Летопись Матилис. Королевская песня. Збигнев

Збигнев Микульский.

- Это какой-то ужас, а не имя! - рассмеялся Янникель Мэллрон. - Я не могу его произнести!
- Можешь. Просто надо не произносить, а звать.
- Звать?
- Словно ты зовешь кого-то очень дорогого. Это же славянское имя. Они все такие. Не обозначают, а зовут.
- А у тебя тоже такое имя? Настоящее?
- Да. Ну, может, попроще. Славяне - разные.
- Но почему ты его выбрала? Сотни актеров, во всех частях Острова, а ты выбрала поляка? Сколько сил стоило вытащить его, сделать рабочую визу, сделать документы для их страны.
- Он - особенный. Ты поймешь. Он действительно особенный, даже для славянской части мира. И не он один, поверь. Там много актеров. Больше, чем на Острове.
- Я знаю, что там самая сильная актерская школа. Но почему они не привозят к нам свои спектакли?
-  Янникель, сложно объяснить. Вы учите в школах и колледжах историю Европы и Острова. Но никто из вас не учит историю Руссии и ее бывших республик. А жаль. Вы бы больше понимали соседей. Оттуда можно привезти спектакли. Но это будет в десятки раз дороже, чем пригласить туда наш “Театр под мостом” или “Театр Якоба Джиманти”. Легче приехать туда, чем выехать оттуда.
- Микки. Что мы должны делать? Как его не обидеть?
- Прежде всего ни за что не называйте его русским. Он - поляк, это небольшая, но уникальная страна. Русские - так вы зовете всех славян, но это неверно. Славяне все разные и очень гордые. Микульский - лучший в своем поколении актер. Сейчас он большей частью преподает, мало играет и почти не появляется в кино. Но у себя на родине он суперзвезда.         
- Где он будет жить?
- Мы сняли ему комнату в хостеле. От моего дома - три шага. Вчера интернет туда провели.
- Он и компьютером владеет?
- Мэллрон! Я тебя сейчас стукну! Да. У них есть интернет, компьютеры, телефоны!
- Шучу. Извини, малышка.
- И последний совет. У него особый тип обаяния. Островитяне будут в недоумении, а вот женщинам придется несладко. Твоя слава померкнет в первые же мгновения. Все женщины будут его.
- Это невозможно. Я признанный секс-символ.
- А он Збигнев Микульски. Непризнанный король.
- Еще один король? Да у тебя уже коллекция королей - Эштри, теперь Микульски.
- Увидишь. Кстати, в Польше тоже были выборные короли.

В полдень они были в аэропорту.
Джованни, Мика и Янникель стояли в зоне ожидания с табличкой. Мика волновалась, смотрела то на часы, то на табло прилета. Мэллрон шепотом спросил:
- Ты видел фотографии, Джой?
- Да.
- О каком обаянии она говорила? Такой невзрачный. И кажется, толстый.
- Посмотрим. С ней всегда так, найдет в тебе такое, чего ты сам не ожидал. Если она выбрала его - значит, он действительно необычный актер.
- Ты научился произносить его имя?
- Збигнев.
- А я нет.
- Надеюсь, он не...тот?
- Да!
Мэллрон простонал:
- Такой маленький???

Мика увидела Микульского и задохнулась от счастья. Невообразимая детская мечта, заветный детский сон - сейчас сбудется, по крайней мере, начнет сбываться. Но одно то, что сейчас она впервые заглянет ему в глаза, пожмет руку, услышит вживую голос, что покорил ее в юности. Микки почувствовала, что сейчас расплачется.

По ту сторону барьера торопливо шел мужчина лет сорока, полноватый и чем-то расстроенный. Он поднял взгляд, увидел табличку, что держал в руках Джованни - “Микульска, добро пожаловать” - и споткнулся.
Збигнев больно ушиб ногу чемоданом еще дома. Квартирная хозяйка напоследок наорала на него. Таксист застрял в пробке, и они еле успели на самолет. Уже в небе его мучил страх, что он перепутал страны и летит не туда.
Збигнев прошел чуть дальше, нашел выход - и зашагал к тому, кто держал табличку. Он не сразу заметил Мику среди рослых островитян.

