Глава 1. Первая ночь

На последний автобус в село Вадим и Маша опоздали. Пришлось им возвращаться в общагу. На Маруськином этаже в общежитии все комнаты пустовали. Студентки разъехались по домам. В коридоре была непривычная для Марии тишина.
Весь вечер они с Вадимом проболтали, никак не могли нарадоваться – встрече друг с другом. Даже радио не включали. Он рассказывал ей о своей службе. О том, как выполнял в части обязанности комсомольского секретаря, как ездил с сослуживцами на Олимпиаду, как вступал в армии в коммунистическую партию. Мария поведала Вадиму о своей студенческой жизни. Поделилась она с ним и о своих сёстрах, и о младших братишках. Рассказала ему историю любви Лильки с Колькой. Спать они легли уже после полуночи. Он – на кровати Наташки, напротив кровати, где спать легла Маша. И выключив в комнате свет, при свете звёзд, которые отражались в стекле окна, они продолжали разговаривать о том и о сём, поглядывая друг на друга в сумраке ночи, пока, наконец, Маша не заснула. Ей снилось что-то приятное, она улыбалась во сне.
Среди ночи она вдруг почувствовала горячие страстные поцелуи, отчего к ней тот час вернулось сознание, и она проснулась. Рядом с ней в её кровати лежал Вадим. Его объятия и поцелуи были приятны Маше. Она тоже потянулась к нему и обняла его. Он стал стягивать с неё трусики. И она не стала сопротивляться его настойчивости, отдавшись ему всецело. Даже трусики с себя помогла ему снять.
— Какой-то сон! – думала она, — Но почему же мне так больно то? … Ведь слышала от девчонок, что это должно быть приятным занятием!
От боли Маша хватала Вадима за бёдра и со всей силой пыталась отталкивать его тело от себя, упираясь локтями в кровать. Он оказался сильнее. Бормотал ей что-то приятное, но она ничего уже не слышала.
— Что я делаю? – вертелось у неё в голове, — Зачем?
Маша вдруг почему-то вспомнила бабушку Асю, которая обещала ей выдрать все волосы, если узнает о ней что-то подобное.
— О, Боже! … Когда же уже всё это кончится? — тихо сказала она.
— У! … Машенька!!! — простонал он, и она почувствовала что-то горячее внутри себя, отчего задрожала и заплакала.
Вадим поцеловал Марию в губы и лег рядом, обняв её и прижав к своей груди.
— Машенька, … ты что плачешь, глупенькая? … Мы же с тобой взрослые люди. … Привыкай, девочка моя! — улыбнувшись и вытирая ладонью её слёзки, ласково сказал он и признался, — Давно я ждал этого момента! … Зная, что мне предстоит идти в армию, не стал тебя тогда, осенью, трогать, … поберёг до сегодняшнего дня.
Маша ничего не говорила. Она не могла ничего сказать. Да и что уж теперь ей было говорить, когда всё случилось? Ей было невыносимо стыдно за себя, за свою минутную слабость! Слушая Вадима, она лежала и смотрела в окно на звёзды. Внутри её всё просто горело.
— Вставай, Вадик! — вдруг почувствовав под собой влагу, сказала она и толкнула Вадима в плечо.
Он, молча, встал с Маруськиной кровати и присел на кровать Наташки. Вскочив вслед за ним, она отдёрнула одеяло и увидела на простыни яркое красное пятно. Сердце её заколотилось от волнения.
— Надо срочно отстирать этот позор! … Хорошо хоть, в общежитии сегодня никого нет! — сказала Мария, накидывая на себя халат, она скомкала простынь и помчалась с ней через весь коридор к умывальнику. Чтобы простынь скорее высохла, вернувшись в комнату, Маша повесила её на батарею под окном.
— Ну, что ты, Маш, суетишься? … Иди ко мне! — лёжа в Наташкиной кровати, улыбаясь, сказал ей Вадим.
А Маша стояла посредине комнаты, уставившись на Вадима, и не знала, что ей теперь делать.
Вадим вскочил с постели, подошёл к ней, обнял и прижал к своей груди:
— Успокойся! … Всё хорошо! … Ты у меня – умница! … Пойдём, Маш, спать! ... Скоро утро! … Нам надо немного поспать. … Завтра ехать. … Завтра Новый год, Машенька!
— Чего уж теперь «выёживаться»?! — обескураженная случившимся, подумала Маша и тихо сказала, — Угу! … Давай, поспим! — ей ничего не оставалось, как согласиться лечь с ним рядом.
Так и уснули они в обнимку на Наташкиной кровати. Утром Мария проснулась оттого, что услышала скрип закрывающейся двери. Она открыла глаза. Вадима рядом с ней не было. Из коридора доносились удаляющиеся от комнаты шаги. Её взгляд упал на кровать, на которой она обычно спала. Кровать была аккуратно заправлена. Маша повернула голову в сторону батареи. Простыни на ней не оказалось.
— Что было ночью? … Сон? … Господи, стыд то какой! — подумала она и начала смотреть по сторонам, — Вон и шинель висит на вешалке возле шифоньера. … И свёртки с обновками для Вадима лежат на столе. … Значит, всё же – не сон! — поняла Маша, — Вадим! … Где он? … Неужели ушёл? … Нет! … Не может такого быть! … Сейчас Вадик вернётся! — успокаивала она сама себя, — Надо вставать, пока его нет в комнате!
