.
    Сам процесс не сложный – по команде командира расчёта открывается почти двухметровый алюминиевый пенал с зарядом, оттуда достаются два пороховых цилиндра в мешковине, один большой, другой поменьше. Затем они вставляются в трубу, называемую элеватором и, нажатием кнопки, заряды подаются наверх в башню к орудию. Через несколько секунд происходит выстрел. В зарядном погребе это ощущается так, как если ты сидишь в большой железной бочке, а снаружи по ней кто-то сильно колотит кувалдой.
    Продолжалась эта экзекуция в течение часа. Удовольствие, не из приятных… После того, как этот кошмар закончился, объявили: «Отбой боевой тревоги!».
    Алексей вернулся в свой кубрик и увидел, что все плафоны, которые были на светильниках разбиты, битое стекло рассыпано по палубе. Те ребята, кто был в момент стрельбы в кубрике, рассказали, что от первого же выстрела все плафоны, как будто бы взорвались. Как оказалось, это обычное явление при стрельбе из орудий главного калибра. Кроме того, в кубрике невозможно было находиться от грохота выстрелов, поэтому курсанты разбежались, кто куда смог.
    Вот такими оказались впечатления от участия в настоящих боевых стрельбах.
Неприятные ощущения улетучились, когда по громкоговорящей связи командир корабля лично поблагодарил весь экипаж за проявленное мастерство и успешное выполнение поставленной задачи.
    Корабль стрельбы выполнил с оценкой «отлично». Самыми большими молодцами оказались артиллеристы. Алексею было приятно от того, что в этом успехе был и его скромный вклад.
    На ужин выдали дополнительный праздничный паёк – гречневую кашу с тушёнкой и какао с печеньем.
    На этом "праздник жизни" закончился, начались трудовые будни. На следующий день предстояла чистка орудий. Чистка орудий главного калибра оказалась довольно утомительным занятием. Боевой расчёт орудия из девяти человек таскает туда-сюда здоровенный шомпол с металлическим набалдашником на конце до тех пор, пока ствол изнутри не станет идеально чистым и не засверкает как зеркало. К концу этой процедуры все расчёты валились с ног.
    В послеобеденный «адмиральский час» Алексей, уже по привычке пошёл на свое любимое место – спардек. Но той идиллии, что была раньше, уже не было. Погода резко ухудшилась – дул резкий холодный ветер, в море поднялась волна, начался шторм. Несмотря на то, что корабль был внушительных размеров – его длина составляла двести метров, а ширина восемнадцать, его качало очень здорово. Когда он становился перпендикулярно волне, его форштевень, возвышающийся над водой на семь метров, зарывался в морскую пучину так, что погружался под воду полностью, а морская вода заливала бак до самой ходовой рубки.
    Такая качка называется килевой, а ощущения от неё такие же, как при катании на американских горках. Еще хуже ощущается бортовая качка. Это когда корабль становился параллельно волне. При такой качке корабль переваливался с борта на борт.
    Совмещение этих двух явлений давало очень неприятный результат, во всяком случае, для курсантов. В первый день шторма практически все они, в том числе и Алексей, оказались «в отключке», в том смысле, что все повально лежали на своих койках, или беспрерывно бегали в гальюн «травануть» в унитаз. Ни о каком приеме пищи никто даже и не помышлял.
    На второй день шторма кое-кому стало легче, из девятнадцати человек, вернулось к нормальной жизни пятеро, в их числе и Алексей. Так продолжалось трое суток. Все эти дни пятёрка оклемавшихся курсантов с удовольствием поедала порции своих сослуживцев, которых уже только от одного запаха пищи тянуло в гальюн.
Но всё когда-то кончается, закончился и шторм, а с ним и выход корабля в море.
    По приходу в базу, корабль встал на своё штатное место в Севастопольской бухте. Экипажу предстояла сдача боезапаса в арсенал пред постановкой на профилактический ремонт в сухой док и покраска корабля к празднованию 58-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.
    А потом курсантов ждал самый долгожданный период в службе любого военного моряка - отпуск.
    Вот таким получилось первое «боевое» крещение морем для Алексея. Как ни странно, но трудности, с которыми он столкнулся в этом походе, не разочаровали его и не отбили желания связать свою судьбу с морем.