Микульский подошел и протянул руку. А она обняла его по-домашнему, по-русски. И Микульский в ответ рассмеялся:
- Теперь совсем хорошо! А я все боялся, что не туда прилетел!
- У меня плохой польский.
- А у меня английский.
- Как-нибудь разберемся. Где ваш багаж?
- Дали карточку, а чемодан тютю.
Микки рассмеялась, и поляк окончательно понял, что она ему нравится. Говорили по-русски.
Рядом появились Мэллрон и Вентреску.
Тот, что старше, протянул Збику руку:
- Здравствуйте, пан Микульски.
- Збигнев, это сэр Янникель Мэллрон.
- Здравствуйте. Я вас сразу узнал. Очень рад познакомиться. Я видел все записи с вами. - Збик явно недооценивал свой английский, говорил он отлично.
- А это профессор Джованни Вентреску, он знает русский и учит польский.
- Здравствуйте.
- Зовите меня Джой.
- Очень приятно, пан Джой. Я читал вашу книгу “Конфликт и контакт со славянами". Вы многое поняли.
Вентреску растаял. Его книга вышла тиражом в тысячу экземпляров. Даже в Университетском городке ее читали от силы тридцать человек.
- Что ж, давайте получим багаж и поедем. Вы наверное проголодались?
- Да.

В такси ехали с шутками. Збигнев знал язык не так плохо, как думал. Мика смотрела на него, не отрываясь, и Мэллрон первым уловил в воздухе особое настроение - между поляком и девушкой так и вспыхивали разряды. Пожилой актер усмехнулся и подмигнул им обоим.

Джованни перехватил их взгляд ненароком - и содрогнулся. Звериное нечто было в глубине этих серых глаз. Такое звериное нечто часто промелькивало в глазах Джумы, когда она с дикой тоской смотрела на что-нибудь или на кого-нибудь. 

Когда Збик смотрел в окно, Мэллрон называл улицы и дочтопримечательности. Но поляк смотрел на Биллириум, как на любой другой город. Ему просто хотелось слышать голос, слышать язык, слышать интонацию и акцент. Одного человека. Одного сердца.


Они дОбрались до хостела, где предстояло жить Микульскому. Мэллрон и Джованни попрощались и ушли домой. Мика провела гостя в его комнату.
- Збик, сейчас приедет курьер из ресторана, отметим ваш приезд. А вечером пойдем на прогулку.

Збик прошел в спальню. Разложил свои вещи, переоделся в ванной и прошел в угол, где размещался минихолодильник. В дверце стояли две бутылки водки, на полке лежал хлеб. И ему показалось, что он дома. Стол был накрыт скатертью, в вазе стояли его любимые цветы. В ванной обнаружился набор джентельмена - все для мужчины, что бреется каждый день. И аптечка. И халат его размера. Захотелось принять ванну.
Но больше всего поразили полки у кровати: они были забиты книгами на польском. В основном по искусству и музыке. Мика открыла коробку и достала новенький ноутбук. Компактный и современный, о таком он даже не слышал.
- Спасибо, ты так чудесно все здесь устроила - сказал Збик по-русски.
- Тебе тяжело говорить на моем языке?
- Нет. Я же вырос в советское время, все говорили на двух языках. Да и учил его в школе и театральном институте. Еще я ездил в Москву на стажировку. Так что порядок.
- Я с ума сошла, когда вас увидела. Вы же герой моей юности.
- Правда? Я почти не был в Руссии после перестройки.
- Зато вас знали там. И любили. Очень.
- А теперь мы оба на Острове. И я снимусь в твоем проекте.
- Да. Все завтра. Сегодня - отдыхаем. Правда, много не пьем. А на площадке будет сухой закон.
- Хорошо. Еще русские будут?
- Нет. Они всех нас считают русскими, для них нет разницы.
Он приблизился и взял ее за руку. Вгляделся, заметил, как бешено бьется сердце и какие шальные у нее глаза:
- Я и не думал, что ты такая. В кино ведь все другое. И по ТВ. И на фото. А ты - ты наша, настоящая.
- Зато вы точно такой, как я представляла.
Он осмелел и прикоснулся к ее плечу. И понял, что не может просто так отпустить ее.
- Мы можем еще поговорить? Где здесь курят?

- Как тебе удалось здесь победить?
- Я не победила. Я только начала.
- Твои парни. И Мэллрон. Они не обижают?
- Нет.
- Тебе пришлось...ну, для того, чтоб пробиться... Ты понимаешь. Как у нас...отдаться кому-то?
- Нет. Газеты врут, как и везде. У меня есть друг, но он живет в Королевстве. Мы редко видимся. Но мое сердце – принадлежит только ему.
- Я не могу загадывать. Но есть время съемок. Потом я уеду. И тебе будет больно.
- Тебе тоже. Это будет бешеное время.
- Тем лучше. Мы не натворим глупостей.
- Натворим. Уже натворили. Я исполнила свою мечту. Встретила тебя, а сейчас ты рядом.
Он поцеловал ее в лоб и улыбнулся:
- Ты все-таки русская, Мика. От макушки до пяток. 
- Завтра к тебе зайдет Джой. Он говорит на славянских языках, профессор-лингвист. Наш помощник по связям и мой побратим. Он будет твоим куратором. С ним можно быть откровенным.