Маша встала, сняла с вешалки в шифоньере свой самый любимый ярко-жёлтый с золотистым отливом халат, быстро надела его и заправила Наташкину кровать. Взяв расчёску и подойдя к зеркалу, она увидела в нём своё отражение. Показав ему язык, она начала расчёсываться.
— Ну! … Что ж ты наделала, Маша? … Как теперь людям то в глаза смотреть будешь? — сказала она, — Стыдоба то – какая!
Услышав приближающиеся шаги, она быстро присела на стул, сложив на коленях руки. От волнения сердце её заколотилось. Открылась скрипучая дверь, и вошёл он. На лице Вадима была улыбка.
— Машенька, ты проснулась? … Доброе утро, девочка моя! — сказал он.
— Угу! — кивнув в ответ и опустив вниз глаза, сказала Маруська, она вскочила со стула, взяла со стола чайник и прошмыгнула с ним в коридор, — Господи, что теперь будет? — тихо передвигаясь по коридору, подумала она.
Умывшись и набрав в чайник воды из умывальника, девушка поставила его на окно и зашла в туалет. Возвращаясь по коридору, Маша вдруг вспомнила ночное проникновение и почувствовала приятную тяжесть внизу живота, будто ей клин какой-то между ног вставили. Ей даже показалось, что и ноги её стали теперь друг от друга дальше, будто в колесо они превратились, и походка оттого у неё изменилась, совсем не та она стала, что была раньше! В раздумьях пройдя мимо комнаты, она зашла сразу на кухню и поставила на плиту чайник.
— Надо дождаться, когда чайник закипит. — подумала Маша, — Мне теперь стыдно в глаза Вадиму глядеть! … А ведь всё равно придётся! — она подошла к окну и стала смотреть на улицу. Как ни странно, ни один человек не проходил мимо, будто все вымерли. Зловещая тишина какая-то повисла. — Маша, … возьми себя в руки! … Всё будет хорошо! — мысленно начала она себя уговаривать, — Так бывает, … все девушки когда-нибудь становятся женщинами!
Вадим пришёл на кухню. Подошёл…, обнял её сзади, обхватив руками за талию, и положил свою голову ей на плечо.
— Маш, … ну, ты чего, девочка моя? … Я же люблю тебя, чудачка! — ласково сказал он и развернул её к себе лицом, — Ну! … Ты что – не рада меня видеть? … Почему от меня прячешься? … Ехать уже пора!
— Вадим, … а я что теперь … – женщина? — не поднимая глаз, робко спросила она.
Он рассмеялся. Из-за этого его смеха Маше захотелось посмотреть ему в глаза, она вскинула голову и увидела, что глаза Вадима тоже улыбаются.
— Какие красивые у него глаза! — подумала она, — А ведь это родные теперь мне глаза!
— Машенька, … какая ты женщина? … Ты – моя девочка! … Родная девочка моя! — сказал Вадик и поцеловал её в губы.
В это время, громко «зафыркав» и начав «плеваться» во все стороны водой, закипел чайник. Маша улыбнулась.
— Ну, что? … Пойдём чай пить? — подмигнув, спросил Вадим и взял с плиты чайник.
После утреннего чаепития, вымыв кружки и оставив у вахтёра ключи от комнаты, они вышли на улицу и направились к остановке.
— Ты что как неродная? — спросил Вадим, — Возьми меня под ручку! – предложил он задумавшейся о чём-то Маше.
Впервые Мария шла по улице под ручку с парнем. Вообще-то, она давно мечтала, чтобы вот так – у всех на виду идти с Вадимом под ручку! Всю дорогу ей казалось, что прохожие оборачиваются и смотрят им вслед. Будто им заметно, что она теперь вовсе не девочка! Будто все об этом уже знают! Все люди! Весь мир!
Доехав на рейсовом автобусе до соседнего посёлка, Вадим повёл Марию к почтовому отделению. Там их ждала его мама, которая специально приехала за ними на лошади и заодно забрала газеты и письма для своих односельчан. Увидев друг друга, они сразу же поздоровались.
— Мам, знакомься, … это моя Машенька! — улыбаясь, сказал Вадим.
Маше стало неловко оттого, что она, девушка, едет в гости к парню, что немолодая уже женщина вынуждена их встречать и ехать за ними в такой мороз до соседнего посёлка, который находится не так уж и близко. Она стояла напротив мамы Вадима, опустив глаза и поджав губы.
— А что знакомиться? … Видела я её уже! — сказала мама и, взявшись за поводья лошади, села впереди саней, — Познакомимся ещё! … Садитесь, давайте!
Вадим бросил в сани свёртки, сел сзади матери и, подмигнув Маше, пригласил её присесть рядом.
— Прыгай ко мне! — постучав ладонью по месту рядом с собой, скомандовал он.
— Ты её в тулуп окутай, … чтоб не замёрзла! … Вон тулуп то лежит! — развернувшись к нему лицом, сказала мама.
Маша осторожно села в сани рядом с Вадимом. Он накинул на неё сзади овчинный тулуп и прижал к себе.
— Эх! … Шапку забыли купить! — вспомнил он.
— На, … надень тятькин малахай! — вновь обернувшись, сказала Вадиму мама и протянула ему шапку, которую захватила с собой, будто знала она, что так получится.
— Ну, как, девочка моя? … Идёт мне? — сняв фуражку и надев малахай, спросил Вадим. Он повернулся к Маше и рассмеялся.